***

      — Интересные дела у нас в городе наклёвываются, цивильчик.              Счастливчик промочил горло портером — до того холодным, что кружка запотела. В знойный полдень паб «Последний полёт аиста» пустовал, только муха билась о стекло, глупо надеясь вырваться к палящему солнцу. Внизу, на первом этаже, Ардашир хмуро сводил дебет с кредитом в кассовой книге, то и дело вытирая пот с лысины. Рядом Клара мурлыкала себе под нос песенку, пока тряпкой намывала столешницы.              Хейд хлебнул кофе и приподнял бровь, показывая, что слушает. Жареные зёрна из Шинстари отдавали горечью, и он заел кусочком сыра, который успел покрыться испариной на блюдце.              — Залетел в нашу дыру ястреб. Пока только кружит, примеривается, местных синиц не обижает. Но сам знаешь, как оно бывает… Сперва видишь крошечную точку в небе, а в следующий миг тебе уже отрывают голову.              — И где же этот пернатый гость успел наследить? — спросил Хейд больше для поддержания разговора, чем из любопытства. Грызня за влияние — это удел Майры. Она умудрилась наладить контакты и с полицией, и с Курьерами, под такой надёжной крышей всякая мелкая шушера перестала доставлять проблемы, а птички покрупнее быстро смекнули, что худой мир лучше доброй войны, и держались на почтительном расстоянии.              — От Тараска до Ахерона. Ошивался у заводов, обошёл все доки, частенько захаживал к Матушке Гусыне: всё что-то в книжках у неё роется, архивы запрашивает, — Счастливчик загибал пальцы один за другим. — На днях Мерзкий Фло видел какого-то рыжего хлыща у гнездовья Бирча. Не залетал он разве что в «Фестиваль чудес», как ни странно.              Чашка застыла в дюйме от губ Хейда.              — Майр знает?              — Разумеется. Дело пахнет жареным, так что и ты поглядывай в оба. Наткнёшься на какие любопытные слухи — шепни о них старому другу, — Счастливчик подмигнул и жадным глотком осушил половину кружки.              Если в Дарнелл пожаловал очередной самоуверенный дурак, то Майра быстро собьёт с него спесь, а если кто поинтересней — у Сорок может появиться новый партнёр... Ну, или в квадрианских печах сгорит ещё одно тело. На делах самого Хейда эта грызня вряд ли скажется. Если не забудет, через недельку спросит у Леди, чем в итоге дело решилось.              Он выкинул этот разговор из головы, как только за спиной захлопнулась дверь «Аиста». Своих забот хватало. Например, в Дарнелл перестали возить из столицы свежие номера «Механического вестника», а без них трудно угнаться за стремительно развивающимся миром. Раньше Хейд выписывал журнал через одного контрабандиста — тот драл втридорога, зато привозил товар точно в срок. А теперь уже месяц ни слуху ни духу от него. Повесили, может быть. Значит, придётся идти на поклон к Нессе: та могла достать вожделенный номер и бесплатно — у неё были свои связи в типографиях, — но взамен выпивала столько крови, что проще откупиться шиллетами.              Через пару дней, покончив с заказами от бюро добрых услуг, Хейд направил свою милую «Шелест» к причалу у рынка Паясы. Без хорошего кофе переговоры с беспощадным противником легко могли закончиться провалом. Прихватил у торговки пакетик с ароматными зёрнами и решил на обратном пути сделать крюк — навестить одного знакомца.              Игнат нашёлся на своём обычном месте: у помоста в центре рынка. Прислонившись к столбу с облезлой афишей «Фестиваля чудес Мугнус», мальчишка стоял, лениво перекинув одну ногу через другую. Меж жёлтых зубов он зажимал самокрутку, пуская вонючий дым в лица прохожим.              — Дядечка Морт, доброго здоровьица! — Игнат расплылся в щербатой улыбке. — Вы за газеткой? Нарочно для вас номер берёг.              Хейд подцепил ногтем шиллет, и дугой кинул его мальчишке. Тот поймал на лету и уставился в ожидании второй монеты, но та лишь дразняще перекатывалась между смуглыми костяшками.              — Газета газетой, а может, ещё чем порадуешь?              Игнат сердито выдул дымную струю, прямо как паровоз на станции.              — Нечестно так детей дразнить, дядечка. Но слушок один и правда завалялся… — Он бегло огляделся и понизил голос. — Наведался сегодня хмырь нездешний. Рыжий такой, в крапинку весь. Одет не шибко богато, но я приметил у него часики дорогие, вам бы понравились. Нос горбатый, как у горцев, и говорит похоже — я половины не понял, что он несёт. Но папироски крутит хорошие, — Игнат с наслаждением затянулся. — Всю неделю захаживал за газеткой, да всё ненароком то одно спрашивал, то другое. А сегодня так с козырей зашёл: предложил мне приплатить за работёнку непыльную. Ну прямо как вы, дяденька Морт! Так что лучше добавьте ещё шиллет, а то появится у меня новый любимый клиент.              Монетка замерла между безымянным и мизинцем. Секунда — и она улетела в руки Игната вслед за первой.              — Будешь так легко вестись на подозрительных дядек с папиросами, рано или поздно окажешься в канаве с пробитой башкой. Бывай, Игнат.              После разговора Хейд направился к библиотеке уже не в таком благостном расположении духа. Опять этот таинственный рыжий. Не ястреб, а какой-то паук — тихонько, ниточка за ниточкой, плетёт свою паутину по всему городу. Нюх у него отменный, ничего не скажешь: быстро прощупал все злачные места Дарнелла.              Но пока Хейда ждала встреча с другой паучихой. Поднявшись по ступеням библиотеки, он остановился ненадолго у высоких дубовых дверей. Подготовился: натянул мину посерьёзнее — Нессу его улыбки только бесили, — прикрылся пакетиком с кофе, как щитом, и шагнул внутрь.              Несса сидела у входа за стойкой, подперев щеку кулаком, и грызла карандаш — чего за ней отродясь не водилось. Острый взгляд поверх очков царапнул Хейда, и он уже приготовился к привычному ушату помоев.              — Моё почтение, мистер! Пришли вернуть десятый том «Современной истории Тормандалла»? — голосок ласковый, сахарный, а в глазах застыло предупреждение.              Хейд подошёл ближе, осторожно поглядывая на ряды шкафов. Безлюдно. Только пыльные корешки книг да косой луч солнца, падающий на паркет. Но если он не видел источника тревоги Нессы, это не значит, что их не могли подслушивать прямо сейчас. На лице сама собой появилась обходительная улыбка цивила «Фелиса Харисонна».              — Запамятовал, запамятовал, — развёл Хейд руками, изображая раскаяние. — Век буду благодарен, если дадите отсрочку, мисс Мугнус. Клянусь, к концу недели всё верну. А пока у вас, случаем, не завалялся свежий номер «Рассказов тётушки Баллет»?              Несса кивнула и скрылась за стойкой. Послышался торопливый скрип грифеля, и вскоре на столешницу шлёпнулся сборник бульварных историй в мягкой обложке. Хейд в ответ оставил пакетик — не зря же за ним ходил, — забрал журнал, поблагодарил и вышел, стараясь не ускорять шаг. Про «Механический вестник» придётся спросить потом.              На улице он раскрыл сборник на середине и прочитал торопливо нацарапанную записку:              «Из библиотеки выйдет рыжий энлод в зелёном костюме. Проследи до места, где он живёт. Доложись сразу Майру».              Хейд вздохнул и захлопнул журнал. Его всё-таки затянуло в подковёрные игры. Что ж, злить сестёр Мугнус себе дороже, да самого уже начинала напрягать эта вездесущность рыжего ястреба. Пора выяснить, кто он такой и чего ему надо в Дарнелле.              У набережной, под тенью ивовых ветвей, у Хейда давно было примечено укромное местечко. Отсюда удобно следить за библиотекой: к примеру, если надо подгадать момент, когда Несса уходит по делам, чтобы навестить Айлин. Он устроился на ограждении с вензелями, раскрыл номер «Рассказов» и уткнулся носом в страницу, изображая увлечённого читателя. Сам же краем глаза следил за дверями.              Время тянулось невыносимо медленно. По набережной сновали носильщики с тележками, громыхали кэбы, мальчишка-газетчик надрывал глотку, выкрикивая заголовки. Какая-то дама в шляпе с перьями чуть не наступила Хейду на ногу, да ещё зыркнула, будто это он виноват, что она путается в юбках. Воробьи дрались из-за корки на парапете. Хейд то и дело доставал из кармана часы — стрелки пытались его убедить, что он прозябает здесь не больше десяти минут.              От скуки он успел прочитать один рассказ, начать второй и мыслено выругать идиота, написавшего эту слащавую чушь, когда двери библиотеки, наконец, распахнулись. Из здания вышел тот самый энлод, что навёл среди Сорок столько шуму. Рыжий, с горбатым носом, как и говорил Игнат. Рожа вся в веснушках, будто кто-то рассыпал перечную крошку — вспомнились дурацкие платки Счастливчика в мелкий горошек. Одет неброско: зелёный пиджак, шляпа-котелок ливерного цвета, и только белые перчатки выбивались из образа. Ступал по мостовой с такой самоуверенностью, будто улица его сцена, а прохожие — зрители. «Ястреб» не стал ловить кэб и пошёл вдоль набережной. Живёт неподалёку? Хейд бросил журнал в сумку и двинулся следом: не слишком близко, чтобы не спалиться, не слишком далеко, чтобы не упустить.              Дорога и правда заняла немного времени. Могла занять ещё меньше, если бы подозрительный энлод не заскочил в бакалейную и не пробазарил с торговцем добрую четверть часа. Сквозь грязное витринное стекло ничего не получилось разглядеть, только силуэты да взмахи рук. Хотелось бы знать, о чём они говорили, но Хейд не рискнул подходить ближе. Снова пришлось ждать, делая вид, что его очень интересуют свежие яблоки у торговки на углу улицы.              Рыжий вышел с бумажным пакетом, зажатым под мышкой. Походка прежняя — неспешная, расслабленная, будто весь день впереди. Проходя мимо мужика у доски объявлений, который только-только прикуривал папиросу, «ястреб» неуловимым движением умыкнул не кошелёк даже, а коробок спичек, и через минуту сам задымил.              Скоро рыжий остановился у доходного дома: новенький, из красного кирпича, окна широкие, балконы с коваными решётками. Неподалёку виднелся причал, мимо которого сновали паромы, тут же стоянка кэбов, рыночные ряды, пара уютных пабов. Всё нужное под рукой. Хейд и сам бы не прочь снять здесь угол, но привык тратить на жильё как можно меньше: всё равно дома он только вещи хранит да спит иногда. Единственная роскошь, на которую он не скупился — это отдельная уборная; нет ничего хуже, чем делить сортир с соседями. Жильё в таком месте наверняка стоит немало шиллетов в месяц, и раз рыжий мог себе это позволить, на кой чёрт ему мелочно тырить спички? Впрочем, не Хейду осуждать. Сам старался при любой возможности сэкономить.              Он притормозил у газетного ларька — покосившаяся будка, заклеенная афишами и рекламой микстур Паферума. Из сумки выудил «Голос Дарнелла», снова нацепил маску заинтересованного читателя, а сам поверх новостных колонок поглядывал на окна. Зажжётся ли где свет? В доме ничего не менялось, только стёкла позолотил отблеск солнца. И вдруг на втором этаже со скрипом распахнулось окно. На подоконник облокотился энлод: лицом молодой, но в чёрных коротких волосах уже пробивалась седина. Вспыхнула спичка, и в его руке задымила папироса. Он курил неторопливо, задумчиво провожая взглядом багровый закат и чаек, что с криками носились над речным каналом.              Будто кожей ощутив чужое внимание, парень чуть склонил голову и прошил Хейда взглядом как пулей. Тот нахлобучил кепку пониже, уткнулся в газету. Следил за мутным отражением в витрине — неудобно, а куда деваться. Ни одно окно так и не зажглось.              Газета кончилась. Торчать дальше у киоска будет слишком подозрительно, тем более седой, кажется, продолжал пасти его взглядом. Хейд неспешно двинулся прочь, но далеко, конечно, не ушёл — затаился в подворотне, где пахло кошачьей мочой и прелыми листьями. Когда парень докурил и скрылся в глубине комнаты, Хейд выждал ещё несколько минут и вернулся.              У входа смотритель подметал крыльцо, сгребая мусор в небольшую кучу. Едва Хейд попытался прошмыгнуть мимо с видом завсегдатая, метла резко перекрыла ему дорогу.              — Крысам здесь не место, — проскрипел мужик.              Будто из воздуха в руке Хейда возник шиллет, весь такой блестящий и манящий.              — Мне бы только со знакомым парой слов перекинуться, — вкрадчиво сказал он. — О долге напомнить, не больше. Обещаю, что обойдётся без мордобития.              Шиллет исчез в кармане потрёпанного пиджака. Может, Хейд и крыса, но кусок сыра в итоге съел и не подавился именно смотритель.              Вестибюль оказался тесным, с низким, давно не белённым потолком. Налево от входа — небольшая площадка с единственной дверью, у которой висела табличка с расписанием приёмных часов лекаря. Иметь под рукой костоправа довольно полезно. Направо — лестница в два пролёта. Хейд спустился по ней в подвал, обычно именно там прятали от жильцов электрические щитки и газовые котлы.              Ступени уходили во мрак. Хейд не стал включать свет, вместо этого чиркнув зажигалкой. Щиток нашёлся в нише под лестницей: глухая дверца, выкрашенная той же грязно-зелёной краской, что и стены. Отмычки не понадобились — вместо замка торчала обычная щеколда. Пламя дрогнуло, выхватив из мрака деревянную панель: к ней крепились керамические патроны, провода в хлопковой оплётке, винтовые клеммы. Ничего сложного, за годы работы Хейд таких щитков повидал сотни, если не тысячи. Двадцать секунд ушло на то, чтобы найти нужный контакт. Пятнадцать — чтобы аккуратно ослабить зажим, всего на четверть оборота. Хейд закрыл дверцу и торопливо покинул подвал, пока в коридоре тихо.              Смотрителя у крыльца уже не было, исчезла и наметённая им горстка мусора. Отойдя от дома на пару десятков шагов, Хейд оглянулся через плечо. Свет в окнах на секунду мигнул. Скоро жалобы жильцов заставят смотрителя отправить заявку в бюро добрых услуг, а чтобы она попала в нужные руки, надо бы и правда навестить Майру.              До парка на окраине Тараска Хейд добрался уже в густых сумерках. Днём там делать всё равно нечего: ор, гам, толкотня. А вот когда ворота цирка закрывались для посетителей, тут-то и самый час перехватить главу Сорок для разговора.              — Так наш дорогой гость, значит, ещё и при деньгах, — задумчиво протянула Майра и припала губами к мундштуку. То и дело сегодня Хейду попадаются любители посмолить. Хорошо хоть старая подруга выбралась на веранду остудиться в прохладе после знойного дня, а не коптилась в своей газовой камере. — Раз при деньгах, то и связями, поди, не обделён. Ан нет, притащился именно в наше захолустье… Информаторы донесли, у гостя и говор не наш. Скорее всего, с Вердестта приехал. Может, рассердил Великих Герцогов, вот и подыскивает для своего дела новое место? — она выдула длинную струю дыма и пожала плечами. — Хотя чего гадать. Надо бы встретиться с ним с глазу на глаз.              Хейд неспешно дожевал кусочек тонко нарезанной говядины. Стоило грустно повздыхать перед Леди, и та поделилась остатками с ужина. Не пир горой, конечно, но сытно.              — Мне передать приглашение?              — Что-то вроде. Только сначала сам к нему присмотрись: смекнёшь, что нам есть о чём поболтать, — тогда зови. Но обставить встречу надо красиво. Мы же люди культурные. — Майра смахнула с пижонской жилетки то ли невидимую соринку, то ли пепел с трубки. — Слушай, ты у нас мастак в проводах ковыряться. А что если…              — Я уже, — сказал Хейд и отпил из чашки ещё горячий чай с молоком.              Майра ухмыльнулась.              — Вот за это я и терплю полжизни твой поганый нрав. Тогда будь готов к небольшой подработке.              Хейд всегда готов, но лучше заранее выяснить, в какой норе засел рыжий. Можно, конечно, пройтись по всем квартирам под видом проверки, но это долго, а своё время он ценил выше любых драгоценностей. Главное — найти болтливый язык.              И он нашёлся на следующий же день. Пожилая энлодка в платье цвета горького шоколада и накрахмаленном переднике устроилась на скамейке у дома, пока сосредоточенно штопала чулок. На коленях у неё покоилась ивовая корзинка с клубками и лоскутами, а губы беззвучно шевелились, считая стежки. Увлёкшись, она не заметила, как один из клубков укатился под лавку, а дымчатый кот уже припал к земле, видя в нём то ли дичь, то ли игрушку. Чем Хейд и воспользовался: подобрал клубок, отряхнул от земли и с улыбкой протянул хозяйке.              Старуха была подслеповата и даже не поняла, что перед ней айрхе, а не подросток с рано сломавшимся голосом. Слово за слово, и она вывалила на благодарные уши все свои беды: жаловалась на внучку, что сбежала со степняком, на цены в булочной, на расплодившихся крыс — и на мигающий в последнее время свет.              — Зато район у вас прекрасный, — начал Хейд издалека. — Соседи тут явно получше, чем в доме призрения.              — Да как бы не так! Заехал тут один. Всё лопочет какую-то тарабарщину: «таки-да», «шойн тебе», «цурес на мою голову». Я ему: «Вы по-нашему умеете?» А он: «А как же, мадам, я таки весьма воспитан, это вы свой диалект не дослышали».              Старуха обиженно поджала губы и вонзила иглу в чулок, будто в своего обидчика.              — Может, на юге и правда так говорят, я-то всю жизнь в Дарнелле провела… Но чует моё сердце: лазутчик это. Верно слухи ходят: война с Вердесттом близко, вот и лезут змеёныши трёхголовые.              — Восхищён вашей прозорливостью, — Хейд прижал ладонь к груди с деланным почтением. — Жаль, что законники ей обделены.              — Ну хоть кто-то меня понимает! — всплеснула старуха руками, едва не выронив корзинку. — Я уже дважды рассказывала всё Джерри: он кивает, а глазки-то бегают. Купили бестолочь, не иначе! Как ему не стыдно после такого жетон носить?              Она наклонилась к Хейду и зашептала, будто их прямо сейчас могли подслушать враги империи:              — Вот только утром видела: стоит этот конопатый у лестницы, в книжечку всё пишет и бормочет: «Не фонтан, не фонтан»… Чего у него там не фонтан, Кэйшес его знает. Тоже мне, архитектор нашёлся!              — Точно лазутчик, — кивнул Хейд. — У меня есть знакомый в полиции, в его честности можно не сомневаться. Подскажете, где живёт ваш подозрительный сосед?              — Да весь второй этаж снимает. Тут сразу наряд вызывать надо!              Хейд заверил, что недолго ещё враги империи будут строить свои козни, и оставил старуху наедине с её клубками. Дело за малым — проверить, так ли страшен ястреб, как его малюют. На следующий день в бюро Паясы поступил заказ на адрес дома, и горстка шиллетов упала в нужный карман, чтобы ни у кого не возникло вопросов, почему вместо Говарда Элдиса на вызов отправился Фелис Харисонн.              Хейд щёлкнул крышкой карманных часов. Почти шесть. За пару дней слежки он успел подметить, что рыжий возвращался в дом к этому часу. Для сегодняшнего выступления всё готово: костюм-тройка сменился серым комбинезоном с красными манжетами, кепка-восьмиклинка — картузом, а вместо холщовой сумки в руке чемоданчик с инструментами. В доме один за другим зажигались окна, но свет в них горел приглушённо: жители не рисковали включать электричество, обходились керосинками да свечами. Вспыхнули и окна второго этажа. Пора на сцену выходить властителю лампочек, что спасёт несчастных от прозябания во тьме.              У входа смотритель привычно подметал крыльцо. Взгляд его скользнул по рабочему комбинезону и сразу потерял интерес. Хейд усмехнулся про себя: теперь он не «крыса», а пустое место. Тем лучше. Прежде чем подниматься на второй этаж, он на пару минут спустился в подвал — навести порядок в щитке. Вот теперь всё готово для встречи. Хотелось, конечно, надеяться на мирную беседу, но на всякий случай за поясом притаился баллончик с газом, а в потайном отделении чемодана — метательные ножи.              На площадке второго этажа, как и на первом, Хейда ждала одна-единственная дверь. Он встал на носки, дёрнул ручку звонка и припал ухом к створке. Из глубин квартиры донёсся приглушённый голос: «Сорель, мой мальчик, ну-ка проверь, кто там трезвонит? Ай, шойн, не ленись! Иди глянь». Шагов Хейд не услышал — ни скрипа половиц, ни шарканья. Когда в замке неожиданно щёлкнул ключ, а дверь начала открываться, он едва успел отпрянуть на полшага.              На пороге возник тот самый парень с ранней сединой. Он слегка сутулился, а может, так сподручней было разглядывать гостя, что едва доставал ему до груди. Как и у рыжего, его одежда могла показаться скромной, но намётанный глаз мигом оценил дороговизну брюк из плотной чёрной шерсти, ремня из толстой кожи и ботинок, надраенных до зеркального блеска. Разве что рубашка, посеревшая от бесчисленных стирок, выбивалась из картинки. Левая рука была чуть согнута, правая висела вдоль тела — такую стойку Хейд частенько видел у Артура: тот привык держать ладонь возле револьвера.              — Моё почтение, мистер, — Хейд доброжелательно улыбнулся. Ровно настолько, чтобы искажённые шрамами губы не спугнули клиента, но достаточно для образа услужливого мастера. — В бюро поступил заказ от хозяина дома. Жалуетесь на проводку? Свет мигает?              В подтверждение он протянул наряд: плотную картонку размером с визитку, с печатями бюро и номером заказа. Здоровяк щепетильно осмотрел бумажку — придраться было не к чему. Когда он поднял взгляд, Хейда вновь пробрало до мурашек. Не привык он получать столько внимания, пока в рабочем комбинезоне. Обычно для местных люди из бюро — тени, блудные духи: появляются на пороге в час нужды и незаметно исчезают, закончив с делом. Но седой посмотрел очень уж пристально… Неужели узнал? Хотя видел всего раз, в полумраке, да ещё с высоты?              — Могу я пройти? — Хейд постарался вложить в голос побольше вежливости. — Мне бы сегодня успеть ещё пару квартир обойти.              — Ja, — выдал парень и отошёл в сторону.              Хейд застыл на пороге, ожидая продолжения. Не просто же так сказали «Я»?..              — Да проходите уже, — проворчал седой и махнул рукой вглубь квартиры.              Хейд учтиво поклонился и переступил порог. В узкой прихожей было тесновато даже для него и этого увальня, не говоря уже о дубовой вешалке. На крючках висели чёрное пальто с шёлковой подкладкой и тёмно-зелёный пиджак — тот самый, в котором рыжий щеголял по городу. Пальцы так и зачесались проверить карманы… Но не сейчас. Пахло табаком и ещё чем-то резким, смутно знакомым, как в мастерской. Солидол? Или оружейное масло? Не от него ли остались подозрительные пятнышки на рукавах седого? Да этот здоровяк явно стрелял не только взглядом.              Распределительная коробка нашлась под потолком — маленькая, серая и неприметная. Провода от неё расползались по всей квартире, точно крысиные хвосты. Без табуретки до такой высоты только седой и дотянулся бы.              — Можно стул на минуту? — спросил Хейд и показал на коробку.              Парень почесал затылок. Приоткрыв дверь парадной комнаты, он сунул в щель голову и гаркнул:              — Бетти! Sei so lieb, убери бумаги с табуретки. Человек просит.              В ответ раздался тягучий, как патока, голос:              — К нам пришёл важный гость? Что же он на табуретке сидеть будет, как какой-нибудь шорник? Ну дай ты ему сразу стул, чтоб со спинкой. И чай, конечно, с вареньем, с лимоном, как же без лимона?              — Может, ещё пиво налить? — фыркнул седой. Видимо, тот самый «Сорель». — Это из бюро.              — Пиво? Mon Cher, важному гостю — только шнапс! Но если гость таки с бюро пришёл, тогда да, и табуретка сойдёт.              По странности речи эта парочка могла дать фору горцам. То ли нарочно мозги заплетали, то ли в самом деле явились откуда-то из-за моря — тут пусть Майра разбирается, она с иноземцами чаще видится. Хейд больше знал про железки, чем про языки.              Сорель вернулся с табуреткой, а следом из комнаты вышел тот самый «ястреб». Улыбнулся широко, сверкнув золотым зубом, а сам уже ощупывал Хейда взглядом — прикидывал, какой ценник на него навесить. Вблизи заметно, что по энлодским меркам ему примерно столько же лет, сколько и Хейду — за шестьдесят, может, и за семьдесят перевалило. Сорель рядом с ним выглядел совсем щенком. Дома он ходил без перчаток, рукава рубашки закатал до локтей, выставляя напоказ татуировки: длинные, извилистые ламинарии, похожие на щупальца. Моряки? Пираты с Вердестта? Хотя вряд ли… Больно уж они бледные, особенно седой — тот белый как чахоточник.              — Извините за беспокойство, мистер, — Хейд чуть склонил голову. — Мне бы только до проводки дотянуться.              — Ну конечно-конечно, что угодно для долгожданного работничка. Es werde Licht! — рыжий, «Бетти», хлопнул Сореля меж лопаток. Тот поставил табуретку на пол и сдвинул вешалку в сторону так, чтобы не мешалась. — Лампочки то моргают, то гаснут, страшно выключатель трогать.              — Часто у вас так? — Хейд достал из чемоданчика отвёртку с длинным жалом. Забрался на табуретку, снова вытянулся на носках и подцепил крышку. Та поддалась с неохотой, тоненько скрипнув.              — Да вот пару-тройку дней как начало, — Бетти легко увернулся от вопроса, сколько он проживал в этом доме. — И ведь как убеждали меня, как убеждали: условия тут, ну просто пальчики оближешь, хорошие такие! А выходит — ой, не буду говорить, что выходит. Главное, свет верните поскорее. Ночью у меня полно работы. Клиентура, знаете ли, такая…              Хоть и проигнорировал намёк, но закинул свой в ответ? Любопытно.              Хейд подсветил себе зажигалкой: как ни странно, в коробке и правда всё не идеально: один из проводов с растрепавшейся изоляцией почти отошёл от контакта. Что за идиот тянул электричество в этом доме?.. Зато не надо притворяться, будто он что-то чинит — и правда нашлось над чем поработать.              — Понимаю, — Хейд покивал, не отвлекаясь от ковыряния в проводах. — Сам частенько хватаюсь за поздние подработки. Вот как с вашим домом, к примеру: когда свет так моргает, тут и до пожара недалеко.              — Как же повезло, что вы не стали откладывать дело на утро, — Бетти хлопнул в ладони и прижал их к груди. — Я, знаете, как вас увидел, так сразу и понял: к нам пришёл толковый человек. У меня взгляд на самородки намётанный, верно, mein Junge? — он подмигнул седому.              — Fremde sind nicht immer Freunde. А ты уже радуешься, как ребёнок новой игрушке, Бетс, — хмыкнул Сорель и снова уставился на Хейда. От гостя он испытывал куда меньше воодушевления, чем Бетти, и не стеснялся это показывать.              Пытаются разыграть «плохого и хорошего полицейского»? Вот теперь Хейд практически уверен, что эта парочка прекрасно знает, кто к ним пришёл на самом деле и с какой целью.              Однако стоит отметить: общались они довольно панибратски. Возможно, их связывали не только рабочие отношения, но и дружеские — вроде тех, что у самого Хейда с Майрой? А может, таков стиль Бетти: всем казаться другом. Ястреб в этой странной парочке скорее седой. Или даже коршун. Рыжий же больше смахивал на старого лиса, что уже залез в чужую нору и без всякого стыда там обживался.              — По секрету скажу: проводка плоха почти во всём городе, даже в Губернаторском дворце нет-нет да замыкания случаются, — сказал Хейд, а сам между делом скользнул взглядом за приоткрытую дверь, откуда до этого вышел Бетти.              Видно было мало, но всё-таки он заприметил на стене часть карты Дарнелла с кучей пометок. Под ней — комод и полупустая бутылка шнапса с незнакомой этикеткой. В пабе у Ардашира такие не водились, а тот старался держать у себя все популярные сорта выпивки, под любой вкус. Привезли с собой на память о родине? Или уже здесь добыли, через контрабандистов — местных или своих?              — Таки это глобальный план властей, как не оставить бюро услуг без заказов? — посмеялся Бетти. — Город у вас, знаете ли, своеобразный, но мы с Сорелем люди привычные. А вы сами давно работаете в этом вашем... бюро?              Очевидно, спрашивали не о бюро добрых услуг.              — Уже много лет, мистер. Успел обзавестись связями на всех трёх островах и за их пределами, — с деланным простодушием ответил Хейд. Сунув отвёртку за пояс, он достал щипцы. — А вы тут недавно, верно? Город у нас дружелюбный, всегда помогут. Особенно если знать, к кому обратиться.              — Что правда, то правда, таки не поспоришь, — Бетти живо всплеснул руками. Жестикулировать он любил ну точно как уроженец Вердестта. — Мы, знаете, всеми силами стараемся обжиться на новом месте. Связи, я вам скажу, для финансовых консультантов — это первое дело. Без связей вы не консультант, а так — один воздух, и гонорара никакого не получите, только «до свидания» вам скажут.              Впервые старый лис выдал о себе хоть кроху толковой информации. Сорель в разговор не лез: облокотился о стену у вешалки, скрестил руки на груди и впился взглядом в Хейда. Под таким наблюдением в карманы залезть не получится, только и остаётся, что дальше выуживать крупицы разговором.              — И чем же занимаются финансовые консультанты? У нас в бюро таких не водится, — Хейд и не думал выходить из роли болтливого простодушного мастера.              — Мы с Сорелем и ещё парочкой одарённых молодых людей помогаем деятелям, так сказать, грамотно распоряжаться капиталами. Налаживаем контакты, просчитываем риски, барыши… Ой, это вам не шутки. Любая серьёзная коммерция начинается со скучных расчётов на бумаге. В таком деле важно держать руку на пульсе города, а то и всей империи. И чем больше добрых знакомых, таки тем лучше работа идёт.              Сам Хейд никогда не смог бы говорить с подобным жаром о таких скучных вещах, как «расчёты» и тем более «коммерция».              — Раньше у меня, между прочим, была целая курьерская служба, — добавил Бетти после небольшой паузы, постукивая пальцами по бедру. Сорель на этих словах заметно напрягся. — Свистнул — и любой товар, хоть архи из самой Ашвайлии, появится у вашего порога за пять минут. Связи, уважаемый, решают всё.              «Не поспоришь», — хмыкнул Хейд и закрыл коробочку. Что ж, Бетти со своими «консультациями» не похож на конкурента Сорок. Скорее наоборот: он может стать тем самым вонючим машинным маслом, что смажет старые шестерёнки Дарнелла и поможет им крутиться ровнее, без лишней крови от не вовремя сунутых пальцев. Звучит интересно. Майре тоже не помешает послушать.              — Знаете, в Дарнелле уже есть своя курьерская служба, — сказал Хейд, слезая со стула. — Но работают они очень уж своеобразно, лучше на своих двоих за товаром пройтись. Так что ваши услуги могут заинтересовать моих знакомых…              Он уложил инструменты в чемоданчик, но прежде чем захлопнуть крышку, выудил брошюру «Фестиваля чудес Мугнус» и протянул Бетти. Тот взял цветастую бумажку, повертел в руках — и расплылся в довольной улыбке, заметив на обороте сороку в цилиндре.              — Цирк? Gut, Gut! Я как раз искал, где бы культурно отдохнуть. Спасибо за совет, мистер…              — Харисонн. Фелис Харисонн.              — Людвиг Бетховен, приятно познакомиться!              Сорель тем временем нажал на выключатель и уставился на загоревшуюся лампочку. Та грела ровно и не собиралась мигать.              — А что, если нам самим понадобится такой толковый и понимающий в электрике человек? — Бетти улыбнулся ещё шире. Видать, тоже прикинул ценник на Хейда. — Раз уж вы говорите, что в Дарнелле это частая беда, то можем свидеться ещё не раз и не два.              Ненавязчивое, но очевидное предложение присоединиться к компании «консультантов». Увы-увы, Хейд привык вести дела в одиночку, да и Майру обижать тоже не стоит — подруга детства всё-таки.              — Обычно я работаю в бюро на другом острове. Условия хорошие, так что наша встреча на Паясе — воля случая. Но если дороги пересекутся… — Хейд взял чемоданчик, поклонился. — Буду рад сотрудничеству.              — А уж как мы порадуемся, мистер Харисонн, — Бетти протянул руку.              Внутри Хейда всё сжалось. Чертовски не хотелось касаться чужой ладони, но и отказаться сейчас — пустить насмарку только установленную связь. Он шагнул ближе и стиснул большую руку, щедро усыпанную веснушками.              — Die Zeit wird es zeigen, — добавил Сорель вместо прощания. Прозвучало грозно, но всё же тон его будто бы смягчился. Ещё бы понимать, что он несёт.              Дверь захлопнулась, щёлкнул замок. К счастью, ножами махать не пришлось, да и сам разговор вышел толковым.              Уже дома, в своей конуре на Обводном, Хейд стянул рабочий комбинезон и вдруг нашарил в кармане что-то лишнее. С удивлением вытащил коробок спичек. Моргнул, пытаясь припомнить, когда это он успел обзавестись такой добычей… И тут до него дошло. Хейд усмехнулся про себя: а по молодости-то лис не только скучными расчётами на бумажках промышлял.              Коробок полетел на стол, и Первый с мявом бросился на новую игрушку. Правда, запал быстро угас — мягкие лапищи лениво перекатывали добычу с края на край, по пути смахнув на пол последний выпуск «Голоса Дарнелла». Вот бы этому рыжему чудовищу хоть каплю обходительности Бетти, соседство сразу стало бы терпимее.              От удара о пол газета раскрылась, явив главную новость дня: в городе собираются устроить сход приближённых Квадранты. Как и говорил Счастливчик, в Дарнелле наклёвываются интересные дела.