Часть 24 последнее счастье

Глава 24 Последний счастливый вечер После этого никто из них не знал, что сказать. Несколько месяцев. Сотни разговоров. Тысячи слов. И всё равно сейчас оба молчали. Словно знакомились заново. Только теперь по-настоящему. ⸻ Алексей первым нарушил тишину. — Значит, ты настоящая. Мирослава приподняла бровь. — А до этого кем я была? — Честно? — Нет. Соври. — Не умею. Она закатила глаза. Алексей рассмеялся. И почему-то от этого смеха внутри снова стало тепло. Слишком тепло. ⸻ Солнце уже почти скрылось за горизонтом. Небо окрасилось золотым и розовым светом. Волны лениво разбивались о берег. Мирослава сидела на большой каменной скале возле воды. Алексей — чуть ниже, на песке. Теперь между ними больше не было преграды. И это казалось одновременно правильным и неправильным. ⸻ — Я представлял тебя иначе. Признался Алексей. — Страшнее? — Намного. — Спасибо. — Я вырос на легендах. О чудовищах. О сиренах. О русалках. О тех, кто утаскивает людей на дно. Мирослава отвела взгляд. — Некоторые легенды появились не просто так. Улыбка постепенно исчезла с лица Алексея. — Это правда? Она долго молчала. Слишком долго. Потом тихо ответила: — Иногда люди сами идут туда, куда не должны идти. Алексей почувствовал, что за этими словами скрывается что-то большее. Но впервые не стал задавать вопросов. ⸻ — Знаешь. Сказал он спустя некоторое время. — Я рад. — Чему? — Что ты выглядишь именно так. Мирослава удивлённо посмотрела на него. — Это ещё почему? — Потому что если бы у тебя были клыки, мне было бы немного сложнее привыкнуть. На этот раз рассмеялась уже она. Искренне. По-настоящему. Как когда-то давно. Очень давно. ⸻ Вечер медленно переходил в ночь. Они говорили обо всём. О море. О книгах. О путешествиях. О деревне. О мечтах. О звёздах. О вещах больших и маленьких. И впервые за всё время Мирослава рассказывала немного о себе. Очень осторожно. Очень мало. Но всё же больше, чем когда-либо раньше. ⸻ — Ты любишь море? Спросил Алексей. Она улыбнулась. — Это самый странный вопрос из всех, что ты задавал. — Почему? — Потому что море — это мой дом. Алексей посмотрел на тёмную воду. Потом снова на неё. — Наверное, тогда я понимаю. — Что именно? — Почему ты всегда выглядела такой одинокой. Мирослава замерла. Он снова попал точно в цель. Как делал это уже не раз. ⸻ Некоторое время они молчали. Ночь становилась всё темнее. На небе загорались звёзды. Ветер становился прохладнее. И Мирослава вдруг поняла, что не хочет, чтобы этот вечер заканчивался. Совсем. Никогда. Но именно тогда она окончательно осознала, что должна уйти. Потому что Велимира была права. Потому что чувства Алексея становились всё сильнее. Потому что её собственные тоже переставали быть просто дружбой. Потому что дальше будет только хуже. Для него. Всегда для него. ⸻ — Алексей. Тихо позвала она. — Да? Он поднял голову. И почему-то от его взгляда стало ещё больнее. — Пообещай мне кое-что. Он улыбнулся. — Звучит опасно. — Пообещай. Улыбка медленно исчезла. — Хорошо. Что? Мирослава смотрела на него несколько долгих секунд. Потом очень тихо сказала: — Если однажды я исчезну… Он сразу нахмурился. — Не продолжай. Сердце болезненно сжалось. — Алексей… — Нет. Он покачал головой. — Даже слышать не хочу. — Послушай. — Нет. Впервые за всё время в его голосе появилась настоящая твёрдость. — Я не хочу это слушать. Мирослава опустила взгляд. Потому что именно такой реакции и боялась. ⸻ Некоторое время оба молчали. Потом Алексей тихо сказал: — Если однажды ты исчезнешь… Она подняла голову. — Я всё равно буду искать тебя. Мирослава почувствовала, как внутри всё похолодело. Потому что он сказал это совершенно серьёзно. Без улыбки. Без шутки. Без сомнений. Он действительно так думал. И именно тогда она окончательно поняла. У неё больше нет времени. ⸻ Поздно ночью они разошлись. Алексей ещё долго стоял на берегу. Смотря ей вслед. На светлую фигуру, исчезающую среди волн. И не знал, что это был последний счастливый вечер в его жизни. А Мирослава плыла сквозь тёмное море и чувствовала, как по щекам впервые за много лет текут слёзы. Потому что решение уже было принято. И отменить его она больше не могла.