Main

У всех нас бывают интрузивные мысли. Иногда они перерастают в помыслы, те – в намерения. У каждого, но не у советника Спаратуса. Двадцать лет назад он, будучи обычным президиумным клерком, может и грешил подобным, а что толку? Тогда для молодых мужчин его вида, так или иначе желающих испробовать что-то эдакое, на искусственном небосводе взошла новая, зубодробительно-стальная звезда – госпожа Анита Гойл. Когда она экзотическим, плоско-высоким голосом филигранно посылала на протеанский хер политических оппонентов, где-то в туалете почти наверняка вздрачивал один турианский секретарь, представляя, как она командует ему кончить в её хрупкую, ледяную ладонь. Ещё бы за её спиной не маячил некто Донелл Удина. Удина... Если бы Лаэль знал, что этот пидор дослужится до кресла амбассадора, он бы его тихо прикончил, пока мог. Но его молодая версия была занята какими-то глупостями вроде попытки знакомства с платиновой окраски волос человеческой леди где-то на Иллиуме, дабы осуществить свои постельные желания. А вот словить на себя такой взгляд, будто он – жирнейшая личинка кликсена, в его желания явно не входило. Тогда Спаратус твёрдо решил, что земляне – это не для него, и свято того придерживался. До поры. Шепард. Два слога, шесть звуков и миллион проклятий, с каждым её вторжением в его размеренную жизнь пополняющийся всё новыми и новыми ругательствами. Как можно быть столь невыносимой, будучи такой мелкой?! Вот и Лаэль не знает. В семьдесят втором она отыгрывала роль рыжей бестии, сильной, целеустремлëнной, но явно зеленоватой, если речь шла о делах галактической важности. Слишком быстро заводилась, легко обижалась и твёрдо отвечала поступком, а не трëпом. Это он мог уважать. А вот своеволие, бесконечные риски и неумение прочертить границы его, увы и ах, не цепляли. Чего стоили прихвостни-сокомандники, с завидной частотой созерцавшие её упругий зад. За человека Спаратус был спокоен – очередной L2, очередная история о вселенской несправедливости скоро пополнится рандеву со скандальной Шепард. Турианскому мальчишке он мог только посочувствовать, зная, кто его отец. А Уильямс...он не хотел касаться этой территории и кончиком палки. А потом прогремела погоня за Артериусом, битва за битвой, раз за разом выбивая насинтезированный машиной воздух из лëгких. Аленко погиб. Он, Спаратус, чуть не сдох сам, и только волей Шепард (ох, как же он это ненавидел) он увидел свет нового дня. Погиб флот Альянса, Сарен... А вскоре и сама Шепард. Это было больно. Лаэль втихаря прикипел к девчонке, как к приносящему головную боль, но ставшему частью тебя сорванцу. Новым СПЕКТРом назначили Уильямс, на Палавене впервые поставили памятник людям-жертвам Инцидента. Казалось бы, вот он, долгожданный мир. Но из погреба потянулись черви, сначала какой-то Джорам Талид, в ответ – какой-то Элайас Келхэм. День за днём они поганили Еë наследие. Еë память. Советник был на взводе. И именно в такой момент он увидел привидение. Светлые, как её располосованная нежная, но сухая кожа. Прямые, в противовес знаковым рыжим кудрям. Струящиеся, словно жидкий свет, лëгкие, развевающиеся пряди. Почему так? Спаратус заглядывал в записи о девушке три года назад. Беспризорницей в земных трущобах она носила на башке какую-то пятнистую, зеленовато-коричневую щëтку. Тогда советник решил, что это какая-то местечковая мода среди членов банд – выглядеть максимально нелепо. Однако сейчас у него в голове, наконец, щëлкнуло. Рабство. Она хотела избежать рабства, закрашивая натуральную "рецессивную морфу человеческой самки" химическим говном. Ведь иначе её продали бы батарианцам свои же друзья-товарищи. Позже, как появились денежки, говнохимия сменилась химией премиум-класса. А что подойдëт Шепард лучше, чем огненно-рыжий? Только родной цвет. В груди у советника защемило. Захотелось закончить весь этот фарс, а вместо него посадить инопланетянку за стол, налить ей ароматной лиственной бурды, которую так любят люди. Положить пару конфет, которые ест Дэвид Андерсон, чтобы держать уровень сахара в крови... А потом эта дура открыла рот. *** Когда она, наконец, захлопнула хлеборезку, разрезав воздух средним пальцем и вылетев из приёмной, из слуховых каналов советника валил дым. И никакие воздушные скобки не помогли сбросить это напряжение. Подумать только: трëм самым влиятельным разумным только что посоветовали засунуть их "оливковую ветвь" себе в зад без каких-либо последствий! Ещё и этот "Цербер" прибрал к рукам одну из немногих людей, в которых Спаратус видел политический потенциал. Все эти "Форд против Хуэрты" или назревающая война на Гарвуге – просто детский лепет по сравнению с реальным управлением курсом дел, а эта Шепард!... Невыносимо, просто невыносимо. Советник досчитал до тридцати, откланялся и вылетел следом. Нужно было выпить что-нибудь прохладненькое, пока внутренности не спеклись окончательно. Добравшись до личного кабинета, Лаэль бахнул себе в стакан какого-то винища и, откинувшись на диван, отхлебнул. Взгляд упал на этикетку. Ну конечно, под руку попалось именно дуохиральное вино из тупари с Иден Прайм, которое ему подсунули в "благодарность" за приём Шепард в ряды агентов Совета. Мужчина тихо зарычал. За дверью послышались шаги уходящего Андерсона, на минуту остановившиеся, но вскоре устремившиеся прочь. Нужно было включить шумоизоляцию. Тут в дверь постучали. Не цивилизованно нажали на голоэкранчик по ту сторону, а постучали. Советник рванул с места, и, распахнув дверь, схватил охреневшую Шепард за плечо и толкнул в помещение. Закрыл, включил шумодав и плюхнулся обратно. – Ну и что ещё тебе нужно? – Мгм, господин Советник... Андерсон сказал, что я погорячилась сегодня на совещании, и по-хорошему надо было принять... – Андерсон сказал, Хакетт сказал... Шепард, Элеонора, ты своей головой думать будешь? Чего хочешь сама? Шепард вздрогнула. Те немногие, кто звал её по имени, звали её Джейн - по второму имени, что вписали в пустующую графу при регистрации в Альянс. Элеонора умерла ещё в банде Красных. – Я хочу, чтобы меня восстановили в статусе. – ответила она, повернув голову в сторону. – Да? И почему же я, Советник, должен помогать тебе, коммандеру другой структуры? – он прищурился. – Садись, выпей. С тобой никогда не бывает просто. Шепард присела на кончик кресла напротив. Как нашкодившая школьница; Спаратус ещё не видел её такой. Это было даже мило. – Не туда, – вырвалось у него. Он бахнул ещё вина. Во взгляде Шепард читалось "Блять, куда же я вляпалась", но она таки села рядом, на максимально почтительном расстоянии. Запахло лавандовым мылом и, судя по всему, человеческой кожей. – Не боишься? – Спаратус налил второй стакан и передал девушке. Маленькие, прохладные пальчики скользнули по его непропорционально огромным. – С чего бы? Я таких на лопатки укладывала не раз. – Уверен, им понравилось. – Не шутит, гад, подумала она. Залпом приняла пойло и поставила посудину на столик. Турианец напротив уже снимал перчатки. Протянул руку и без предупреждения взял её за подбородок, провёл большим пальцем по тонким, покрытым блеском губам. – Можешь уйти, если хочешь. Дверь открывается изнутри. – Я хочу две вещи, – помотала головой Шепард. Коготь чуть разрезал нижнюю губу. – статус СПЕКТРа и... Два пальца толкнулись в рот, растянув щëки. Ощущение мягкости её рта и запах, исходивший теперь от её тела, рвали Лаэлю крышу. Ради этого стоило подождать двадцать лет. – И...? – снисходительно переспросил он, – Сейчас ты будешь это доказывать, Шепард. Он понятия не имел, как целовать людей. Потому наклонился, развёл пальцы, насколько смог, и просунул между ними язык. Шепард закашлялась. – Не так, идиот. – она освободилась, закинула руки ему на воротник и поцеловала нормально. Послышался вкус ментола и чего-то невообразимо нежного. Советник не сдержал стона. – Разденься, – выдавил он, когда девушка разорвала поцелуй. И Шепард подчинилась. Духи, как же ему нравилось, когда она молча выполняла, что ей говорят. Но без своего упрямства Шепард не была бы собой, так что... Без церберовской формы ей шло куда больше. Чем-то она напоминала танцовщиц в баре, так как мускулы куда-то наполовину редуцировались. Отмахнувшись от мысли о том, через какой ад прошла женщина перед ним, Спаратус взглядом велел ей сесть на стол, поставил одну ногу себе на колено и прильнул ртом к промежности. Не для того, чтобы подготовить её или сделать приятно; его естественного лубриканта хватило бы. Нет, только ради удовлетворения собственного праздного любопытства. Прошёлся шершавым языком по капюшону клитора, уретре и добрался до влагалища. Половые губы были не такие, как в порно, но тем оно было и лучше. Проник глубоко внутрь, вызвав резкий вдох и усиление хватки на своëм гребне. Вытащил язык, спустился к анусу, обведя мышцы языком, резко поднялся вверх и отстранился. Встретился затуманенным взглядом с Шепард; под её расфокусированным наблюдением облизал одну грудь, затем другую, прикусив сосок. Девушка зашипела. – Терпи, человек. – Бросил он, стягивая рубашку. Затем расстегнул штаны и увёл её руку вниз, чтобы Шепард представляла, с чем ей предстоит работать. Джейн погладила разошедшуюся половую щель, и ей в ладонь упал внушительных размеров орган с довольно широким основанием, оканчивающийся чуть заострённой головкой. Она размазала естественную смазку по всей длине, и затем её руку отпихнули. – Хватит дразнить меня. – Советник толкнулся внутрь. Девушка не сдержала сдавленного вскрика, когда вошло основание. Его заглушил очень неумелый, но довольно искренний поцелуй. "Хоть что-то искреннее от этого скользкого типа" – подумала она, прежде чем он повторил фрикцию. Постепенно Спаратус вошёл во вкус; было предельно ясно, что ему очень нравится трахать человеческую подчинëнную у себя на столе. Руки впились ей в ягодицы, а Лаэль с упоением вылизывал её шею и ключицы, нежно покусывая и выдыхая горячий воздух на влажную кожу. Когда она вконец расслабилась и позволила себе откинуть голову назад, Советник отстранился и окинул её тело подогретым интересом взглядом. – Как хорошо, когда всё на своих местах, правда? Теперь перевернись. Ноги не слушались. Тогда турианец подхватил девушку и стянул её на пол, поставив спиной к себе, и нагнул над столом. Коленом раздвинул ноги в стороны и со второй попытки вошёл снова, уже под другим углом. – Блять!.. – вырвалось у неё, когда его член задел что-то глубоко внутри. – Что, не ожидала, что старый турианец что-то может, да, Шепард? – он навис сверху и обдал содержащим нотки вина дыханием левое ухо. Затем нажал ладонью ей на живот, с любопытством отмечая, как растягивает её внутренности. – А ведь это ещё не всё. Вскоре его костлявые бëдра основательно врезались в её задницу, без сомнения, оставляя синяки. Горячие трëхпалые руки сильно сжимали талию, киль больно давил на позвоночник. Мужчина то замедлялся, отдавая всё в силу толчков, то ускорялся вновь. Шепард не призналась бы, но ей этого не хватало. Просто отключить мозг и побыть сексуальным объектом для мужчины постарше, источавшего дисбаланс власти. У Спаратуса в нижней части живота начало болезненно-сладко тянуть. Он поспешил опустить руки вниз, одной раздвинув большие половые губы неожиданной любовницы, второй надавив на пучок нервов и по обе стороны от него. Чуть прикусил ухо девушки и синхронизировал толчки с круговыми движениями пальцами. Пик удовольствия нахлынул на Джейн довольно внезапно, и она со сдавленным стоном кончила, сжимая член турианца, продолжавший вбиваться в неё до последних мышечных судорог. Спаратус отпустил Шепард, и она, осторожно потянувшись, обернулась, только чтобы встретиться лицом к лицу с пульсирующим достоинством тяжело дышавшего представителя вершины пищевой цепи. – Всë верно, сладкая человечишка, на колени. Вернее, на диван и на колени. Джейн перенесла вес тела на упругий материал, слегка прогнувшийся под ней, и лизнула головку. Почувствовала мускусно-металлизированный, но не мерзкий привкус, и взяла в рот больше, ощущая, как огромная рука гладит её по растрепавшимся волосам. Отвлëкшись, подавилась, но была направлена обратно, и в конце концов приняла головку в горло, оглаживая языком каждый выступ, до которого могла дотянуться. Слюна стекала по её подбородку, что, по мнению Лаэля, было очень горячо. Настолько, что он собрал мягкие волосы в кулак и, рванув на себя, излился в прелестный человеческий рот. У его обладательницы выступили слëзы, но она послушно приняла всё до капли, и, хитро взглянув вверх, демонстративно сглотнула. Когда рваное дыхание обоих выровнялось, Спаратус извлёк из секции холодильника два автошприца и вручил один Шепард, а второй бесцеремонно воткнул себе в шею, превозмогая тремор рук. Джейн справилась медленнее, но помощь ей не понадобилась. – Впервые колю такую хрень. А разговоров-то было... – протянула она, и, не дождавшись ответа, добавила: – Была уверена, что ты извращенец или импотент, но было весело. Правда. Так что сдержи обещание и выдай мне чëртов статус. С этими словами коммандер удалилась в уборную, оставив озадаченного Спаратуса сидеть на диване с расстëгнутыми брюками и пустым стаканом в руках.