Часть 1

Зато… я спас тебя. Голос Леона продолжал отдаваться гулким эхом в оцепеневшем сознании Грейс. Перегнувшись через перила, она всё ещё безнадежно вглядывалась в зияющую черную пропасть под собой. Там в облаке густого едкого дыма только что скрылась платформа, унося вместе с собой Зено и обезображенный труп агента DSO. Снизу прогремело еще несколько взрывов, сопровождавшихся грохотом падающей конструкции, после чего все стихло. Система самоуничтожения была приведена в исполнение, Ковчег медленно шел ко дну. Сверху сыпались обломки, и несколько особо крупных камней ударили в опасной близости от Грейс. Пора уходить. Леон не хотел, чтобы она здесь погибла. “Если бы я могла спасти тебя…” Но могла ли она в самом деле спасти хоть кого-нибудь? Мама, Эмили, Леон… Почему все вокруг нее умирают? Или это действительно ее судьба – безучастно смотреть на то, как гаснут чужие жизни? На негнущихся ватных ногах Грейс разворачивается и медленно бредет прочь из этого места. Вниз по коридору, поворот, еще один. Ноги сами несут её неведомо куда, пока не прирастают к полу. Потому что там, в одном из пролетов Грейс находит его. Сердце тут же подскакивает в груди, а руки машинально начинают тянутся к Реквиему (и когда только Леон успел ей передать его?). Виктор неподвижно сидит, прислонившись к стене. Его странная маска больше не покрывает его лицо, а валяется рядом на полу. Он сидит, безвольно уронив подбородок на грудь, его рот полуоткрыт, а веки плотно сомкнуты. На какой-то момент кажется, что он без сознания, пока его голова не дергается и он не поворачивается к ней. И Грейс впервые видит его глаза – темные звериные с золотыми радужками. Они испытующе впиваются в нее. – Ты чего натворила?.. А? – он недоуменно смотрит на неё. Она натворила? Она? Да как он смеет? Как у него вообще язык повернулся? Это всё он. Он виноват. Он разрушил ее жизнь. Гнев резко подступает горлу, а на глаза снова наворачиваются слезы. Слишком долго Грейс винила себя в чужих смертях. Причина всей ее боли лежит сейчас прямо перед ней. Так что она крепче сжимает Реквием и поднимает ствол на него. – Ясно, – выражение Виктора слегка меняется. Не снимая его с мушки, Грейс начинает медленно приближаться к нему по дуге. Все это время Виктор внимательно смотрит на нее, но сопротивления не оказывает. Только обойдя его, Грейс замечает, что у него отсутствует левая рука. Из-под рваного рукава торчит культя с куском обломанной кости, с которой под ним уже накапала приличная лужа. Весь его плащ изодран и заляпан в крови. Как и его лицо. Прежде гордый и сильный, теперь он выглядит крайне жалко, отчего у Грейс что-то невольно сжимается внутри. Она подходит почти вплотную и наставляет револьвер точно ему в голову. – Давай, – Гидеон подается вперед и прислоняется лбом к холодному дулу. – Выстрели и закончи страдания этого неудачника. Грейс приходится собрать все свое самообладание, чтобы не отпрыгнуть в сторону. Действительно, что тут такого? Всего одно движение пальца отделяет ее от победы над чудовищем, мучившим ее все эти годы. Он похитил ее, ставил над ней опыты, он причастен к убийству ее матери. И сейчас у нее есть прекрасная возможность отплатить ему за всё. Она не должна испытывать к нему жалости. Так почему она медлит? Почему всё, что она может, это беспомощно тыкать в него пистолетом? Почему она не выстрелила в него тогда, в кабинете Ричардсона? Да, возможно, это бы его не убило, но она хотя бы смогла ранить его – причинить ему боль, подобную той, что он причинил ей. Еще бегая по Роудс-Хилл она знала, что рано или поздно ей придется схлестнуться со своим похитителем. Что это будет битва, как в каком-нибудь крутом боевике. Но она точно не представляла себе, что ее враг будет сидеть и покорно подставляться под пулю. Виктор долго и умоляюще смотрит на нее, с какой-то невыразимой нежностью. Кровь из рассеченного лба заливает его глаза и половину лица. На губах играет легкая улыбка. Всего одно нажатие и его гениальные мозги украсят стену. Грейс содрогается, чувствуя подступающую дурноту. Сцена с разорванной головой Леона все еще стояла у нее перед глазами. От мысли, что ей придется узреть это еще раз и в такой близости, у нее сводит желудок. Выносить на себе его долгий немигающий взгляд становится нестерпимо. Тяжесть оружия тянет ее руки к земле. Хватит с нее на сегодня ненужных смертей. “Если так хочет сдохнуть, пусть сделает это сам!” С этими мыслями она бросает Реквием к ногам Виктора и уходит, оставляя его растерянно смотреть на револьвер. Will the faithful be rewarded when we come to the end? Will I miss the final warning from the lie that I have lived? Is there anybody calling? I can see the soul within And I am not worthy, I am not worthy of this Красное освещение аварийных ламп заливает коридоры. Все здание гудит и стонет, словно тонущий корабль. Грейс не знает в какой стороне выход. Зено принес ее сюда, пока она была без сознания. Поэтому она бредет наугад, в надежде, что эти коридоры куда-нибудь да выведут её. Или она найдет карту с планом здания. Как вдруг она замечает кровавый след, тянущийся по правой стене. Видимо, он шел здесь. Значит, она на верном пути. Значит, где-то там есть выход. Немного приободрившись, Грейс продолжает идти вперед, стараясь игнорировать доносящийся до ноздрей запах дыма и настойчивые шаги позади себя. Указатель с надписью “ЛИФТ” заставляет ее сорваться с места и тут же замереть, потому что за следующим поворотом дорогу ей преграждает лизун. Какой-то недобиток приполз с нижних этажей и теперь это ее проблема. Тварь услышала ее шаги, повернула свою отвратительную голову в сторону звука и начала медленно подкрадываться, готовясь к прыжку. И тут Грейс запоздало осознает, что ей нечем отбиваться. Проделать весь этот путь и умереть, совсем немного не дойдя до выхода. Как же глупо. С протяжным мерзким визгом тварь отрывается от пола. Грейс даже не успевает прикрыться руками, как откуда-то у нее из-за спины вылетает щупальце и прямо в воздухе протыкает лизуна насквозь, после чего ударяет им о потолок и стену с такой силой, что его туша разлетается на ошмётки. Тяжело дыша и чуть ли не теряя сознание, Грейс парализовано пялится на кровавую сцену. “Что? Как?..” Она оборачивается через плечо и вздрагивает. Виктор стоит там. Его новый облик ужасает. Щупальце, теперь заменявшее ему левую руку, сокращается обратно и продолжает извиваться возле его тела. Залитые кровью глаза сверкают огнём. – Было очень неразумно, – он начинает приближаться в её сторону, – разбрасываться оружием и слоняться по этому месту без всякой защиты, – его рука тянется во внутренний карман плаща и достаёт оброненный ранее Реквием. Грейс расширенными от страха глазами смотрит на него снизу вверх, не в силах сдвинуться с места. Увесистый револьвер падает обратно к ней в руки. – Здесь ещё остались те, кто может воспользоваться подобной беспечностью, – продолжает свою мысль Виктор. “Ага, а ты, значит, в их число не входишь?” мрачно отмечает она. Он стоит близко, слишком близко, чем ей хотелось бы. Вторгается в её личное пространство, пока Грейс тихо ждет его дальнейших действий. У неё снова есть оружие, но в этот раз она еще больше не уверена, что сможет пустить его в ход. Её мысли прерывает взрыв в дальнем конце коридора. – Реактору крышка, – констатирует Виктор, оборачиваясь на звук. Грейс не успевает ничего предпринять, когда крепкая рука одним ловким движением подхватывает её и в следующий миг она оказывается прижата к его груди. – Держись, – звучит у самого её уха. Волна дрожи проходит по телу, а волосы на затылке встают дыбом от его голоса. В нарастающей панике она может думать только об одном – он слишком близко. Настолько близко, что его запах окутывает её. От него пахнет порохом и бензином. И еще кровью. Сзади снова раздаются взрывы, и Виктор срывается с места. Грейс рефлекторно обхватывает его шею, и тут же морщится, когда её правая рука становится влажной от крови. Её покачивает в такт его бегу. Через его плечо она видит, как огненные всполохи неумолимо догоняют их. А затем его щупальце резко вытягивается и ее вместе с Гидеоном дергает вверх. Последние мысли покидают её голову. Лишь свист ветра в ушах и рёв пламени за спиной. Из жаркого душного пространства она внезапно оказывается на свежем воздухе. Только когда ноги Виктора встают на твёрдую поверхность, она позволяет себе расцепить руки вокруг его шеи. Он аккуратно ставит её на землю и она тут же отшатывается, желая быть как можно дальше от него. Сердце бешено стучит, ее всю трясет от сдерживаемых рыданий. Что это нахрен сейчас было? Грейс терпеть не могла, когда кто-то случайно или уж тем более намеренно прикасался к ней. Любой контакт с чужой кожей вызывал у нее приступ отвращения. А этот монстр не просто дотронулся, он схватил её, прижал к себе целиком. Что невольно навевало воспоминания об их первой встрече в отеле “Ренвуд” и взвинчивало её нервы до предела. Грейс обхватывает себя за плечи, в надежде успокоиться. – Ну, ну… – она чувствует, как Виктор пытается похлопать её по спине и резко отбрасывает его руку. – Не трожь! Не смей ко мне прикасаться! – её колотит от ярости. – Это все ты!.. Из-за тебя…– она всхлипывает. – Убирайся! Видеть тебя не могу! Урод… Она кричит это куда-то в пустоту ночи, не видя его лица и не зная его реакции. Даже просто смотреть в его сторону для неё невыносимо. И только выпалив это, она вдруг осознает, что наверное не стоило говорить такое прямо напротив чудовища, способного казнить её на месте. Она вся сжимается в комок и ждёт. Ждёт, что он разозлится и ударит её. Но ответа не следует. Проходит несколько долгих мгновений и Грейс наконец решает открыть глаза. Сквозь слёзы она видит как Виктор неуклюже ковыляет прочь. “Он, что… просто уходит?” Грейс беспомощно всхлипывает, не веря в происходящее. В наступившей тишине она отрешенно смотрит ему вслед, пока его фигура полностью не растворяется в темноте. Жар из горящего Ковчега опаляет её кожу, поднимающийся дым раздражает глаза. Она медленно оборачивается и смотрит на разверзшийся ад внизу. Он спас её. Вытащил оттуда. Если бы не Виктор, тот лизун скорей всего бы уже лакомился её внутренностями. Кровь вдруг приливает к её лицу обжигающей волной. Она повела себя слишком резко, хоть у неё и были на это все причины. Может стоит догнать его и извиниться? Грейс сглатывает ком в горле. Извиниться перед кем? Перед убийцей её матери? Да как он смеет, заставлять её чувствовать себя такой виноватой? Почему? Почему он спас её? Нужно уходить отсюда. Она оглядывается и внезапно понимает, что стоит одна посреди зараженного города, в котором полно всевозможных мутантов, а из оружия у неё лишь один весьма мощный револьвер с тремя патронами в барабане. Её рука всё ещё липкая от его крови. Она пытается вытереть её об одежду, но делает только хуже. Теперь она вся им измазана. “Блять.” Will the darkness fall upon me when the air is growing thin? Will the light begin to pull me to its everlasting will? I can hear the voices haunting, there is nothing left to fear And I am still calling, I am still calling to you Темно. Ни черта не видно. Виктор ненавидел темноту. Его больные глаза, не способные подстраиваться под уровень освещения, становились абсолютно бесполезными даже в слабых сумерках. Он водружает визор на голову, правда, лучше от этого не становится. Всю область зрения перечеркивает полоса помех, как на поврежденной фотопленке. Что так, что так – дорогу не разобрать. Он идёт на ощупь, пару раз чуть не подворачивает ногу в ямах на асфальте, натыкается на завалы, разворачивается и ищет другой путь. Трость сейчас ему бы явно не помешала. Он хлопает себя по лбу. “Я идиот.” У него же есть щупальце. Идти становится чуть легче, когда он тщательно обшаривает дорогу перед собой. Но все равно тьма угнетала. Не понятно, в какую сторону он идёт, а главное – зачем? Куда он, собственно, направляется? Не важно. Будет идти, до тех пор пока не свалится от изнеможения где-нибудь на обочине, и продолжит лежать там, терпеливо дожидаясь, когда теплый ласковый свет заберет его с собой. “Простите, Хозяин, я подвел вас.” У него больше не осталось цели. Не осталось надежд. Все его планы рухнули в одночасье. Осталась лишь Грейс, и та не желает его видеть. Are you with me after all? Why can't I hear you? Are you with me through it all? Then why can't I feel you? Его единственный верный спутник – его обоняние вдруг улавливает в воздухе знакомые нотки. Из-за спины ветер приносит запах Грейс, и вскоре он уже слышит топот её бегущих ног. Виктор не особо рассчитывал, что она пойдёт за ним. Это не было манипуляцией с его стороны, или давлением на жалость. Он просто подчинился приказу. А теперь она сама вернулась к нему. От этой мысли внутри что-то приятно шевельнулось. Грейс неслась сломя голову по потрескавшемуся асфальту, мимо полуразрушенных зданий и ржавых автомобилей. Легкие горели огнем, последний раз стометровку ей приходилось бежать в старшей школе. Ее измученное уставшее тело молило об отдыхе, но останавливаться было нельзя. Она боялась, что Виктор слишком далеко оторвался от нее и она потеряет его след. Но всё обошлось, и она довольно быстро наткнулась на него посреди улицы. – Подожди! Она кричит, почти срывая голос и Виктор тут же оборачивается в ее сторону. Вернее туда, где по его предположению она находилась. Грейс тормозит в нескольких метрах от него, и пытается отдышаться, держась за колени. Наконец она решает поднять на него глаза и вопреки своим ожиданиям не встречает на его лице ни злобы, ни раздражения. Виктор просто молча смотрит на неё. Ну или почти на нее. Его взгляд плавает то чуть левее, то чуть правее от того места, где она стоит, как будто он не может понять, откуда шёл голос. Она просто пришла извиниться. А потом сразу же повернет обратно. “Чёрт, что я творю?” Но прежде, чем она успевает сказать хоть слово, тишину прерывает Виктор. – Грейс, тут слишком темно? Ты видишь дорогу? Она изумленно таращится на него, не сразу находясь с ответом. – Д-да… – Хорошо. Проводишь меня? – он протягивает ей руку. – А то я сослепу тут тычусь во всё подряд. Пара зрячих глаз мне были бы очень кстати. Не особо отдавая себе отчет и заткнув инстинкт самосохранения куда подальше, Грейс неуверенно приближается к нему. Когда она подходит достаточно близко, Виктор смотрит куда-то поверх её головы и беспомощно шарит в воздухе, пытаясь найти её ладонь. Он что, правда её не видит? Не в силах больше наблюдать за его мучениями, она наконец берет его за руку. Он едва заметно вздрагивает, а затем на его лице проступает улыбка. От прикосновения к его коже каждый нерв снова натягивается словно струна. Каждая клеточка ее тела вопит, что она должна бежать. Бежать без оглядки, как можно дальше от этого мужчины. Но она перебарывает себя и делает первый шаг. Гидеон повторяет её движение. Так, рука об руку они идут в скорбном молчании какое-то время, пока Грейс не решает спросить. – Ты н-не видишь? – Без своих очков – нет. – А т-твоя маска? – Сломана. Спасибо Кеннеди, – на этих словах он слегка наклоняется к ней, мрачно улыбаясь. Только сейчас до Грейс доходит, что Виктор лишился руки после встречи с Леоном. “Леон…” воспоминания о нем больно жалят ее. На самом деле тут не так уж и темно. Грейс могла различить очертания предметов в нескольких метрах от себя. Сзади небо было окрашено оранжевым заревом от пожара, впереди серели сумерки. Кажется, рассвет уже скоро. Где-то вдалеке она слышит шум вертолета. Может стоило остаться там и дождаться помощи? Грейс украдкой поглядывает на Виктора. Он смотрит прямо перед собой. Его радужки слабо поблескивают в темноте. Снова повисает неловкая тишина. – А к-куда мы теперь? – Не знаю. Прочь из города. Stay with me, don't let me go Because there's nothing left at all Stay with me, don't let me go Until the ashes of Eden fall Они продолжали идти. Виктор тяжело и хрипло дышит, огромная масса его новой конечности делает его походку неровной, одно плечо перекошено ниже другого, и с каждым неверным шагом кажется, что он вот-вот завалится на свою сопровождающую. Грейс направляет его, обходя выбоины в асфальте и автомобили, стоящие посреди дороги. Неожиданно он спотыкается на ровном месте, чем изрядно пугает ее, опускается на одно колено, немного переводит дух и шагает дальше. – Значит, Элпис был уничтожен? – в его голосе слышна нотка досады. Грейс совсем не хотелось обсуждать это, снова возвращаться мыслями на Ковчег и вспоминать, что там случилось. – Ты ошибся, – глухо отвечает она. – Во мне нет ничего особенного. Я не была никаким “ключом”. – Нет, нет, ты особенная, – выдыхает Виктор, на что Грейс закатывает глаза. “Опять он свою шарманку завёл.” – Если я где и ошибся, то только не на твой счет. Ты действительно уникальна. – Спенсер сказал, что я обычный ребенок. – Спенсер? – прежде умирающий и еле волочащий ноги Виктор сразу же встряхивается. – Да, он сказал, что я самая обычная девочка и экспериментов он на мне не ставил. – Откуда ты знаешь? – он вопросительно наклонил голову. Грейс вдруг поняла, что сболтнула лишнего и теперь прикидывала, стоит ли посвящать его в эти подробности? Все-таки записи Алиссы были для нее чем-то личным. – Моя мать брала у него интервью. Оно было записано на дискету, которую она спрятала в т-том отеле. – Эта дискета все еще у тебя? – Д-да, вроде, – Грейс проверила задний карман. Она даже не помнила, как забрала ее. – Хорошо, – Виктор ненадолго замолкает, погружаясь в свои мысли. Его рука холодная словно у мертвеца. Грейс ощущает каждую трещинку, каждую неровность на его коже. Кольца и цепочки обжигают ее ладонь. Еще недавно ей было противно от одной мысли просто находиться с ним рядом, не то что держать его за руку. Но сейчас она чувствовала как с каждым шагом, с каждым проговоренным словом ее тревога постепенно отступала, сменяясь внутренней опустошенностью. И как бы Грейс не хотелось того признавать, но его мягкий тихий голос успокаивал ее, в нем не слышалось скрытой угрозы. – Может всё-таки расскажешь, что там произошло? – его тон опускается до почти интимного. Грейс шмыгает носом. Она начинает со своего пробуждения на Ковчеге, как Зено повел ее на Пандору, как внезапно появился Леон и помог ей ненадолго сбежать. Опуская подробности, она объясняет суть их сделки с Зено, что он обещал сохранить жизнь Леону в обмен на Элпис. – Спенсер сожалел о содеянном и-и хотел уничтожить свои труды… Ну, так я думала. Я ввела пароль, но в-все вдруг начало рушиться, – продолжает она сквозь сухие рыдания. – Леон спас меня, а сам остался с-сражаться с Зено. И Зено… О-он… “Убил его” она так и не решается произнести. – Зено мертв? – сухо уточняет Виктор. – Д-да, он упал вместе с платформой, – Грейс утирает с лица непрошенные слезы. – Славно. Хоть одна хорошая новость за сегодня. Грейс подозрительно косится на него. – Р-разве вы не были партнерами? – Партнерами? Этот хлыщ отправил меня на верную смерть. Думал, избавиться от меня, а я, вот-те раз, имел наглость выжить! Да ему повезло, что я не добрался до него первым. Внезапно Грейс замечает на дальнем конце улицы чужеродное движение. Из густой тени у стены отделяется одинокая фигура и начинает двигаться к ним странной, шатающейся походкой. Грейс застывает на месте, впившись в нее пристальным взглядом. – Что там? – Виктор тут же реагирует на ее напряжение. Он втягивает воздух через рот и сразу улавливает резкий запах мертвечины. Какой-то доходяга ковыляет к ним, сам не понимая, что сейчас охотится не он, а на него. Подпустив кадавра чуть ближе на расстояние удара, Виктор одним размашистым движением сметает его с дороги. Грейс на секунду забывает как дышать. Всю дорогу она упорно игнорировала это щупальце и старалась не смотреть в его сторону. Но только сейчас она в полной мере осознает, насколько силен и опасен Виктор, и что при желании он мог бы так же легко размазать её по асфальту. Она не в безопасности рядом с ним. И в то же время, он дарил ей невероятное чувство защищенности. Виктор двигается дальше, как ни в чем не бывало и Грейс вдруг замечает, что вцепилась в его рукав обеими руками. Лишь один вопрос не давал ей покоя и она решает закрыть его раз и навсегда. – Ты совсем н-не злишься на меня? – Злюсь на тебя? За что? – За Элпис. Я же в-все испортила, разве нет? – она пытается разгадать эмоцию на его лице. – Грейс, ты – живое воплощение идей Спенсера. Я не могу злиться на тебя за то, какая ты есть. Это было твоё предназначение и ты его исполнила. – Хочешь сказать, что всё это было чьим-то замыслом и мои поступки ни на что не влияют? Он тяжело выдохнул сквозь зубы. – Что сделано, то сделано. Фарш обратно не прокрутишь. Тьма вокруг них уже почти рассеялась, сменившись сумерками. Серый, пепельный свет неохотно заливал улицу. С каждым вздохом контуры окружающего мира начинали обретать жесткую, осязаемую форму. – Знаешь, пожалуй ты прав, – тихо произносит Грейс после недолгой паузы. – Может оно и к лучшему, что Элпис был уничтожен, – она чувствует, как Виктор сильнее сжимает её руку, явно недовольный этими словами. – Поначалу я винила себя в смерти Леона. Думала, что введи я правильный пароль, то Леон остался бы жив. Но сейчас я понимаю, что это было очень эгоистично с моей стороны. Ведь если бы Элпис оказался в руках Соединений, то в таком случае под угрозой оказалось бы все человечество. Кто знает, сколько ещё народу могло бы пострадать? Поэтому я думаю, что в конечном счете это был верный поступок, и жизнь одного человека не стоит всего остального мира. – Глупо, – коротко отрезает Виктор. – Спенсер всегда был готов пожертвовать миллионами ради процветания вида. А этот Кеннеди всё равно бы умер со дня на день. Твои попытки спасти его были тщетны с самого начала. Грейс разочарованно вздохнула про себя. “Как со стенкой разговаривать.” Шаги Виктора становятся всё короче и медленнее, так что Грейс приходится подстраиваться под его темп. Она уже практически тянет его за собой. – И всё же…– он вдруг продолжает. – Я виноват перед тобой. Прости, что втянул тебя во всё это, – его голос звучит непривычно глухо. “Он, что? Извиняется?!” от услышанного у неё глаза лезут на лоб. Внезапно он вновь спотыкается, на этот раз гораздо сильнее, чем в предыдущий, и Грейс случайно выпускает его руку. Виктор тяжело припадает на одно колено, держась за левое плечо. Воздух с хрипом вырывается из его груди, а по телу проходит судорога. – Виктор? – неожиданно для неё самой его имя слетает с её губ. – Тебе нехорошо? – Грейс зачем-то дотрагивается до его плеча. – Я потерял много крови, знаешь ли, – пыхтит он от натуги. Его щупальце начинает неконтролируемо дергаться и Гидеон, шипя сквозь зубы хватается за него. – Грейс, тебе нужно уходить, – Виктор стряхивает её руку с себя. – Червь выматывает меня. Я не смогу больше сде-сдерживать его... – выдавливает он надломленным голосом. – Ес-если я внезапно отключусь – беги. Просто беги. Тебя уже ничто не спасёт… Грейс остолбенело смотрит на него. “Что он такое говорит?” Он ранен. Ему нужна помощь. Пытаясь судорожно соображать, она шарит по карманам и подсумкам, пока не вытаскивает инъектор. – Вот, это поможет? – она протягивает ему лекарство. Виктор поворачивает голову, но смотрит куда-то мимо. “Точно, он же не видит” Грейс хочется стукнуть себя по лбу. Она сует инъектор ему в протянутую ладонь. Покрутив его в воздухе и поняв, что это, Гидеон морщась вкалывает его себе над левой ключицей. Грейс осторожно наблюдает за ним. Проходит несколько напряженных секунд, прежде чем он встряхивается и медленно приподнимается с земли. – О, мозг вернулся! – его голос звучит даже бодрее, чем прежде. – Ты что-то сказала? – он оборачивается к ней на запах. – Н-нет… – Грейс не совсем понимает, к чему был этот вопрос. – Т-ты в порядке? – робко поинтересовалась она Виктор утвердительно кивает и распрямляется во весь рост. Слегка прищурив глаза, он озирается по сторонам, вдыхает холодный воздух и спрашивает. – Там что, уже светает? Он начал слабо различать очертания предметов вокруг себя. Снова взявшись за руки, они вместе пошли по улице, мимо разбитых витрин, куч мусора и ржавых каркасов автомобилей, застрявших в вечной пробке. Ночь неохотно отступала, оставляя после себя сырую, мертвую тишину. Над горизонтом, где высились изгрызенные временем остовы небоскребов, проступила узкая полоска бледного золота. Рассвет просачивался в опустевший мир медленно, осторожно, словно боялся разбудить то, что теперь обитало в руинах. Первые лучи солнца пробивались между бетонными стенами высоток. Они протянулись по пустым проспектам, годами не видевшим людей, и мягко коснулись растрескавшегося асфальта, сквозь который прорастала дикая трава и молодой кустарник. Свернув за угол на авеню, Виктор часто-часто заморгал, когда луч солнца упал ему на лицо. Он наконец-то снова мог видеть, правда теперь свет делал больно его чувствительным глазам. Он бросил взгляд на свою спутницу. Сияние рассвета озаряло изможденное лицо Грейс. Солнечные лучи играли в её пшеничных волосах, окрашивая их в золото. Вдвоем они завороженно замерли от разворачивающейся впереди картины. Мир, лишенный человеческого шума, суеты и смога, встречал новый день в абсолютной, первозданной чистоте. Heaven above me, take my hand Shine until there's nothing left but you Грейс не могла поверить, что эта долгая ночь закончилась. Они выжили. Но это лишь часть пройденного пути. Им еще предстояло выбраться из города. Но что дальше? Впервые она задумалась о том, что будет делать потом, когда всё закончится. Наверно, вернется к своей прежней нормальной жизни. Если её жизнь вообще когда-либо можно было назвать нормальной. Работа-дом-работа, и так с утра до ночи. С перерывом на чтение форумов и попытки справиться с травмой. И как быть с Виктором? Сперва она хотела отдать его в руки полиции, но с учетом того, на что способно его тело, вряд ли у них найдётся подходящая камера, чтобы его удержать. Да и сам Виктор вряд ли захочет добровольно сдаться. Тогда остаётся только DSO и BSAA. Но они скорей всего убьют его. После всех судебных разбирательств у них больше не будет надобности оставлять его в живых. И эта мысль почему-то очень претила Грейс. Виктор отошел от неё к бетонной плите, отвалившейся от фасада здания и уселся на неё, давая отдых натруженным ногам. Он перевел взгляд на свою левую конечность. – Боже мой. Вы только посмотрите на это безобразие, – он словно только сейчас заметил, что из его плеча торчит куча недоразвитых рук и переплетенных мускулов. – И как я теперь буду управлять байком? Он ждал, что Грейс удостоит его вниманием, но она продолжала тихо стоять рядом. Теперь, когда он снова мог видеть, ему больше не требовалась её помощь. Но это также означало, что и ей тоже нет нужды его дальше сопровождать. – Грейс, можно тебя попросить? – произнес он, с надеждой ловя каждое изменение на её удивлённом лице. – Пожалуйста, не прогоняй меня больше, ладно? Какое-то время она стоит неподвижно, пытаясь переварить услышанное. Напряжение постепенно исчезает, морщинка между её сведенными бровями разглаживается. – Я думала сдать тебя федералам, – наконец отвечает она. – Какая прелесть, – его лицо расплывается в довольной улыбке. Снова повисает пауза. Она кажется почти осязаемой, заполняя всё пространство между ними, словно ещё один невидимый свидетель. Воздух вокруг них был ледяным, пахнущим сырым бетоном, ржавчиной и далекой, едва уловимой горечью увядающей зелени. – И всё же ответь, почему ты не выстрелила? – Гидеон опять вонзает в неё свои желтые зенки. Этот вопрос, как удар обухом по голове. Зачем снова поднимать эту тему? – Не знаю. Не смогла, – она пытается выдавить из себя хоть что-то. – Ты н-не представлял угрозы. – Ах, в этом все дело? А если я нападу на тебя прямо сейчас, ты выстрелишь? – он весь подался вперед с недобрым блеском в глазах. Грейс сжалась перед ним, словно дичь перед хищником. Его низкий голос пробрал её до мурашек. Даже если бы она решилась выстрелить сейчас, вряд ли бы у неё хватило времени даже на то, чтобы выхватить и наставить на него револьвер. Видя её нерешительность, он огорчённо отворачивается в сторону улицы. – Мы не враги, – коротко бросает Гидеон. Возмущение разом накатывает на неё и она чувствует, что сейчас взорвется, если не выплеснет ему в лицо всё, что у нее накопилось за эти два дня. Грейс набирает воздуха в грудь. Слова сами начинают бить из неё неудержимым потоком. – Да, а кто мы тогда? Закадычные друзья? Приятели по переписке? Безумный сталкер и его жертва? – Грейс сама удивляется тому, насколько твёрдо и ровно звучит её голос, в нем больше нет предательского заикания. – Ты, блин, похитил меня, приковал вверх-ногами, выкачал из меня кровь… и еще это, – она указывает на окровавленные бинты у себя на груди, – откуда это взялось?! Я не помню, чтобы меня сюда ранили. – Это было необходимо, – отрезает он. – Необходимо?! Да, я такого в твоей клинике натерпелась, я… – Ты была в безопасности в том кабинете. – Виктор спокойно и размеренно объясняет словно неразумному ребенку. – Никто не заставлял тебя отвязываться, сбегать от меня и шарахаться по коридорам в поисках неприятностей, – немного задумавшись, он добавил. – Кстати, ловко ты это придумала с открытой дверью. – О-о чем ты? – растерянно промямлила Грейс. Вся её твёрдость куда-то в миг растерялась. – Ты толкнула дверь, чтобы сбить меня с толку, а сама спряталась за комодом. Хитрый трюк, я оценил, – он сверкнул золотозубой улыбочкой. Грейс ошеломленно смотрела на него. Он знал? Он всё это время знал, что она была в той комнате и не попытался её схватить? – К-как… как ты? – У меня везде глаза и уши. Но тебя выдал твой запах. – Мой что? – задохнулась она, чувствуя как краснеет до корней волос. – Запах. Я бы мог определить твое местонахождение почти также хорошо, как если бы мог тебя видеть. Грейс утыкается лицом в сложенные ладони и шумно, прерывисто выдыхает, пытаясь собрать мысли в кучу. Всё это было уже чересчур. Происходящее просто не укладывалось в голове, а мозг, измотанный за последние двое суток, наотрез отказывался работать. Убийца, который преследовал её 8 лет, на самом деле не желал ей зла, и вообще он ей не враг, а сама она приемная дочь безумного ученого, от чьих открытий пострадал весь мир. Больше никаких попыток найти логику. Она просто примет всё как есть, без лишних вопросов. “Нет смысла бегать от судьбы” или как он там говорил? Виктор чуть сдвигается на платформе и хлопает рукой сбоку от себя по расстеленному пологу плаща, приглашая её сесть рядом. И она сдаётся. Лимит её сил на сегодня исчерпан. Провести всю ночь и утро в компании своего мучителя, почему бы и нет? Как будто у неё есть выбор. Робко приблизившись, она подсаживается к нему на краешек плаща, пока Виктор благоговейно смотрит на неё. – Одного понять не могу, – через какое-то время решает заговорить он. – Ты ввела неверный пароль и активировала систему уничтожения. Что ты ввела? Начинается. Теперь он будет душить её вопросами о Пандоре, как будто ей до этого было мало. – “Разрушение”. Я думала, что это единственно в-верный вариант. На интервью Спенсер выглядел подавленным, словно он жалел о чем-то. И я решила, что он хотел уничтожить Элпис, чтобы тот не достался никому. – Не верю. Спенсер не из тех людей, что так легко отрекаются от своих стремлений. Он мог лишь сделать вид, что раскаивается. Как ты говорила? Он отрицал, что ты не его эксперимент? Ха! Я видел результаты твоих генетических тестов, и могу с твердостью заявить – ты была создана здесь, в лаборатории Ковчега, после чего Спенсер, по-видимому, тайно забрал тебя к себе. Чувствую, старый в этом интервью наврал с три короба. – Как знаешь, – Грейс подтянула колени к груди и обхватила их руками. – Так какой же тогда правильный пароль? Чего на самом деле хотел создатель? Если не “разрушение”, то что? – Не знаю. – Может, на тех записях было что-то еще? – он продолжал пытливо смотреть на неё. – Ну… – Грейс впервые серьезно задумалась над этим. – Спенсер сказал, что он ошибся и его м-мучает чувство вины. А-а затем… – она делает паузу и бросает короткий взгляд на Гидеона, тщательно взвешивая следующие слова. – Ему принесли младенца. Меня. Спенсер сказал, что… я его надежда и передал меня на руки моей матери. Сказал что-то вроде: "пусть это станет реквиемом по всем ушедшим". – Вот значит, как. А я всё голову ломал, как дитя хозяина могло попасть к этой журналистке. Спрятать ребенка у злейшего врага, боровшегося с твоей компанией. Умно. – Мама тоже меня иногда так называла – “моя надежда”, – Грейс снова задумчиво уткнулась подбородком в колени. Обычные слова, которым она раньше не придавала значения, внезапно начали раскрываться перед ней с новым смыслом. – Надежда, значит? Когда был открыт ящик Пандоры, на дне его оставалась Элпис – богиня надежды, – хмыкнул себе под нос Гидеон. – Неужели всё-таки антивирус?.. – Ты о чем? – Грейс резко обернулась к нему. – У меня было несколько теорий насчет того, чем может являться Элпис на самом деле. И одна из них – это вакцина. Знаешь ли, когда всю жизнь бьешься над одной задачей, и каждый раз результат оказывается около нулевым, начинаешь невольно поддаваться сомнениям, а может быть я просто где-то не там копаю? Затаив дыхание, Грейс внимательно слушала его, чувствуя как земля понемногу начинает под ней пошатываться. Тем временем Виктор продолжал свою тираду. – Спенсер боялся распространения Т-вируса и создал вакцину. И вот, проклятие Амбреллы начало медленно сбываться. Но Элписа больше нет. Так что теперь сотни и тысячи заражённых по всей стране продолжат умирать от синдрома Раккун-сити. И ты своими стараниями лишила всех этих людей надежды на спасение. Поздравляю, теперь ты такой же массовый убийца как и я, – радостно заявляет Гидеон, улыбаясь ей во все зубы, но в ответ натыкается на расширенные от ужаса глаза Грейс. Зря он это сказал. Кажется она сейчас опять разревётся. – З-значит и Ле-еона тоже можно было?... – Ну-ну, не реви только. Что было, то было, – он едва удерживается от того, чтобы не обнять её рукой, вспоминая, к чему это привело в прошлый раз. Она всё равно всхлипывает. Бестолку. Всё бестолку. Почему она такая проблемная? Вечно спотыкается, заикается как идиотка, и не может защитить ни себя, ни тех, кто ей дорог. Всё, на что она способна – это нести окружающим лишь несчастья и смерть. И как вишенка на торте, это уничтожение единственной вакцины, от которой зависела судьба человечества. После таких новостей только под землю провалиться и перестать существовать. Потому что как с этим жить дальше, она не знает. Виктор, сидевший все это время упершись локтями в колени, медленно отрывает голову от сцепленных в замок пальцев и его лицо внезапно озаряется. – Ну или, может, еще не всё потеряно? Может, этих людей ещё можно спасти? Может, я знаю, как воссоздать Элпис? – он самодовольно ухмыляется ей. Грейс поднимает на него влажные глаза. – Ты шутишь сейчас? – Ага, приколоться решил, – Гидеон обиженно отвернулся от нее. – Я столько лет угробил на эти эксперименты, пытаясь разгадать формулу. До этого я лишь предполагал, что основой для Элписа служила зараженная кровь клонированных девочек. Но с тобой все сразу встало на свои места. Ты действительно ключ к Элпису. Но дело не в памяти Спенсера, а в тебе самой. Еще не поняла? У тебя иммунитет, – он указал на перевязанный укус на ее левом плече и ткнул ей пальцем в грудь. – В твоей крови содержатся антитела, нейтрализующие Т-вирус. С твоей помощью я могу создать вакцину, которая победит синдром Раккун-сити. Грейс хотелось возмутиться на очередное непрошенное прикосновение с его стороны, но она была слишком захвачена его словами. – Ты п-правда можешь сделать это? – Ага. Так что может не стоит сдавать меня федералам, а? – он хитро подмигнул ей одним глазом. Ее глаза были прикованы к нему, словно разорвать эту связь было бы ошибкой. Она не понимала, он сейчас в очередной раз вешает ей лапшу на уши, заманивая ее с собой или на самом деле говорит правду? – Так что? Поможешь мне всех спасти? – он легонько пихнул ее локтем в бок. – Ну или мы можем забить на всё и вместе смотреть, как мир горит. Она отвела взгляд в пустоту, пытаясь осмыслить услышанное. Кровь пульсировала в висках, а голова ужасно раскалывалась. Нужно было сосредоточиться, но силы иссякли. К этому моменту она не спала уже двое суток, и ее измученный мозг натурально плавился от перегрузки. Она решила больше не ломать голову, не искать объяснений, а просто принять эту новую, безумную реальность как данность.  У нее уже не осталось слез, чтобы плакать и эмоций, чтобы что-то испытывать. Это всё больше походило на дурной сон и она очень хотела проснуться. Но еще больше ей хотелось к чему-нибудь или кому-нибудь привалиться, чтобы просто снять нагрузку с уставших мышц спины. Грейс старалась держаться как могла, но потом что-то внутри нее сломалось. Напряжение в одно мгновение схлынуло, и она прильнула к его плечу. – Какой же ты придурок, – устало прошептала она, утыкаясь ему в плащ. Она чувствует как по его телу пробегает легкая дрожь. Виктор удивленно склоняется к ней и высвобождает свою руку из-под ее головы, но только лишь затем, чтобы обхватить ее за бок и притянуть к себе поближе. Грейс не протестует. Ей мучительно необходимо почувствовать рядом с собой единственное живое существо, и плевать, что по злой иронии этим существом окажется Виктор Гидеон. От него пахнет порохом и бензином. И еще кровью. И чем-то еще, чему Грейс не может дать описания. Ее обоняние не настолько чуткое как у него. Рядом с ним она ощущает надежность и защиту, и поэтому может ненадолго сомкнуть глаза. Совсем чуть-чуть. Ее веки такие тяжелые, а в глаза словно песка насыпали. Она смотрит прямо на встающее между небоскребами солнце и ей кажется, что небо залито ярким пламенем, словно там за горизонтом действительно полыхают пожары. Она тонет в их бесконечном золотом сиянии. Последняя мысль, которая пробегает в ее стремительно ускользающем сознании: “Без тебя я бы не выбралась.”