Часть 1 "Призрак дома Катарины" Весна 1794. Глава 1

Часть 1: «Призрак дома Катарины» Весна 1794

«В радости, как и во всяком наслаждении,

почти всегда есть нечто жестокое»

-Оскар Уайльд

Глава 1

Снаружи слышались незнакомые звуки. Привычное нудное жужжание, монотонное мычание и истошные крики перебивались чужими шумами и чьим-то присутствием. В темноте мало что было видно, поэтому все остальные чувства работали лучше зрения. Особенно обоняние: сложно было игнорировать запах испражнений тех, кто разделяет с ним эту палату. Да это и палатой-то назвать сложно. Комната. Ящик. Конура. Он уже не удивлялся иным звукам. Он здесь для других чисто интересный случай. Все приходят поглазеть, да уходят. Зачем их запоминать? Студенты или городские аристократы, которые нашли себе новое развлечение… отсыпали пару монет охраннику и все. Смотри сколько влезет! Пугайся, смейся, делай что хочешь. Санитары лишь будут посмеиваться в стороне. Он знал: это все, чего он достоин. Прозябать в грязи, всеми забытый и брошенный. Звуки шагов и голосов приближались к их камере. Непонятно от чего по коже пробежали мурашки. То ли от страха, то ли от холода. Сквозь тьму улавливается движение: кто-то раскачивается из стороны в сторону. Наверное, пытается успокоиться. -Нам нужен Чарльз Моненс Даг, Внезапно он услышал свое имя из-за двери. В окошко кто-то заглянул. Черные глаза блеснули в разрезавшем темноту свете, который заглянул в небольшое окошко в двери. Дверь открылась с тугим скрипом. На пороге стоял один из уже знакомых ему санитаров. Да что их запоминать, их тут только двое. Но за его спиной были еще люди. Их было тоже двое. Высокая строгого вида женщина вышла вперед и с брезгливостью окинула взглядом палату. -Приведите его в порядок, Его выволокли из палаты, он не сопротивлялся. Он был не в состоянии реагировать на что-либо: был напоен тебаикой. Кажется, гостей это особо не волновало. Чарльза переодели в чистую рубаху. Пришедшие женщины не прикасались к нему: брезговали. Под руку его вел санитар до самой повозки, сам он не шел. Это унижение продолжалось около нескольких минут: пока спускались по лестнице, пока шли к двери, пока сажали в повозку… Он осознал, что его отпустили, когда телом ощутил движение транспорта: лошади двинулись. Его увозили прочь из скорбного дома, со двора больницы, все дальше от Финнбуда, и, похоже и вовсе за пределы Данвика.