Часть 118 новые языки

Глава 118 Новые языки После приглашения на крупнейший фестиваль Азии прошло всего два дня. Новость ещё не успела улечься. Каждый час приходили новые письма. Организаторы уточняли детали. Партнёры запрашивали встречи. Журналисты строили предположения. А музыкальная индустрия уже обсуждала, сможет ли Мирослава оправдать ожидания после такого приглашения. Именно тогда Мирослава неожиданно объявила: — Мне нужны учебники. Анна подняла голову от ноутбука. — Какие? — Корейский. Пауза. — Японский. Ещё пауза. — И китайский. На кухне стало тихо. Очень. Только едва слышно тикали настенные часы, а из приоткрытого окна тянуло запахом мокрой после дождя земли. Рада медленно опустила чашку. — Зачем? Мирослава посмотрела на неё так, словно ответ был очевиден. — Мы едем в Азию. — И? — Я хочу понимать людей. На самом деле это было лишь частью ответа. С того самого момента, как она увидела приглашение, внутри не отпускало странное чувство. За долгую жизнь ей доводилось выступать перед королями, аристократами, учёными и простыми путниками. Она видела, как музыка соединяет людей, даже когда они говорят на разных языках. Но сейчас всё было иначе. Впервые за очень долгое время ей хотелось не просто быть услышанной. Ей хотелось самой услышать в ответ. Не перевод. Не пересказ. Не чужую интерпретацию. Настоящие слова. Настоящие эмоции. Тишина. Потом Анна рассмеялась. Не зло. Просто устало. — Конечно. — Что? — Любой другой человек на твоём месте заказал бы сценические костюмы. — Мы их уже заказали. — Подготовил бы шоу. — Мы готовим. — Нанял бы переводчиков. — Мы наймём. Анна закрыла ноутбук. — Но только Мирослава Романова… — Я Мирослава. — Не перебивай. — Хорошо. — Только Мирослава может получить приглашение на крупнейший фестиваль Азии и решить выучить три языка одновременно. Рада захлопала. — Поддерживаю. — Спасибо. — Это тоже был не комплимент. — Я поняла. Через неделю дом напоминал странную библиотеку. Очень странную. Потому что повсюду лежали книги. Словари. Учебники. Карточки со словами. Тетради. Записи. Стопки томов громоздились на подоконниках, шелестели закладками на диване и занимали половину длинного обеденного стола. Анна однажды утром обнаружила на холодильнике корейские слова. На двери — японские. На зеркале — китайские. На кружке вообще было написано сразу на трёх языках. Белые листки с иероглифами и хангылем колыхались от сквозняка, словно маленькие флажки неизвестных государств. — Я сдаюсь. Сказала она. — Почему? — Потому что дом захвачен. Рада согласно кивнула. — Международными силами. Но больше всего всех удивляла скорость. Потому что Мирослава не просто учила. Она запоминала. Очень быстро. Ненормально быстро. Через месяц она уже могла поддержать простой разговор. На всех трёх языках. Анна сначала решила, что ослышалась. Потом проверила. Потом ещё раз. Потом перестала задавать вопросы. Потому что ответ ей всё равно не понравился бы. В один из вечеров Велимира наблюдала, как Мирослава читает японскую книгу. Потом корейскую статью. Потом китайское интервью. И всё это подряд. Без пауз. — Ты всегда так быстро училась? Спросила старейшая. Мирослава подняла голову. — Наверное. Тишина. — За четыреста пятьдесят лет набирается практика. На этот раз даже Яромир усмехнулся. Очень незаметно. Потому что правда была простой. Сирины жили слишком долго. Очень долго. За века Мирослава успела услышать десятки языков. Наблюдать за сотнями людей из разных стран. Читать книги разных эпох. И сейчас её память просто делала то, что умела всегда. Училась. Но дело было не только в памяти. Каждый новый выученный оборот неожиданно приносил ей тихую радость. Словно она открывала дверь, за которой находился ещё один мир. Когда-то давно она боялась перемен. Потом века научили её переживать потери. А теперь музыка снова заставляла двигаться вперёд. И это ощущение нравилось ей всё больше. Вскоре это заметила и Анна. Особенно во время просмотра азиатских интервью. Сначала Мирослава просила перевод. Потом уточняла отдельные слова. Потом сама исправляла автоматические субтитры. Именно тогда Анна поняла: — Боже. — Что? — Ты правда выучишь их до фестиваля. Мирослава задумалась. На мгновение её взгляд задержался на открытом письме от организаторов. Международная трансляция. Многомиллионная аудитория. Главные гости фестиваля. Она закрыла экран. Но тревога никуда не исчезла. Каждое письмо напоминало, насколько огромным будет это событие. Сколько людей будут ждать. Сколько уже поверили в неё. И как легко потерять их доверие одной ошибкой. Когда-то она могла исчезнуть и начать всё заново. Теперь — нет. И впервые за многие годы ей было важно не просто выйти на сцену. А соответствовать ожиданиям. Прежде всего своим собственным. Потом честно ответила: — Не полностью. Анна облегчённо выдохнула. — Слава богам. — Только на хорошем разговорном уровне. Тишина. — Я передумала. — Насчёт чего? — Слава богам отменяется. Позже ночью Мирослава сидела на берегу. Перед ней шумело море. Тёмные волны накатывали на камни с глухим шорохом, оставляя на гальке серебристые полосы пены, а солёный ветер трепал волосы и холодил кожу. А в руках был планшет. На экране шёл ролик. Молодая девушка из Кореи пыталась петь «Звезду над водой» на русском языке. С ошибками. С сильным акцентом. Но очень искренне. Мирослава слушала внимательно. До самого конца. Потом включила ещё одно видео. Потом ещё. Япония. Корея. Китай. Разные люди. Разные голоса. Одни звучали звонко и уверенно, другие смущённо сбивались, а где-то на фоне слышались городские улицы, смех друзей и шум вечернего транспорта. Но одинаковое желание понять. Понять её песни. И неожиданно Мирослава почувствовала, что тоже хочет понять их. Не через переводчиков. Не через статьи. Не через отчёты. Лично. Потому что за каждым новым языком скрывались новые истории. А истории она любила всегда. Даже задолго до того, как начала писать песни. Она смотрела на экран и думала, что эти люди тратят своё время, чтобы выучить слова на чужом для них языке. Ошибаются. Смущаются. Начинают заново. Но всё равно продолжают. И если они готовы сделать шаг навстречу ей, то разве она не должна сделать шаг навстречу им? От этой мысли внутри становилось неожиданно тепло. Будто фестиваль переставал быть просто огромной сценой. Он превращался во встречу. Настоящую. Тем временем дата неумолимо приближалась. Внимание вокруг фестиваля росло с каждым днём. Музыкальные издания публиковали прогнозы. Продюсеры обсуждали будущих звёзд мероприятия. А имя Мирославы всё чаще называли среди самых ожидаемых участников. Она редко волновалась. Но теперь всё чаще ловила себя на том, что думает о предстоящем выступлении. Не о славе. Не о рейтингах. И даже не о новом достижении. О моменте, когда выйдет на сцену. Когда тысячи людей посмотрят на неё в ожидании. Когда каждая нота будет иметь значение. Когда уже нельзя будет ничего исправить. Ей хотелось выступить так, чтобы между ней и залом не осталось ни одной преграды. Пусть совсем небольшой мост. Но настоящий. Никто ещё не знал, что русская певица по имени Сирин уже сидит на берегу северного моря и учит их язык. Но совсем скоро это должно было удивить очень многих.