Часть 31 зима

Глава 31 Зима без Алексея Зима пришла рано. Северное море потемнело. Стало холодным. Молчаливым. Берег всё чаще покрывался снегом. А ветер почти не прекращался. Мирослава больше не разговаривала с людьми. Совсем. Она снова стала такой, какой была до встречи с Алексеем. Почти. Потому что теперь существовала одна проблема. Она знала, что такое потеря. Каждый вечер ноги сами несли её к причалу. К тому самому. Старому. Потрёпанному временем. Она приходила. Садилась на доски. И смотрела на море. Туда, где раньше сидел Алексей. Иногда ей казалось, что если закрыть глаза, то она снова услышит его голос. — Сегодня Настя опять устроила катастрофу. Или: — Ты представляешь, что придумал отец? Или: — Мне попалась очень странная книга. Но каждый раз, открывая глаза, Мирослава видела только пустоту. И это было хуже всего. Однажды ночью она подплыла ближе к деревне. Сама не понимая зачем. И увидела свет в одном из окон. Дом Алексея. Все уже спали. Кроме Насти. Девушка сидела за столом. Перед ней лежала старая деревянная шкатулка. Та самая. С сокровищами. Кривой кораблик. Ракушка. Медный кулон. Настя осторожно держала в руках деревянный кораблик. И плакала. Совсем тихо. Так, чтобы никто не услышал. Мирослава смотрела из темноты. Не двигаясь. Не дыша. Не способная помочь. Она впервые поняла ещё одну вещь. Горе принадлежит не только тому, кто потерял. Горе принадлежит всем. Всем, кто любил. И это открытие оказалось страшнее всего. В ту ночь Мирослава долго сидела на скале среди снега. Смотрела на далёкие огни деревни. И вспоминала. Первую встречу. Первый разговор. Первый смех. Первый вечер, когда увидела его. В какой-то момент воспоминаний стало так много, что они начали причинять боль. Настоящую. Почти физическую. И тогда она снова открыла блокнот. Долго смотрела на первую строчку. Написанную несколько недель назад. «Море вернуло берегу тишину, но не вернуло тебя.» А потом ниже появились новые слова. «Ты говорил, что однажды увидишь весь мир. А теперь весь мир стал меньше без тебя.» Потом ещё одна строчка. И ещё. И ещё. Она писала до самого рассвета. Не замечая времени. Не замечая снега. Не замечая холода. Когда солнце начало подниматься над морем, Мирослава посмотрела на исписанные страницы. Это были не стихи. Не письмо. Не дневник. Это была песня. Первая настоящая песня в её жизни. Песня о человеке, который мечтал увидеть мир. И ушёл слишком рано. Мирослава ещё не знала, что спустя много лет миллионы людей будут слушать похожие строки. Плакать под них. Находить в них себя. Любить их. Но сейчас всё это не имело значения. Потому что первая песня была написана только для одного человека. Для Алексея. Который уже никогда её не услышит.