Часть 37 Последние недели

            От лица Мэнди       Новый год мы встретили дома. Не потому что не было куда пойти — Пит звал куда-то на вечеринку, Анна писала про какой-то бар в центре. Мы сказали, что скорее всего придём — и остались дома. Как-то само получилось.       В полночь мы стояли у окна с бокалами — за окном Нью-Йорк гремел и светился, где-то далеко был виден фейерверк над крышами, голоса с улицы долетали даже сюда — смех, чьи-то крики, музыка. Город встречал новый год так, как делал это всегда — громко, ярко, не жалея сил. Стивен смотрел на огни. Я смотрела на него.       Думала: через месяц меня здесь не будет. Он будет. А меня — нет. Странная мысль. Непривычная. Я в основном воспринимала себя как человека, которому не нужно много. Своё пространство, своя работа, свои решения. Я справлялась всегда — одна, без чьей-то помощи. Это была моя норма.       А теперь я стояла у окна и думала что буду скучать по утреннему кофе. По его привычке читать вслух интересные факты которые он находил в интернете. По тому как он смотрит на меня когда думает что я не замечаю. Это было новым ощущением понимать, что в твоём пространстве есть кто-то ещё.       — С новым годом, — произнёс он тихо.       — С новым годом, — сказала я.       Мы чокнулись. Он улыбнулся — той своей тихой улыбкой которую я знала наизусть.Я думала: я несу за него ответственность. Не в том смысле что Стивен беспомощный — совсем нет. Просто... он мой. И я улетаю на полгода. И это моё решение. Это правильно. Я знала что правильно. Но всё равно — думала об этом.             От лица Стивена       Январь прошёл быстро. Слишком быстро. Я старался не считать дни — и считал. Невольно, фоном, где-то на краю сознания. Двадцать дней. Пятнадцать. Десять. Внешне всё было как обычно — учёба после каникул, работа, вечера дома. Мы не говорили о том что приближается. Просто жили. Но что-то изменилось в воздухе — какая-то особенная внимательность к мелочам. Как будто оба знали что запасаемся впрок.       Теперь по ночам я часто не спал. Лежал и смотрел в потолок и думал о том что её не будет здесь. Полгода. Дублин — это не соседний квартал, это не два часа на поезде. Это другая страна, другой часовой пояс, другой мир.       И я не буду рядом. Вот это виделось самым тяжёлым. Не расстояние само по себе — я понимал что справлюсь, что будут звонки и сообщения. А именно это — не буду рядом. Если что-то случится.       После того случая в метро я стал думать об этом иначе. О том, когда что-то случается где-то с кем-то, это статистика, это не про нас. После метро я стал думать иначе. Потому что видел. Потому что стоял между ней и ножом и знал что в следующую секунду могло быть всё что угодно. А та остановка у леса, которую я видел из машины — навес под снегом, темнота между деревьями. Я не мог просто отмахнуться от этого. Сказать себе "подумаешь, такого больше не случится" — не получалось. Потому что один раз уже случилось без меня. И второй раз — со мной рядом. Это не паранойя, я теперь знал, что так бывает. Видел своими глазами. И теперь Мэнди уедет одна в незнакомый город, в незнакомую страну.       Она справится — я не сомневался. Она всегда справляется. Но справиться и быть в безопасности — это разные вещи. И я не мог перестать об этом думать. Не мог просто решить — всё будет хорошо — и поверить в это до конца.       Мэнди такая сильная, собранная. Люди смотрят на неё и видят человека который всё контролирует, который всегда справляется. Я смотрю и вижу человека который заслуживает чтобы кто-то был рядом. Всегда. А я не буду рядом. Полгода.       Я переворачивался на другой бок. Смотрел на неё — она спала, ровно дышала, ресницы не двигались.       Моя. Здесь. Рядом. Пока рядом. Я закрывал глаза. Говорил себе — Дублин безопасный город. Университет, студенческий кампус, люди вокруг. Всё будет хорошо. Почти верил.                   От лица Мэнди       За пару недель до отъезда я поняла, что Стивен не спит ночами. Не потому что он сказал — он не говорил. Просто я чувствовала. Он лежал слишком тихо — той особенной тишиной которая бывает когда человек не спит и старается не показывать. Я лежала рядом и думала: он переживает. За меня. Не говорит — потому что не хочет меня нагружать. Не хочет чтобы я чувствовала вину. Держит внутри — как умеет. В одну из таких ночей я повернулась к нему.       — Стив, — позвала я тихо.       — Да? — слишком быстро ответил он. Не спал.       — Я знаю, что ты не спишь.       Пауза.       — Думаю, —сказал он.       — О чём?       Молчание. Долгое.       — О том, что не буду рядом, — выдохнул он наконец. Тихо, в темноту. — Если что-то случится.              Я смотрела на него.       — Стив...       — Я знаю, — сказал он. — Дублин безопасный. Университет, люди. Я знаю.       — Но всё равно думаешь.       — Всё равно думаю.       Я помолчала секунду. Потом придвинулась ближе — сама, без слов — и обняла его. Просто так. Крепко. Он обнял в ответ — и я почувствовала как что-то в нём чуть отпустило. Совсем немного. Но отпустило.       — Я буду писать, — сказала я в его плечо. — Каждый день. Если не напишу — значит сплю, или на паре. Ты будешь знать, что всё в порядке.       — Хорошо, — ответил он тихо.       — И ты позвонишь если что-то случится у тебя, — добавила я. — Не только у меня. У тебя тоже.       Он чуть улыбнулся — я почувствовала это.       — Договорились, — сказал он.       И ещё, — сказала я. — Поставь Find Му, приложение — можно видеть где я нахожусь в реальном времени. Я добавлю тебя.       Он помолчал секунду.       — Ты сама предлагаешь? — в его интонации слышалось удивление.       — Да, — сказала я. — Практично. Не надо каждый раз писать "я дома" или "я добралась". Просто смотришь — и видишь. Работает хорошо, не зависает.       — Мэнди, — произнёс он тихо.       — Что?       — Ты только что предложила мне следить за тобой. Нарушить твои границы. Я не верю.       — Это не слежка, — ответила я спокойно. — Это геолокация. Разные вещи.       Он обнял меня крепче — не говоря ничего, просто сильнее притянул к себе. Как будто это маленькое практичное решение — геолокация, приложение, точка на карте — значило для него больше чем любые слова. Может так и было. Мы лежали в темноте — она за окном была той особенной январской темнотой перед рассветом. Тихой. Своей.       — Стив..       — Да?       — Я рада, что ты есть.       Он не ответил сразу. Потом повернул голову — медленно, в темноте — и посмотрел на меня. Я видела его лицо в полутьме — спокойное, открытое, без той обычной осторожности с которой он иногда смотрел на меня раньше. Просто — смотрел.       В его взгляде не было "не уезжай". Не было страха или обвинения, которые что-то требует от меня. Было что-то другое — то, что я видела только у него. Что-то тихое и очень глубокое. Как будто он смотрел и одновременно отпускал. Держал — и отпускал. Оба действия .       Это стоило ему усилий. Я знала это.И именно поэтому — именно за это — я любила его. Не потому, что он красивый и умный — хотя и то, и другое являлось правдй. А за то, что Стивен никогда не пытался меня переделать. Не давил, не требовал, не говорил "ты должна" или "ты могла бы". Просто принимал — такой какая я есть. С моими стенами, с моей самодостаточностью, с моим характером, который многих настораживал. И сейчас — когда я уезжаю на полгода к своей мечте — он не говорит "как же я". Он принимает мой выбор. Для меня это было всем.       Стивен медленно поднял руку и провёл по моему лицу. Едва касаясь. Тихо, бережно — как гладят что-то очень важное. — Я тоже, — сказал он наконец. —Рад, что ты есть, малышка.