Beneath the Cherry Trees

       ***      Тела похоронены под деревьями вишни. О да, Вы можете поверить мне на слово. Как, по-вашему, цветок смог так дивно зацвести? Вот уже два или три дня эта невероятная красота будоражит меня. Но теперь я наконец-то понял. Под вишнёвыми деревьями похоронены тела. И запомните мои слова!       Почему каждый вечер по дороге домой единственное, что приходит мне в голову, словно всевидящее око, оказывается такой тривиальной и бесхребетной вещью, как лезвие безопасной бритвы? Вы сказали, что не знаете, и я сам тоже не знаю, но я уверен, что в этих двух случаях ситуация одинаковая.       Цветы на любом дереве, благоухая, как ни странно, окутывают его некой таинственной аурой. Подобно тому, как вращающийся детский волчок замирает в полной тишине, как искусное музыкальное исполнение неизменно создает собственную иллюзию, так и они несут в себе завораживающую ауру пылкого продолжения рода. Странная, живая красота, неизменно оставляющая свой след в мужских умах.       Всё же именно это и сделало меня вчера и позавчера так глубоко несчастным. Никак я не мог поверить в эту красоту. Только она вызвала во мне беспокойство, депрессию и чувство абсолютного опустошения. Теперь я наконец-то знаю.       Только попробуйте представить, что под каждым из этих роскошно цветущих вишнёвых деревьев похоронен труп. Тогда вы поймёте, что меня так тревожило.       Тела лошадей или, может, котов и псов, или даже человеческие.       Гнилое, кишащее личинками и невыносимо воняющее. И в то же время из него капает прозрачная, кристально чистая жидкость… Корни вишневых деревьев обвивают их в ненасытном, подобном осьминогу, объятии, а скопление тонких усиков, похожих на щупальца морской анемоны, всасывает жидкость. Что может быть причиной таких лепестков, таких пестиков и тычинок? Мне кажется, я вижу кристаллическую жидкость, втягиваемую усиками, которая, словно во сне, тихими колоннами движется по жилкам деревьев.       Ну и почему Вы так кривитесь? Разве это не прекрасный пример ясновидения? Что касается меня, то я, наконец, обнаружил, что могу смотреть цветку прямо в глаза. Я освободился от тайны, которая так сильно тревожила меня вчера и позавчера.       Два или три дня назад я спустился в эту долину и, осторожно перебираясь с одного камня на другой, шёл вдоль нее. Среди брызг, то здесь, то там, я видел, как, подобно Афродите, из воды вылуплялись подёнки с невесомыми крыльями и, порхая, поднимались к небу над долиной. Ведь именно там, наверху, они празднуют свои прекрасные маленькие помолвки.       Однако, пройдя немного дальше, я наткнулся на нечто странное — что-то в воде, оставшейся после ручья, образовало лужу на его высохшем русле. Его поверхность, словно плавающая нефть, была покрыта неожиданным радужным сиянием. Что Вы думаете это было? Тела мёртвых подёнок! Их крылья, перекрывая друг друга, покрывали всю поверхность, а затем, разворачиваясь, излучали маслянистое переливающееся сияние. Их кладбище после откладки яиц! Когда я увидел это, что-то словно пронзило моё сердце; я испытал безжалостную радость упыря, вскрывающего могилу, чтобы насладиться находящимся внутри трупом.       В этой долине ничто меня не радует. Соловьи и синицы, молодые почки на деревьях, заслоняющие яркий солнечный свет ярко-зеленым цветом, — сами по себе они не более чем размытые образы. Мне нужна трагическая нота. Только когда достигается равновесие, образы обретают чёткость. Моё разум — жаждущий меланхолии демон; только идеальная меланхолия может даровать ему покой.       Так что вы вытираете подмышки. Холодный пот, да? Знаете ли, я тоже так делаю. Но на самом деле в этом нет ничего неприятного. Просто представьте это как липкое, как сперма. Тогда мы будем совершенно меланхоличными.       Ах, эти тела, зарытые под деревьями!       Эти тела, необъяснимые, порожденные неизвестно какой фантазией, — теперь они едины с деревьями, и как бы я ни качал головой, они не проявляют никаких признаков того, что снова разделятся.       Настал момент, когда я чувствую, что могу выпить за цветение, выпить наравне с жителями деревни, пировавшими там под деревьями вишни.