Часть 1

Если бы она не видела его взгляды, она бы их чувствовала. Всем нутром. Сердцевиной. От него пульсировало в паху и туманилось в голове. Вместо команд изо рта вырывались тихие полустоны, ресницы трепетали, ноги подкашивались. А если ненароком оглянешься и заметишь его широкую улыбку с пошлыми намёками в самых уголках... Аделаида не могла держать себя в руках и потому бросалась в его. И он подхватывал. Она обнимала его талию бёдрами. Он со смехом кружил её так, что волосы улетали назад. Он прижимал её к себе ласково-ласково и страстно-страстно целовал. Аделаида не чувствовала ни губ, ни лица, ни себя. Её не было в этом мире, она не показывалась в том. Она вся была в Вильяме, она принадлежала ему одному. Первый громкий стон — сигнал к действию. Аделаида обвила его крепче, а он с треском порвал шнуровку корсета. Аделаида задрожала от холода и предвкушения. (Новички в команде смотрели на них ошалело. Бывалые же закатывали глаза и продолжали работу. Парочка завсегдатаев зрелища делала рабочий вид, но прятала руки глубоко в карманах). Большие горячие ладони придерживали её за спину, посылая импульсы возбуждения вдоль позвоночника. Аделаида откинулась назад, задрала голову и закричала диким зверем. Самец отозвался толчками бёдер, проходясь твёрдой плотью по слоям и слоям юбок. Вильям был чертовски далеко от неё. Аделаида всхлипнула от разочарования, и Вильям бросил её лопатками на отдраенную палубу. Аделаида с остервенением стянула с просящихся наружу грудей остатки корсета, а Вильям подхватил, с не меньшим запалом стягивая ненавистные юбки. Аделаида надеялась, что это последнее платье в её гардеробе, ведь штаны и рубахи снимать гораздо проще. Чтобы избавиться от сковывающей одежды, Аделаиде пришлось отпустить Вильяма. Пока её ноги летели до пола, он успел выбросить тряпки за борт. Аделаида от желания разводила бёдра всё шире, хныкая от бриза, холодно ласкающего её раскрытую для другого вульву. Она тянула руки, и Вильям ухватился за них, потянув на себя и вернув Аделаиду на её законное место. Скрещённые пятки как влитые легли на его поясничные ямки. Головка члена прошлась по мокрым половым губам. Ток пробежал по спинному мозгу, взорвавшись в головном и отключив в нём все предохранители. — Да! — закричала Аделаида во всю глотку, и Вильям её услышал. Ухватившись обеими руками за её талию, он стал медленно покачивать её как на волнах, с каждым разом насаживая на себя всё глубже и глубже. Аделаида прижалась лбом к его и горячо, толчками дышала в приоткрытый рот. На поцелуи не было сил. Всё уходило на ощущения там, внизу. Головка прошлась по лепесткам, собирая влагу; раздвинула их, чтобы вновь пройтись и задеть чувствительный пульсирующий клитор; нажала на жаждущий проникновения вход, обещая большее; нажала сильнее, расширяя; вошла на половину, дразня и заставляя дрожать от нетерпения; углубилась, обхваченная под края, которые так не хотелось выпускать. Член по чуть-чуть входил всё дальше, широко, почти до боли, раздвигая сжимающиеся стенки. Он был таким длинным, что эта пытка постепенного проникновения длилась почти бесконечно. Он выходил и входил вновь, погружаясь сантиметр за сантиметром, венка за венкой, пока не упёрся головкой в матку и яйцами в промежность. Аделаида смогла выдохнуть и расслабить плечи. Наконец-то Вильям был там, где должен, откуда она никогда бы его не выпускала, будь на то её воля. Аделаида притянула его лицо к себе и так же глубоко поцеловала, пропихивая в рот язык и благодарные стоны. Когда она была вынуждена оторваться ради глотка кислорода, Вильям подло поднял её и резко притянул обратно. У Аделаиды не было воздуха, чтобы вытолкнуть его рвущимся стоном, поэтому она захлебнулась чувствами и посмотрела на Вильяма как на предателя. Чертовски горячего предателя, который вновь повторил трюк раньше, чем Аделаида смогла вдохнуть. И снова, и снова. B её глотке булькала слюна, в лоне хлюпала смазка, а Вильям упивался властью над непобедимой бывшей волшебницей. Только когда её глаза начали закатываться, а губы синеть, он прижался ртом к её, разделяя воздух. Отбросив подарочек обратно стоном, Аделаида вдохнула свежий бриз и закашлялась. Спазмы сжимали не только лёгкие, но и вагину, крепко обнимая член, чтобы он не мог двигаться, пока Аделаида не придёт в норму. Надышавшись, она в отместку зажала между пальцев его нос, на что Вильям нахально улыбнулся и дунул в ладонь. Аделаида зарычала и сама двинулась на нём, не расслабляя влагалище и чувствуя входом каждую выпирающую венку. Вильям рыкнул, развернул их, сделал шаг и прижал Аделаиду спиной к мачте. Она завела руки за голову, ухватившись, и пнула Вильяма в поясницу. Он не заставил её ждать, мгновенно набрав скорость. Шлепки кожи о кожу оглушали, в лопатки впивались занозы, но недовольное шипение Аделаиды быстро сменилось громкими криками удовольствия. Внутри всё нагревалось сильнее от трения, и Аделаиде казалось, что она кипит. Каменный лобок Вильяма бился о набухший клитор, ни на секунду не давая забыть об этом ни с чем не сравнимым чувством, лишающим рассудка. Вспотевшие ладони соскользнули с дерева, но Вильям не дал упасть. Он подхватил Аделаиду под спину и уложил на палубу, продолжая безумную гонку за оргазмом. И он догнал. Перед глазами Аделаиды потемнело, мышцы живота сокращались, ноги дрожали, пальцы поджались, а горло, кажется, выдало особенно громкий и протяжный вопль, окончившийся хрипом. Пробуждение сопровождалось поцелуями по всему лицу. Собрав последние крохи сил, Аделаида повернула голову и ответила губам Вильяма. Путь до дома был длинным. Они повторят это и не раз.