1 глава. Встреча.

Козырек круглосуточной «Пятерочки» казался последним сухим местом во всем городе. С него вода стекала сплошной завесой, превращая пространство вокруг ларька в маленький отдельный мир, где даже дождь звучал глуше...как будто не хотел мешать тому, что должно было произойти. Это была не просто непогода. Это была та самая декорация, которую выбивают на театральных сценах под названием «роковая встреча». Холодная, серая, пропитанная влагой до самого нутра. Идеальный фон для двух призраков из прошлого, которые не должны были встретиться — но встретились. Небо накрыло тучами так, что как будто сам воздух становился тяжёлым. Оливия сидела на холодной железной лавке, натянув капюшон почти до носа. В наушниках орала какая-то старая дрянь, но даже музыка не перекрывала мерзкий шум шин по мокрому асфальту. Настроение — как обычно. Хуёвое.. Какой-то мужик неподалёку кашлял так, будто сейчас сдохнет прямо у автомата с кофе. Кто-то ржал через дорогу. Всё бесило. Она уже собиралась уходить пешком под дождём, потому что автобус опаздывал на двадцать минут, как рядом кто-то сел. Спокойно так. Без вопросов. Без «свободно?». Оливия даже не посмотрела сначала. — Пиздец ливень, — произнёс голос рядом. Ленивый. Спокойный. С этой мерзкой интонацией человека, которому вроде так насрать, а вроде облучился.. Оливия замерла.. Медленно повернула голову. Чёрная куртка. Солнцезащитные очки. Под дождём. Вечером. Как у последнего уёбка. И эта ухмылка.. У неё внутри будто что-то резко дёрнулось.. — Да ну нахуй… — тихо выдохнула она. Человек рядом усмехнулся шире. — О, нихуя себе. Олив. Мир на секунду стал каким-то нереальным. Пятнадцать лет. Старые сервера. Срачи. Ночные звонки в дискорде. Ебучие пранки. Полумёртвые беседы по майнкрафту. Люди с аниме-аватарками, которые строили из себя интернет героев. И Джон... Который, блять, умер. Оливия резко встала. — Ты солнечный или что блять? — Она еле сдерживала крик. Голос был немного хриплым. — Не начинай сразу орать, у меня башка трещит. — ТЫ СДОХ БЛЯТЬ! — Было дело. — ТЫ НАПИСАЛ ВСЕМ ЧТО У ТЕБЯ РАК. — Ну? — А ПОТОМ ЧТО ТЫ УМЕР. — Технически аккаунт умер. — Я тебя сейчас нахуй уебу, что твоё тупое лицо перекаситься на 360° градусов Джон только хмыкнул и откинулся на спинку лавки, будто это вообще не разговор про его фальшивую смерть. — Да ладно тебе. Все тогда уже сваливали. Фандом и так разваливался. — Поэтому ты решил устроить,блять,спектакль века? — Было смешно. — Кому? Мамке твоей в подсобке? — Мне. Оливия смотрела на неё пару секунд с таким лицом, будто реально выбирала — ударить сейчас или чуть позже. А Джон всё такой же.. Спокойный. Как будто вообще ничего не чувствует. Только теперь Оливия замечала вещи, которых раньше не видела. Синяки под глазами,Уставший голос. И то, как Джон периодически зависала взглядом куда-то в мокрый асфальт, будто на секунду забывала, где находится. — Ты вообще нормальный человек? — процедила Оливия. — Не особо. — Почему очки в дождь? — Стиль. — Ты выглядишь как ебанат. — Спасиб, чел Автобус с шипением остановился напротив них. Двери открылись. Никто не двинулся. Оливия всё ещё смотрела на Джона так, будто перед ней сидел призрак, который ещё и бесит пиздец как. — Знаешь, — медленно сказала она, — я тебя всё ещё ненавижу. — да,да... — Не меняя позы, не перебивая поток слов, он медленно, с ленивой грацией сытого кота, полез в карман своей черной толстовки. Достал телефон - старый, в потертом чехле, с разбитым углом экрана, но все еще работающий. Разблокировал его большим пальцем, даже не глядя на дисплей. — Сильно. Между прочим. — Это взаимно, не переживай, бро И почему-то именно после этого Оливия села обратно на лавку. Дождь не заканчивался. Он только становился тяжелее. Крупные капли били по крыше остановки с таким тупым металлическим звоном, будто кто-то сверху нервно стучал пальцами по столу. Автобус давно уехал. Оливия сама не поняла, почему осталась. Наверное, потому что мозг до сих пор отказывался воспринимать происходящее нормально. Джон сидела рядом, закинув ногу на ногу, мокрая почти насквозь, но всё равно спокойная до бесячего. На чёрной куртке блестели капли воды от фонаря, а эти ебучие очки всё ещё были на месте. Она выглядела как человек, который специально строит из себя типичное спокойствие и похуизм, чтобы побесить. Как-будто ты пустышка. И самое мерзкое — у неё получалось. — Ты вообще понимаешь, насколько это было конченым поступком? — вдруг сказала Оливия. Джон чуть повернула голову. — Какой именно? У меня их дохуя было. — Не строй из себя долбоёбку — Я не строю. Оливия цокнула языком и отвернулась обратно к дороге. Машины проносились мимо, размазывая свет фар по мокрому асфальту. Воздух пах сигаретами, дождём и сыростью старых домов. Всё казалось каким-то серым. Как дешёвый фильм про подростков, которые проебали свою жизнь ещё до совершеннолетия. — Я серьёзно, — продолжила она тише. — Люди реально думали, что ты подох. Мне, конечно, было поебать на то, что ты как лохотрон типо «откинулся» от такой банальной болезни,как мой зз, но затянуть это ТАК долго. — И почему у тебя вечная битва гендеров? — не отрывая взгляд от дисплея лениво произнёсла Джон. — Серьезно? только об этом ты решила спросить? Почему ты вернулась? — Оливия осеклась на полуслове. Не потому, что закончились аргументы.. их хватило бы ещё на час такой перепалки,а потому, что вдруг почувствовала себя до жути глупо. Она стояла под дождём, промокшая до нитки, сведя челюсть от напряжения, выплёвывая в темноту слова, которые отскакивали от Джона, как горох от стены. А он просто листал ленту. Как будто её здесь не было. Как будто она была не человеком, а фоновым шумом — работающим телевизором в пустой комнате. —Куда? — В интернет. — Я не возвращалась. — Да ну? Я видела твой новый аккаунт. Уголок губ Джона дёрнулся. Попалась. — Ты нихуя не меняешься, — пробормотала Оливия. — А ты всё ещё сталкеришь людей? Чел, это тупо. — Ты ,блять, буквально инсценировала собственную смерть, конечно я ахуела,когда увидела тебя тут. Повисла та самая неловкая тишина, когда дождь говорит громче, чем два человека под козырьком. Оливия достала сигарету и закурила, глядя сквозь мутную пелену на пустую дорогу. Джон просто стоял, иногда постукивая пальцем по бедру — не от нервов, скорее от скуки. Или привычки. — Слушай, — сказал он наконец. Голос как будто чуть потеплел, но не сильно — так, градусов на пять. — Мы тут мокнем как два придурка. Пойдём в магаз. Там хотя бы сухо и нет тебя, орущей Оливия невесело хмыкнула, выпустила дым в сторону. — Ты издеваешься? Я только что хотела тебя отпиздить, а ты предлагаешь шопинг? Как две подружки во время месячной каюты? — Не шопинг, блять. Жрать. — Джон кивнул на дверь «Пятерочки». — Купить чипсов, энергоса, может, пива, если продавец слепой. Потом решим. А торчать здесь под этим конченым дождём — последнее дело. Оливия затушила бычок о край мусорки, даже не глядя. Щёлкнула зажигалкой в кармане — просто чтобы занять руки. — И куда мы «потом» пойдём? Ко мне? — спросила с едкой усмешкой, но без привычного оскала. Устала, наверное. И замёрзла. Джон пожал плечами, поправил очки. — А че нет? У тебя есть дом, у меня — ноги. Оох, чел, какие они гладкие. Или испугалась, что они засияют так, что мы оба ослепнем? — Пошёл ты. — Ну и пойдём. — Она уже толкал дверь магазина, даже не обернувшись. — Только быстро. У меня режим, я в десять должен быть в гробу. Оливия закатила глаза, но шагнула следом. Внутри было тускло, пахло дешёвым кофе и сыростью. За кассой скучал мужик с лицом, которое видело слишком много алкашей под ноль. Джон прошёлся по узкому проходу, беря всё, что попадалось под руку: две палки копчёной колбасы, огромную пачку чипсов с крабом, три банки энергетика и почему-то печенье с предсказаниями. Оливия молча кинула в корзину ещё один энергос и бутылку воды. — Мог бы и сам заплатить, — буркнула она, когда Джон выложил всё на ленту. — А я и плачу, — удивил он. Достал мятую карту из заднего кармана джинсов, расплатился, даже не глядя на сумму. — Запомни этот день, бро. Джон заплатил за тебя. Впиши в дневник. Это будет на экзамене. Фиксируй момент. — Блять, просто иди нахуй разными ин-то-на-ци-ями — раздельно сказала Оливия, но пакет с продуктами взяла сама, не дожидаясь, пока он предложит. Они вышли на улицу — дождь уже не лил, просто моросил, как будто тоже устал. Джон задрал голову к небу, будто проверял, не собирается ли на него упасть кирпич. Потом посмотрел на Оливию. — Че встала? Веди давай. А то я растаю. Я же нежный, больной раком, забыла? — Я тебя сейчас сделаю больным, — беззлобно отозвалась она. И пошла вперёд, в сторону панельных пятиэтажек, утопающих в темноте и воде. Джон двинулся следом, на полшага позади. Не догонял, не обгонял. Просто шёл. Пакет шуршал в его руке, кроссовки хлюпали по лужам. Очки он снимать не стал — хотя ночь и дождь делали их абсолютно бесполезными. Они шли молча. Мимо редких фонарей, мокрых качелей на детской площадке, чьей-то припаркованной «Газели» с потухшими фарами. Оливия сжала ключ в кармане куртки — маленький металлический холод, который напоминал, что где-то там, за одной из этих безликих дверей, есть её комната. Стены, которые помнят только её крик и тишину. — Слушай, — сказала она, не оборачиваясь. — Если ты сейчас орёшь, что я тебя домой привела, значит мы не виделись. Понял? — Мы вообще не виделись, — легко согласился Джон. — Два года. Рак, гроб, земля. Ты меня выдумала, Оливия. У тебя галлюцинации от недосыпа. — Да кому ты в уши срешь — Обязательно, когда закончим насру тебе чувак Она резко остановилась у подъезда с ободранной дверью. Кнопка домофона не работала — пришлось дёргать ручку, пока та не поддалась с противным скрипом. Внутри пахло мочой, кошками и дешёвыми сигаретами. Оливия шагнула в полумрак. Джон замер на пороге, будто решал — то ли заходить, то ли развернуться и уйти в дождь, притворившись, что ничего не было. — Ну? — бросила она через плечо, даже не обернувшись. — Заходи уже, хуесос раковый. Пельмени стынут. Джон улыбнулся — той самой кривой улыбкой, которую никто не видел, потому что очки скрывали половину лица. Шагнул внутрь. Дверь за ними закрылась с глухим, окончательным звуком. Словно кто-то невидимый щёлкнул замком и убрал ключ — до следующего раза. А дождь снаружи набирал силу, поливая пустой двор, остывшие качели и грязные следы двух пар кроссовок, ведущие от «Пятерочки» к этому подъезду.