Часть 2. Дом.

Утро. Рассвет. Звонкое пение птиц и стрекотание насекомых разбудили Лололошку от долгого сна. Парень открыл свои слипшиеся от перенесенной боли глаза и бесцельно смотрел в потолок. Он лежал в позе звезды, не оставляя прохода и так в маленькой комнатке. Заблудшие лучи только что появившегося солнца падали на него, заставляя тело приятно расслабиться от поступившей теплоты. Междумирец наконец вспомнил свое прошлое, вернее, изначальное будущее — от самого начала до конца. — Я всё изменю, — его слова, произнесенные почти шепотом, были тверды и полны уверенности. На этот раз он не даст всему случиться. Главное сейчас — понять, в каком временном промежутке и мире он находится. Ло, подставив под себя руки для опоры, медленно, понемногу шатаясь, встал. Он окинул взглядом помещение и увидел свое отражение в висящем неподалеку зеркале, таком старинном и кажущемся отчего-то знакомым. Выглядит мироходец, конечно, очень потрепанным. Костюм организации, в котором он провел свои последние метры, был весь в дырах, по-видимому, от использования пустотной силы, грязи и крови. Да и он сам был не лучше: бледен, как поганка, с мешками под глазами. Любой, кто бы его увидел, решил бы тотчас же свернуть от него подальше. Уж слишком он напоминал покойника, который выбрался из могилы, каким, в принципе, Лололошка и являлся. — Нужно найти реку или ручей, где я бы мог все это смыть... Да и одежда новая не помешает. Он, заметив в углу сундук, подошел к нему по скрипучему полу и открыл в надежде найти что-то стоящее. Там было сборище всяких предметов: от одежды до старинных фотографий. Осмотрев которые, странник понял — этот домик, где он прямо сейчас находится, является его наследством, которое он так и оставил стоять без присмотра в прошлой жизни. Здесь раньше жили его прародители, но бабушка и дедушка решили переехать в Глассгарф, забросив это пристанище. — Думал, что мне никогда здесь более побывать не получится. Теперь понятно, отчего это зеркало и, в целом, это место казалось знакомым. Я же его много раз на фотографиях семейного альбома видел, — улыбнувшись, проговорил про себя Лололошка. Теперь он знает, что находится в самом родном для него месте, где он пробыл больше, чем в каком-либо мире, времени. Архей — то, с чего началась вся история и первая ее трещина. Глассгарфовец взял с собой чистую одежду и вышел из комнаты, направляясь к выходу, попутно запоминая планировку дома. Ему много раз рассказывали о прекрасном озере рядом с этим жилищем, на которое часто приходила бабушка, когда она была маленькой, чтобы наловить рыбы и покормить уток. Легкий ветерок, переносящий запах цветов и прохладную свежесть от недавно прошедшего дождя, нежно развивал волосы Лололошки. Как же давно он не чувствовал такого спокойствия, как сейчас, направляясь к источнику воды. Последние разы, когда он бывал в Архее, были очень беспокойными. "Милость очищения" этого подон... Тадмавриэля, завеса и, наконец, концентрированное время — всё это погубило этот прекрасный мир.