Часть 2

Хэллоуин в Мистик-Фоллс всегда был событием. Но в этом году — особенно. Старый морг на окраине города превратили в дом с привидениями: паутина, мигающие лампы, звуки шагов за стеной. Местные подростки любили это место за атмосферу настоящего ужаса — никто не знал, что совсем скоро ужас перестанет быть бутафорским. Джессика натянула ковбойскую шляпу и поправила кожаный жилет. В зеркале отражалась девушка с решительным взглядом и деревянным колышком в голенище сапога — на всякий случай. Она знала, что сегодня ей исполнится шестнадцать. Но праздновать было не с кем. Отец не брал трубку уже пятый час. — Джес! Иди сюда! — крикнула Елена из коридора. Она была в костюме медсестры — белый халат, красный крест, ироничная улыбка. Рядом стоял Стефан в плаще вампира. Ирония судьбы. — Выглядишь круто, — сказала Джессика, стараясь не смотреть на Стефана дольше пары секунд. Он улыбнулся своей идеальной улыбкой. Джессика ощутила привычный холодок между лопаток. — Все собрались? — спросила Елена. — Почти. Мэтт сказал, что приведёт Викки. Елена нахмурилась: — Она всё ещё странная? — Странная — мягко сказано, — буркнула Джессика и поправила шляпу. — Она пропадала на три дня. А когда вернулась, была бледнее мела и говорила, что хочет мясо. Сырое. Я чуть не вызвала скорую. — Может, просто анорексия? — предположил Стефан слишком легко. Джессика посмотрела на него в упор: — Или что-то похуже. Они вошли в зал, где уже толпились ряженые. Кэролайн — русалка с блестящим хвостом, Тайлер — оборотень (в костюме, конечно), Бонни — цыганка с картами Таро. Джереми стоял в стороне, мрачный, в чёрной куртке. — Где Викки? — спросил он сразу, как только увидел Джесику. — Должна быть здесь, — ответила она и тут же почувствовала, как воздух в зале стал тяжелее. Викки вошла — в простом платье, без костюма, с растрёпанными волосами. Но дело было не в этом. Она улыбалась слишком широко, двигалась слишком резко, а её глаза — на мгновение — стали жёлтыми. Только на секунду. Джессика моргнула — и снова карие. — Привет, народ! — голос Викки звенел, как перетянутая струна. — Что не веселитесь? Это же Хэллоуин! Она схватила с ближайшего стола стакан с пуншем, опрокинула в себя и поморщилась: — Фу. Слишком сладко. — Викки, ты в порядке? — Мэтт подошёл к ней, положил руку на плечо. Она дёрнулась, как от удара током. — Не трогай меня! — прошипела она. — Тише, тише, — Мэтт отступил, подняв ладони. — Я просто хотел… — Что ты просто хотел? — Викки засмеялась — не своим смехом, жутким, надтреснутым. — Ты всегда просто хотел. Был таким… хорошим. Нормальным. Скучным. Джессика шагнула вперёд: — Викки, давай выйдем на воздух? Здесь душно. — А ты кто? — Викки повернулась к ней, и в её глазах снова мелькнула жёлтая вспышка. — Моя нянька? Ты же ненавидишь всех, Джес. Ненавидишь отца. Ненавидишь этот город. Ненавидишь себя. — Викки, хватит, — Мэтт попытался взять её за руку, но она с силой его оттолкнула. Он врезался в стену. — Я сказала — не трогайте меня! — взревела она. А потом — всё рухнуло. Она набросилась на Кэролайн. Вцепилась ей в плечи, отшвырнула в сторону, и Кэролайн упала, ударившись головой об пол. Кто-то закричал. Заиграла резкая музыка, кто-то вырубил свет. Джесика действовала на автомате. Она выхватила колышек из сапога и встала между Викки и Мэттом. — Викки, посмотри на меня! — крикнула она. — Это ты! Ты же не такая! Викки зарычала — по-звериному, низко, из груди. И в этот момент Джессика почувствовала что-то странное: тепло в груди, вибрацию в руках. Она выставила ладонь вперёд — и из неё вырвалась волна энергии, невидимая, но плотная, как удар кулаком. Викки согнулась, схватившись за живот, и завыла от боли. — Что за… — прошептала Джессика, глядя на свои руки. Но времени удивляться не было. Викки рванула к Елене, схватила её за горло и впилась зубами в плечо. — НЕТ! — заорала Джессика. Она бросилась вперёд, отпихнула Викки, прижимая Елену к себе. Елена была в сознании, но бледная — из раны на плече текла кровь. В дверях появился Стефан. В одно мгновение он оказался рядом, отшвырнул Викки к стене. — Убей меня, Стефан, — засмеялась она, сплёвывая кровь. — Это единственный способ. — Заткнись, — процедил он сквозь зубы. — Ты же знаешь, я буду убивать снова. И снова. И снова. Пока не перебью их всех. А потом приду за твоей Еленой. Джереми выбежал из толпы: — Викки? Что… что с тобой?! Она посмотрела на него — с грустью, с тоской, с чем-то почти человеческим: — Прости, Джереми. Это не я. Стефан колебался всего секунду. Потом вонзил осиновый кол ей в сердце. Викки вздохнула — и замерла. Глаза остекленели. Она упала на пол, и тело осталось лежать — просто тело. Джереми упал на колени. Елена закрыла лицо руками. Кэролайн тихо плакала в углу. А Джессика стояла и смотрела на свои ладони. Три дня спустя — Деймон, — голос Елены был твёрже, чем она себя чувствовала. — Ты должен стереть ему память. Деймон прислонился к дверному косяку, поигрывая кольцом: — Зачем? Пусть помнит. Это полезно. — Он будет искать вас. Мстить. Он любил её. — Любовь не защитит его от нас, — Деймон улыбнулся своей ледяной улыбкой. — Но ладно. Ради тебя. Он вошёл в комнату, где Джереми сидел на кровати с пустым взглядом. — Смотри на меня, мальчик, — сказал Деймон. Джереми поднял глаза. — Ты ничего не видел. Ты не был в морге. Ты был дома. Спал. А Викки уехала. Далеко. Навсегда. Ты скучаешь, но переживёшь. Глаза Джереми затуманились, он моргнул несколько раз. — Что… что я здесь делаю? — спросил он растерянно. — Отдыхай, — Деймон похлопал его по плечу. — Всё хорошо. Но когда он вышел, Елена заметила: в глазах Джереми осталась боль. Серая, глухая, без причины. — Ты сказал, что сотрёшь всё! — прошипела она. — Я сказал — стереть память, — ответил Деймон. — Не чувства. Пусть помнит, что было больно. Так он не полезет за вами, девочка. Ни один нормальный человек не сунется туда, где ему было плохо. Елена отвернулась. А Джессика в своей комнате сидела и смотрела в стену. Браслет на запятье всё ещё был тёплым. Сегодня ей исполнилось шестнадцать. Отец не поздравил. Не ответил ни на один звонок. И Джессика злилась — так, что готова была разнести стену кулаками. Но вместо этого она просто сжала зубы и сказала себе: — Значит, так. Всё сама. Она не знала, что Логан Фелл не мог ответить на звонок по одной причине — он был мёртв.

***

На следующее утро Мистик-Фоллс встретил Джессику серым небом и запахом приближающегося дождя. И полицейским участком. — Серьёзно? — простонала она, когда Елена остановила машину у знакомого здания. — Нас вызывают как подозреваемых? — Как свидетелей, — поправила Елена, но голос её дрогнул. — Шериф Форбс просто… выполняет свою работу. — Ага. И поэтому мы все тут? Включая тех, кто «ничего не помнит»? Джессика покосилась на Джереми, который сидел на заднем сиденье с отсутствующим видом, и Мэтта, который нервно крутил ключи от своей развалюхи. Бонни стояла у входа, сжимая в руках чашку кофе, и выглядела так, будто сама хотела исчезнуть. «Никто из них не знает, — подумала Джессика. — Ну, кроме Бонни и Елены. И меня. Но они не знают, что я знаю. Идеально» Она чувствовала себя шпионом в собственном городе. Елена считала, что внушение Деймона подействовало — как на Мэтта и Джереми. Деймон был уверен, что стёр ей память. Стефан даже не подозревал, что она всё помнит: каждую деталь той ночи в морге, каждое слово Викки перед смертью, каждый взгляд Деймона. «И никто не знает, что на меня не действует вампирское внушение. Никто. Даже Бонни» Допросы начались с Мэтта. Он вышел через двадцать минут, растерянный и бледный. — Я ничего не помню, — сказал он, пожимая плечами. — Вообще. Будто этот вечер вырезали из моей головы. Я знаю, что Викки пропала, но… как? Почему? Она же была на Хэллоуине, да? Джессика и Елена переглянулись. Потом зашли Джереми. Вышел ещё быстрее — злой, взвинченный. — Она уехала. Просто уехала. Все говорят, что я должен это принять, но я не могу… — он сжал кулаки. — Будто я должен помнить что-то важное, но не помню. — Всё будет хорошо, — автоматически сказала Елена, но в голосе не было уверенности. Джессика смотрела на Джереми и видела, как в его глазах пляшет боль — глухая, без причины. Деймон оставил её. Специально. «Сволочь, — подумала Джессика. — Настоящая сволочь. Но я запомню. Я всё запомню» Когда настала её очередь, она вошла в кабинет шерифа Форбс, села на стул и приготовилась врать. По-настоящему врать. Так, чтобы никто не догадался, что она помнит буквально каждую секунду. — Привет, Джессика, — Лиз Форбс, мама Кэролайн, выглядела уставшей. На столе перед ней лежала папка с надписью «Донован, Виктория». — Ты вчера была на Хэллоуине? — Была, — Джессика пожала плечами, изображая лёгкую задумчивость. — Но я ничего не помню. Совсем. Это было странно. Как провал в памяти. Может, пунш был с чем-то не тем? Она сделала самое невинное лицо, на которое была способна. Внутри же сердце колотилось как бешеное — она помнила всё. Как Викки набросилась на Кэролайн. Как кровь брызнула из плеча Елены. Как Стефан вонзил кол в сердце. Лиз посмотрела на неё с сомнением, но спросила: — Викки как-то странно себя вела? — Не знаю. Я не помню. — Ты заметила за ней что-то необычное в последние дни? До вечеринки? — Она была… — Джессика запнулась, подбирая слова, — …взволнованной. Может, переживала из-за отношений. Или из-за Мэтта. Подростки же. Шериф вздохнула, записала что-то в блокнот, и вдруг отложила ручку в сторону. Сняла очки. Посмотрела на Джессику с выражением, которое сложно было назвать профессиональным — слишком личным. — Джессика… — голос Лиз стал мягче, почти материнским. — Я знаю, что вы с Викки были подругами. И я… я хотела поговорить с тобой ещё кое о чём. О Логане. Джессика застыла. «Отец. Который обещал. Который пропал» — Ничем не могу помочь, — сказала она ровно, хотя внутри всё сжалось. — Его я не видела уже давно. — Он пропал, — Лиз нахмурилась. — Я пыталась с ним связаться. Он не отвечает. Мередит тоже не знает, где он. Это странно, Джес. Особенно после того, как он обещал провести с тобой день рождения. Джессика сглотнула. В горле пересохло. — Он… — она начала, но остановилась. — Он обещал. И не пришёл. Я звонила ему весь день. Ноль реакции. — Ты не думаешь, что с ним могло что-то случиться? — Думаю, — ответила Джессика, и голос её дрогнул. — Но я устала надеяться, что он изменится. Что он будет… нормальным отцом. Он уже столько раз обещал. И каждый раз исчезал. Лиз ничего не сказала. Просто кивнула. — Если что-то узнаешь — дай знать, — сказала она. — И, Джес… береги себя. Что-то в этом городе очень не так. И я не про Хэллоуин. Джессика вышла из кабинета и прислонилась к стене, закрыв глаза. «Что-то очень не так, — повторила она про себя. — Это ты ещё не знаешь, шериф. Если бы ты знала, что твоя дочь была в двух сантиметрах от смерти. Если бы ты знала, что вампиры ходят по городу. Если бы ты знала, что я — единственная, кто это всё помнит» Она притворилась, что внушение Деймона подействовало. И теперь она поняла окончательно: вампирская магия на неё не действует. Как и на Бонни. Но Бонни хотя бы знала о своей силе. А Джессика только начала что-то подозревать. Вспышка энергии в морге. Волна, которая отбросила Викки. Джессика тогда подумала — адреналин. Но в последние дни начали происходить странные вещи. Вчера она заваривала чай, и кружка нагрелась в руке за секунду до того, как она коснулась чайника. Просто... нагрелась. Сама по себе. А сегодня утром она шла по коридору школы, и вдруг все лампочки моргнули одновременно. Синхронно. Как по команде. — Джес, ты чего застыла? — позвала Бонни из коридора. — Иду, — ответила Джессика, отрываясь от стены. «Мне нужно поговорить с Бонни, — подумала она. — Но не сейчас. Не здесь. Слишком много ушей» Вечером. Дом Соммерсов. Джессика лежала на диване и смотрела в потолок, когда открылась дверь. Елена плюхнулась рядом. Дженна сидела в кресле с бокалом вина — уже вторым. Тишину нарушила Дженна: — Ты валяешься. — Ты тоже, — ответила Елена. — Я имею на это право. Меня бросили. — Да. Логан придурок, — сказала Елена, и Джессика ощутила, как внутри закипает злость. «Она права. Он придурок. Но она не знает, что я помню, как он давал мне браслет. Как говорил, что вернётся. Как обещал» — Он не просто придурок, — буркнула Джессика. — Он… он обещал. Прямо в глаза. Что будет со мной. Что докажет. А потом взял и испарился. Как всегда. — Не переживай, он нам и не нужен, — попыталась утешить Елена. — У тебя есть мы. Джессика открыла рот, чтобы ответить, но услышала с кухни голос Джереми: — А нельзя потише?! Дженна подняла голову и удивлённо уставилась на него: — А что ты делаешь? — Домашку, — буркнул он. Елена переглянулась с Джессикой: — С каких пор ты делаешь домашку? — Я должен, я сильно отстаю, у меня завтра тест, так что… — Джереми даже не поднял головы. — Инопланетянин? — прошептала Елена. — Перевёртыш? — добавила Джессика. — Клон, — закончила Дженна. — И он вас слышит! — рявкнул Джереми. Джессика встала с дивана, подошла к брату и выхватила у него тетрадь. Пролистала пару страниц. И вдруг почувствовала странное тепло в пальцах — бумага стала тёплой под её прикосновением. Она отдёрнула руку. — У тебя тут ошибка, — сказала она, стараясь не выдать волнения. — Что? — Джереми выхватил тетрадь. — Я проверял! Всё было правильно! — Ну, если ты так уверен… — Джессика ухмыльнулась, отправила ему воздушный поцелуй и вернулась на диван. Она села, спрятала руки под колени и смотрела на свои ладони. Они больше не светились. Но она знала: что-то изменилось. Навсегда. — Знаешь, — сказала она, чтобы отвлечься, — меня волнует другое. У нас новый учитель истории. А мистер Таннер, как вы знаете, «исчез». — И кто он? — спросила Дженна. — Не знаю. Тайлер говорил, что недавно переехал. Джессика пожала плечами и снова уставилась в потолок, чувствуя, как браслет на запястье нагревается. Снова. Уже третий раз за день. «Мне нужно поговорить с Бонни, — подумала она. — Завтра. Обязательно. Потому что если моя магия просыпается — мне нужно знать, как её контролировать. Пока я случайно не подожгла школу» Утро. Школа Мистик-Фоллс. Кабинет истории встретил Джессику запахом старой бумаги и тихим гулом голосов. У доски стоял высокий мужчина с тёмными волосами и приятным лицом. Пока он писал своё имя, Елена с Бонни перешёптывались за спиной: — Он симпатичный, — прошептала Елена. — Дженна бы одобрила, — хмыкнула Бонни. — Он старше мамы, — заметила Джессика, не оборачиваясь. — И он какой-то странный. — Джес, ты везде видишь заговоры, — засмеялась Бонни. — А ты можешь поджигать вещи силой мысли, — парировала Джессика так тихо, что только Бонни могла услышать. Бонни резко повернулась и уставилась на неё широко раскрытыми глазами: — Откуда ты… — После уроков, — перебила Джессика, не поворачивая головы. — У старого дуба. Нам нужно поговорить. — Аларик Зальцман, — представился учитель. — Знаю, трудно произносить, язык можно сломать. Зальцман — немецкая фамилия. Моя семья эмигрировала в Техас в 1755 году. Я родился и вырос в Бостоне. Имя Аларик — в честь давно умершего предка. Можете называть меня Рик. Я ваш новый учитель истории. Класс зааплодировал. Несколько девчонок вздохнули так громко, что Джессика закатила глаза. — Рик, — прошептала она про себя. — Ну, хоть не Стефан. Она открыла учебник и уткнулась в него, игнорируя всё остальное. Но чувствовала на себе взгляд Бонни. Тяжёлый. Вопросительный. «Скоро всё расскажу, — подумала Джессика. — Когда мы останемся вдвоём. Но как объяснить, что я помню всё? Как объяснить, что Деймон не смог стереть мне память? Как объяснить, что я — такая же, как она? Или нет?» Перемена. — Джес! — Мэтт догнал её в коридоре. — Слушай, у меня есть идея. — Смотря какая, — настороженно ответила она. — Мы с Тайлером хотим устроить что-то типа… похода на озеро. В выходные. В честь того, что никто из нас не умер на Хэллоуин. — Звучит как низкая планка, — усмехнулась Джессика. — Я подумаю. — И ещё, — Мэтт понизил голос. — Викки ведь не просто уехала, да? Я чувствую. Я не помню, что было, но… что-то не так. Прямо здесь. — Он показал на грудь. Джессика хотела ответить, но в голову пришла мысль: «Скажешь ему правду — он либо не поверит, либо пойдёт за Деймоном с вилами. А это смерть. И потом — Елена и Бонни думают, что я ничего не помню. Я не могу рисковать» — Она уехала, — сказала она твёрдо. — Так сказал Деймон. А он никогда не врёт. Ха. Она улыбнулась, но улыбка вышла кривой. После уроков. Старый дуб. Бонни ждала её уже. Ветки старого дуба нависали над ними, как стражи. — Джес, что ты хотела сказать? — Бонни нервничала. Она перебирала край своей куртки. — Ты знаешь о моей… силе? Откуда? — Потому что у меня тоже, — сказала Джессика и вытянула ладонь. Она сосредоточилась. Представила, как между пальцами вспыхивает свет. И — о чудо — маленькая искра затанцевала на её ладони. — Это… это невозможно, — прошептала Бонни. — Возможно, — ответила Джессика. — И это ещё не всё. Я помню. Всё. Хэллоуин. Викки. Стефана. Деймона. Его внушение на меня не действует. Я притворяюсь, что не помню. Но на самом деле — помню. Бонни смотрела на неё, и в глазах у неё читались разные эмоции: шок, удивление, страх. И ещё что-то похожее на облегчение. — Ты не одна, — сказала Бонни. — Я тоже чувствую, что что-то происходит. И если твоя магия тоже просыпается… нам нужно быть осторожными. — Знаю, — кивнула Джессика. — Поэтому пока никто не знает. Ни Елена, ни Стефан, ни Деймон. Мы — команда теней. Бонни улыбнулась в первый раз за весь день: — Команда теней. Мне нравится. Кабинет истории. После уроков. Джессика подошла к кабинету истории. Ей нужно было сдать реферат, который мистер Таннер «забыл» принять. Дверь была приоткрыта, и она услышала голоса. — …и у меня есть папка «дебилы», которую вёл ещё Таннер, — говорил Джереми. — И там только я. — Серьёзно? — голос Аларика звучал скептически. — Только ты? — Ну… это же Мистик-Фоллс. — Ладно, — раздался звук, словно что-то упало в корзину. — Папки больше нет. Напишешь реферат — и мы в расчёте. Что-нибудь из истории семьи Гилбертов. У вас же здесь все Гилберты — знаменитости. — Спасибо, — буркнул Джереми. Джессика постучала и вошла. Аларик посмотрел на неё с лёгким удивлением: — Так. А ты по какому вопросу? Джессика протянула ему толстую папку, оклеенную наклейками. — Мистер Таннер ещё до своего «исчезновения» заставил меня написать этот реферат. Я потратила на него три недели. Так что вы должны его принять. — Заучка, — проворчал Джереми за спиной. — Двоечникам, слова не давали, — не оборачиваясь, парировала Джессика. И обернулась только чтобы показать ему язык. Джереми закатил глаза. Аларик взял папку, пролистал пару страниц, и его брови полезли вверх: — Это… довольно впечатляющий объём. Для… — он посмотрел на часы, — … трёх недель. Ладно, я посмотрю. Но предупреждаю: я строгий. — Я ещё строже, — улыбнулась Джессика. — Удачи. Она взяла Джереми под руку и вытащила его из кабинета. — Ты невыносима, — буркнул он. — Я знаю, — ответила она. — И это моя лучшая черта. Они вышли на улицу, где их уже ждала Елена. — Ну что, — спросила она. — Наш новый учитель — шпион? — Не знаю, — честно ответила Джессика, поправляя сумку на плече. — Но у него приятный голос, и он смотрит на людей как на людей. Это уже прогресс. Она посмотрела на небо. Облака плыли над Мистик-Фоллс, как огромные ватные хлопья. «Мне нужно найти отца, — думала она. — Понять, где он. И почему не отвечает на звонки. И что случилось с его обещаниями. Но сейчас… сейчас у меня есть Бонни. И есть тайна, которую я должна хранить. От всех» «Интересно, — подумала она, пряча руки в карманы, — а смогу ли я поджечь дом Деймона силой мысли?» Она улыбнулась собственным мыслям и пошла вперёд, чувствуя, как браслет на запястье пульсирует в такт её сердцу. Ночь. Комната Джессики. Она сидела на кровати, глядя на свои ладони. Сегодня она поговорила с Бонни. Они договорились: узнавать больше о своих силах вместе. Джессика закрыла глаза и сосредоточилась. Она представила, как на ладони появляется свет. Сначала было ничего. Потом — едва заметное мерцание. А потом — маленький огонёк, который заплясал между пальцев. — Вот это да, — прошептала она. Огонёк погас. Но сердце колотилось в груди. «Значит, так, — подумала она. — Я — ведьма. Или что-то типа того. И я помню всё. И Деймон не может на меня влиять. И Стефан не может. Никто не может» Она посмотрела на браслет. Тот лежал на тумбочке — она сняла его, чтобы не мешал. «Папа, — мысленно обратилась она к отцу, — где бы ты ни был… я разберусь во всём сама. Как всегда» И она заснула с улыбкой на лице — впервые за долгое время. Не подозреваю, что Логан, в своём новом обличье, стоял на другой стороне улицы смотрел на её окна.

***

Ночь опустилась на Мистик-Фоллс тяжело, как мокрая штора. Джессика спала крепко — впервые за долгое время — и не видела, как на другой стороне улицы стояла тёмная фигура. Логан Фелл смотрел на окно дочери. В его глазах не было ничего человеческого — только голод и безумие, которые он сдерживал с трудом. — Скоро, — прошептал он в темноту. — Скоро всё станет ясно. Он развернулся и исчез в ночи, оставив после себя только холодный ветер.

***

На следующий день. Старая церковь. Елена шла по проходу между скамьями, водила пальцем по пыльным поверхностям. Стефан был рядом, но она попросила его подождать снаружи — хотела побыть одна. Что-то тянуло её сюда. Что-то, чего она не могла объяснить. Пол под ногой противно скрипнул — и провалился. — А-а-а! — Елена рухнула вниз, больно ударившись плечом о земляной пол. Подвал был сырым, тёмным, пахло плесенью и старым деревом. Она зажгла фонарик на телефоне — и луч света выхватил старый сундук в углу. — Что это? — прошептала она. Сундук был заперт, но замок сгнил. Елена открыла его дрожащими руками. Внутри лежали вещи: платье, туфли, старая шкатулка. И фотография. Елена поднесла её поближе. И замерла. На фотографии была девушка — точная копия Елены. Те же волосы, те же глаза, та же улыбка. Единственное отличие — старомодное платье и чуть более дерзкий взгляд. — Этого не может быть, — прошептала Елена. Она перевернула фото. На обороте было написано: «Кэтрин Пирс, 1864 год». Сердце заколотилось где-то у горла. Кэтрин. Её двойник. Женщина, которая была связана с Сальваторе больше ста лет назад. Она схватила фото и кое-как выбралась из подвала, оставляя за собой приоткрытый сундук — как приоткрытую дверь в прошлое.

***

Вечер. Дом Локвудов. Праздник. В большом зале играла музыка. Люди в нарядных костюмах кружились в танце, улыбались, смеялись. Дженна стояла у стены с бокалом шампанского и делала вид, что ей весело. На самом деле она хотела провалиться сквозь землю. — Дженна, — раздался знакомый голос. Она обернулась. Логан Фелл стоял в двух шагах — в идеальном костюме, с улыбкой, которую она так хорошо помнила. — Что ты здесь делаешь? — спросила она ледяным тоном. — Я же член Совета основателей. Или ты забыла? — он сделал шаг вперёд. — Дженна, нам нужно поговорить. — Нам не о чем говорить, — она отвернулась. — Ты бросил меня. Бросил Джессику. В день её рождения. Ты — никто. Логан схватил её за локоть, и Дженна вздрогнула — его пальцы были ледяными. — Осторожнее, — прошептал он. — Ты не знаешь, что происходит. — Я знаю, что ты — лжец, — Дженна вырвала руку и отошла, смешавшись с толпой. Джессика видела эту сцену издалека. Она стояла у колонны с бокалом сока и смотрела, как отец приближается к Дженне, как та отшатывается. И вдруг — в груди стало горячо. Не так, как от смущения. Иначе. Глубже. Когда Логан развернулся и их взгляды встретились, Джессика почувствовала это — словно холодная рука сжала её сердце. В его глазах не было жизни. Только тьма. «Он — вампир», — поняла она с ужасающей ясностью. Ей не нужно было доказательств. Она просто знала. Как знала, что небо голубое, а огонь горячий. «Мой отец — вампир». Мысль ударила наотмашь, и Джессика едва не выронила бокал. Она опустила взгляд, отвернулась и медленно пошла к выходу. Она не заметила, как Логан смотрел ей вслед.

***

У подвала старого поместья Феллов. Джессика не помнила, как оказалась здесь. Она шла по тёмному коридору, и вдруг — удар по голове. Сознание погасло. Она очнулась в сыром, холодном помещении. Стены из грубого камня. Земляной пол. Слабая лампа под потолком. — Проснулась? — голос отца раздался справа. Джессика попыталась приподняться, но руки были привязаны к стулу. Верёвка врезалась в запястья. — Что ты делаешь? — голос дрожал. — То, что должен сделать, — Логан подошёл к столу, на котором лежали инструменты. Иглы. Пробирки. — Мы — Феллы — потомоки Рокильды Фелл. Одной из первых сельнейших женщин-ведьм в этом городе. Её кровь... особенная. Она была сильнее других. — Я не Фелл. И я не понимаю, — Джессика дёрнулась, но тщетно. — Папа, пожалуйста… — Ты —Фелл. Ты моя дочь. — рявкнул он. — Ты — наследство. Ты — ключ. Ты — причина, почему я должен был стать тем, кем стал. Он взял шприц и подошёл ближе. — Почему именно ты? — бормотал он, водя иглой по её вене. — Все эти годы... я искал способ вернуть былую слвыу Феллов. Но твоя кровь... она носила ответ. Ты отдашь мне свою жизнь, Джессика. Так нужно. — Зачем? — прошептала она. — Зачем ты это делаешь? — Чтобы исцелиться, — он вонзил иглу в руку, и Джессика закричала. — Чтобы вернуть то, что у меня забрали! Ты не понимаешь. Никто не понимает. Тёмная кровь наполнила пробирку. Логан смотрел на неё как заворожённый. — Наследие Феллов, — прошептал он. — Кровь ведьмы. Кровь, которая должна была исцелить. Он взял ещё одну пробирку. Тем временем. Мистик-Фоллс. Тайлер набирал номер Джессики уже в десятый раз. — Не отвечает, — сказал он, глядя на экран. — И нигде её нет. Я обошёл всю школу, все наши места. Никто её не видел. — Может, она ушла домой? — предположила Елена. — Я звонил Дженне, — Тайлер нахмурился. — Она тоже не знает. И паникует. Дженна действительно паниковала. Она металась по дому, сжимая телефон в руке, и набирала Джессику снова и снова. — Возьми трубку, — бормотала она. — Прошу тебя, возьми... Джереми ворвался в гостиную: — Я слышал, Джессика пропала? Что значит — пропала? Где она?! — Мы не знаем, — Елена выглядела бледной. — Мы ищем. — Я тоже иду! — Джереми схватил куртку. Через полчаса у дома Соммерсов собрались все: Дженна, Джереми, Елена, Тайлер, Мэтт, Бонни. И Аларик Зальцман — у него должно было быть свидание с Дженной, которое отменилось по понятным причинам. — Я слышал, что Джессика пропала, — сказал он, оглядывая всех. — Я могу помочь. Я неплохо ориентируюсь в городе. И у меня есть машина. — Спасибо, Рик, — Дженна шмыгнула носом. — Мы не знаем, куда она могла пойти. — Я попробую найти её, — пообещал Аларик. Он сел в машину и уехал. Подвал. Джессика потеряла счёт времени. И крови. Логан взял уже несколько пробирок. На полу валялись пустые ампулы, иглы, бинты. Джессика чувствовала, как сознание ускользает — как вода сквозь пальцы. — Почему ты не сопротивляешься? — спросил Логан, склоняясь над ней. — Наш предок... Рокильда... она была воительницей. А ты — просто ребёнок. — Потому что я устала, — прошептала Джессика. — Устала от твоих обещаний, от лжи, от того, что ты называешь себя отцом... — Замолчи! — рявкнул он и замахнулся. Дверь подвала с грохотом распахнулась. Логан обернулся. На пороге стоял Аларик Зальцман. В руке он держал кол. — Логан, — сказал он ледяным голосом. — Отойди от неё. — Учитель истории? — Логан засмеялся. — Ты не знаешь, с кем связался. — Знаю, — Аларик шагнул вперёд. — Я знаю, кто ты и что ты. И я знаю, кто убил мою жену. Он двинулся так быстро, что Джессика почти не видела. Один удар — и Логан пошатнулся, пытаясь защититься, но второй был точным. Кол вошёл прямо в сердце. Логан замер. В глазах мелькнуло удивление — почти человеческое, почти раскаяние. А потом — пустота. Он упал на колени и замер. Тело стало просто телом. Джессика смотрела на это чуть приоткрытыми глазами. А потом провалилась в темноту.

***

Она очнулась на руках у Аларика. — Ты меня слышишь? — спросил он, вынося её из подвала. — Ты в порядке? — Я… — голос был слабым, — …вроде да. — Отлично, — он улыбнулся, хотя в глазах была тревога. — Слушай, я, наверное, должен тебе кое-что сказать. Мы не обсудили твой реферат. У тебя там ошибка на третьей странице. Джессика слабо улыбнулась: — Вовремя... конечно. Ты… мне так и не поставил оценку..? — Поставлю, — пообещал он, опуская её на заднее сиденье машины. — Когда ты выйдешь из больницы. Больница. Джессика лежала в палате, подключённая к капельнице. Врачи сказали, что она потеряла много крови, но жизни ничего не угрожает. Первыми в палату влетели Джереми и Тайлер. — Ты жива! — Джереми обнял её так сильно, что она зашипела. — Ай… извини. — Не извиняйся, — слабо улыбнулась Джессика. — Ты очень вовремя. — Мы боялись, что… — Тайлер сжал кулаки. — Кто это был? Джессика посмотрела на них. В глазах стояли слёзы, но она не плакала. — Просто… один человек, — сказала она. — Я не хочу об этом. Джереми хотел возразить, но Тайлер перехватил его взгляд и покачал головой: — Ладно. Поговорим позже. Дженна зашла через минуту — с красными глазами и трясущимися руками. Она опустилась на стул рядом с кроватью и взяла руку Джессики в свои ладони. — Я больше никогда не дам тебя в обиду, — прошептала она. — Мам, я в порядке, — сказала Джессика. Но в душе она понимала: ничего не будет в порядке. Её отец — вампир. Он хотел убить её. Но погиб сам. Он говорил о каком-то наследии. О крови. «Я — потомок Рокильды Фелл, — подумала она. — Ведьма». Она посмотрела на свои руки, обмотанные бинтами. И поклялась себе: если на неё ещё раз нападут — она будет готова. Она научится контролировать свою магию. А потом найдёт того, кто убил Логана, и спросит, что он знает. Но не сейчас. Сейчас — она просто хотела уснуть и забыть этот день. Она закрыла глаза и провалилась в темноту. За дверью палаты Аларик Зальцман стоял у стены и смотрел в пол. — Теперь я должен тебе помочь защититься, — прошептал он, глядя на дверь. Потом развернулся и ушёл в ночь. А где-то на другой стороне города Елена сидела в своей комнате и смотрела на фотографию Кэтрин Пирс. — Кто ты? — спрашивала она у тени. Тень не отвечала.