Часть 78 песни которые помнят

Глава 78 Песни, которые помнят Запись второго альбома началась тихо. Без громких объявлений. Без рекламы. Без интервью. Только Мирослава. Анна. Рада. И несколько десятков старых тетрадей. Но уже после первой недели Анна поняла одну проблему. Очень серьёзную проблему. — Мирослава. — Что? — Эти песни слишком сильные. Тишина. — Это плохо? — Для меня нет. Для слушателей тоже нет. — Тогда в чём проблема? Анна тяжело вздохнула. — Люди будут плакать. Рада подняла голову. — Все? — Почти все. На этот раз даже Мирослава рассмеялась. Но Анна не шутила. Потому что одна из новых песен называлась: «Старый учитель» История человека, который сорок лет учил детей в маленькой деревне. Никогда не становился знаменитым. Никогда не получал наград. Но изменил сотни жизней. После записи в студии несколько минут никто не разговаривал. Даже звукорежиссёр. — У меня дед был учителем. Тихо сказал он. И вышел из комнаты. После этого случая Анна окончательно поняла: второй альбом будет не похож ни на что другое. Через несколько дней записывали песню: «Письмо солдата» О молодом парне, который писал домой во время войны. О письмах, которые шли месяцами. О матери, которая ждала ответа. О девушке, которая ждала возвращения. Когда запись закончилась, Рада сидела совершенно молча. Что случалось крайне редко. — Рада? Спросила Мирослава. — Что? — Всё нормально? Тишина. — Да. — Ты плачешь. — Нет. — Плачешь. — Возможно. Анна улыбнулась. Потому что это была самая честная реакция. Но самой тяжёлой оказалась другая песня. Та, которую Мирослава долго не хотела записывать. Очень долго. Настолько долго, что Анна начала волноваться. — Что с ней не так? Мирослава смотрела на старые страницы. Потом тихо ответила: — Она настоящая. Тишина. — Остальные нет? — Тоже настоящие. Она провела пальцами по бумаге. — Но эта особенная. Название было простым. «Двое» История мужчины и женщины. Которые прожили вместе всю жизнь. Потом состарились вместе. И ушли почти в один день. Когда-то давно Мирослава действительно знала их. Очень давно. Настолько давно, что даже деревни уже не существовало. Но она всё ещё помнила их лица. Помнила их смех. Помнила, как они держались за руки. Именно поэтому запись далась тяжелее всего. В тот вечер Мирослава долго сидела на берегу. Одна. Море шумело рядом. Как всегда. Но сейчас она думала о людях. О тех, кого уже нет. О тех, кого никто больше не помнит. Кроме неё. И вдруг поняла. Возможно именно для этого ей и были даны сотни лет жизни. Чтобы помнить. Чтобы рассказывать истории. Чтобы однажды передать их дальше. Позади послышались шаги. Она даже не обернулась. Потому что знала. Яромир. Он молча сел рядом. Как делал всё чаще в последние месяцы. Некоторое время они просто слушали море. Потом Яромир неожиданно сказал: — Люди быстро уходят. Тишина. — Да. Ответила Мирослава. — Поэтому ты пишешь о них. На этот раз удивилась уже она. Потому что Яромир редко говорил о чувствах. Очень редко. — Да. Он посмотрел на волны. И впервые за долгое время признался: — Наверное, поэтому мне стала интересна одна из них. Мирослава медленно повернула голову. — Анна? Яромир сразу понял, что совершил ошибку. Очень большую ошибку. Потому что в глазах Мирославы появилась улыбка. Очень знакомая улыбка. — Я ничего не говорил. — Конечно. — И ты никому ничего не скажешь. — Особенно Раде. — Особенно Раде. Тишина. Потом оба одновременно посмотрели в сторону дома. Где в окне уже мелькнула знакомая рыжая макушка. — Поздно. Тихо сказала Мирослава. — Очень поздно. Ответил Яромир. И впервые за весь вечер оба рассмеялись.