Часть 17 𝙁𝙤𝙡𝙡𝙤𝙬 𝙮𝙤𝙪 𝙬𝙖𝙮

𝙔𝙤𝙪 𝙠𝙣𝙤𝙬 𝙄 𝙜𝙤𝙩 𝙮𝙤𝙪𝙧 𝙣𝙪𝙢𝙗𝙚𝙧, 𝙣𝙪𝙢𝙗𝙚𝙧 𝙖𝙡𝙡 𝙣𝙞𝙜𝙝𝙩 𝙄'𝙢 𝙖𝙡𝙬𝙖𝙮𝙨 𝙤𝙣 𝙮𝙤𝙪𝙧 𝙩𝙚𝙖𝙢, 𝙄 𝙜𝙤𝙩 𝙮𝙤𝙪𝙧 𝙗𝙖𝙘𝙠, 𝙖𝙡𝙡 𝙧𝙞𝙜𝙝𝙩 𝙏𝙖𝙠𝙞𝙣𝙜 𝙩𝙝𝙤𝙨𝙚, 𝙩𝙖𝙠𝙞𝙣𝙜 𝙩𝙝𝙤𝙨𝙚 𝙡𝙤𝙨𝙨𝙚𝙨 𝙞𝙛 𝙞𝙩 𝙩𝙧𝙚𝙖𝙩𝙨 𝙮𝙤𝙪 𝙧𝙞𝙜𝙝𝙩 𝙄 𝙬𝙖𝙣𝙣𝙖 𝙥𝙪𝙩 𝙮𝙤𝙪 𝙞𝙣𝙩𝙤 𝙩𝙝𝙚 𝙨𝙥𝙤𝙩𝙡𝙞𝙜𝙝𝙩 Imagine Dragons " Follow you"                   От лица Стивена       Мэнди стояла в проёме. Свет из моей комнаты падал на половину её лица — остальное оставалось в тени коридора.       — Стив, — сказала она тихо. — Я подумала...       Я почувствовал как что-то внутри резко сжалось. Подумала. Решила. Сейчас скажет что лучше остаться друзьями. Что не стоило этого говорить. Что ей нужно время — а время значит нет, просто более мягкое нет. Я приготовился. Не к худшему — к тому что придётся сделать вид что всё нормально, что я понимаю, что это логично.       — Я подумала...       И снова замолчала. Это было странно — Мэнди всегда формулировала мысли чётко, с первого раза, без пауз и заминок. А сейчас она стояла и не могла закончить фразу.       — ...что глупо стоять в дверях, — сказала она наконец — быстро, как будто эта фраза была проще остальных и она за неё ухватилась. — Можно войти?       Я отступил, освобождая проход. Она вошла — и я заметил что она не сразу нашла куда сесть, на секунду остановилась посреди комнаты, прежде чем опуститься на край стула.Это было непривычно. Обычно Мэнди двигалась уверенно, как человек который точно знает что делает. А сейчас — нет. И почему-то именно это — её неуверенность, её сбившиеся слова немного успокоили меня. Я остался стоять — не знал что делать с руками, с собой, со всем.       — Стив, — она смотрела не на меня — на свои руки, сложенные на коленях. — То что ты сказал. Я не... — она замолчала, подбирая слово. — Я не отталкиваю это. Я принимаю... Но пока я не могу так сказать — не потому что не хочу. Просто я так не умею. Мне нужно... — она снова замолчала.       — Время, — сказал я тихо, заканчивая за неё фразу.       И тут же — за секунду — внутри пронеслась острая, ранящая мысль. Время. Это слово которое говорят когда хотят сказать "нет" мягко. "Мне нужно время" — это иногда просто красивая форма отказа. Растянутая, чтобы не было больно сразу. Я почувствовал как сжимаюсь внутренне — снова, сильнее.       Она подняла взгляд.       — Да, — сказала она. И добавила, тихо, но твёрдо: — Время. Не "нет". Просто — время.       Она словно услышала мои мысли — или просто увидела что-то в моём лице.Что-то внутри меня — то самое, что сжалось секунду назад — медленно начало отпускать. Не до конца. Где-то на дне всё равно оставался тот холодок — а вдруг. А вдруг "время" — это просто способ смягчить удар. Дать мне сейчас успокоиться, поверить, расслабиться — а потом, через неделю или две, мягко объяснить что ничего не вышло. Что она пробовала, подумала — и поняла что не то. Может для неё это было бы проще именно так — постепенно, без резкого "нет" сейчас, когда я только что открылся. Я почти позволил этой мысли разрастись.       Но тут же одёрнул себя. Мэнди не из тех кто тянет время чтобы обмануть мягче. Она прямая — иногда до боли прямая. Если бы ответ был "нет", она бы сказала "нет". Сразу. Потому что считает что любая отсрочка нечестного ответа — это просто более долгая ложь, а ложь, даже добрую, она себе не позволяет.Она не из тех кто говорит просто чтобы успокоить. Если она сказала "время" — значит время. Не маска. Не способ смягчить. Я выдохнул.       — Хорошо.       Мэнди смотрела на меня — изучающе, как будто проверяла, правда ли это "хорошо" или просто вежливость.       — Правда? — спросила она.       Я медленно опустился на пол рядом с ней, на одно колено — не как в каком-то торжественном жесте, просто потому что так оказалось ближе к ней, и потому что хотелось быть на одном уровне, не сверху, не снизу.       — Мэнди, — сказал я. — Ты пришла. Постучала в мою дверь. Это уже...       Я не закончил. Не нашёл слова — того единственного, тёплого, которое описало бы то что я чувствовал. В голове крутились десятки вариантов, и все казались либо слишком большими, либо слишком маленькими для этого момента. Тишина повисла между нами — не неловкая, другая. Та в которой слышно собственное дыхание. Я смотрел на Мэнди, она на меня. И, кажется, мы оба понимали что любое слово сейчас будет недостаточным.       Она опустила взгляд — на свои руки, потом снова подняла на меня. Что-то в её лице дрогнуло — едва заметно, но я видел. Потом она вздохнула — тихо, как будто решаясь — и сказала, осторожно подбирая слова:       — Стив, я не могу сказать тебе того же. Пока. Я не знаю как это — то что ты чувствуешь. У меня внутри что-то есть, но я не умею назвать это так как назвал ты. Наверное, я просто... медленнее.       — Я знаю, — сказал я.       — Но я не хочу чтобы ты думал что я тебя отталкиваю. Потому что... это не так.       — Знаю, — повторил я. И добавил, тише: — Мэнди, мне не нужны слова. Правда. Мне просто нужно было сказать своё. А твоё — придёт когда придёт. Или не придёт. Я не буду требовать.       Она посмотрела на меня, долго. Не быстро, не мимоходом — медленно, прямо, как она умела смотреть когда что-то по-настоящему важно. Этот взгляд не требовал ничего — но в нём было столько глубины, что я почувствовал себя так, будто меня видят насквозь. Всего. Целиком — со всеми мыслями, со всем что я скрывал полторагода, со всем что чувствовал прямо сейчас. Я не отвёл глаз. Не смог бы даже если хотел.       — Ты очень терпеливый.       — Я просто не хочу торопить то, что должно быть настоящим, — сказал я.       Мы сидели так какое-то время молча — я чуть в стороне, оставляя расстояние между нами, она — близко, но не касаясь. Тишина была спокойной, без напряжения. Потом я медленно, очень осторожно, протянул руку — и накрыл её ладонь своей. Она не убрала. Я смотрел на наши руки — её пальцы, тонкие, спокойные, лежали под моими — и думал что это само по себе уже больше чем я смел просить полгода назад. Она чуть сжала мои пальцы. Едва заметно.       Я поднял взгляд. Она смотрела на меня без своей привычной собранности, просчитанности. Смотрела на меня так, как будто это было нормально. Как будто так и должно быть.       Я медленно поднялся с колена — не вставая полностью, просто немного выше, чтобы оказаться на одном уровне с ней — и другой рукой, всё так же осторожно, коснулся её щеки. Потом — мягко, почти невесомо — притянул её немного ближе. Она подалась вперёд. Сама. Я приблизился — медленно, давая ей всё время на свете чтобы отстраниться если захочет. Она не отстранилась.       Поцелуй был длиннее чем в первый раз. Без той дрожи неизвестности — потому что теперь мы оба знали, чем это закончится. Но в нём было что-то другое — какая-то тихая неподвижность с её стороны. Мэнди не отвечала активно — просто оставалась, позволяла, чувствовала. Как будто прислушивалась к себе, проверяла — что это, как это, что я чувствую.       Я почти не мог поверить что это происходит. Не в смысле "неожиданно" — а в смысле: вот она, рядом, настоящая, тёплая. Не воображение, не мечта, не сон который я столько раз прокручивал в голове бессонными ночами. Реальность.       Её губы были мягкими, чуть прохладными — она всегда немного мёрзла по вечерам — и от этого первое касание отозвалось во мне почти болезненно остро. Я ощущал её дыхание, тихое и ровное, чувствовал тепло которое шло от неё — от её кожи, от её присутствия так близко.       Я был полностью здесь. Каждой клеткой. Я чувствовал лёгкое прикосновение её волос к своей руке, чувствовал как бьётся моё собственное сердце — где-то в горле, гулко, неровно — и думал только одно, снова и снова: Это Мэнди. Это правда Мэнди. Я целую её.       Полтора года. Полтора года я смотрел на неё через два ряда в аудитории, через кухонный стол в нашей квартире — и думал что это самое близкое что между нами может быть. А теперь — вот так. Близко. По-настоящему.       Я чувствовал — где-то на самом краю сознания — что хочу большего. Что всё во мне тянется к этому. Но я знал — твёрдо, без вопросов — что сейчас не время. Не потому что "нельзя". А потому что я хотел чтобы всё было правильно. Чтобы она хотела этого так же, как я — не из чувства долга, не потому что "раз уж зашло так далеко", а потому что захочет сама, по-настоящему. Я отстранился первым. Снова. Она посмотрела на меня — слегка удивлённо, как будто ожидала чего-то другого.       — Спокойной ночи, Мэнди, — сказал я тихо.       Она моргнула. Потом — медленно — улыбнулась. По-настоящему, широко, так как я редко видел.       — Спокойной ночи, Стив.       У двери она остановилась на секунду — обернулась, посмотрела на меня ещё раз. Потом вышла. Дверь тихо закрылась. Я лёг. Смотрел в потолок. Думал, что впервые за полтора года между нами не было дистанции.

***

      Мы шли в университет как обычно — пятнадцать минут, она с термосом, я с рюкзаком. Солнечное утро, тепло, где-то цветут деревья. Мы не говорили о вчерашнем. Но что-то было другим — она шла чуть ближе, и в какой-то момент, переходя дорогу, наши руки на секунду соприкоснулись — и не разъединились до следующего перекрёстка.       В аудитории я не стал садиться через одно место. Просто прошёл и сел рядом с ней — как будто так было всегда. Мэнди подняла взгляд оот рюкзака, из которого что-то доставала. Секунду смотрела на меня — потом улыбнулась. Тихо, своей обычной едва заметной улыбкой, но что-то в ней было новое. Я улыбнулся в ответ. Шире чем обычно. Не мог иначе.       Пит, оказавшись возле нашего ряда, остановился на полушаге. Посмотрел на нас. Потом на пустое место через ряд — то самое, на котором я сидел почти два года.       — Так, — сказал он медленно, ни к кому конкретно не обращаясь, но я понимал, что это адресовано мне — Так-так-так.Вы всё таки теперь... в общем... вместе? Официально?       Я его не слышал, по правде говоря — то есть слышал, но как будто издалека. Внутри было так светло и так шумно одновременно, что слова Пита долетели до меня обрывками, без смысла; его комментарии, вся аудитория — всё это происходило где-то на периферии.       — Что? — спросил я.       — Я говорю, — Пит повторил терпеливо, как обычно говорят с человеком который явно не здесь, — вы теперь пара? Официально?       — Да, — сказал я. — То есть — нет. То есть...       Я понял что сказал что-то странное только когда Мэнди тихо хмыкнула рядом, не поднимая взгляда от планшета.       Пит уставился на меня, как на непонятное явление.       — Стив, это вообще-то простой вопрос с двумя вариантами ответа.       — Я... кажется забыл телефон, — ответил я, стараясь чтобы голос звучал обычно, как будто это была совершенно нормальная фраза, а не первое что пришло в голову чтобы хоть как-то перевести разговор.       Не вышло. Пит молча показал пальцем на стол. Мой телефон лежал прямо передо мной, экраном вверх, и даже успел получить какое-то уведомление пока мы разговаривали.       — Вот он, — сказал Пит.       Я посмотрел на телефон. Потом на Пита.       — А, точно.       Пит смотрел на меня ещё секунду — с тем выражением которое означало "я всё вижу, но не буду озвучивать". Потом медленно покачал головой.       — Ну ладно, — сказал он. — Удачи.       Он сел на соседний ряд, достал телефон и начал что-то быстро печатать — судя по скорости, не одному человеку. Я подумал: пусть. Пусть пишет. Пусть вся группа узнает раньше чем мы сами что-то скажем. Потому что прямо сейчас, в эту минуту, рядом со мной сидела Мэнди — и улыбалась, и это было единственное что имело значение. 𝙄 𝙬𝙞𝙡𝙡 𝙛𝙤𝙡𝙡𝙤𝙬 𝙮𝙤𝙪 𝙬𝙖𝙮 𝙙𝙤𝙬𝙣 𝙬𝙝𝙚𝙧𝙚𝙫𝙚𝙧 𝙮𝙤𝙪 𝙢𝙖𝙮 𝙜𝙤 𝙄'𝙡𝙡 𝙛𝙤𝙡𝙡𝙤𝙬 𝙮𝙤𝙪 𝙬𝙖𝙮 𝙙𝙤𝙬𝙣 𝙩𝙤 𝙮𝙤𝙪𝙧 𝙙𝙚𝙚𝙥𝙚𝙨𝙩 𝙡𝙤𝙬 𝙄'𝙡𝙡 𝙖𝙡𝙬𝙖𝙮𝙨 𝙗𝙚 𝙖𝙧𝙤𝙪𝙣𝙙 𝙬𝙝𝙚𝙧𝙚𝙫𝙚𝙧 𝙡𝙞𝙛𝙚 𝙩𝙖𝙠𝙚𝙨 𝙮𝙤𝙪 𝙔𝙤𝙪 𝙠𝙣𝙤𝙬 𝙄'𝙡𝙡 𝙛𝙤𝙡𝙡𝙤𝙬 𝙮𝙤𝙪 𝙔𝙤𝙪 𝙠𝙣𝙤𝙬 𝙄'𝙡𝙡 𝙛𝙤𝙡𝙡𝙤𝙬 𝙮𝙤𝙪 𝙒𝙝𝙚𝙧𝙚𝙫𝙚𝙧 𝙡𝙞𝙛𝙚 𝙩𝙖𝙠𝙚𝙨 𝙮𝙤𝙪, 𝙮𝙤𝙪 𝙠𝙣𝙤𝙬 𝙄'𝙡𝙡 𝙛𝙤𝙡𝙡𝙤𝙬 𝙮𝙤𝙪 𝙔𝙤𝙪'𝙧𝙚 𝙣𝙤𝙩 𝙩𝙝𝙚 𝙩𝙮𝙥𝙚 𝙩𝙤 𝙜𝙞𝙫𝙚 𝙮𝙤𝙪𝙧𝙨𝙚𝙡𝙛 𝙚𝙣𝙤𝙪𝙜𝙝       Я думал об этом ночью, когда Мэнди уже ушла к себе. О том что готов идти за ней — куда угодно. Не потому что нет своего пути. А потому что рядом с ней любой путь становится правильным.       Раньше я думал что любовь — это про то чтобы получить что-то. Чтобы тебя выбрали, чтобы тебе ответили взаимностью, чтобы всё сошлось.       Теперь я понимал — это не так. Это про то чтобы быть готовым. Просто быть рядом — даже если она не готова сказать то же самое. Даже если придётся ждать. Даже если придётся меняться, расти, стать кем-то другим — лучше, сильнее, спокойнее — просто чтобы быть тем, кто ей нужен. Я не боялся этого. Странно — я думал что буду бояться. А оказалось что готовность идти за кем-то — это не слабость. Это, может быть, самое сильное что я чувствовал в жизни.