Часть 12. Окна.

Прозрачные колокольчики из янтаря, висевшие на развивающихся под дуновением ветра шторах, играли тихую, успокаивающую мелодию. В комнате пахло виноградом и ещё какими-то ягодами, росшими возле окна. На мягкой кровати, стоявшей посреди комнаты, лежал мироходец. Он так долго боролся с усталостью и наконец дал себе немного расслабиться. «Я полежу пару минуточек... За такое короткое время ничего не должно произойти.» Веки стали тяжёлыми. Звон украшений с каждым разом становился всё тише, словно уходя под воду. Лололошка закрыл глаза, и мир вокруг него заменился сном.

***

Ярко... Даже сквозь тёмные линзы очков глаза напряглись от ослепительного цвета округи. Пустое пространство переливалось: внизу густой, насыщенный фиолет, который, поднимаясь вверх, темнел почти до черноты. Место не подавало признаков жизни. Было только ощущение необъяснимого давления, из-за чего у мироходца возник лёгкий страх. Ему казалось, что это пространство знакомо, только вспомнить всё никак не мог. Вдруг раздался голос. Тягучий, чуть хрипловатый, говорящий с трудом — существо явно не привыкло говорить. — Здравствуй, смертный... Её слова раздавались эхом сразу со всех сторон. Ло вздрогнул от неожиданности. Теперь понятно, почему у него было такое сильное чувство дежавю. — Хоть мы и не должны общаться с вами, но сейчас я не могу "закрывать глаза" на происходящее. — ... — Миры перестали существовать в изначальном виде. А силу, которая была использована для исцеления... Мы её тебе не давали... — Что вы имеете в виду под "перестали существовать"? — перебил Лололошка. — Мы же сейчас находимся в одном из них. — А ты уверен? — Я вас не понимаю... — Мы тоже. Но я чувствую, что это связано с тобой. Тебе нужно найти меня как можно скорее. Времени осталось совсем немного! — Что проис..!

***

Негромкий, но одновременно настойчивый стук в дверь раздался по комнате. Лололошка резко проснулся, рванув корпусом вперёд. Он пытался отдышаться и прийти в себя после оказанного давления. «Как прекрасно! Почему диалоги с ней почти всегда обрываются на самом главном месте?! Почему она не может всё сказать прямо, без лишних слов!» Неподалёку послышался голос прислуги. — Господин лекарь, извините, что отвлекаю от сна. Мистер Тадмавриэль приказал провести вас к нему. Пожалуйста, пройдите со мной. Междумирец незамедлительно ответил. — Уже выхожу! Первый бодро встал с кровати и поднял шерстяной плед, упавший во время его пробуждения. Лололошку кто-то им укрыл, пока он спал. Затем он направился к столу, где лежали его вещи, и быстро собрал сумку, перепроверив, всё ли на месте. Ло открыл светлую дверь и вышел из гостевой, оставив после себя порядок. Перед ним оказался невысокий, старенький человек в выглаженной до идеала рубашке, поверх которой был надет длинный жакет без рукавов. Он посмотрел на него своим мудрым, проницательным взглядом, словно одобряя поступок гостя, и направился в сторону. Лекарь последовал за ним. Их шаги гулко разносились по пустому коридору. Сквозь мозаику из разноцветного стекла в окнах проходили солнечные лучи, окрашивая всё в оттенки золотого, зелёного и синего, приглушая свет. Лололошка замедлил шаг, чтобы присмотреться к искусству. Там изображались моменты из эльфийской легенды, повествующей об этапах понимания мира. В первом окне фигура поднимала руки к свету, на другом — опускала их к земле. Слуга заметил интерес юноши и сбавил темп, выравниваясь с ним. — Вы любите искусство, господин лекарь? Мироходец остановился и протянул руку к мозаике. — Я уважаю его. — Это похвально... — старец задержал взгляд на стеклах. — Все эскизы для окон создала сама госпожа. Как только она узнала, что господин Тадмавриэль хочет как-то украсить коридор, сразу же предложила свои работы. — Прямо все? — Большие мозаики все. Но в конце есть маленькое окошко... Его придумал уже сын господина. Могу показать, если хотите. — С удовольствием посмотрю на него. Слуга свернул направо, где в небольшом отверстии виднелась совершенно отличающаяся от остальных мозаика. Стекла всех цветов создавали большую радугу, занимающую весь небосклон. Она уходила прямиком к дому, стоящему посреди полей. Наверное, Эграсса таким узором пытался показать, что поместье с семьёй внутри является для него тем самым сокровищем, которое лежит в конце радуги. — Как только хозяева получили рисунок от своего сына, так госпожа Тейрасса в тот же день побежала искать такие же цвета стекла. Мистер Тадмавриэль же прорубил небольшое окно в стене. Маленький господин тогда был в замешательстве, не знал, что случилось с его родителями. Междумирец, слушая историю, невольно рассмеялся. Он представил реакцию Эграсселя, когда всё это произошло. — Гхм... — слуга немного откашлялся. — Нам пора спешить к хозяину. Пройдёмте. — Да, конечно.