Часть 1

Глава 1. Версальская система: мир, породивший войну §1. Диктат победителей: Зеркальный зал, 28 июня 1919 года 28 июня 1919 года в Зеркальном зале Версальского дворца случилось то, что немецкий народ навсегда запомнил как «позор в поезде» (хотя формально церемония прошла во дворце). Ровно через пять лет после убийства эрцгерцога Франца Фердинанда в Сараево, которое послужило спусковым крючком Первой мировой войны, победители — державы Антанты — подвели черту. Германия, истощенная голодом, революцией и военным крахом, была вынуждена подписать договор, условия которого ей продиктовали с позиции абсолютной силы. Переговорный процесс не был переговорами в привычном смысле слова. Немецкую делегацию даже не пустили в зал для обсуждений. Им просто вручили 440-страничный документ на французском языке и дали 15 дней на размышления. Глава немецкой делегации граф Брокдорф-Ранцау, прочитав текст, написал в Берлин: «Если мы подпишем это, наша нация будет порабощена на целое поколение. Если не подпишем — армии союзников войдут в Берлин. Выбор невозможен». Что же содержал этот документ, сделавший Вторую мировую войну почти неизбежной? Пункт 231, известный как «Параграф о вине за войну», возлагал всю ответственность за развязывание Первой мировой исключительно на Германию и её союзников. С юридической точки зрения это было абсурдно — войны такого масштаба никогда не начинаются по воле одного кабинета министров. Это был клубок империалистических противоречий, гонки вооружений, секретных союзов и национализма. Но побежденным не дают быть правыми. Политические последствия этого параграфа оказались чудовищными. Немецкий народ, который в августе 1914 года искренне верил, что ведет оборонительную войну против окружения, чувствовал себя обманутым. Солдаты, вернувшиеся с фронта с боевыми наградами, не могли понять, за что их страну выставляют единственным агрессором. Легенда об «ударе ножом в спину» — якобы непобедимая армия была предана социал-демократами и евреями в тылу — стала питательной средой для радикальных националистов. Адольф Гитлер, тогда еще малоизвестный ефрейтор, лежавший в госпитале после газовой атаки, позже писал в «Майн кампф»: «В тот день, когда мы узнали о Версале, я решил стать политиком. Этот договор должен быть уничтожен». Географические условия договора были не менее унизительны. Германия теряла 13% своей довоенной территории, на которой проживало 10% населения. Эльзас и Лотарингия, отнятые у Франции в 1871 году по Франкфуртскому миру, возвращались обратно — с этим немцы еще могли смириться. Но отторжение преимущественно немецкой по населению области Эйпен-Мальмеди в пользу Бельгии? Передача богатого углем Саара под управление Лиги Наций на 15 лет, причем все шахты отходили Франции? Создание «польского коридора», который отрезал Восточную Пруссию от основной территории рейха? Данциг (Гданьск) объявлялся вольным городом под управлением Лиги Наций. Каждая из этих потерь была не просто картографической правкой. Это были живые люди, которые внезапно оказывались в чужих государствах. Это были железные дороги, заводы, шахты. Это было национальное унижение, которое копилось как порох в бочке. §2. Репарации: финансовая петля Если территориальные потери можно было пережить как национальную травму, то репарации оказались экономическим самоубийством для новой германской демократии — Веймарской республики. Цифра, озвученная союзниками, была взята с потолка: 269 миллиардов золотых марок — сумма, эквивалентная примерно 100 000 тонн золота. Для сравнения: все мировое золото, добытое человечеством к 1919 году, весило около 120 000 тонн. Германия требовала, чтобы ей назвали хотя бы формулу расчета. «Вы должны заплатить за все разрушенные дома, за все потопленные корабли, за каждую вдову и сироту», — отвечал французский премьер Клемансо. «Но тогда называйте конкретную цифру», — настаивали немцы. Франция и Британия не могли назвать цифру, потому что понимали: Германия физически не способна выплатить даже десятую часть этой суммы. Тем не менее в мае 1921 года союзники предъявили ультиматум: 132 миллиарда золотых марок ежегодными платежами по 2 миллиарда. Началась эпоха, которую экономисты называют «репарационной спиралью». Германия печатала ничем не обеспеченные марки, чтобы покупать валюту для выплат. Это привело к гиперинфляции 1923 года, которая вошла в учебники как классический пример денежного коллапса. Немецкая домохозяйка несла в магазин тачку денег, чтобы купить хлеб. Если она задерживалась на час, цена вырастала вдвое. Люди топили печи не дровами, а пачками банкнот — сжигание денег было дешевле, чем покупка дров. Сбережения среднего класса, накопленные за поколения, превратились в пыль. Пенсионеры, жившие на проценты со вкладов, массово голодали и замерзали. Ирония истории: в конечном итоге Германия выплатила лишь незначительную часть репараций — по разным оценкам, от 5 до 20 миллиардов марок. Но психологический ущерб был нанесен. Немцы запомнили не то, сколько они фактически заплатили, а сам факт того, что победители требуют невозможного, разрушают экономику и убивают гражданских лиц голодом. Лозунг «Долой Версаль!» объединил коммунистов и нацистов, демократов и монархистов. Веймарская республика родилась с ярмом на шее и никогда не пользовалась любовью собственного народа. Показательный эпизод: в 1923 году Франция и Бельгия оккупировали Рурскую область — промышленное сердце Германии — под предлогом того, что немцы задержали поставку леса и угля в счет репараций. Германия объявила «пассивное сопротивление»: бастовали все заводы и шахты. Французские солдаты расстреливали саботажников. Правительство Германии печатало марки, чтобы платить зарплату бастующим, — что еще больше разгоняло инфляцию. Этот эпизод стал для многих немцев точкой невозврата. Человек, переживший Рурский кризис, никогда не полюбит Францию. А если ему предложат сильного лидера, который обещает разорвать Версаль силой, — он проголосует за этого лидера. §3. Военные ограничения: рейхсвер вместо рейхсвера Версальский договор не оставил Германии никаких шансов на военное возрождение — по крайней мере, так думали его авторы. Глава V договора, написанная в основном генералами Антанты, была образцом карательного милитарного инжиниринга. Германии запрещалось иметь: Генеральный штаб (его распускали, а офицеров увольняли). Военную авиацию (включая гражданские самолеты с характеристиками, позволяющими переделку в боевые). Танки, бронеавтомобили, тяжелую артиллерию. Подводные лодки (самая болезненная потеря — именно немецкие подводные лодки едва не уморили Британию голодом в 1917 году). Военно-морской флот свыше 6 линкоров довоенной постройки (фактически музей). Численность сухопутной армии (рейхсвера) ограничивалась 100 000 солдат, включая 4 000 офицеров. Запрещалась всеобщая воинская повинность — служба только по контракту. Никаких военных академий, никаких союзов ветеранов под видом парамилитарных структур. Генерал Ганс фон Сект, назначенный командующим рейхсвера, получил армию, которая по численности уступала полиции Нью-Йорка. Но именно Сект совершил невероятное: он превратил ограничения в преимущество. Он рассуждал так: у нас мало солдат, значит, каждый из них должен быть будущим генералом. Солдат рейхсвера учили командовать взводом. Ефрейтора учили быть сержантом, сержанта — офицером. Каждый офицер владел несколькими военными специальностями — пехотинец мог управлять танком (которых не было), летчик — артиллерией. Это была армия-матрешка: внутри сотни тысяч — кадры для миллионов. Сект также договорился с Советской Россией — страной-изгоем, которую не приглашали в Версаль. Секретный договор 1922 года в Рапалло позволил немцам строить танковые и авиационные школы на территории СССР. В Казани был создан совместный центр по отработке танковых атак — внутри ходили советские и немецкие инструкторы в штатском. Под Липецком немецкие пилоты учились управлять истребителями, которые они не могли иметь дома. Германский генеральный штаб, формально распущенный, продолжил работу в Берлине под вывеской «Войскового управления» — просто поменяли вывеску на двери. Показательный эпизод: в 1926 году, когда инспекторы Лиги Наций приехали проверять, как Германия соблюдает военные ограничения, их встретил генерал Сект. Он угостил инспекторов чаем, показал им красивые казармы с чистыми койками и ровным строем солдат. Винтовок не было — солдаты маршировали с деревянными макетами. Инспекторы уехали удовлетворенными. Они не знали, что под полом казарм в герметичных контейнерах лежали разобранные пулеметы, а в соседнем лесу — учебные танки из картона и фанеры, которые имитировали реальные машины. К тому моменту, как Гитлер пришел к власти в 1933 году, Германия имела не жалкий рейхсвер, а тщательно законспирированную армию блицкрига — с доктриной, офицерским корпусом и логистикой. §4. Лига Наций: тигр без зубов Парадокс Версальской системы заключался в том, что её главный гарант — Лига Наций — был рожден инвалидом. Идея Вильсона о коллективной безопасности («мир, основанный на праве, а не на силе») разбилась о банальную реальность: у Лиги не было армии, не было бюджета, не было механизма принуждения. Структура Лиги Наций выглядела внушительно на бумаге: Генеральная Ассамблея, Совет из четырех постоянных членов (Англия, Франция, Италия, Япония) и нескольких непостоянных, Секретариат, Постоянная палата международного правосудия. Но любое решение Совета требовало единогласия. Любое! Если одно государство накладывало вето, Лига не могла даже осудить агрессора. А если и осуждала — что дальше? Экономические санкции? Страны бойкотировали их, потому что зависели от торговли. Военные санкции? Армии у Лиги не было. Первый смертельный удар по Лиге нанесла сама Америка. Сенат США, контролируемый изоляционистами, отказался ратифицировать Версальский договор. США не вступили в Лигу Наций — хотя именно президент Вильсон был её отцом-основателем. Без Америки Лига стала клубом побежденных и победителей без самого сильного члена. Второй удар нанесла Германия — её приняли в Лигу только в 1926 году, и она рассматривала это членство как возможность отменить Версаль легально. Третий удар — Япония. В 1931 году Япония вторглась в Маньчжурию. Китай обратился в Лигу. Лига послала комиссию лорда Литтона, которая полгода ездила по Маньчжурии, собирала свидетельства и... заключила, что Япония нарушила устав. И всё. Ни блокады, ни угрозы силой. Япония просто вышла из Лиги в знак протеста и продолжила завоевания. Четвертый, и самый знаменитый удар — Италия в Эфиопии (1935 год). Муссолини бросил в Африку современную армию с танками, самолетами и ипритом против эфиопов с копьями. Лига объявила санкции — запрет на поставку оружия, металлов и каучука. Но санкции не распространялись на важнейшие ресурсы: нефть, уголь, сталь. Англия и Франция тайно продолжали торговать с Италией, потому что боялись толкнуть Муссолини в объятия Гитлера. Санкции провалились. Эфиопия пала. Лига Наций публично умерла именно в тот момент — все увидели, что организация бессильна против решительного агрессора. Гитлер внимательно следил за этими событиями. Он понял главное: Лига Наций — это бумажный тигр. Её угрозы — пустой звук. Можно разрывать Версаль по кусочкам, и никто не нажмет на курок. Именно поэтому в 1936 году он ввел войска в Рейнскую демилитаризованную зону (запрещенную Версалем), а потом аннексировал Австрию, а потом — Чехословакию. Каждый раз англо-французские политики собирались в Лиге, обсуждали, осуждали — и уступали. §5. Цепная реакния: новые стены между нациями Версальский договор не только наказал Германию, он перекроил всю карту Восточной и Центральной Европы, создав десятки новых конфликтов вместо одного старого. Принцип «права наций на самоопределение», провозглашенный Вильсоном, на практике обернулся кровавой мешаниной. Чехословакия была объявлена «образцовым демократическим государством». Но внутри неё жили 3,2 миллиона судетских немцев, которые не хотели быть чехами. Венгры (800 тысяч) не хотели быть словаками. Поляки (300 тысяч) не хотели быть чехами. Каждая из этих групп требовала автономии или присоединения к «материнской стране». Вместо одной Германии, которую надо сдерживать, появилось полдюжины «малых Германий» — соседних государств с ирредентистскими претензиями друг к другу. Югославия, созданная как «королевство сербов, хорватов и словенцев», была пороховой бочкой религий (православные, католики, мусульмане) и алфавитов (кириллица, латиница). Хорваты ненавидели сербов. Сербы доминировали в армии и полиции. Македонцы требовали независимости. Венгерское меньшинство в Воеводине смотрело на Будапешт. В 1934 году хорватский националист застрелил в Марселе югославского короля Александра — и Франция ничего не могла с этим сделать. Польша, восстановленная после 123 лет раздела, считала себя жертвой Версаля ровно настолько же, насколько Германия. Восточные границы Польши были проведены по линии Керзона в 1919 году — с огромным отступлением от «этнического принципа». В Западной Украине и Западной Белоруссии жили миллионы православных славян, которые не желали быть поляками. В 1920 году Красная армия едва не взяла Варшаву — и с тех пор советско-польская граница была линией фронта. Польша получила от Германии «коридор» к морю, разрезавший Восточную Пруссию, и порт Гдыню — ставший символом немецкой ненависти. Еще до прихода Гитлера немецкие школьники учили стихи о том, что «Данциг немецкий, коридор немецкий, и Польша должна исчезнуть». Ирония системы: Версаль создал такую карту Европы, где у каждой страны был хотя бы один повод для войны с соседом. Германия была зла на Польшу, Францию и Чехословакию. Венгрия — на Чехословакию, Румынию и Югославию (потерявшие две трети территории по Трианонскому договору 1920 года). Болгария — на Грецию и Югославию. СССР, не подписавший Версаль (он тогда был в блокаде), считал договор заговором капиталистов против социализма. Англия и Франция, уставшие от войны, хотели одного — чтобы их оставили в покое. Именно этот запрос на покой в конечном итоге и разрушил всё, что построили в Версале. §6. Невидимые нити: культура реванша Политические и экономические условия Версаля породили мощнейшую культурную реакцию — культ реванша и жертвенности. В Германии 1920-х годов даже детские игры были пропитаны милитаризмом. Мальчишки играли не в казаков-разбойников, а в «штурм версальских цепей». Военизированные союзы — «Стальной шлем», «Викинг», «Орлы» — собирали сотни тысяч мужчин, которые маршировали в форме, стреляли в тирах и пели песни времен кайзера. Веймарская культура была расколота. С одной стороны — прогрессивный, демократический Берлин с его джазом, кабаре, эмансипацией и Бертольтом Брехтом. С другой стороны — провинциальные города, где ветераны собирались в пивных, слушали нацистских ораторов и копили злобу. Когда инфляция уничтожила сбережения среднего класса, именно эти люди, потерявшие всё, но сохранившие униформу, стали костяком штурмовых отрядов СА. Для них «Версаль» был не абстракцией, а личным оскорблением, которое нужно смыть кровью. Удивительно, но аналогичный процесс шел и в победивших странах — хотя и в меньших масштабах. Во Франции 1920-х годов родился культ «линии Мажино» — гигантского бетонного вала, названного в честь военного министра. Французская пропаганда убеждала народ, что линия Мажино неприступна, что теперь французские сыновья не погибнут на полях сражений. «Мы заплатили Версалем, чтобы навсегда обезвредить немца», — говорили политики. Но в этой уверенности была фатальная ошибка: французы успокоились, перестали модернизировать армию, не создавали танковые корпуса, не готовились к маневренной войне. Они строили статичную оборону — и потому проиграли за шесть недель в 1940 году. В Англии реакция была иной: там возобладал пацифизм. Оксфордский союз в 1933 году принял знаменитую резолюцию «Ни в коем случае не воевать за короля и отечество». Левые интеллектуалы славили Советский Союз как единственную силу мира. Премьер-министр Невилл Чемберлен искренне верил, что Гитлера можно умиротворить, выполнив его «обоснованные требования» по отмене Версаля. Парадокс: Германия ненавидела Версаль за жесткость, а Англия — за то, что он вынуждает её быть мировым полицейским. В итоге Версаль не устраивал никого. §7. Пункт 231 как интеллектуальная бомба замедленного действия Вернемся к юридическому сердцу договора — статье 231. Её последствия оказались не только политическими и моральными, но и историографическими. В 1920–1930-е годы вышли сотни книг немецких историков, доказывавших, что Германия не виновна в развязывании Первой мировой. Они вскрывали архивы, показывали мобилизационные планы России и Франции, доказывали, что кайзер пытался остановить эскалацию в июле 1914 года. Многие из этих исследований были вполне научными — ведущие немецкие университеты направляли на эту работу лучшие умы. Но была и обратная сторона: немецкое общество оказалось заперто в травме. «Мы не виноваты» стало национальной мантрой. Любое упоминание о немецких зверствах в Бельгии 1914 года (расстрелы заложников, сожжение библиотеки в Лёвене) отвергалось как «победная пропаганда». Любая дискуссия о том, что Германия несет хотя бы долю ответственности, объявлялась предательством. Когда Гитлер в 1935 году открыто заявил, что Германия вычеркивает статью 231, толпа на площади ревела от восторга полчаса. Американский историк Уильям Ширер, автор классической «Взлета и падения Третьего рейха», подсчитал: если бы союзники в 1919 году потребовали только 50 миллиардов марок репараций и не включали пункт о «вине за войну», Веймарская республика, скорее всего, выжила бы. Демократия могла укорениться. Нацисты остались бы маргинальной сектой в мюнхенских пивных. Но союзники выбрали самую жесткую линию — и получили самую жесткую реакцию. Гитлер не создал реваншизм из ничего. Он лишь оседлал волну, которую за 20 лет до него создали в Зеркальном зале Версаля. §8. Сравнение с другими послевоенными урегулированиями Чтобы понять уникальность Версальской катастрофы, полезно сравнить её с другими великими мирными договорами. Венский конгресс 1815 года, завершивший наполеоновские войны, тоже наказал Францию — но мягко. Франция вернула захваченные территории, выплатила контрибуцию в 700 миллионов франков (сумма посильная) и... через несколько лет стала равноправным членом европейского концерта. Французский министр Талейран даже участвовал в работе конгресса на равных. Никто не требовал от французов «признания вины за революционные войны». Никто не оккупировал Париж на 15 лет. Результат: 99 лет мира в Европе (до 1914 года). Парижская мирная конференция 1946–1947 годов, завершившая Вторую мировую, поступила ровно наоборот по сравнению с Версалем. Союзники не наказывали Германию репарациями в нереальном объеме (хотя советская зона демонтировала заводы, но это было частью холодной войны). Главное — они оккупировали Германию и провели денацификацию, переписав политическую систему с нуля. Затем последовал план Маршалла — гигантские инвестиции в восстановление западногерманской экономики. Победители поняли: униженная и обнищавшая Германия снова станет агрессором. Сильная и богатая Германия, интегрированная в Европу — не станет. Урок Версаля был усвоен. Именно поэтому современная Европейская комиссия — это анти-Версаль. Версаль совершил роковую ошибку: он был слишком суров, чтобы быть принятым, но слишком мягок, чтобы по-настоящему обезвредить Германию. Он не уничтожил немецкую промышленность (как союзники сделали бы в 1945-м). Он не оккупировал Германию на поколение (Рейнскую область оккупировали лишь до 1930 года). Он оставил немецкий народ целым — но взбешенным. И этот взбешенный, хорошо образованный, технически развитый 70-миллионный народ в центре Европы через 20 лет дал власть человеку, который поклялся разорвать Версаль в клочья. §9. Цена вопроса: цифры и человеческие судьбы За сухими формулировками договора стояли миллионы судеб. Возьмем, к примеру, судетских немцев — 3,2 миллиона человек, оставшихся в Чехословакии. До 1918 года они были подданными Австро-Венгрии и не считали себя «меньшинством». Внезапно они оказались гражданами государства, где чешский язык стал единственным официальным. Судетские немцы потеряли работу в госаппарате, школы на родном языке закрывались, университетские профессора немецкого происхождения увольнялись. В 1930-х годах 97% судетских немцев голосовали за нацистскую партию Конрада Генлейна — не потому, что любили Гитлера, а потому, что Гитлер обещал вернуть их в Германию. Когда в 1938 году аншлюс Судетской области произошел, эти люди встречали немецкие танки цветами. В 1945 году их всех депортировали — кто выжил, потерял всё. Или возьмем Данциг (Гданьск) — вольный город с 95% немецкого населения, но под управлением Лиги Наций, с польской администрацией на вокзале и в порту. Немецкий мальчик по имени Гюнтер Грасс, будущий нобелевский лауреат по литературе, вырос в этом городе. В своей книге «Жестяной барабан» он описал, как из-за статуса «вольного города» его отец- немец не мог получить нормальную работу, как поляки и немцы жили бок о бок, ненавидя друг друга. 1 сентября 1939 года первый выстрел Второй мировой войны прозвучал именно в Данциге — на полуострове Вестерплатте. Версальский договор, задуманный как акт правосудия, стал актом отсроченного самоубийства европейской цивилизации. Он создал три поколения немцев, которые росли с мыслью: «Всё, что нас окружает — фальшивка. Границы фальшивые. Республика фальшивая. Долги фальшивые. Настоящая Германия — та, которая была до 1914 года, и мы её вернем». Сорок лет спустя после подписания договора, в 1959 году, французский президент Шарль де Голль, сам ветеран Первой мировой, скажет: «Версаль был слишком мягким для того, что мы хотели, и слишком жестоким для того, что мы получили. Это был не мир, а перемирие на двадцать лет». Он ошибся на один год: перемирие продлилось ровно двадцать лет и два месяца — с 28 июня 1919 года по 1 сентября 1939 года. §10. Резюме главы: как 1919 год привел к 1939-му Подводя итог, мы можем выделить пять ключевых механизмов, благодаря которым Версальская система превратилась в машину для производства Второй мировой войны. Первый механизм — унижение элит. Офицерство, чиновничество, профессура, судейство — те, кто формирует общественное мнение в любой стране, — почувствовали себя лично оскорбленными. Они стали искать «виноватых» внутри (евреев, социалистов) и снаружи (Францию, Польшу). Умеренные демократы потеряли авторитет. Радикалы приобрели его. Второй механизм — экономическая нестабильность. Гиперинфляция, а затем Великая депрессия 1929 года превратили Германию в инкубатор экстремизма. Когда люди голодают, они голосуют за того, кто обещает хлеб и силу, а не за либеральные ценности. Нацисты получили 37% голосов на выборах 1932 года именно на волне безработицы (6 миллионов безработных). Третий механизм — двойные стандарты. Союзники требовали от Германии разоружения, но сами не разоружались. Они провозглашали право наций на самоопределение, но отказали в нём немцам Австрии и Судет. Эта лицемерная риторика позволяла нацистам всегда выглядеть борцами за справедливость в глазах немецкого обывателя. Четвертый механизм — отсутствие гарантий. Лига Наций не смогла остановить ни Японию, ни Италию, ни Германию. Безнаказанность породила эскалацию. Когда Гитлер в 1936 году ввел войска в Рейнскую область, его генералы дрожали от страха — французская армия была в пять раз сильнее. Если бы Франция тогда ответила силой, Гитлер пал бы. Но Франция не ответила. И Гитлер понял: можно идти дальше. Пятый механизм — отсутствие позитивной альтернативы. Версаль не предложил Европе объединяющей идеи. Он разрушил старые империи (Габсбургов, Гогенцоллернов, Романовых), но не построил ничего взамен, кроме кабинета в Женеве. Европа осталась без арбитра, без полицейского, без общей экономической системы. В этой пустоте самым громким голосом оказался голос национализма. Когда 30 января 1933 года престарелый президент Гинденбург назначил Адольфа Гитлера рейхсканцлером Германии, он, вероятно, не до конца осознавал, что подписывает смертный приговор европейскому порядку, установленному в Версале. Но этот порядок уже был мертв — он умер в момент своего рождения, зараженный ядом ненависти, унижения и экономического абсурда. Война 1939 года была не случайностью, не ошибкой дипломатов, а неизбежной развязкой драмы, завязка которой произошла 28 июня 1919 года в Зеркальном зале Версальского дворца. Глава 2. Политика умиротворения: как Европа скормила Гитлеру всё, кроме себя §1. Усталость победителей: психология 1930-х годов Чтобы понять политику умиротворения, нужно сначала понять состояние умов в Лондоне и Париже после 1918 года. Первая мировая война оставила такие шрамы, которые не зажили и через два десятилетия. Британская империя потеряла почти миллион молодых мужчин — цвет нации, будущих инженеров, учителей, фабрикантов. Франция, на территории которой шли главные сражения, потеряла 1,4 миллиона убитыми и 4,3 миллиона ранеными — каждый пятый француз в возрасте от 18 до 30 лет был либо убит, либо искалечен. Демографическая катастрофа Франции была ужасающей. В 1914 году во Франции насчитывалось 39 миллионов человек, в Германии — 65 миллионов. Потери лишь увеличили этот разрыв. В 1930-е годы французское общество боялась войны так, как современное общество боится ядерного апокалипсиса. Каждое упоминание о мобилизации вызывало панику. Солдат, вернувшихся с фронта, называли «изуродованным поколением» (la génération mutilée). Около 300 000 французских ветеранов носили протезы вместо рук или ног. 700 000 получали пенсию по инвалидности. В Англии пацифизм принял форму политической доктрины. Оксфордский союз, элитный дискуссионный клуб, в феврале 1933 года — через месяц после прихода Гитлера к власти — проголосовал за резолюцию: «Этот союз ни в коем случае не будет воевать за короля и отечество». Резолюцию приняли 275 голосами против 153. Это был не просто студенческий каприз — так думала значительная часть британской элиты. Лорд Сесиль, один из основателей Лиги Наций, писал: «Война настолько ужасна, что любая несправедливость лучше, чем новый 1914 год». Во Франции пацифизм был более горьким. Там не питали иллюзий относительно Гитлера — французы знали немцев слишком хорошо. Но французская армия была заточена на оборону. Линия Мажино, гигантская цепь бетонных фортов вдоль границы с Германией, стоила 5 миллиардов франков — годовой бюджет Франции. Её построили именно потому, что французы не хотели наступать. Они хотели спрятаться. Они верили, что линия Мажино неприступна, что она защитит Францию навсегда. Ирония в том, что Гитлер просто обошёл её через Бельгию в 1940 году — но об этом никто не думал в 1936-м. §2. Доктрина Чемберлена: бизнесмен у власти Невилл Чемберлен стал премьер-министром Великобритании в мае 1937 года в возрасте 68 лет. До этого он был министром здравоохранения и министром финансов — человеком, который мыслил категориями бюджетов, контрактов и здравого смысла. Он носил жесткие воротнички, высокие ботинки на пуговицах и неизменный зонтик, даже когда не было дождя. Внешность обманчива: под ней скрывался железный характер. Чемберлен не был слабаком. Он был рационалистом, который искренне верил, что с Гитлером можно договориться, как с профсоюзным лидером или главой корпорации. Его стратегия называлась «умиротворение» (appeasement). Слово имело позитивный оттенок в английском языке того времени: «успокоение», «умиротворение» — как врач успокаивает пациента. Чемберлен рассуждал так: Версальский договор был несправедлив к Германии. Немцы имеют право на возвращение территорий, где живут немцы (Рейнская область, Австрия, Судеты). Если дать Гитлеру эти «разумные требования», он удовлетворится и останется в рамках международного права. Экономика Германии восстановится, нацисты станут умереннее, и мы все вернемся к нормальной жизни. Что Чемберлен не понимал (или не хотел понимать)? Он не понимал, что Гитлер не был рациональным политиком в классическом смысле. Гитлер не хотел «восстановить справедливость». Гитлер хотел войны. Он хотел уничтожить Версаль, потому что сам факт существования этого договора оскорблял его. Он хотел захватить «жизненное пространство» (Lebensraum) на Востоке — земли Польши и Советского Союза, чтобы заселить их немцами. Всё, что Чемберлен считал «конечными требованиями», для Гитлера было лишь этапами. Австрия? Шаг первый. Судеты? Шаг второй. Польша? Шаг третий. А потом — Франция, Англия, Россия. Чемберлену можно поставить в вину невежество — он не читал «Майн кампф», где Гитлер изложил свою программу еще в 1924 году. «Майн кампф» была бестселлером в Германии, но в Лондоне её воспринимали как бред сумасшедшего, а не как план действий. Английский посол в Берлине сэр Невил Гендерсон регулярно посылал в Лондон депеши: «Гитлер говорит, что его требования ограничены. Я склонен верить ему». Гендерсон был честным человеком, но он был очарован Гитлером лично — как многие британские аристократы, посетившие Берхтесгаден (альпийскую резиденцию фюрера). Они видели вежливого хозяина, угощавшего чаем, и не видели чудовища. §3. Рейнская область: первый камень, который не бросили 7 марта 1936 года Гитлер совершил поступок, который его собственные генералы считали безумием. Он приказал трем батальонам вермахта (всего 3000 солдат) войти в Рейнскую область — территорию Германии, граничащую с Францией, которая по Версальскому и Локарнскому договорам 1925 года была демилитаризована. Там не могло быть ни немецких солдат, ни укреплений, ни оружия. Немецкие генералы были в панике. Начальник генштаба Людвиг Бек заявил: «Если французы ответят, нас уничтожат. Мы не имеем сил даже для обороны, не говоря уже о наступлении». Гитлер отдал секретный приказ: если французская армия пересечет границу, вермахт должен немедленно отступить без боя. Сам Гитлер позже признавался: «48 часов после ввода войск в Рейнскую область были самыми нервными в моей жизни. Если бы французы двинулись тогда, нам пришлось бы убраться с позором». Французы не двинулись. Во французском правительстве шло экстренное совещание. Министр обороны заявил: «Мобилизация обойдется в 30 миллионов франков. Сможем ли мы убедить парламент выделить деньги?». Премьер-министр Альбер Сарро спросил: «А Англия пойдет с нами?». Англия ответила: «Нет. Германия возвращает свою собственную территорию. Это законно». Даже Лига Наций не смогла принять резолюцию осуждения. Через три дня французская газета Le Temps написала: «Париж спокоен. Кризис преодолен». Гитлер выиграл. Без единого выстрела. Он понял главное: никто не остановит его. Рейнская область была укреплена вермахтом в течение нескольких месяцев. Линия Мажино, французская бетонная стена, оказалась обойдена с севера. Стратегическое равновесие в Европе рухнуло в одночасье. В следующие два года Гитлер увеличил численность армии с 100 000 до 800 000. Он ввел всеобщую воинскую повинность. Он начал строить подводные лодки и бомбардировщики — всё, что было запрещено Версалем. Каждый раз французское и британское правительства выражали «серьезную озабоченность» — и ничего не делали. Английский историк А. Дж. П. Тейлор позже написал: «Рейнская область была последним моментом, когда Германию можно было остановить без большой войны. Союзники упустили этот шанс. И цена упущения — Вторая мировая». §4. Аншлюс Австрии: цветы и слезы Следующей целью Гитлера была Австрия — его родина (он родился в Браунау-на-Инне, небольшом австрийском городке). Идея объединения всех немцев в одном государстве (Anschluss) была запрещена Версалем, но жила в умах многих австрийцев и немцев. К 1938 году Гитлер решил действовать. Австрийский канцлер Курт фон Шушниг, католический консерватор, пытался сохранить независимость. Он назначил на 13 марта 1938 года плебисцит (народное голосование) о независимости Австрии, надеясь, что австрийцы проголосуют «нет» аншлюсу. Гитлер пришел в ярость. Он вызвал Шушнига в Берхтесгаден 12 февраля 1938 года и устроил ему настоящую психологическую пытку. Гитлер кричал, топал ногами, угрожал вторжением. «Не заставляйте меня сделать это! — орал фюрер. — Вы не представляете, на что я способен!». Шушниг, сломленный, подписал ультиматум: амнистия австрийским нацистам, включение нацистов в правительство, отмена плебисцита. 11 марта Шушниг подал в отставку. Новый канцлер, нацист Артур Зейсс-Инкварт, немедленно пригласил немецкие войска «для наведения порядка». 12 марта 1938 года вермахт пересек австрийскую границу. Гитлер планировал военную операцию с кодовым названием «Отто», но сопротивление было нулевым. Австрийские солдаты братались с немецкими. Австрийские крестьяне выходили на дороги с пивом и колбасой. В Линце, Вене, Граце — цветы, флаги со свастикой, слезы радости. 99,7% австрийцев на последующем плебисците (уже под контролем нацистов) проголосовали за аншлюс. Цифра была фальсифицирована, но реальная поддержка была огромной — от 70 до 80%. Реакция Лондона и Парижа? «Серьезная озабоченность». Посол Франции в Берлине направил ноту протеста. Британский кабинет обсуждал вопрос три часа и решил... не делать ничего. Лорд Галифакс, министр иностранных дел, заметил: «В конце концов, австрийцы — немцы, как и германские немцы. Почему они не могут объединиться?». Чемберлен написал в дневнике: «Гитлер заявил, что это его последнее территориальное требование в Европе. Я склонен верить ему». Он ошибался. Показательный эпизод: когда Гитлер триумфально въезжал в Вену 14 марта 1938 года, его автомобиль остановился, чтобы пропустить еврейского мальчика, перебегавшего дорогу. Гитлер улыбнулся. Через несколько часов в Вене начались массовые аресты евреев. Их заставляли на коленях мыть тротуары щетками, выкрикивая: «Мы — грязные евреи». Аншлюс стал прелюдией к Холокосту. И никто — никто в Лондоне или Париже — не поднял голос. §5. Судетский кризис: как Чемберлен трижды летал к Гитлеру Самая известная глава умиротворения — чехословацкий кризис 1938 года. Чехословакия была единственной демократией в Центральной Европе, хорошо вооруженной (у неё была лучшая танковая промышленность в Европе, заводы «Шкода»), с 38 дивизиями и линией укреплений на границе с Германией (так называемая «чешская линия Мажино»). Но внутри Чехословакии жили 3,2 миллиона судетских немцев, которых Гитлер объявил «угнетенными» и требовал «самоопределения». Нацистская пропаганда работала на полную мощность. Судетская нацистская партия Конрада Генлейна получала тайные деньги из Берлина. Немецкие газеты ежедневно публиковали статьи о «чешских зверствах»: будто бы чехи избивают немецких детей, оскверняют немецкие кладбища, не дают немцам говорить на родном языке. Большинство этих историй были выдумкой, но они создавали нужный эмоциональный фон. Гитлер требовал передать Судетскую область Германии. Чехословацкое правительство отказывалось. Президент Эдвард Бенеш заявил: «Мы готовы воевать. У нас есть союзники: Франция и СССР». И вот тут началась драма. Франция имела с Чехословакией договор о взаимопомощи (1924 год). Если Гитлер нападал на Чехословакию, Франция была обязана объявить войну Германии. А если Франция объявляла войну, Англия, теоретически, должна была поддержать Францию. Но Чемберлен не хотел воевать из-за «дальней страны, о которой мы ничего не знаем» (его знаменитая фраза о Чехословакии). 15 сентября 1938 года 69-летний Чемберлен впервые в жизни сел в самолет — он никогда раньше не летал — и отправился в Берхтесгаден на встречу с Гитлером. Три часа переговоров. Гитлер требовал Судеты. Чемберлен согласился на том условии, что передача пройдет «без насилия». Вернувшись в Лондон, Чемберлен убедил французов согласиться. Вместе они надавили на Чехословакию: «Примите условия, иначе мы вас бросим». 21 сентября правительство Чехословакии, брошенное союзниками, капитулировало. Но Гитлер, получив Судеты, потребовал большего. 22 сентября Чемберлен снова прилетел в Германию — на этот раз в Бад-Годесберг. Гитлер заявил: «Мне нужны не только Судеты, но и территории, где чехи составляют большинство. И Польша с Венгрией тоже должны получить свою долю Чехословакии. И всё это — немедленно, до 1 октября». Чемберлен был шокирован. Он вернулся в Лондон, объявил мобилизацию флота. Впервые замаячила реальная война. Но Чемберлен сдался снова. Он написал Гитлеру письмо: «Я верю, что вы сдержите слово. Давайте встретимся в Мюнхене». §6. Мюнхенский сговор: предательство века 29–30 сентября 1938 года в Мюнхене собрались четыре лидера: Гитлер (Германия), Муссолини (Италия), Чемберлен (Англия) и Даладье (Франция). Чехословацкую делегацию не пустили в зал заседаний. Их держали в соседней комнате, как слуг. В 2 часа ночи 30 сентября был подписан Мюнхенский договор. Чехословакия теряла Судетскую область (10% территории, 30% промышленности, 70% сталелитейных заводов). Польша и Венгрия отхватили свои куски. Когда чехословацкие делегаты узнали о решении, один из них разрыдался. Другой сказал: «Нас предали. Франция, Англия, весь цивилизованный мир предали нас». Президент Бенеш подал в отставку и улетел в Лондон. 1 октября 1938 года немецкие войска вошли в Судеты. Чехословацкая армия, одна из лучших в Европе, была распущена без боя. Танки «Шкода» (LT-35, LT-38) — 1500 единиц — достались вермахту. Эти танки станут основой немецких панцерных дивизий во время вторжения во Францию в 1940 году. Чемберлен, вернувшись в Лондон 30 сентября, стоял в дверях самолета, размахивая листом бумаги — совместной англо-германской декларацией о «ненападении и дружбе». Он произнес свои знаменитые слова: «Я привез вам мир для нашего поколения. Верьте в спокойные времена. Благодарите Бога». Толпа на аэродроме ликовала. Люди плакали от счастья. Лондонские газеты печатали заголовки: «Мир с честью», «Чемберлен спас Европу». Даже король Георг VI пригласил премьера на балкон Букингемского дворца — невиданная честь. Уинстон Черчилль, тогда еще «одинокий голос в пустыне», произнес в парламенте пророческую речь: «У нас был выбор между войной и позором. Мы выбрали позор. Но мы получим войну». Он оказался прав. 15 марта 1939 года, через полгода после Мюнхена, Гитлер оккупировал остатки Чехословакии. Богемия и Моравия стали «протекторатом», Словакия — марионеточным государством. Гитлер забрал всё — не только Судеты. Чемберлен понял, что его обманули. Но было поздно. Чехословацкие танки уже катились по европейским дорогам в составе вермахта. §7. Позиция СССР: почему Сталин подписал пакт с Гитлером В стандартном западном нарративе о политике умиротворения СССР часто изображают как пассивного наблюдателя или даже соучастника. Это упрощение. Советский Союз в 1938–1939 годах вел собственную сложную дипломатическую игру, которая закончилась пактом Молотова–Риббентропа — одним из самых спорных документов XX века. СССР имел с Чехословакией договор о взаимопомощи, но он был «привязан» к Франции: СССР мог помочь Чехословакии только в том случае, если Франция сделает то же самое. Сталин предлагал: «Давайте проведем конференцию генеральных штабов СССР, Франции и Чехословакии, чтобы выработать план действий». Франция отказалась. Французский премьер Даладье не хотел даже говорить о советской помощи — он боялся, что Красная армия «принесет коммунизм в Европу». Сталин сделал вывод: Англия и Франция не хотят союза с СССР против Гитлера. Более того, у него были основания подозревать, что Чемберлен и Даладье тайно хотят направить Гитлера на Восток — против Советского Союза. Логика «умиротворения» на самом деле могла быть циничной: отдать Гитлеру Австрию и Чехословакию, чтобы он насытился и пошел воевать с коммунистами. В архивах британского Форин-офиса есть документы, где высокопоставленные чиновники обсуждают: «Пусть Гитлер и Сталин перегрызутся, мы будем сидеть за Ла-Маншем». Весной 1939 года, после оккупации Чехословакии, Англия и Франция наконец очнулись и предложили СССР военный союз. Но переговоры в Москве шли мучительно медленно. Английский адмирал Дракс приплыл в Ленинград на старом крейсере без полномочий что-либо подписывать. Французский генерал Думенк говорил «да», но не имел права сказать «нет». Сталин, раздраженный, отправил наркома иностранных дел Молотова на переговоры с немцами. 23 августа 1939 года мир потрясла новость: СССР и Германия подписали пакт о ненападении. К нему прилагался секретный протокол о разделе Восточной Европы: Финляндия, Эстония, Латвия, восточная Польша, Бессарабия отходили к СССР; западная Польша и Литва — к Германии. Сталин получил время — почти два года отсрочки от войны с Гитлером — и территориальные приращения. Гитлер получил свободу напасть на Польшу без угрозы с Востока. Можно ли было избежать пакта? Историки спорят до сих пор. Ясно одно: Чемберлен и Даладье своей политикой умиротворения убедили Сталина, что с Западом не о чем договариваться. У каждого из лидеров была своя логика. У каждого — своя вина. И цена этой вины — Вторая мировая война. §8. Моральная дилемма: почему они не видели очевидного Современному читателю, знающему итоги, политика умиротворения кажется идиотизмом. Как можно было не видеть, что Гитлер лжет? Как можно было верить человеку, написавшему «Майн кампф»? Ответ сложнее, чем кажется. Во-первых, в 1930-х годах не было интернета, спутниковой разведки, мгновенной связи. Информация поступала с задержками, часто искаженная. Большинство британских политиков никогда не встречались с Гитлером лично и судили о нем по дипломатическим депешам, которые писали люди, часто очарованные фюрером. Например, лорд Лондондерри, британский аристократ, посетивший Гитлера в 1936 году, писал: «Это очень разумный человек. У него есть чувство юмора. Он любит собак и детей. Чего еще желать?». Во-вторых, воспоминания о Первой мировой были слишком свежи. Родители тех, кто принимал решения в 1938 году, потеряли сыновей в окопах Соммы и Вердена. Сами политики, если и воевали, то видели ужасы траншейной войны. «Никогда больше!» — это был не лозунг, а клятва, данная миллионам погибших. Чемберлен потерял на фронте любимого кузена. Даладье сам воевал, был награжден. Они искренне верили, что любая дипломатическая уступка лучше войны. В-третьих, Гитлер был мастером манипуляции. Он выступал не как агрессор, а как «миротворец», «собиратель немецких земель», «жертва Версаля». Нацистская пропаганда создала образ фюрера, который «не хочет войны, но вынужден требовать справедливости». Многие британцы говорили: «В конце концов, немцы всего лишь хотят вернуть то, что у них отняли в 1919 году. Разве это не разумно?». Гитлер давал торжественные обещания, и Чемберлен хотел верить. В-четвертых, была и корысть. Британские и французские элиты панически боялись коммунизма. Для многих из них Гитлер был «меньшим злом» по сравнению со Сталиным. Банкиры и промышленники спонсировали нацистов в надежде, что Гитлер раздавит профсоюзы и социалистов. Издатель лорд Ротермир, владелец газеты Daily Mail, печатал статьи в поддержку Гитлера и даже встречался с ним, советуя, как лучше управлять Англией. Это темная сторона умиротворения, о которой не любят говорить. §9. Цена умиротворения: что потерял Запад Политика умиротворения обошлась в колоссальную цену — не только в человеческих жизнях, но и в стратегических позициях. К середине 1939 года Гитлер контролировал территорию, где проживало 80 миллионов немцев, плюс 15 миллионов австрийцев и судетских немцев. Тяжелая промышленность Чехословакии, Рура, Австрии, Саксонии работала на вермахт. Западные державы остались с пустыми руками. Если бы Англия и Франция выступили против Гитлера в 1938 году, у них были бы союзники: Чехословакия (38 дивизий, 1500 самолетов, лучшие в мире танки «Шкода»), Польша (30 дивизий), СССР (неизвестное количество дивизий, но как минимум 100). Военный баланс был бы 2:1 в пользу союзников. Гитлер сам признавал: «Если бы западные державы поддержали Чехословакию, я бы не смог начать войну. Мои генералы были против. Им бы пришлось меня арестовать». Вместо этого союзники потеряли всё. К марту 1939 года Чехословакия исчезла с карты. Польша оказалась между двумя хищниками — Германией и СССР. Французская армия, все еще считавшаяся сильнейшей в мире, на самом деле была деморализована, плохо вооружена и настроена исключительно на оборону. Английская армия была крошечной — всего 4 дивизии готовых к бою. Когда 1 сентября 1939 года Гитлер напал на Польшу, у Чемберлена не осталось выбора, кроме объявления войны. Но война началась в условиях, максимально выгодных для Германии, и максимально невыгодных для союзников. Черчилль, ставший премьер-министром в мае 1940 года, писал в мемуарах: «Умиротворение было не ошибкой, а преступлением. Оно убедило Гитлера, что демократии слабы и трусливы. Мы заплатили за это кровью лучших молодых людей Англии, Франции, Польши и России». §10. Резюме: что мы должны помнить о политике умиротворения Политика умиротворения — это классический урок того, как благие намерения прокладывают дорогу в ад. Чемберлен искренне хотел мира. Даладье искренне боялся войны. Их мотивы были человеческими, понятными, даже благородными. Но результат оказался катастрофическим. Почему? Первый урок: агрессора нельзя умиротворить уступками. Гитлер воспринимал каждую уступку не как признак доброй воли, а как признак слабости. Чем больше ему давали, тем больше он требовал. Умиротворение не утоляет аппетит диктатора, а разжигает его. Это работает как допинг: вчера Австрия, сегодня Судеты, завтра — вся Польша. Единственный язык, который понимает диктатор, — это сила. Второй урок: договоры должны соблюдаться. Мюнхенский сговор уничтожил международное право как систему. Когда Франция и Англия предали Чехословакию, они подписали смертный приговор всем малым странам Европы. Отныне никто не верил гарантиям. Сталин не верил. Польша не верила. Даже Гитлер не верил — он понял, что слово демократий ничего не стоит. Третий урок: пацифизм может быть формой трусости. Нельзя называть миром ситуацию, когда миллионы людей живут под властью диктатора, который строит концлагеря. Умиротворение Гитлера позволило ему уничтожить европейское еврейство. Если бы война началась в 1938 году, Холокост, возможно, был бы предотвращен или хотя бы ограничен. Но Чемберлен предпочел «мир для нашего поколения» — и получил смерть для 80 миллионов. Четвертый урок: история не прощает самообмана. Чемберлен убедил себя, что Гитлер говорит правду, несмотря на все доказательства обратного. Он смотрел на реальность сквозь розовые очки своего зонтика. Он не хотел видеть чудовище — и потому позволил чудовищу вырасти до размеров, способных уничтожить цивилизацию. Памятник Невиллу Чемберлену в Лондоне не стоит. Его имя стало синонимом политической наивности и трусости. Может быть, это слишком жестоко — историческая наука сегодня относится к Чемберлену более взвешенно. Но одно несомненно: политика умиротворения стала величайшим провалом британской и французской дипломатии в XX веке. И мы, живущие в XXI веке, обязаны помнить этот урок. Потому что умиротворение диктаторов всегда заканчивается одинаково — большой кровью. Глава 3. Военные приготовления сторон. 1933–1939: Гонка, которую проспали демократии §1. Тихая революция: как Гиттер перевооружил Германию за 6 лет Когда 30 января 1933 года Адольф Гитлер стал рейхсканцлером Германии, вермахт (так с 1935 года назывались вооруженные силы) находился в плачевном состоянии. Сухопутная армия насчитывала 100 000 человек — ровно столько, сколько разрешал Версальский договор. У Германии не было военной авиации, танков, тяжелой артиллерии, подводных лодок. Генеральный штаб был официально распущен, хотя его офицеры продолжали работать под вывеской «Войскового управления» (Truppenamt). Гитлер не скрывал своих намерений. Он публично заявлял, что Версальский договор — «позорная бумажка», которую нужно порвать. Но первое время он действовал осторожно, опасаясь реакции Франции и Англии. Генералы предупреждали: если мы начнем перевооружение слишком быстро, союзники могут нанести превентивный удар. Гитлер отвечал: «Дайте мне четыре года. Через четыре года у нас будет армия, с которой никто не сможет справиться». Механизм перевооружения был запущен в октябре 1933 года, когда Германия вышла из Лиги Наций и из Женевской конференции по разоружению. Это был сигнал: «Мы больше не связаны обязательствами». Затем последовала серия законов и указов, которые изменили экономику Германии. Гитлер назначил Ялмара Шахта, блестящего финансиста, президентом Рейхсбанка. Шахт изобрел гениальную схему: государство выпускало векселя (так называемые «векселя МЕФО») — фальшивые деньги, которые не были обеспечены золотом, но которые принимали германские промышленники, потому что знали: государство расплатится позже. За 1934–1935 годы было напечатано таких векселей на 12 миллиардов марок. Их пустили на закупку стали, угля, химикатов, станков — всего, что нужно для производства оружия. Германская промышленность перешла на военные рельсы с невиданной скоростью. Концерн «Крупп», производивший пушки еще для Бисмарка, возобновил выпуск артиллерии, несмотря на версальские запреты. Заводы «Хеншель», «Мерседес-Бенц», «Майбах» начали проектировать танки. Авиастроительные компании «Мессершмитт», «Хейнкель», «Юнкерс», «Фокке-Вульф» получили многомиллиардные заказы на боевые самолеты. Рабочие на этих заводах трудились в три смены. Безработица, достигавшая в 1932 году 6 миллионов человек, к 1936 году практически исчезла. Немцы не любили нацистов, но они любили рабочие места. И за это прощали диктатуру. 16 марта 1935 года Гитлер совершил следующий шаг: он объявил о введении всеобщей воинской повинности и создании вермахта численностью 550 000 человек (в 12 раз больше, чем разрешал Версаль). Франция и Англия выразили протест. Лига Наций осудила. Но никто не двинул ни одного солдата. Гитлер понял: красная линия пройдена. Можно идти дальше. К 1939 году вермахт насчитывал 1,4 миллиона солдат, 3200 танков, 4000 самолетов, 50 военных кораблей, включая линкоры «Бисмарк» и «Тирпиц» (хотя последние еще не были достроены). За шесть лет Германия превратилась из разоруженной республики в сильнейшую военную державу континентальной Европы. §2. Доктрина Блицкрига: почему немцы придумали войну на скорость Перевооружение — это только половина дела. Важнее, с какой доктриной воевать. Германский генеральный штаб, в отличие от французского, не тратил время на строительство бетонных фортов. Он задал себе вопрос: «Как выиграть войну, когда у нас меньше ресурсов, чем у Франции, Англии и России вместе?» Ответ дал генерал Хайнц Гудериан, отец немецких танковых войск. Гудериан прочитал труды британских теоретиков танковой войны — Лиддела Гарта и Фуллера — и пришел к выводу: главное в танке не броня и не пушка, а скорость. Танки не должны поддерживать пехоту, ползая черепашьим шагом. Танки должны собираться в кулак, прорывать фронт на узком участке и идти вглубь, сея панику в тылу врага. За танками идут моторизованная пехота на грузовиках и самоходная артиллерия. А над ними — пикирующие бомбардировщики «Штука» (Ju-87), которые своим воем вселяют ужас в сердца противников. Всё это вместе называется «блицкриг» — молниеносная война. Гудериану пришлось преодолеть сопротивление старых генералов, которые считали танки «игрушками». В 1937 году он демонстрировал свои бронетанковые части на маневрах, но многие генералы отворачивались: «Слишком много железа, слишком мало дисциплины». Гитлер, который сам был пехотинцем в Первую мировую, интуитивно понял правоту Гудериана. Гитлер любил быстрые решения, рискованные авантюры, шокирующие удары. Именно он дал «зеленый свет» созданию панцерваффе (танковых войск). Первое крупное испытание блицкриг прошел в Польше в сентябре 1939 года. 1,5 миллиона немецких солдат при поддержке 2800 танков и 2000 самолетов разгромили польскую армию за 5 недель, хотя Польша имела 1 миллион солдат и искренне верила, что продержится полгода, пока Франция и Англия начнут наступление на западе. Франция и Англия не начали наступления. Поляки остались одни. Немецкие танки наматывали по 50–60 километров в день, окружая польские дивизии в гигантские «котлы». Пехота добивала окруженных. Авиация уничтожала мосты, дороги, железнодорожные станции. Польская мобилизация захлебнулась в первые же 48 часов. Год спустя, в мае 1940 года, блицкриг против Франции оказался еще более эффектным. Французы ожидали повторения Первой мировой — позиционной войны, где линия фронта будет стоять годами. Они построили линию Мажино, бросив 5 миллиардов франков на бетон. Но немцы пошли через Арденнский лес, который французское командование считало непроходимым для танков. Гудериан провел свои танки по горным дорогам, форсировал реку Маас, вышел к Ла-Маншу за 10 дней, отрезав британский экспедиционный корпус и лучшие французские дивизии в Дюнкерке. Франция капитулировала 22 июня 1940 года — через 6 недель после начала кампании. Блицкриг работал до тех пор, пока на пути немецких танков не встали советские «тридцатьчетверки» под Москвой в декабре 1941 года и под Курском в июле 1943 года. Но об этом — в следующих главах. Здесь важно понять: в 1939 году у вермахта была идея войны, у союзников — нет. §3. Скрытая мощь: как немцы обходили версальские запреты Перевооружение Германии не было быстрым процессом. Оно было скрытым. Еще до прихода Гитлера к власти рейхсвер — 100-тысячная армия — проводил секретные учения и разработки. Генерал Ганс фон Сект, командующий рейхсвером в 1920–1926 годах, создал систему, при которой каждый солдат готовился к роли сержанта, каждый сержант — к роли офицера. В 1933 году Германия имела 100 000 солдат, но 50 000 из них были офицерами в потенции. Когда Гитлер объявил о расширении армии, эти кадры уже были готовы. За несколько месяцев 100-тысячная армия превратилась в 500-тысячную без потери качества. В 1922 году Германия подписала Рапалльский договор с Советской Россией. Согласно секретному протоколу, немцы могли строить военные школы и полигоны на территории СССР. В Казани, в танковой школе «Кама», немецкие офицеры отрабатывали тактику танковых атак на советских танках (которых у немцев дома не было). В Липецке, в авиационной школе, немецкие летчики учились управлять истребителями, которые они не могли иметь в Германии. В Томске, в химической лаборатории, отрабатывались методы ведения химической войны (к счастью, не применявшейся во Вторую мировую). Сотни будущих командиров вермахта прошли эту подготовку. Когда Гитлер открыто объявил о перевооружении, у него уже были готовые летчики, танкисты и офицеры генштаба. Были и другие уловки. Германия производила «тракторы» — на самом деле легкие танки Pz.I с двумя пулеметами, которые по документам числились сельскохозяйственной техникой. Компания «Люфтганза» — гражданская авиакомпания — обучала пилотов на самолетах, которые легко переделывались в бомбардировщики. Концерн «Рейнметалл» производил артиллерийские орудия для экспорта в Швецию, Швейцарию, Нидерланды — а потом закупал их обратно, чтобы изучить и модернизировать. К 1935 году, когда Версальские инспекторы окончательно уехали из Германии, запрещенные виды оружия уже стояли на вооружении тайных складов. Показательный эпизод: в 1934 году германское министерство авиации (формально не существовавшее, но фактически работавшее) разместило заказ на 4000 самолетов. Для сравнения: в 1932 году во всей Германии было 36 военных самолетов — и те были устаревшими. Через два года Люфтваффе (военно-воздушные силы, официально созданные в 1935 году) имели уже 2000 боеготовых машин. Никто в Лондоне не верил таким цифрам, пока не стало слишком поздно. §4. Красная армия: великан на глиняных ногах Советский Союз к 1939 году имел самую большую армию в мире — 5 миллионов солдат (по штату, реально — около 3 миллионов). Танковый парк составлял 20 000 машин — больше, чем у всех остальных стран вместе взятых. Авиация насчитывала 10 000 самолетов. Эти цифры внушали ужас Гитлеру — именно поэтому он так торопился напасть на СССР в 1941 году, пока Красная армия не стала еще сильнее. Но цифры обманчивы. Большая часть советских танков были устаревшими Т-26 и БТ-5/БТ-7 — легкие машины с противопульной броней, которые легко подбивались из противотанковых ружей. Новые танки Т-34 и КВ только начали поступать в войска в 1940 году — к июню 1941 года их было всего около 1500. Самолеты — в основном бипланы И-15, И-153 «Чайка», И-16 «Ишак» — уступали немецким «Мессершмиттам» Bf-109 по скорости, вооружению и радиооборудованию. Многие самолеты не имели радиосвязи — летчики общались покачиванием крыльев. Главная проблема Красной армии была не в технике, а в людях. В 1937–1938 годах Сталин провел «чистку» командного состава — массовые репрессии против офицеров, обвиненных в «шпионаже» и «заговоре». Было арестовано 30 000 командиров (примерно 10% офицерского корпуса). Из них расстреляно около 10 000. Среди погибших — 3 из 5 маршалов СССР (Тухачевский, Егоров, Блюхер), все командующие военными округами, большинство командиров корпусов и дивизий. Армия осталась без головы. На их место пришли неопытные, запуганные, угодливые выдвиженцы, которые боялись проявлять инициативу. Качество обучения упало катастрофически. В 1939 году в советско-финской войне Красная армия, имевшая 10-кратное превосходство в силах, потеряла 130 000 убитыми против 25 000 у финнов и с трудом прорвала линию Маннергейма. Гитлер внимательно следил за этой войной. Он сказал своим генералам: «Красная армия — это глиняный колосс. У них много танков, но они не умеют ими управлять. У них много самолетов, но их летчики слепы. Мы раздавим их за 8 недель». Как мы знаем, он ошибся в 10 раз — но в 1941 году его ошибку разделяли многие. §5. Линия Мажино: самый дорогой «бесполезный» забор Франция после Первой мировой войны зациклилась на обороне. Лозунг французского военного министерства в 1920-е годы: «У нас меньше людей, чем у немцев. Мы не можем воевать наступательно. Мы должны построить стену, которая остановит любую армию». Так родилась линия Мажино — гигантский комплекс укреплений вдоль германо-французской границы от Швейцарии до Люксембурга. Строительство началось в 1929 году и продолжалось до 1936 года. Было потрачено 5 миллиардов франков — весь годовой бюджет Франции. Линия состояла из 108 главных фортов (ouvrages) и сотен более мелких укреплений. Каждый форт был подземным городом: казармы на 500–1000 солдат, кухни, госпитали, электростанции, системы вентиляции, запасы продовольствия на 3 месяца. Артиллерийские башни выдвигались из бетона, стреляли, а потом убирались обратно. Противник не мог их поразить. Линия Мажино была техническим шедевром. Её броня выдерживала попадания 420-мм снарядов (самых тяжелых в то время). Её подземные тоннели были соединены узкоколейными железными дорогами. Солдаты жили в комфорте, с горячей водой и электричеством. Французские генералы гордились: «Теперь немцы никогда не пройдут!». Но была одна проблема, которую французы проигнорировали. Линия Мажино защищала только границу с Германией. Северная граница — с Бельгией — оставалась открытой. Французское командование рассуждало так: если Германия нападет через Бельгию, мы выдвинем свои лучшие армии навстречу и дадим бой на равнинах Фландрии — как в Первую мировую. Поэтому на бельгийской границе не было построено никаких серьезных укреплений. Гитлер и его генералы внимательно изучили линию Мажино. Они поняли: лобовая атака невозможна. Но её можно обойти. План «Гельб» (нападение на Францию) предусматривал вторжение через Бельгию и Нидерланды — но не так, как ожидали французы. Вместо того чтобы наступать через равнины Фландрии (где французы ждали их и сосредоточили лучшие дивизии), немцы нанесли главный удар через Арденнский лес, который считался непроходимым для танков. 10 мая 1940 года германские танки пересекли Арденны, форсировали реку Маас, вышли к Ла-Маншу и отрезали французские и британские войска в Бельгии. Линия Мажино осталась позади, в тылу. Её гарнизоны сдались только после капитуляции Франции — многие солдаты так и не выстрелили ни разу. Ирония судьбы: французы потратили 5 миллиардов на стену, которую немцы даже не стали штурмовать. «Лучше всего защищает та крепость, которую противник обходит», — писал немецкий генерал Гудериан. Линия Мажино стала символом ошибочной военной доктрины — статичной обороны против маневренной войны. §6. Британская армия и флот: владычица морей без зубов Великобритания в 1930-е годы находилась в парадоксальном положении. Её военно-морской флот (Royal Navy) оставался сильнейшим в мире — 15 линкоров, 7 авианосцев, 66 крейсеров, 180 эсминцев. Флот охранял имперские коммуникации, защищал торговые пути, гарантировал, что даже в случае поражения на континенте Англия сможет выжить. Но британская армия была крошечной. В 1938 году сухопутные силы Великобритании насчитывали всего 200 000 солдат — меньше, чем у Болгарии. Из них только 4 дивизии (около 80 000 человек) были полностью готовы к боевым действиям в Европе. Танковый парк состоял в основном из устаревших легких танков, непригодных для боя с немецкими Pz.III и Pz.IV. Противотанковых орудий не хватало. Радиосвязь была плохой. Почему Британия так пренебрегала сухопутной армией? Историческая традиция: Британия всегда полагалась на флот и «пороховую бочку» — союзников на континенте (сначала Голландию, потом Австрию, потом Пруссию, потом Францию). Британская стратегия заключалась в том, чтобы послать на континент экспедиционный корпус (BEF) символической численности, а основную войну вести деньгами и блокадой. В Первую мировую это сработало, потому что союзники (Франция и Россия) держали основные силы немцев. В 1940 году Франция рухнула за 6 недель, и британский экспедиционный корпус едва успел эвакуироваться из Дюнкерка, бросив всю технику. После эвакуации в Англии осталось 300 танков — меньше, чем в одной немецкой танковой дивизии. Противотанковых орудий было на 100 000 человек личного состава. Лорд Бивербрук, министр авиастроения, срочно организовывал производство «Матильд» и «Валентайнов» — медленных, но хорошо бронированных танков. Но их было слишком мало. Летом 1940 года, когда Гитлер планировал вторжение в Англию (операция «Морской лев»), единственным препятствием были не британские танки, а британские истребители «Спитфайр» и «Харрикейн» в битве за Британию. Любопытный факт: к началу войны у Британии была лучшая в мире система радиолокации (Chain Home) — первые радары, которые могли обнаружить немецкие самолеты за 150 километров. Это и спасло Англию в 1940 году. Если бы не радары, Люфтваффе, возможно, завоевали бы господство в воздухе, и вторжение стало бы реальностью. §7. Италия: «муссолиниевский блеф» Италия под руководством Бенито Муссолини (дуче с 1922 года) считалась великой державой. На бумаге итальянская армия насчитывала 1,5 миллиона солдат, 1500 самолетов, 800 танков. На деле всё было гораздо хуже. Итальянские танки L3/35 («танкетки») весили 3 тонны, имели два пулемета и броню 14 мм — их можно было пробить из тяжелого пулемета. Противотанковых орудий не было. Артиллерия в основном досталась в наследство от Первой мировой — образцы 1918 года. Солдаты были плохо обучены, офицеры — назначены по политическим, а не профессиональным признакам. Промышленность отставала от германской на поколение. Стали производилось в 10 раз меньше, чем в Германии, алюминия — в 30 раз меньше. Муссолини пытался скрыть эти проблемы за шумной пропагандой. «Мы превратили Средиземное море в итальянское озеро!» — кричал он с балкона дворца Венеция в Риме. «У нас восемь миллионов штыков!» (эта фраза стала легендарной — на самом деле в армии было 1,5 миллиона). Гитлер относился к Муссолини с уважением как к «старшему товарищу» (дуче пришел к власти на 10 лет раньше фюрера), но генералы вермахта презирали итальянскую армию. Проверка наступила в 1940 году. Италия вступила в войну 10 июня 1940 года, когда Франция уже была на грани поражения. «Мне нужно несколько тысяч убитых, чтобы сесть за стол переговоров как воюющая сторона», — цинично заявил Муссолини. Итальянские войска вторглись в Южную Францию, но продвинулись всего на несколько километров, потеряв 600 человек убитыми против 200 французов. Затем последовали катастрофы: в Греции (итальянцы были отброшены назад, и Гитлеру пришлось спасать их, вторгаясь в Грецию через Югославию), в Северной Африке (британский генерал Уэйвелл с 30 000 солдат разгромил 200-тысячную итальянскую армию, взяв в плен 130 000 человек). В 1943 году, после высадки союзников в Сицилии, Муссолини был свергнут, а Италия вышла из войны. Урок Италии: нельзя построить армию на пропаганде и блефе. Техника, обучение, мотивация — вот что действительно важно. Муссолини имел все три компонента в дефиците. §8. Япония: империя с кровавым аппетитом На другом конце Евразии, в Японии, также шла милитаризация. Японская армия к 1939 году насчитывала 1,7 миллиона солдат, 2000 самолетов, 1000 танков (в основном легкие Type 95 и Type 97). На море японский императорский флот был вторым в мире после американского: 10 линкоров, 6 авианосцев (самый мощный авианосный флот в 1941 году), 18 тяжелых крейсеров. Но японская военная машина имела фатальные недостатки. Во-первых, армия и флот ненавидели друг друга. Они конкурировали за бюджет, за влияние на императора, за стратегическое планирование. Армия хотела наступать на север, против СССР (чтобы захватить Сибирь и нефть). Флот хотел на юг, против США и Великобритании (чтобы захватить нефть Голландской Ост-Индии). В результате Япония не имела единой стратегии — металась между двумя направлениями. Во-вторых, японская армия была жестокой до патологии. Обращение с военнопленными, гражданским населением на оккупированных территориях (Китай, Корея, Филиппины) было зверским. Нанкинская резня 1937 года, когда японские солдаты убили 300 000 китайцев (включая женщин, детей, стариков), шокировала даже нацистскую Германию. Эта жестокость не была побочным эффектом — она была частью военной доктрины: японские офицеры верили, что запугивание населения сокращает сопротивление. На практике это привело к обратному эффекту: китайцы, американцы, британцы сражались с японцами до последнего, потому что знали — сдаваться бессмысленно. В-третьих, японская промышленность уступала американской в разы. В 1941 году США производили стали в 10 раз больше, чем Япония, нефти — в 500 раз больше, самолетов — в 4 раза больше. Когда японские адмиралы предупреждали: «Если мы нападем на Америку, мы можем выиграть 6 месяцев, но потом американская промышленность задавит нас», их не слушали. Господствовала идеология «кокутай» — уникальность японской нации, её духовное превосходство над материалистической Америкой. Духовное превосходство, к сожалению, не останавливает бомбы. Итог: Япония была опасным, но ограниченным противником. Она могла нанести ужасный первый удар (как в Перл-Харборе), но не могла выиграть затяжную войну на истощение. Это предопределило её поражение в 1945 году. §9. Танки, самолеты, корабли: соревнование технологий Военные приготовления 1930-х годов — это не только цифры, но и качество техники. Германия сделала ставку на качество и взаимодействие родов войск. Танк Pz.III (боевая масса 22 тонны, 50-мм пушка, скорость 40 км/ч) стал основой панцерваффе до 1942 года. Pz.IV (25 тонн, 75-мм короткоствольная пушка) предназначался для поддержки пехоты. Но Гитлер также делал ставку на «чудо-оружие» — которое часто оказывалось сырым и ненадежным. Франция имела отличные танки, превосходящие немецкие по броне. Char B1 (30 тонн, 75-мм пушка в корпусе, 47-мм — в башне, броня 60 мм) был неуязвим для немецких 37-мм пушек. Но французские танки были медленными (20 км/ч), имели плохую связь (раций не было), и — самое главное — они были распылены по всей пехоте, а не собраны в танковые дивизии. Французское командование не понимало концепции «танкового кулака». Немцы концентрировали 300 танков на узком участке фронта, французы растягивали свои лучшие танки по всей линии обороны по 10–20 штук на дивизию. СССР имел лучший танк Второй мировой — Т-34. Созданный в 1940 году конструктором Михаилом Кошкиным, Т-34 сочетал мощную 76-мм пушку, наклонную броню (которая «отражала» снаряды), дизельный двигатель (менее пожароопасный, чем бензиновый) и широкие гусеницы для проходимости по грязи и снегу. Немцы в 1941 году были шокированы: их противотанковые пушки 37-мм беспомощно стучали по броне Т-34, а немецкие танки Pz.III не могли поразить его с дистанции свыше 300 метров. Генерал Гудериан писал: *«Т-34 заставил нас пересмотреть все наши взгляды на танкостроение»*. К сожалению для СССР, в июне 1941 году Т-34 было всего около 1000 штук, и многие из них вышли из строя из-за поломок и отсутствия запчастей. Самолеты. Лучшим истребителем начала войны был немецкий Messerschmitt Bf-109: скорость до 570 км/ч, вооружение — два пулемета и пушка. Английский Supermarine Spitfire был примерно равноценен. Советские «Яки» и «ЛаГГи» уступали по скорости и скороподъемности, но были живучее и проще в ремонте. Японский Zero был самым маневренным истребителем в мире, но почти не имел брони — загорался от одного попадания. Морские силы. Линкоры, считавшиеся главной силой флота в начале 1930-х, к 1939 году уже устаревали. Немецкий «Бисмарк» (50 000 тонн, 8 пушек 380-мм) был лучшим линкором Европы, но был потоплен уже в первом походе (май 1941 года) британской авиацией и флотом. Авианосцы стали новой силой. Япония имела 6 авианосцев ударной группы, США — 3, Англия — 4. Перл-Харбор (декабрь 1941 года) доказал, что авианосец — это король океана, а линкор — король-консорт. §10. Резюме: кто был готов к войне на самом деле? Подводя итог военным приготовлениям 1933–1939 годов, можно вывести простую таблицу готовности: Германия была готова к ограниченной, быстротечной войне. Блицкриг работал против Польши, Франции, Норвегии, Балкан. Но Германия не была готова к затяжной войне на истощение против СССР и США. Её ресурсы (нефть, сталь, рабочая сила) были ограничены. Гитлер знал это — поэтому он так торопился. «Мы должны выиграть войну до того, как у нас кончится бензин», — говорил он в 1941 году. Франция была готова к Первой мировой — позиционной, статичной, оборонительной. Французская армия была хороша в окопах, но беспомощна перед маневром. Линия Мажино стала символом окостеневшего мышления. Когда немцы обошли её, французская военная машина развалилась за недели. Великобритания была готова к морской и воздушной войне, но не к сухопутной. Английский флот и авиация были первоклассными, но сухопутная армия — маленькой и плохо оснащенной. К счастью для Британии, после Дюнкерка ей дали год передышки (июнь 1940 — июнь 1941), чтобы перевооружиться. СССР был готов к войне количеством, но не качеством. 5 миллионов солдат, 20 000 танков, 10 000 самолетов — на бумаге это выглядело устрашающе. Но репрессии против командного состава, устаревшая доктрина, плохая связь, нехватка офицеров, огромная растянутость войск по границе сделали Красную армию уязвимой. В июне 1941 года советские дивизии стояли в летних лагерях, не окапывались, не маскировались. В первые недели войны вермахт уничтожил 5000 советских самолетов прямо на аэродромах. Япония была готова к агрессивной, жестокой, но ограниченной войне в Азии. Против Китая (ослабленного гражданской войной) японская армия была страшной силой. Против США, Англии и СССР одновременно — нет. Италия не была готова ни к какой войне. Армия Муссолини была «картонной» — красивой на парадах и никчемной в бою. Единственное, что делало Италию опасной, — её географическое положение (Средиземноморье). Но как боевая сила итальянцы были обузой даже для Гитлера. Важнейший вывод: война — это не только техника и солдаты. Это доктрина, стратегия, моральный дух, качество командования. В 1939 году Германия имела лучшую доктрину (блицкриг), лучшую подготовку офицеров и высочайший моральный дух (солдаты верили в фюрера и в победу). Её противники имели разрозненные, устаревшие, противоречивые концепции. Потребовалось два года кровавых поражений (1941–1942), чтобы союзники научились воевать по-новому. И это обучение стоило миллионов жизней. Глава 4. Ложь и пропаганда: как готовили народы к войне §1. Пропаганда как оружие: почему слово убивает не хуже пули Война начинается не тогда, когда первый солдат переступает границу. Война начинается в головах людей — за месяцы и годы до первого выстрела. Пропаганда — это оружие массового поражения, которое не оставляет физических ран, но калечит души и делает возможным то, что в нормальном состоянии психики невозможно: убийство незнакомых людей, бомбежки городов, сожжение деревень. В XX веке пропаганда стала индустрией. В Первую мировую все воюющие стороны активно использовали агитационные плакаты, кинохронику, газеты. Но именно в 1930-е годы пропаганда достигла технологического совершенства. Радио — новое средство массовой информации — позволяло обращаться к миллионам одновременно. Гитлер говорил: «Тот, кто владеет радио, владеет Германией». В СССР Сталин сделал то же самое с газетами и радио. В Англии и США пропаганда была более тонкой, но не менее эффективной. Задача пропаганды — не убедить, а внушить. Не дать человеку информацию, а сформировать у него эмоцию. Гнев, страх, гордость, ненависть — эти чувства отключают критическое мышление. Человек, охваченный пропагандой, не задает вопросов. Он действует как робот, запрограммированный на ненависть к «врагу» и любовь к «вождю». В этой главе мы разберем, как пропаганда работала в четырех главных странах-участницах Второй мировой: нацистской Германии, Советском Союзе, Великобритании и США. Мы увидим механизмы внушения, манипуляции фактами, создание образов «врага» и «героя». И поймем, почему миллионы людей шли на смерть, считая это своим долгом. §2. Йозеф Геббельс: гений лжи Министр народного просвещения и пропаганды Третьего рейха Йозеф Геббельс был, пожалуй, самым талантливым пропагандистом в истории. Доктор философии (он защитил диссертацию по романтической драме), Геббельс понимал человеческую психологию лучше, чем любой профессор. Его принципы пропаганды актуальны до сих пор — их изучают в школах политтехнологий. Первый принцип Геббельса: «Пропаганда должна быть простой и повторяющейся». Сложные идеи не работают. Нужно выбрать один лозунг и вбивать его в головы снова и снова, пока он не станет рефлексом. Главный враг — евреи. Главный герой — фюрер. Главная цель — победа. Всё остальное — детали. Немецкие газеты каждый день печатали статьи о «жидобольшевистском заговоре», о «еврейском капитале», о «расовом смешении». Даже если человек не верил в это в 1933 году, к 1939 году он начинал верить — потому что слышал это каждый день. Второй принцип: «Пропаганда не должна быть объективной. Она должна служить интересам государства». Факты можно отбирать, редактировать, искажать — главное, чтобы они работали на нужный результат. Когда немецкая подводная лодка топила британский пассажирский лайнер «Атения» (сентябрь 1939 года), Геббельс сначала отрицал, что это сделала Германия. Потом, когда улики стали неопровержимы, он объявил, что «Атения» везла оружие, а значит, это был законный военный корабль (на самом деле на лайнере было 1400 пассажиров, включая 300 американцев). Третий принцип: «Война — это продолжение пропаганды другими средствами». Геббельс считал, что военные операции нужно освещать так, чтобы поддерживать моральный дух населения. Победы — громко, шумно, с парадами и фанфарами. Поражения — замалчивать или объяснять «героическим отступлением по стратегическим соображениям». К 1943 году, когда вермахт терпел поражение за поражением на Восточном фронте, немецкие газеты продолжали писать о «гибкой обороне» и «перегруппировке сил». Слово «отступление» было запрещено. Четвертый принцип: «Великая ложь, повторенная достаточно часто, становится правдой». Геббельс верил, что люди скорее поверят большой лжи, чем маленькой, потому что большая ложь слишком чудовищна, чтобы кто-то мог её выдумать. Классический пример: обвинение евреев в том, что они «развязали мировую войну». Это была ложь, но Геббельс повторял её так часто и так громко, что миллионы немцев приняли её за правду. В 1944 году, когда советские войска уже стояли у границ Германии, Геббельс произнес свою знаменитую речь в Спортпаласте: «Хотите ли вы тотальной войны?». Зал ревел: «Да!». Люди верили, что «чудо-оружие» (ракеты Фау-1, Фау-2, реактивные истребители) переломит ход войны. Геббельс знал, что это чудо не спасет Германию. Но ему нужно было, чтобы немцы продолжали сражаться до конца — не ради победы, а ради того, чтобы не допустить «еврейско-большевистского порабощения». Он предпочел бы видеть Германию в руинах, чем свободной, но не нацистской. §3. Инструменты Геббельса: радио, кино, «народные приемники» Как Геббельс доносил свою пропаганду до каждого немца? У него была целая армия инструментов. Самый мощный — радио. К 1939 году в Германии насчитывалось 10 миллионов радиоприемников. Геббельс приказал производить дешевые «народные приемники» (Volksempfänger) по цене 35 марок — так, чтобы их мог купить любой рабочий. Приемник был настроен только на государственные волны. Немецкие семьи собирались вечером у радиоприемника, чтобы послушать речи Гитлера (которые передавались в прямом эфире) и сводки Вермахтберихт (армейские бюллетени). Второй инструмент — кино. Нацисты контролировали всю киноиндустрию. Еврейские режиссеры, актеры, сценаристы были уволены. Вместо них пришли послушные партийцы. Каждый киносеанс начинался с 15-минутного пропагандистского журнала «Дойче Вохеншау» (Немецкое еженедельное обозрение) — цветные кадры побед вермахта, марширующих колонн, фюрера, принимающего парады. Самым известным пропагандистским фильмом стала «Еврей Зюсс» (1940) — отвратительный расистский памфлет, который изображал евреев как хищников, развращающих немецких девушек. Фильм посмотрели 20 миллионов немцев. После просмотра в некоторых городах происходили еврейские погромы. Третий инструмент — печать. Геббельс каждый день проводил утренние совещания с редакторами главных газет. Он давал команды: «Сегодня пишем о британских зверствах в колониях», «Завтра — о советских концентрационных лагерях», «Через неделю — о том, что американцы бомбят немецкие больницы». Единый информационный поток. Никаких альтернативных мнений. Газеты, которые отклонялись от линии (их были единицы, например, «Франкфуртер Цайтунг» до определенного момента), быстро закрывались. Четвертый инструмент — массовые мероприятия. Нюрнбергские партийные съезды, факельные шествия в день рождения Гитлера, спортивные праздники с нацистской символикой. Люди собирались вместе, кричали «Зиг хайль!», чувствовали себя частью огромной, единой, непобедимой нации. Эта эмоция — «чувство локтя», сопричастность — была, пожалуй, самым мощным наркотиком. Человек, который марширует с тысячами других под знаменами со свастикой, не задает вопросов. Он просто чувствует себя сильным и правым. Показательный эпизод: в 1936 году в Берлине прошла Олимпиада. Геббельс превратил её в грандиозную пропагандистскую акцию. Стадион был украшен нацистской символикой (хотя символика была запрещена олимпийской хартией). Немецкие спортсмены показали блестящие результаты (в основном благодаря допингу, который тогда не был запрещен). Иностранные журналисты писали о «возрожденной Германии», о «дисциплине и порядке». Никто не увидел концлагеря, которые уже работали полную силу. Геббельс улыбался: «Олимпийские игры показали миру другую Германию. Но это не обман. Это — наша лучшая Германия. Та, которую мы строим». §4. Советская пропаганда: от «мира» к «священной войне» В Советском Союзе пропаганда была не менее мощной, но идеологически другой. До 22 июня 1941 года советская пропаганда твердила: «Мир победит войну». Сталин был уверен, что ему удастся оттянуть столкновение с Гитлером до 1942–1943 годов. Поэтому в газетах, по радио, в кино внушали: «Красная армия непобедима», «Если враг нападет, мы разобьем его на его же территории», «Война не будет иметь для нас серьезных последствий». Советская пропаганда нападала на «поджигателей войны» — империалистов Англии и Франции. Пакт Молотова–Риббентропа (август 1939 года) был представлен как «гениальный сталинский ход, который обеспечил СССР мир на два года». Немцы изображались не как враги, а как «дружественная держава, с которой у СССР подписан договор». Вплоть до утра 22 июня 1941 года советские газеты печатали сообщения ТАСС о том, что «слухи о возможной войне с Германией — злобная выдумка англо-американских империалистов». А потом грянул удар. 22 июня в 12:15 по московскому радио выступил Вячеслав Молотов (Сталин был в шоке и не мог говорить). Молотов, запинаясь, прочитал речь: «Сегодня, в 4 часа утра, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну... Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!». Нацистская Германия мгновенно превратилась из «друга» в «лютого врага». И советская пропаганда перестроилась за 24 часа. Новый лозунг: «Всё для фронта, всё для победы!». Газеты начали печатать списки зверств вермахта: сожженные деревни, расстрелянные дети, угнанные в рабство люди. Часть этих сообщений была правдой (нацисты действительно творили чудовищные вещи), часть — преувеличением или прямой ложью (например, сталинская пропаганда утверждала, что немцы плавят трупы советских солдат на мыло — хотя таких фактов не зафиксировано). Но цель была одна: вызвать ненависть, такую сильную, чтобы солдаты не сдавались, а рабочие работали по 14 часов без выходных. Главным пропагандистским инструментом стало стихотворение Константина Симонова «Убей его!» (1942): «...Если дорог тебе твой дом, / Где ты русским выкормлен был, / Убей немца! / Если он убил твоего отца / Или брата, или мать / Убей немца! / ...Сколько раз увидишь его, / Столько раз и убей!». Образ врага дегуманизировался. Немец — не человек, а «фашистская гадина», «двуногая тварь», «фриц». Убивать его — не преступление, а священный долг. Второй мощный инструмент — имя Сталина. С 1941 года Сталин стал «отцом народов», «великим вождем», «гениальным полководцем». Любая победа (даже самая скромная) приписывалась «сталинскому гению». Любое поражение объяснялось «вероломством врага» и «героическим сопротивлением». Сталин контролировал все тексты. Он лично правил сводки Совинформбюро, исправлял слова, требовал более бодрого тона. Речь Сталина 7 ноября 1941 года на Красной площади (когда немцы стояли в 40 километрах от Москвы) стала символом несгибаемой воли: «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков — Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!». Сталин впервые апеллировал не к коммунизму, а к русскому патриотизму. Это сработало. Люди воевали не за партию, а за «землю русскую». §5. Инструменты советской пропаганды: плакаты, «Окна ТАСС» и Левитан Советская пропаганда времен войны запомнилась прежде всего плакатами. Самый знаменитый — «Родина-мать зовет!» художника Ираклия Тоидзе (1941). Женщина в красном, с поднятой правой рукой, держащая текст военной присяги. Её лицо — суровое, гневное, но не ненавидящее. Это не пропаганда ненависти, это пропаганда защиты. «Родина-мать» — образ, понятный каждому русскому, украинцу, белорусу. Плакат висел на каждом вокзале, в каждом военкомате, на каждой фабрике. Другой знаменитый плакат — «Воин Красной Армии, спаси!» (художники Кукрыниксы). На нём изображен советский солдат, который поднимает штык на немецкого офицера, стоящего над плачущей женщиной с ребенком. Черно-белый, резкий, без полутонов. «Убей гада!» — гласил текст. Этот плакат тиражировался миллионами экземпляров, его наклеивали на стены домов в освобожденных городах. «Окна ТАСС» — это ручные сатирические плакаты, которые рисовали художники в Москве и развозили по всей стране. Каждое «окно» высмеивало Гитлера, Геринга, Геббельса, изображая их в карикатурном виде: Гитлер — с крысиными зубами и метлой вместо фюрера, Геринг — жирный боров в мундире. Сатира поднимала настроение, вселяла уверенность — «даже их вожди смешны, значит, они не страшны». Голос советской пропаганды — Юрий Левитан. Диктор Всесоюзного радио, Левитан имел тембр голоса, который внушал доверие и спокойствие. Каждый день в 21:00 миллионы советских людей замирали у репродукторов («тарелок») на улицах или у домашних радиоприемников. «От Советского информбюро...» — начинал Левитан. И люди слушали, затаив дыхание. Если Левитан читал сводку бодрым голосом — значит, дела идут хорошо. Если голос был мрачным — значит, тяжелые бои. Левитан стал символом надежды. Когда Сталин приказал эвакуировать его из Москвы (осенью 1941 года) в Свердловск, Левитан продолжал вещать оттуда. Враги объявили за его голову награду — 250 тысяч марок. Но никто не выдал. Радио было важно не только внутри СССР, но и за рубежом. Советское радио вещало на немецком, английском, французском языках. Передачи «Говорит Москва» рассказывали западным слушателям о подвигах советских солдат, о зверствах нацистов. Это была битва за умы. В Германии слушать советское радио было запрещено — за это грозила смертная казнь. Но многие немцы все равно слушали, чтобы узнать правду, которую скрывал Геббельс. §6. Британская пропаганда: спокойствие, только спокойствие Англичане подошли к пропаганде по-своему — сухо, иронично, без пафоса. Главный принцип британской пропаганды: не создавать панику, не впадать в истерию, сохранять «верхнюю губу жесткой» (keep calm and carry on — этот знаменитый плакат, разработанный в 1939 году на случай вторжения, почти не использовался в военное время и стал известен только в 2000-е). Главным пропагандистским инструментом Британии было радио BBC. Голос диктора (например, Алистера Кука или Джона Снэджа) звучал спокойно, буднично, как будто ничего особенного не происходит. «Сегодня немецкие бомбардировщики атаковали Лондон. Разрушен вокзал Виктория, погибло 62 человека. Завтра ожидается дождь. Температура плюс 12...». Это спокойствие действовало успокаивающе. Люди думали: «Раз по радио говорят таким голосом, значит, всё не так страшно. Мы выдержим». Британское Министерство информации выпускало плакаты, которые стали классикой. «Ложь — это оружие. Не бери его в руки» — против слухов. «Зачем тратить воду на мытье машины, когда этой водой можно потушить пожар?» — против расточительства. «Случайное слово может потопить корабль» — против болтовни на секретные темы. Никакого «священного долга», никакой «ненависти к врагу». Только практические советы. Британец времен войны был гражданином, а не воином; его задача — работать, экономить, не паниковать. Особого внимания заслуживает политическая карикатура. Художник Дэвид Лоу в газете «Ивнинг Стандард» рисовал Гитлера и Муссолини как клоунов — смешных, жалких, бессильных. Карикатура снижала образ врага. Невозможно бояться человека, над которым смеешься. Одна из самых знаменитых карикатур Лоу (1940 год) изображает Гитлера, который стоит на берегу Ла-Манша и тянется к Англии, но не может дотянуться. Подпись: «Очень плохо, когда руки коротки». Британская пропаганда также активно использовала кинохронику. Каждую неделю в кинотеатрах показывали выпуски «Пате газетт» и «Бритиш моветон ньюс». Кадры: британские летчики садятся в «Спитфайры», женщины работают на заводах, дети собирают металлолом для переплавки. Всё — буднично, без пафоса, но с чувством гордости. «Мы делаем то, что должны. Мы выиграем, потому что мы — британцы». Пропаганда за рубежом: BBC вещала на немецком языке. Программа «Херр Вицлебен» (вымышленный персонаж) насмехалась над нацистским режимом, зачитывала списки потерь вермахта (которые Геббельс скрывал), называла имена убитых офицеров. Многие немцы тайно слушали Би-би-си, несмотря на запрет. Геббельс был в ярости: «Этот еврейский шепот из Лондона разлагает наш народ!». Он приказал глушить сигнал BBC, но глушение было неэффективным. §7. Американская пропаганда: война как шоу-бизнес США вступили в войну только в декабре 1941 года, после Перл-Харбора. Американская пропаганда должна была в кратчайшие сроки превратить нацию изоляционистов («нас Европа не касается») в нацию воинов. И у неё это получилось блестяще. Президент Франклин Рузвельт стал главным пропагандистом. Его «беседы у камина» (радиообращения к нации) слушали 60 миллионов американцев. Рузвельт говорил простым, теплым, отеческим голосом: «Друзья мои, прошлой ночью японцы атаковали Перл-Харбор. Мы не искали этой войны, но мы примем вызов. Мы победим, потому что мы верим в Бога и в нашу правоту». Никакой ненависти к японцам (поначалу), только решимость. Но очень быстро американская пропаганда приобрела расовую окраску, особенно против Японии. Японцев изображали обезьяноподобными существами с клыками, толстыми очками, крысиными лицами. Плакаты призывали: «Убей обезьяну!», «Единственный хороший японец — мертвый японец». Это была самая грязная пропаганда из всех воюющих сторон (кроме нацистской). В 1942 году Рузвельт подписал указ об интернировании 120 000 американцев японского происхождения (включая граждан США) в концлагеря «для безопасности». Ни одного немецкого или итальянского интернирования в таких масштабах не было. Расовая ненависть взяла верх над правом. Против Германии американская пропаганда была более сдержанной, но не менее эффективной. Плакаты изображали Гитлера как маньяка с пеной у рта, который пытается уничтожить «свободный мир». Дядя Сэм указывает пальцем: «Я хочу тебя для армии США» (этот знаменитый плакат художника Флэгга 1917 года был переиздан в 1941 году). Голливуд включился в пропаганду. Фильмы «Касабланка» (1943), «Миссия в Москву» (1943), «За которым гонится дьявол» (1942) показывали американцев как героев, спасающих мир от коричневой чумы. В «Касабланке» есть знаменитая сцена, где герой Хамфри Богарта (Рик Блейн) поет «Марсельезу» в баре, заглушая пение немецких офицеров. Зрители в кинотеатрах плакали и аплодировали. Особая роль — финансовая пропаганда. США продавали «военные облигации» (war bonds). Плакаты с морпехами, водружающими флаг над Иводзимой, призывали: «Купи облигацию! Каждый доллар — это пуля в сердце Гитлера!». Звезды Голливуда (Бетт Дейвис, Кэри Грант, Боб Хоуп) ездили по стране с концертами и лекциями, призывая к покупке облигаций. К концу войны американцы вложили в облигации 185 миллиардов долларов — гигантская сумма, которая профинансировала военные усилия. §8. Враг внутри: как пропаганда создавала образ предателя Образ врага — это только половина пропаганды. Вторая половина — образ «предателя внутри», «пятой колонны», «врага народа». В каждой воюющей стране были свои «враги внутри». В нацистской Германии это были евреи, коммунисты, цыгане, пацифисты, религиозные сектанты. Геббельс создал образ «диверсанта, который прячется за углом». На плакатах: еврей с кинжалом в руке стоит за спиной немецкого солдата. «Осторожно, враг слушает!» — подпись. Это оправдывало массовые аресты, концентрационные лагеря, погромы. Когда немцы проигрывали, легче всего было свалить вину на «предателей-евреев», которые «ударили ножом в спину» (легенда 1918 года вернулась в 1943-м). В Советском Союзе — это «шпионы», «диверсанты», «космополиты», «буржуазные националисты». Сталинская пропаганда требовала от граждан доносить на соседей, друзей, коллег. «Если вы видите подозрительного человека, немедленно сообщите в НКВД!» — плакаты с этим текстом висели в каждом подъезде. Это создавало атмосферу всеобщего страха, но также и всеобщей бдительности. Параноидальный режим боролся с «врагами народа» даже тогда, когда нацисты стояли у стен Москвы. В Великобритании и США врагом внутри были «политические экстремисты», «нацистские симпатизанты», «уклонисты». В Англии интернировали несколько тысяч немецких и итальянских эмигрантов (включая многих еврейских беженцев от нацизма — по иронии судьбы). В США, помимо японцев, преследовали также левых активистов, пацифистов, даже некоторых членов Конгресса, которые голосовали против военных ассигнований. Свобода слова в военное время была ограничена везде. Разница была в степени: в Германии и СССР — смерть за пораженчество, в Англии и США — тюрьма или штраф. Интересный феномен — «лорд Хо-Хо» (Уильям Джойс). Американец ирландского происхождения, который стал гражданином Германии и вел на английском языке пропагандистские передачи на BBC. «Германия зовет!» — начинал он слащавым голосом. Он предсказывал поражение Англии, насмехался над Черчиллем, называл евреев виновниками войны. Многие британцы слушали его ради развлечения — он был настолько карикатурным, что вызывал смех, а не страх. После войны Джойс был пойман в Германии, судим за государственную измену (хотя формально он был американцем, но британское гражданство у него было по отцу) и казнен в 1946 году. §9. Пропаганда в 1945-м: что случается, когда ложь догоняет реальность К 1945 году пропагандистские машины всех воюющих сторон столкнулись с одной проблемой: реальность перестала соответствовать их рассказам. Немецкие газеты писали о «непобедимом вермахте», а на самом деле вермахт отступал по всему фронту. Советское радио сообщало о «плановом отступлении», а на самом деле Красная армия несла чудовищные потери. Американские плакаты обещали «быструю победу», а на Тихом океане шли кровавые бои за каждый остров. В Германии Геббельс применил «тактику отчаяния». Он объявил, что если Германия проиграет, то она заслужила свою судьбу. «Мы не хотим идти в будущее, где нас ждет позор. Мы хотим умереть, но умереть героями». В марте 1945 года, когда советские танки были уже в 100 километрах от Берлина, Геббельс произнес последнюю радиоречь: «Народ выбрал свою судьбу. Почему вы не хотите бороться за свое существование?». Геббельс был одним из немногих нацистских лидеров, кто остался в бункере с Гитлером до конца. Он отравил своих шестерых детей цианидом (засунув им в рот ампулы, пока они спали), а затем покончил с собой вместе с женой. Пропаганда привела его к абсолютному цинизму: если не мы, то никто. В Советском Союзе пропаганда в конце войны, напротив, стала ликовать. «Победа будет за нами!» превратилось в «Мы победили!». 9 мая 1945 года Юрий Левитан объявил о капитуляции Германии. Миллионы людей вышли на улицы — плакали, смеялись, целовались. Сталин выступил по радио: «Товарищи! Соотечественники! Великий день победы наступил...». Пропаганда наконец совпала с реальностью. Но уже через несколько лет, в начале Холодной войны, она снова разошлась — появились «враги народа» внутри (евреи-космополиты, троцкисты, врачи-вредители). Пропаганда никогда не заканчивается с войной. Она просто меняет врага. В США и Англии пропаганда плавно перетекла в мирную жизнь. «Мы выиграли войну, теперь выиграем мир». Плакаты призывали к экономии (послевоенный дефицит), к возвращению солдат домой, к созданию ООН. Но остался горький осадок: японские интернированные не получили компенсации до 1988 года; ядерная бомбардировка Хиросимы и Нагасаки была представлена как «необходимая мера для спасения жизней американских солдат» — эта ложь оспаривается историками до сих пор. §10. Резюме: что мы знаем о пропаганде сегодня Через 80 лет после окончания Второй мировой мы можем подвести итог роли пропаганды. Она не была «шумом на фоне». Она была одним из главных оружий войны — не менее важным, чем танки или самолеты. Во-первых, пропаганда позволила диктаторам (Гитлеру, Сталину, Муссолини) подготовить народы к войне, которая принесла невиданные страдания. Без пропаганды нацисты не смогли бы организовать Холокост — обычные немцы не поверили бы, что евреев нужно уничтожать. Без пропаганды Сталин не смог бы заставить миллионы людей умирать в окружении и концлагерях. Пропаганда — это предпосылка геноцида. Во-вторых, пропаганда работает через эмоции, а не через разум. Ненависть, страх, гордость, надежда — вот рычаги, которые двигают толпами. Рациональные аргументы («война — это плохо», «убивать людей неэти Глава 5. Вторжение в Польшу. Сентябрь 1939 года: первый блицкриг §1. Предыстория: Данциг, коридор и немецкий гнев Чтобы понять, почему 1 сентября 1939 года миллион немецких солдат пересекли польскую границу, нужно вернуться на 20 лет назад — в Версаль, 1919 год. Именно там поляки получили то, чего их лишили разделы XVIII века: независимое государство, восстановленное из обломков трех империй — Российской, Германской и Австро-Венгерской. Но Версальский договор создал не только польское государство, но и хроническую рану на теле Германии. «Польский коридор» — полоса земли шириной от 40 до 100 километров, которая отделяла Восточную Пруссию (немецкую территорию) от остальной Германии. Через этот коридор протекала река Висла, и на её берегу стоял город Данциг (ныне Гданьск) — порт с 95-процентным немецким населением, объявленный «вольным городом» под управлением Лиги Наций. Польша получила право на собственный порт в Гдыне, но не на Данциг. Для немцев «коридор» был национальным унижением. Немецкий школьник из Берлина не мог поехать в Кёнигсберг (ныне Калининград) поездом, не пересекая польскую границу и не показывая паспорт на таможне. Немецкие плакаты 1920–1930-х годов изображали карту Германии с отрубленной рукой — и подписью: «Данциг немецкий, коридор немецкий, Польша должна быть уничтожена». Эта риторика не была изобретением нацистов. Её пестовали все немецкие партии — от коммунистов до консерваторов. Гитлер пришел к власти в 1933 году, пообещав уничтожить Версаль. Первые пять лет он действовал осторожно: ремилитаризация Рейнской области (1936), аншлюс Австрии (1938), Мюнхенский сговор и аннексия Судет (1938). В марте 1939 года он проглотил остатки Чехословакии — Богемию и Моравию как «протекторат», Словакию как марионеточное государство. Теперь настала очередь Польши. 15 марта 1939 года Гитлер вызвал польского посла Липского и потребовал: Данциг — в состав Германии, экстерриториальная автострада и железная дорога через «польский коридор», присоединение Польши к Антикоминтерновскому пакту (союзу против СССР). В обмен Гитлер обещал гарантировать польские границы на 25 лет и предоставить Польше часть украинских земель СССР после «будущей войны на Востоке». Это была западня: приняв условия Гитлера, Польша стала бы немецким сателлитом. Отказавшись — подверглась бы вторжению. Польское правительство, вдохновленное британскими и французскими гарантиями (31 марта 1939 года Англия и Франция объявили, что защитят Польшу в случае нападения), отказалось. Посол Липский ответил вежливо, но твердо: «Данциг — наша экономическая и культурная связь с морем. Мы не уступим его». Гитлер взбесился. 3 апреля 1939 года он подписал директиву о подготовке операции «Вайс» (Fall Weiss) — вторжения в Польшу. Срок — 1 сентября 1939 года. §2. Польша перед войной: отвага без надежды Польша в сентябре 1939 года была страной контрастов. С одной стороны — бум национализма: «Польша сильная, единая, непобедимая!». С другой стороны — военная реальность: устаревшая техника, растянутый фронт, отсутствие союзников на месте. Армия насчитывала 1 миллион солдат (в 30 пехотных дивизиях, 11 кавалерийских бригадах, нескольких танковых батальонах). На вооружении — 900 танков (в основном устаревшие «ТК-3» и «7ТР», французские «Рено» FT-17 образца 1918 года), 400 самолетов (уступавших немецким «Мессершмиттам»). Противовоздушной обороны почти не было. Противотанковых орудий — на одну дивизию меньше, чем полагалось по штату. Самая большая проблема — география. Польша была окружена с трех сторон: с запада — Германия (Померания, Силезия, Бранденбург), с севера — Восточная Пруссия (тоже немецкая), с юга — Словакия (марионетка Гитлера). Единственный друг — Румыния на юго-востоке, но она была нейтральной и не собиралась воевать. Польский фронт растянулся на 2800 километров — слишком длинная линия для 1 миллиона солдат. Польский план обороны (план «Захуд») предусматривал: прикрыть границу везде, где только возможно; не отступать за Вислу; дождаться, пока Франция и Англия начнут наступление на западе (через 2–3 недели); затем перейти в контрнаступление. План был наивен. Он исходил из того, что Красная армия не нападет (Сталин соблюдет нейтралитет) и что вермахт будет наступать так же медленно, как германская армия в 1914 году. Польские генералы не понимали блицкрига. Они думали, что танки — это поддержка пехоты, а не самостоятельная ударная сила. Они не верили, что немцы смогут продвигаться на 50–60 километров в день — для поляков 20 километров в день казались пределом. Они не учитывали авиацию — польские ВВС были в основном истребителями устаревшей конструкции, почти не имели бомбардировщиков. И самое главное: они не знали о пакте Молотова–Риббентропа (23 августа 1939 года) с секретным протоколом о разделе Польши. Западные союзники знали — советская разведка перехватила документ и показала англичанам и французам. Но они предпочли не говорить полякам, чтобы не деморализовать. Польский народ был полон решимости. «За нашу и вашу свободу!» — этот девиз, унаследованный от наполеоновских легионов, звучал на митингах. Молодые люди записывались в армию добровольцами. Женщины шили теплую одежду для солдат. Газеты печатали карикатуры на Гитлера: горбатый карлик с усами щеткой, которого польский кавалерист протыкает пикой. Оптимизм граничил с самоубийственной бравадой. Но полякам не в чем себя упрекнуть: у них не было выбора. Либо сражаться, либо исчезнуть с карты Европы — как это уже случалось трижды в XVIII веке. §3. Операция «Гиммлер»: как нацисты сфабриковали повод Гитлеру нужен был casus belli — формальный повод для войны. Он поручил это шефу СС Генриху Гиммлеру и начальнику гестапо Рейнхарду Гейдриху. Те разработали операцию «Гиммлер» (позже переименованную в «Консервы» — потому что трупы были «консервами» для прессы). План был циничным: инсценировать польское нападение на немецкую территорию, чтобы объявить оборону и вторгнуться в Польшу «в ответ на агрессию». В ночь с 31 августа на 1 сентября 1939 года эсэсовцы под видом польских солдат атаковали немецкую радиостанцию в Глейвице (ныне Гливице, Польша), расположенную в 5 километрах от границы. Они ворвались в здание, выкрикнули несколько фраз на польском языке по радио («Внимание, здесь Глейвиц! Германия находится в опасности!»), а затем ушли, оставив несколько трупов переодетых заключенных из концентрационных лагерей, которые были умерщвлены инъекциями и затем расстреляны для правдоподобности. Одновременно были инсценированы еще два нападения: на таможенный пост в Хохлинде и на лесную сторожку в Питшене. Гейдрих лично руководил операцией. Он приказал: «Трупы должны быть в польской военной форме. Оружие — польское. Документы — поддельные». Всё было сделано с немецкой педантичностью. На следующее утро, 1 сентября, Гитлер выступил в рейхстаге с речью. Он говорил срывающимся голосом, в военной форме, с железным крестом на груди: «Прошлой ночью Польша впервые совершила нападение на нашу территорию. Польские регулярные войска обстреляли нашу границу. Мы отвечаем огнем. С сегодняшнего дня мы будем называть это возмездием. С сегодняшнего дня это будет война!». Зал взревел. Депутаты вскинули руки в нацистском приветствии. Никто не задал вопроса: «А где доказательства?». Никто не потребовал международного расследования. 80 миллионов немцев поверили фюреру. Сегодня историки точно знают: операция «Гиммлер» была фальшивкой. Эсэсовцы, участвовавшие в ней, дали показания на Нюрнбергском процессе. Но в сентябре 1939 года ложь сработала идеально. Геббельс разослал по всему миру фотографии «польских зверств» — окровавленных трупов в польской форме. Иностранные журналисты, аккредитованные в Берлине, не могли проверить информацию, потому что их не пускали в Глейвиц. Многие поверили — потому что «официальное сообщение» звучало убедительно. Показательный эпизод: когда британский посол сэр Невил Гендерсон вручил немецкому правительству ультиматум (3 сентября), потребовав вывести войска из Польши, Гитлер ответил: «Мы всего лишь отвечаем на польскую агрессию. Англия не имеет права вмешиваться». Гендерсон, человек честный, сказал: «Ваше превосходительство, я не верю ни одному вашему слову. Но это уже не имеет значения. Война началась». И вышел из комнаты. За дверью он услышал, как Гитлер прошептал: «Что теперь будет?». §4. Блицкриг: как немцы сломали польскую оборону за 72 часа 1 сентября 1939 года в 4:45 утра немецкий линкор «Шлезвиг-Гольштейн» (учебный корабль времен Первой мировой, стоявший в Данцигской гавани с «дружественным визитом») открыл огонь по польскому полуострову Вестерплатте, где находился польский военный склад и гарнизон из 182 человек. Это был первый выстрел Второй мировой войны. Через несколько минут люфтваффе начали бомбить польские аэродромы, мосты, железные дороги, склады. Немцы ввели в действие 1,5 миллиона солдат, 2800 танков (в основном Pz.I, Pz.II, Pz.III, Pz.IV), 2000 самолетов (Ju-87 «Штука», He-111, Do-17). Группа армий «Север» (фельдмаршал Федор фон Бок) должна была ударить из Померании и Восточной Пруссии на юг, к Варшаве. Группа армий «Юг» (генерал Герд фон Рундштедт) — из Силезии и Словакии на север, также к Варшаве. Цель: окружить и уничтожить польскую армию западнее Вислы, не дав ей отступить на восток. Первые 72 часа шока. Польская авиация была уничтожена на аэродромах — 300 самолетов сгорели еще на земле, 200 были подбиты в воздухе. Оставшиеся польские летчики сражались героически (сбив около 150 немецких самолетов), но их было слишком мало. Польское командование потеряло связь с войсками — немецкая авиация разрушила линии телеграфа и радио. Генеральный штаб в Варшаве получал противоречивые сообщения: «Мы отступаем... Нет, мы держимся... Танки прорвались... Где резервы?». Немецкие танковые дивизии (Гудериан, Гот, Клейст) наматывали по 50–60 километров в день. Они не ввязывались в бои за города, обходили польские укрепления с флангов и тыла, оставляя их окруженными для пехоты. Польская кавалерия — гордость армии, уланы с пиками и саблями — атаковала немецкие танки. Это не было безумием: уланы надеялись спешиться и использовать противотанковые ружья, но немцы открывали огонь с дистанции 800 метров, где польские ружья были бесполезны. «Атака кавалерии на танки» стала символом польского героизма и немецкого технологического превосходства. На самом деле кавалерийские атаки случались редко и были продиктованы отчаянием: конь — единственное транспортное средство, которое работает на бездорожье, когда все грузовики уничтожены авиацией. К 5 сентября польский фронт рухнул. Немецкие танки вышли к Висле в районе Влоцлавека, разрезав Польшу на две части. 7 сентября танки Гудериана достигли предместий Варшавы с севера (из Восточной Пруссии). 8 сентября части Рундштедта подошли к Варшаве с юга. Столица оказалась в полукольце. Польское правительство и верховное командование в ночь на 7 сентября покинули Варшаву и двинулись на юго-восток, к румынской границе. Президент Мосцицкий, главнокомандующий Рыдз-Смиглы — все бежали, оставив Варшаву гарнизону из 120 000 солдат и гражданскому населению (1,3 миллиона человек). Варшава объявила себя «осажденной крепостью» и готовилась к обороне. §5. Вестерплатте, Бзура и Оксюве: три истории героизма Польская кампания не была сплошным отступлением. В нескольких местах поляки сражались так, что немцы запомнили это на десятилетия. Вестерплатте. Полуостров в Данцигской гавани, где польский гарнизон майора Хенрика Сухарски (182 солдата, 4 офицера) держал оборону против 3500 немецких моряков и солдат, поддерживаемых линкором «Шлезвиг-Гольштейн», артиллерией и авиацией. Немцы планировали захватить Вестерплатте за 2 часа. Вместо этого бой шел 7 дней. Поляки сидели в бетонных бункерах, отстреливаясь из пулеметов и минометов. Немцы применили огнеметы, тяжелую артиллерию (203-мм мортиры), бомбы. 7 сентября майор Сухарски, видя, что боеприпасы на исходе, а раненые умирают без медицинской помощи, принял решение о капитуляции. Немецкий командир генерал Эберхардт разрешил Сухарски оставить шпагу в знак уважения к храбрости. Это был единственный случай в польской кампании, когда немцы признали героизм врага. Бзура (9–18 сентября). Самое крупное сражение польской кампании. Польские армии «Познань» и «Поможе» (всего 170 000 солдат) оказались в тылу немецких танков, прорвавшихся к Варшаве. Вместо того чтобы сдаться, поляки нанесли контрудар на юг, во фланг немецкой 8-й армии. В течение нескольких дней поляки продвигались, освободили города Лович и Ленчицу. Немцы в панике подтянули резервы — 10-ю танковую дивизию, авиацию, артиллерию. Поляки, у которых не было ни танков, ни самолетов, ни достаточного количества снарядов, дрались врукопашную, штыками и прикладами. К 18 сентября сражение закончилось: 100 000 поляков попали в плен, остальные пробились к Варшаве или к Модлину. Немцы потеряли 8000 убитыми — больше, чем в любой другой операции польской кампании. Оксюв и Кепа-Оксювска (10–19 сентября). Лесистый холм на северо-западе от Гдыни, где 9000 польских солдат под командованием полковника Дабеке держали оборону против 30 000 немцев. У поляков не было тяжелого вооружения, только винтовки, пулеметы, гранаты. Немцы атаковали при поддержке артиллерии и авиации, сбрасывая зажигательные бомбы на лес. Поляки отбивали атаку за атакой, переходя в штыковые контратаки. К 19 сентября боеприпасы кончились. Полковник Дабеке отдал приказ: «Каждый, у кого остался патрон, стреляет. Остальные — в штыки». Он был убит в последней контратаке. Из 9000 защитников выжили 400 — все раненные. Немцы, входя в окопы, снимали каски и отдавали честь. Оксюв стал польским аналогом Брестской крепости. Эти три битвы не изменили исход кампании. Но они показали немцам, что поляки будут сражаться, даже когда всё потеряно. И они вдохновили другие народы Европы, которые потом тоже поднимутся против нацистов — но позже, через 2–3–4 года. §6. Варшава: осада и капитуляция 8 сентября немецкие танки впервые появились у юго-восточных окраин Варшавы, в районе Праги. Но у немцев не было сил для немедленного штурма — танки ушли вперед, а пехота отстала. Варшава получила передышку на несколько дней. Гарнизон под руководством генерала Валентина Кумеля (120 000 солдат, включая ополченцев) строил баррикады, рыл противотанковые рвы, устанавливал орудия на крышах домов. 17 сентября Варшава была полностью окружена. Немцы предъявили ультиматум: «Сдайтесь, и мы сохраним город. Сопротивление приведет к уничтожению». Генерал Кумель ответил: «Жители Варшавы предпочитают смерть позору». 25 сентября люфтваффе устроили «ковровую бомбардировку» — 1150 самолетов сбросили на город 560 тонн бомб, включая зажигательные. Горели кварталы, в которых не было военных объектов. Горел еврейский квартал, горела главная библиотека (70 000 томов погибло), горел собор Святого Иоанна. Погибло около 10 000 гражданских. 26 сентября немцы начали штурм. Они ворвались в предместья, но были отброшены огнем польских 75-мм пушек, установленных на трамвайных платформах. Польские солдаты в гражданской одежде вели уличные бои за каждый дом, каждый подъезд. Нацистские офицеры требовали расстреливать всех пленных — Гитлер приказал «стереть Варшаву с лица земли». Но генерал Бласковиц, командующий осадой, не выполнил приказ — он сказал: «Солдаты не убивают безоружных». 27 сентября в Варшаве кончились боеприпасы, продовольствие, вода. Водопровод был разрушен, городские колодцы отравлены немецкими диверсантами. Генерал Кумель понял: еще день — и начнется голод, эпидемии, людоедство. Он послал к немцам парламентеров. 28 сентября Варшава капитулировала на почетных условиях: офицеры оставляют оружие, но сохраняют шпаги; солдаты уходят в плен; гражданским гарантируется безопасность. Немцы согласились — им нужно было освободить войска для наступления на восток, где уже действовала Красная армия. 140 000 польских солдат и офицеров построились в колонны и вышли из Варшавы. Жители стояли на тротуарах, плакали, бросали солдатам цветы. Немецкие солдаты, многие из которых только что штурмовали город, тоже плакали — они не ожидали увидеть такое мужество. Позже Гитлер, приехав в Варшаву, приказал взорвать Королевский замок (символ польской государственности) и вывезти в Германию всё ценное — статуи, картины, книги, даже дверные ручки из бронзы. Варшава должна была стать провинциальным немецким городом. Она не стала. §7. 17 сентября: Красная армия вступает в игру В то время как вермахт крушил польскую армию на западе, на востоке, за рекой Буг, стояла Красная армия — 800 000 солдат, 4000 танков, 3000 самолетов. По советско-польскому договору о ненападении (1932) эти силы не должны были пересекать границу. Но 23 августа 1939 года Молотов и Риббентроп подписали секретный протокол к пакту о ненападении, который делил Польшу на две сферы влияния: западная (до рек Нарев, Висла, Сан) — Германии, восточная (к востоку от этих рек) — СССР. Сталин ждал. Он ждал, пока польское правительство покинет страну (7 сентября), пока Варшава окажется на грани падения, пока французы и англичане не придут на помощь полякам (они не пришли). 17 сентября, когда польская армия уже была разгромлена, но еще сражалась в нескольких очагах, Красная армия пересекла восточную границу Польши. Официальный предлог: «польское государство фактически прекратило свое существование, и СССР берет под защиту украинское и белорусское население, которому угрожает немецкая оккупация». На самом деле Сталин выполнял условия пакта. Он хотел отодвинуть границу на запад, вернув территории, утерянные Советской Россией в 1921 году по Рижскому мирному договору (Западная Украина и Западная Белоруссия). Он также хотел создать буфер между Германией и СССР — территорию, на которой советские войска могли бы встретить вермахт в случае войны. Красная армия вступила в Польшу без объявления войны. Польские пограничники, не имевшие приказа, часто не стреляли — они думали, что русские идут как союзники. Ошибка стоила им свободы: солдаты и офицеры были разоружены и отправлены в лагеря. Те, кто сопротивлялся (например, пограничные батальоны в Сарнах и Владимире-Волынском), были уничтожены танками и авиацией. Польское командование, узнав о вторжении СССР, издало приказ: «С Красной армией не воевать, отходить к румынской границе». Это был конец надежд. Поляки, которые еще две недели назад верили в помощь Франции и Англии, поняли: они одни. И даже не одни — зажаты между двумя гигантами. К 6 октября последние польские части сложили оружие. Боевые действия прекратились. Польша как независимое государство перестала существовать. Её территория была разделена: западная часть (включая Данциг, Познань, Померанию, Силезию) вошла в состав Германии; центральная часть (включая Варшаву, Краков, Люблин) стала «генерал-губернаторством» под нацистским управлением; восточная часть (Вильно, Гродно, Львов, Брест) — вошла в состав СССР. §8. Странная война на Западе: почему союзники бездействовали 3 сентября 1939 года, через два дня после вторжения, Англия и Франция объявили войну Германии. Они были обязаны это сделать по договору с Польшей. Но объявление войны не означало начала боевых действий. На западной границе Германии, у линии Зигфрида (немецкие укрепления), стояли 110 французских дивизий. Напротив них — 23 немецкие дивизии, и те были не полностью укомплектованы (Гитлер бросил все силы на Польшу). Французские генералы имели 5-кратное превосходство в силах. Если бы они наступали в сентябре 1939 года, они могли бы прорвать линию Зигфрида, выйти к Рейну и поставить Гитлера перед катастрофой. Французы не наступали. Почему? Несколько причин. Первая: психологический шок Первой мировой. Французские генералы помнили, как их отцы шли в атаку в 1914 году и гибли тысячами. Они предпочли «позиционную войну» — сидеть за линией Мажино и ждать, пока немцы устанут. Вторая: отсутствие плана. Французский главнокомандующий генерал Гамелен отдал приказ: «Вести разведку боем, но не переходить границу». Французские солдаты выходили на нейтральную полосу, стреляли из винтовок в сторону немецких окопов, но не продвигались. Третья: страх перед немецкими минами и заграждениями. Французы не хотели нести потери «без необходимости». Четвертая: надежда, что Гитлер сам остановится, взяв Польшу, и согласится на мир. Англичане, в свою очередь, послали во Францию экспедиционный корпус — 4 дивизии (около 80 000 человек). Они встали на границе с Бельгией, но тоже не двигались. Британское правительство было больше озабочено войной на море (против немецких подводных лодок) и защитой колоний. Этот период (сентябрь 1939 — апрель 1940) вошел в историю как «Странная война» (фр. Drôle de guerre, нем. Sitzkrieg — «сидячая война»). Немецкие солдаты на линии Зигфрида называли её «сладкой войной» (Süsskrieg) — потому что было тихо, спокойно, можно было читать книги, играть в карты, даже ездить в отпуск. Французские солдаты скучали в дотах линии Мажино, смотрели кино, получали посылки из дома, но не воевали. Польша ждала. Польское правительство в изгнании (сначала в Румынии, потом во Франции, потом в Англии) слало радиограммы: «Где союзники? Почему вы не наступаете?». Англия и Франция отвечали: «Мы готовимся. Мы начнем весной». Польские солдаты, сражавшиеся в Варшаве и на Бзуре, умирали с мыслью, что их предали. Историки спорят: могло ли наступление на западе в сентябре 1939 года спасти Польшу? Вероятно, могло — или, по крайней мере, заставить Гитлера перебросить часть войск с востока на запад, что дало бы полякам передышку. Но Гамелен и Чемберлен не рискнули. Их трусость или осторожность (называйте как хотите) стоила Польше независимости и миллиону жизней. §9. Итоги кампании: потери, уроки, последствия Польская кампания закончилась через 35 дней — с 1 сентября по 6 октября 1939 года. Результаты были ужасающими. Потери Польши: 70 000 убитых военных, 130 000 раненых, 700 000 пленных (включая 200 000, взятых Красной армией). Гражданские потери — 30 000–50 000 убитых (в основном от бомбежек и расстрелов). Пропавшие без вести — сотни тысяч. Польский флот (несколько эсминцев и подводных лодок) ушел в Англию и продолжил воевать. Потери Германии: 16 000 убитых, 32 000 раненых, 5000 пропавших без вести (в основном в сражении на Бзуре). 300 танков уничтожено или повреждено (но большинство были восстановлены), 250 самолетов сбито. Для вермахта это были небольшие потери — меньше, чем в одной крупной битве на Восточном фронте в 1943 году. Потери СССР: 4500 убитых (по советским данным; польские историки насчитывают до 7000), 10 000 раненых. 200 танков потеряно (в основном из-за технических неисправностей, а не боевых действий). Что дальше? Польша исчезла с карты Европы, но её правительство в изгнании (сначала во Франции, затем в Лондоне) продолжало действовать. Польские солдаты, бежавшие через Румынию и Венгрию, прибывали во Францию и Англию, чтобы сражаться дальше. Они сформировали отдельные польские дивизии и эскадрильи. В 1940 году польские летчики (302-я и 303-я эскадрильи) сыграли решающую роль в Битве за Британию, сбив больше немецких самолетов на одного пилота, чем британцы. В 1944 году польский 1-й бронетанковый дивизия генерала Мачека освобождала Францию и Бельгию. В 1945 году польские части сражались в Берлине. Советские войска остались на оккупированных территориях. Началась советизация: национализация промышленности, коллективизация сельского хозяйства, депортации «классово чуждых элементов» (помещиков, капиталистов, офицеров, полицейских, чиновников). Весной 1940 года НКВД расстрелял 22 000 польских офицеров в Катыни и других лагерях — преступление, которое советское правительство отрицало до 1990 года. Остальных польских военнопленных (около 300 000) отправили в лагеря ГУЛАГа; многие выжили и были освобождены в 1941 году после подписания пакта Сикорского–Майского. Нацистская оккупация польских земель была еще более жестокой. Польша должна была стать колонией Третьего рейха. Интеллектуалов, священников, учителей, офицеров — уничтожали, чтобы не осталось лидеров. Евреев сгоняли в гетто, откуда их потом отправляли в лагеря смерти. Поляки были объявлены «низшей расой» (но не подлежащей уничтожению — их планировали использовать как рабов). За отказ работать на немцев — расстрел. За помощь еврею — расстрел всей семьи. За недостаток усердия — концлагерь. К концу войны Польша потеряла 6 миллионов человек — 3 миллиона польских евреев (90% довоенной еврейской общины) и 3 миллиона этнических поляков (около 20% довоенного населения). Потери в процентах от населения (около 20%) были самыми высокими среди всех стран, участвовавших во Второй мировой войне. §10. Уроки Польской кампании: что поняли и чего не поняли Польская кампания 1939 года стала первой молниеносной войной (блицкригом) и первым опытом взаимодействия родов войск: танки, авиация, моторизованная пехота, артиллерия — все действовали как единый организм. Немецкий генерал Гудериан писал после войны: «Польша была нашим полигоном. Мы проверили на ней всё, что придумали в теории. И теория подтвердилась». Что поняли немцы? Они поняли, что блицкриг работает против армии, которая не готова к маневренной войне. Они поняли, что авиация может парализовать тыл врага в первые же часы. Они поняли, что танки не должны останавливаться для добивания окруженных — это задача пехоты. Они поняли, что радиосвязь внутри дивизий и корпусов — это ключ к победе. Чего не поняли немцы? Они не поняли, что блицкриг не работает против хорошо окопавшегося противника с сильной ПВО и противотанковой артиллерией. Они не учли, что в СССР дороги хуже, расстояния больше, а зимы холоднее. Они не поняли, что польская армия, разгромленная за 35 дней, воевала лучше, чем многие — её просто переиграли технически и численно. Гитлер сказал своим генералам в октябре 1939 года: «Я видел польских солдат. Они не сдаются. Если бы у них было наше оружие, они бы нас уничтожили. Поэтому нам нужно напасть на Францию немедленно — пока мы сильнее». Что поняли союзники (Франция, Англия)? Они поняли, что их военная доктрина — позиционная война, линия Мажино, медленная мобилизация — безнадежно устарела. Но они не сделали из этого выводов. Французские генералы продолжали верить, что «танки не пройдут через Арденны», что «немецкая авиация не сможет действовать при плохой погоде», что «противотанковая артиллерия остановит любую атаку». Они были правы в частностях, но ошибались в целом. Через 8 месяцев, в мае 1940 года, Франция падет за 6 недель — быстрее, чем Польша. Что понял Советский Союз? Сталин и его генералы увидели, как немецкие танки рвут оборону, как авиация завоевывает господство в воздухе, как взаимодействуют рода войск. Они поняли, что Красная армия, которая в 1939 году была вооружена тысячами устаревших танков и самолетов, не готова к такой войне. Они начали перевооружение — Т-34, КВ, Як-1, ЛаГГ-3, Ил-2 — но не успели закончить его к июню 1941 года. Им нужно было время. Пакт Молотова–Риббентропа дал им это время. Но стоило ли это — раздел Польши, предательство союзника, молчание о Катыни? История не дает однозначного ответа. Главный урок Польской кампании, который извлекли все, кроме поляков: война изменилась. В Первую мировую солдаты сидели в окопах и ждали приказа «в атаку». Во Вторую мировую они должны были двигаться, перегруппировываться, сражаться с танками гранатами, прятаться от авиации в кюветах, взрывать мосты у себя за спиной. Это была война моторов и скорости. И Польша стала её первой жертвой. Но поляки не сдались. Они продолжили войну в эмиграции, в подполье, в лесах, в концлагерях. Их армия на Западе сражалась под Монте-Кассино (1944), где польские солдаты водрузили флаг на руинах монастыря. Их подпольная Армия Крайова подняла Варшавское восстание (август–октябрь 1944 года), которое было подавлено немцами с невероятной жестокостью, но стало символом непокорности. Их летчики сбивали «Мессершмитты» над Лондоном. Их разведчики добывали сведения о «Фау-2» и немецких атомных исследованиях. Польша, уничтоженная в сентябре 1939 года, никогда не переставала воевать. И в 1945 году, когда в Берлине развевался советский флаг, среди солдат, бравших Рейхстаг, были и поляки — в форме Красной армии, но с бело-красными нашивками на рукавах. Они помнили. Глава 6. Советско-финская война. 1939–1940: Пиррова победа §1. Предыстория: Ленинград и «северная угроза» Вторая мировая война началась 1 сентября 1939 года. Но уже 30 ноября, всего через три месяца, к ней добавился еще один фронт — советско-финский. Этот конфликт, известный как «Зимняя война» (фин. Talvisota), стал одной из самых противоречивых страниц в истории СССР. Формально советская сторона одержала победу: Финляндия уступила территории, граница была отодвинута. Но цена этой победы оказалась настолько высокой, а качество советских войск настолько низким, что Гитлер, наблюдавший за этой войной, окончательно утвердился в мысли: «Красная армия — это колосс на глиняных ногах. Её можно раздавить за 8–10 недель». Чтобы понять причины конфликта, нужно посмотреть на карту. Государственная граница между СССР и Финляндией на Карельском перешейке проходила всего в 32 километрах от Ленинграда — второго по величине города СССР, колыбели революции, крупнейшего промышленного центра. С севера Ленинград прикрывался лишь устаревшими укреплениями «Карельского укрепрайона» и слабыми гарнизонами. В 1930-е годы советское руководство, и прежде всего Сталин, испытывало параноидальный страх перед «финской угрозой». Эти страхи имели под собой определенную почву: в 1918–1922 годах уже была Первая советско-финская война, в ходе которой Финляндия пыталась захватить Восточную Карелию. Финские националисты вынашивали идею «Великой Финляндии» от Белого моря до Онежского озера. А в 1930-е годы Финляндия поддерживала тесные связи с нацистской Германией — немецкие генералы регулярно посещали Хельсинки, а финские офицеры стажировались в вермахте . Осенью 1939 года, после подписания пакта Молотова–Риббентропа и секретного протокола, который относил Финляндию к «сфере интересов СССР», Сталин решил действовать. Его план был прост: принудить Финляндию к территориальным уступкам, чтобы отодвинуть границу от Ленинграда на безопасное расстояние. В обмен на финские территории на Карельском перешейке и несколько островов в Финском заливе СССР предлагал вдвое большие, но малонаселенные земли в Восточной Карелии. Финнам это предложение напоминало сделку с дьяволом: они теряли хорошо укрепленные, стратегически важные земли и получали взамен тайгу и болота . §2. Переговоры в Москве: чья возьмет 12 октября 1939 года в Москву прибыла финская делегация во главе с Юхо Кусти Паасикиви — будущим президентом Финляндии, а тогда просто опытным дипломатом. Переговоры велись в Кремле, лично Сталиным и Молотовым. Сталин был в хорошем настроении — он только что поделил Восточную Европу с Гитлером и чувствовал себя хозяином положения. Он говорил с финнами вежливо, почти по-отечески. Но его требования были жесткими. Советская сторона требовала: Перенести границу на Карельском перешейке на 70 километров к западу, то есть отодвинуть её от Ленинграда; Передать СССР несколько островов в Финском заливе (Сейскари, Лавансари, Суурсари); Сдать в аренду на 30 лет полуостров Ханко для создания советской военно-морской базы; Разрешить СССР построить военные базы на финской территории (это требование позже сняли); В обмен СССР предлагал вдвое большую по площади, но малонаселенную и неосвоенную территорию в Советской Карелии — Реболы и Поросозеро . Финская делегация оказалась в тяжелом положении. С одной стороны, они понимали, что спорить с СССР опасно — в одиночку Финляндия не могла противостоять гиганту. С другой стороны, любые территориальные уступки требовали одобрения парламента (эдускунты), а парламент был настроен крайне националистически. Идея «уступить хоть пядь родной земли» вызывала яростное сопротивление. Паасикиви пытался торговаться: предлагал уступить меньшие территории, сдавать Ханко не на 30 лет, а только на время войны, — но Сталин был непреклонен. 9 ноября переговоры зашли в тупик. Сталин спросил Паасикиви: «Вы не хотите даже предложить нам Ино?». Ино — это финский форт на побережье, прикрывавший подходы к Ленинграду с моря. Паасикиви ответил отказом. На прощание Молотов сказал: «Политики не понимают военных вопросов. Решать будут военные». Это была угроза. 13 ноября финская делегация покинула Москву. Когда они садились в поезд, на перроне не оказалось ни одного советского чиновника — их даже не проводили. Дипломатические отношения были разорваны. Война стала неизбежной . §3. Майнильский инцидент: повод для войны У СССР не было формального повода для объявления войны. Финляндия соблюдала договор о ненападении 1932 года. Нужен был инцидент. И он случился — или был инсценирован. 26 ноября 1939 года в районе деревни Майнила (советская сторона границы) в 7.45 утра артиллерийским огнем с финской стороны, как утверждало советское командование, были обстреляны позиции 68-го стрелкового полка. Было произведено 7 выстрелов. По официальным данным, погибли 4 советских солдата (трое рядовых и один младший командир), 10 получили ранения (семь рядовых и трое командиров) . Тут же последовала нота протеста. Финляндия ответила, что никакого обстрела не было, и предложила создать совместную комиссию для расследования. СССР отказался. 28 ноября советское правительство заявило, что не считает себя связанным договором о ненападении. 29 ноября дипломатические отношения были разорваны. А 30 ноября Красная армия перешла границу. Был ли Майнильский инцидент реальным обстрелом или советской провокацией? Историки спорят до сих пор. В советских архивах есть документы, где записи о Майнильском инциденте выглядят подозрительно поздно вклеенными в журналы боевых действий . Скорее всего, это была инсценировка по образу и подобию операции «Гиммлер», которую немцы устроили в Глейвице за три месяца до этого. Советское руководство, только что поделившее Польшу с нацистами, не гнушалось их методами. Финны же до конца своих дней будут помнить 26 ноября 1939 года как день, когда «русские выстрелили в себя». §4. «Правительство Куусинена»: марионетка для прикрытия За день до начала войны, 29 ноября 1939 года, в приграничном советском городке Терийоки (ныне Зеленогорск, входящий в состав Санкт-Петербурга) было объявлено о создании «Финляндской Демократической Республики» — марионеточного правительства во главе с Отто Вильгельмовичем Куусиненом. Куусинен был финским коммунистом, эмигрировавшим в СССР после Гражданской войны в Финляндии. Он дослужился до должности секретаря Коминтерна и был абсолютно лоялен Сталину. 1 декабря, уже после начала войны, СССР признал правительство Куусинена единственной законной властью Финляндии. С ним был подписан договор о дружбе и взаимопомощи, по которому СССР получал все те территории, которые требовал от официального Хельсинки. «Народное правительство» сформировало «Финскую народную армию» из финских и карельских коммунистов, эмигрантов и советских военных. Планировалось, что эта армия — всего около 10 000 человек — войдет в Хельсинки вместе с Красной армией . Но план провалился. Красная армия не смогла быстро разгромить финнов. «Народное правительство» оказалось не у дел. Сталин к концу января 1940 года понял, что марионетка не нужна. Правительство Куусинена тихо прекратило свое существование. Сам Куусинен остался жить в СССР, стал академиком АН СССР, а после войны вернулся в Финляндию? Нет, он так и умер в Москве в 1964 году. Терийоки же вошел в состав СССР. Этот эпизод показал всему миру цинизм советской внешней политики: СССР не просто воевал за безопасность Ленинграда, он готов был аннексировать всю Финляндию и превратить её в советскую республику . §5. Линия Маннергейма: миф и реальность Самая большая загадка Зимней войны — это пресловутая «линия Маннергейма». В советской пропаганде 1940 года её изображали как «неприступную крепость», «чудо инженерной мысли», «северную линию Мажино», которую Красная армия штурмовала с невероятным героизмом. Но так ли это на самом деле? Финны действительно строили укрепления на Карельском перешейке с 1920-х годов. Первоначально линия называлась «линией Энкеля» по имени генерала Оскара Энкеля, руководившего строительством. При Маннергейме, ставшем главнокомандующим в 1930-е годы, строительство активизировалось. Были возведены долговременные огневые точки (ДОТы) из железобетона, получившие прозвище «миллионники» (по стоимости в миллион финских марок). Общая протяженность линии составляла около 135 километров — от Финского залива до Ладожского озера. Глубина обороны — до 90 километров . Но что представляли собой эти укрепления на самом деле? Вот что писал о линии Маннергейма сам Карл Густав Маннергейм в мемуарах: «Утверждали, что наша оборона на Карельском перешейке опиралась на необыкновенно прочный и выстроенный по последнему слову техники оборонительный вал... Всё это чушь; в действительности положение вещей выглядит совершенно иначе... Оборонительная линия, конечно, была, но её образовывали только редкие долговременные пулемётные гнёзда да два десятка выстроенных по моему предложению новых дотов, между которыми были проложены траншеи» . Действительно, сравнивать линию Маннергейма с линией Мажино во Франции невозможно. Французские форты были многоуровневыми подземными городами с электростанциями, госпиталями, вентиляцией и узкоколейными железными дорогами. Финские же ДОТы — это, в основном, небольшие бетонные коробки с пулеметами. Самый мощный из них, «Миллионный» (SJ-5), имел стены толщиной около 2 метров и мог выдержать попадание 152-мм снаряда, но не более . Но было одно «но»: местность. Финны использовали природные условия с гениальной эффективностью. Карельский перешеек — это леса, скалы, болота, озера. Дорог мало, и они узкие. Танки могли двигаться только по определенным направлениям, которые финны заранее пристреляли. Скальные выходы служили естественными противотанковыми препятствиями. ДОТы и ДЗОТы (дерево-земляные огневые точки) были вписаны в ландшафт так, что обнаружить их с воздуха или с земли было трудно. Гранитные надолбы в несколько рядов останавливали танки. Минные поля и проволочные заграждения (до 30–40 рядов) косили пехоту . К тому же, линия Маннергейма не была просто линией. Это была система из трех полос обороны: главная полоса (18 узлов обороны), промежуточная и тыловая (прикрывавшая Выборг). Финские солдаты, укрытые в гранитных скалах, могли вести перекрестный огонь, оставаясь невидимыми для наступающих. Красная армия, привыкшая воевать «в чистом поле», оказалась не готова к такой обороне. Пропаганда Сталина в 1940 году преувеличила мощь линии, чтобы оправдать огромные потери, но в этой пропаганде была и доля правды: линия Маннергейма была серьезным препятствием, которое советские военачальники недооценили . §6. Первое наступление: катастрофа декабря 1939 года 30 ноября 1939 года в 8 часов утра войска Ленинградского военного округа (командующий — командарм 2-го ранга Кирилл Мерецков) пересекли границу Финляндии. План был самонадеян: разгромить финскую армию за 12–15 дней и взять Хельсинки. На бумаге советские силы выглядели подавляющими: 450 000 солдат, 2000 орудий, 1100 танков, 1000 самолетов. Финны имели 337 000 солдат (после мобилизации), 400 орудий, 60 танков (в основном устаревшие Renault FT), 114 самолетов . Но бумажная цифра — это не реальность. Советские войска были плохо подготовлены к зиме. Бойцы имели шинели, а не полушубки. Валенок не хватало. Смазка винтовок замерзала на морозе — в декабре 1939 года температура упала до -30°C, а в некоторых районах и до -40°C . Танки заводились с трудом, гусеницы скользили на льду. Авиация не могла летать из-за низкой облачности и обледенения. Но главной проблемой было командование. Мерецков, назначенный командующим Ленинградским военным округом незадолго до войны, не имел опыта руководства крупными операциями в сложных условиях. Генштаб, только что переживший чистку (расстрелян Тухачевский, многие талантливые генералы сидели в лагерях), был парализован страхом перед Сталиным. Никто не хотел брать на себя ответственность, все ждали приказов сверху. Наступление началось тремя ударами: на Карельском перешейке (главное направление), севернее Ладожского озера (в обход линии Маннергейма с севера) и в Заполярье (к Петсамо). Финны, зная местность, отступили на линию Маннергейма и заняли оборону. Советские дивизии натолкнулись на укрепления и… завязли. Самая страшная катастрофа произошла севернее Ладожского озера, где советские 139-я и 168-я стрелковые дивизии попытались обойти линию Маннергейма через леса. Финские лыжные отряды (в белых маскировочных халатах, бесшумные, неуловимые) атаковали колонны советских войск на марше, перерезали дороги, взрывали мосты, уничтожали обозы. Две советские дивизии (44-я и 163-я) были окружены в районе Суомуссалми и уничтожены — финны захватили 43 танка, 70 орудий, 300 грузовиков. Потери Красной армии составили 27 500 человек убитыми и пропавшими без вести . Подразделения финского лыжного полка под командованием полковника Хьялмара Сииласвуо («Сииласвуо» переводится как «Лесной поток») действовали с невероятной эффективностью. Они использовали тактику «мотти» (финское слово, означающее «куча дров» — окружение противника в нескольких изолированных очагах). Финны не атаковали советские колонны в лоб, а разрезали их на части и уничтожали по частям. Советские солдаты, замерзавшие в лесах без тепла и пищи, сдавались сотнями. Финны отпускали пленных (у них не было ресурсов их кормить), но боеприпасы и оружие забирали себе. На Карельском перешейке советские войска в декабре несколько раз пытались штурмовать линию Маннергейма с ходу. Результат был одинаков: пехота залегала под пулеметным огнем, танки подрывались на минах или расстреливались из противотанковых орудий, артиллерия не могла подавить ДОТы из-за недостатка тяжелых орудий и боеприпасов. К концу декабря наступление захлебнулось. Красная армия потеряла около 50 000 человек убитыми и ранеными, сотни танков и самолетов. Финны — около 10 000 убитыми. В штабе Ленинградского фронта царила растерянность. Сталин был в ярости . §7. Перегруппировка: Тимошенко и новый план Провал декабря заставил советское руководство остановиться и переосмыслить все. Сталин отстранил Мерецкова от командования Ленинградским фронтом (формально тот остался начальником штаба), создал новый — Северо-Западный фронт — и назначил командующим опытного Семена Тимошенко. Тимошенко, герой Гражданской войны, участник Польского похода 1939 года, пользовался доверием Сталина. Тимошенко сделал то, что должен был сделать изначально: он остановил войска, приказал окопаться и начал подготовку к планомерному прорыву. В течение января 1940 года на Карельский перешеек были стянуты свежие дивизии (всего 600 000 человек к концу войны), тяжелая артиллерия (203-мм гаубицы, 280-мм мортиры, способные разрушать бетонные укрепления), саперные части. Летчики получили приказ бомбить финские тылы, коммуникации и укрепления — днем и ночью. Была организована серьезная разведка. Летчики фотографировали линию Маннергейма с воздуха. Диверсанты проникали в тыл, выявляли расположение ДОТов и ДЗОТов. На картах были отмечены все укрепления, составлен подробный план артиллерийской подготовки. Солдат одели в теплые полушубки, валенки, теплые шапки-ушанки. Выдали белые маскхалаты. Танкисты получили солярку, не замерзавшую на морозе. Но главное — Тимошенко изменил тактику. Он отказался от лобовых атак на широком фронте. Теперь удар наносился на узком участке (14-километровый участок у деревни Сумма), где была прорвана линия Маннергейма в 1939 году. Вся артиллерия фронта — сотни орудий — была сосредоточена на этом участке. Артподготовка должна была длиться несколько дней . §8. Прорыв: штурм «миллионников» 1 февраля 1940 года началась артиллерийская подготовка. Десятки тысяч снарядов обрушились на финские позиции. ДОТы, которые финны считали неприступными, трещали под ударами 203-мм и 280-мм снарядов. Проволочные заграждения были сметены, минные поля взорваны или засыпаны. Финские солдаты, ошеломленные и деморализованные, сидели в подземельях, молясь о тишине. 11 февраля 1940 года в 9:40 утра советские войска перешли в наступление. Главный удар наносила 123-я стрелковая дивизия под командованием бригадного командира Филиппа Алябушева. Она атаковала участок у деревни Сумма, где финская оборона была слабее всего. После двух дней ожесточенных боев 123-я дивизия прорвала главную полосу обороны. Ключевые ДОТы — «Миллионный» и «Поппиус» — были захвачены. Финны, неся тяжелые потери, отступили на вторую полосу . К концу февраля советские войска вышли к Выборгу — второму по величине городу Финляндии, ключу к Хельсинки. 2 марта 1940 года начался штурм Выборга. Финны оборонялись отчаянно, но ресурсы были на исходе. Боеприпасы кончались, солдаты замерзали и голодали. Маннергейм, понимая, что дальше воевать нечем, 28 февраля обратился к правительству с требованием начать мирные переговоры. Финны были сломлены, но не разбиты. Их армия еще существовала, она еще могла сражаться. Но моральный дух упал. Финские солдаты, которые в декабре сражались с невероятным героизмом, к марту устали. Они видели, как советская авиация бомбит их города, как гибнут их семьи. Они знали, что помощи от Англии и Франции не будет — те лишь обещали, но ничего реально не прислали (несколько сотен добровольцев и десятки самолетов не в счет). Войну надо было заканчивать . §9. Московский мир: территория за кровь 7 марта 1940 года финская делегация прибыла в Москву. Переговоры шли быстро — Сталин не хотел затягивать. 12 марта был подписан Московский мирный договор. Финляндия уступала СССР: Весь Карельский перешеек с городом Выборгом (Виипури); Западное и северное побережье Ладожского озера (включая города Кексгольм, Сортавала, Суоярви); Острова в Финском заливе; Часть полуостровов Рыбачий и Средний на севере (стратегически важны для контроля над входом в Кольский залив); Полуостров Ханко — в аренду на 30 лет для создания советской военно-морской базы. Взамен СССР возвращал Финляндии область Петсамо (Печенга), которую она получила еще в 1920 году по Тартускому договору . 13 марта 1940 года в 12 часов дня боевые действия прекратились. Война, длившаяся 105 дней, закончилась. Какова же была цена этой «победы»? По разным данным, потери Красной армии составили: Убитыми и пропавшими без вести: от 72 000 до 167 000 человек (разница в цифрах связана с тем, что советская сторона долго занижала потери, а финская — завышала); Ранеными и обмороженными: около 200 000 человек; Танков: 1 200–3 500 (большинство — из-за технических неисправностей и бездорожья, а не от огня противника); Самолетов: 260–500 . Потери Финляндии: Убитыми и пропавшими без вести: около 26 000 человек; Ранеными: 45 000 человек; Пленными: 800–1 100 человек . Разница в потерях шокирует: СССР, имевший многократное превосходство в силах, потерял в 3–6 раз больше солдат, чем маленькая Финляндия. Это было военное унижение. Мерецков, Тимошенко, Ворошилов — все они несли ответственность за катастрофу декабря. Но Сталин, как всегда, виноватых не искал — он наградил Тимошенко званием Героя Советского Союза, присвоил ему звание маршала, а «героический штурм линии Маннергейма» стал темой грандиозной пропагандистской кампании. Фильм «Линия Маннергейма» был показан по всему СССР. §10. Последствия: уроки, которые не выучили Зимняя война стала поворотным моментом Второй мировой войны, но совсем не так, как ожидал Сталин. Что получил СССР?Территорию — да. Граница отодвинулась от Ленинграда на 150 километров. Но получил ли СССР безопасность? Нет. Финляндия, униженная и оскорбленная, вынашивала планы реванша. Когда 22 июня 1941 года Германия напала на СССР, Финляндия выступила на стороне Гитлера. Началась «Война-продолжение» (1941–1944), в ходе которой финны вернули утерянные территории и оккупировали советскую Карелию, включая Петрозаводск. Финские солдаты участвовали в блокаде Ленинграда (хотя сам Маннергейм приказал не штурмовать город). Более 30 000 советских граждан погибли в финских концлагерях на оккупированной территории . Сталин создал себе нового врага. Вместо того чтобы сделать Финляндию нейтральным буфером, он превратил её в реваншистское государство, готовое сотрудничать с нацистами. Что понял Гитлер?Гитлер внимательно следил за Зимней войной. Он приказал своим генералам собрать все данные о действиях Красной армии. Выводы были неутешительны для СССР, но окрыляли Гитлера: Красная армия не умеет воевать зимой (обморожения, замерзшие двигатели, нехватка теплой одежды); Красная армия не умеет прорывать долговременные укрепления (декабрьский провал); Командный состав Красной армии слаб (репрессии уничтожили Тухачевского и других талантливых генералов); Моральный дух советских солдат невысок (многие сдавались в плен); Финляндия, маленькая страна с 4-миллионным населением, воевала лучше, чем СССР с 180-миллионным. Гитлер сказал своим генералам: «Россия — это колосс на глиняных ногах. Достаточно одного сильного удара, и он развалится». Он был уверен, что вермахт разгромит СССР за 8–10 недель. Он ошибся. Зимняя война стала причиной его самонадеянности, которая привела к катастрофе под Москвой в декабре 1941 года. Но об этом — в следующих главах . Что поняли западные союзники?Англия и Франция наблюдали за Зимней войной с ужасом — не столько из-за страданий Финляндии, сколько из-за агрессивности СССР. Советский Союз, еще недавно бывший «незаменимым союзником» в борьбе с нацизмом (по мнению французских левых), вдруг проявил себя как агрессор, сравнимый с Гитлером. 14 декабря 1939 года Лига Наций исключила СССР из своего состава — это было официальное международное осуждение . Но главный вывод западных союзников был таким же, как и у Гитлера: Красная армия слаба. Когда в 1941 году Гитлер напал на СССР, Черчилль и Рузвельт сомневались, продержится ли СССР хотя бы несколько месяцев. Они ошиблись. Но их ошибка тоже коренилась в Зимней войне. Что поняла Финляндия?Финляндия потеряла 10% своей территории, 30% экономического потенциала, 20% населения (те, кто жил на уступленных территориях, были эвакуированы в Финляндию — 430 000 человек, которые потеряли дома). Но Финляндия сохранила независимость — это была стратегическая победа. Финский солдат показал себя лучшим в мире в условиях зимней войны. Финские лыжники, снайперы (знаменитый Симо Хяюхя — 505 подтвержденных убитых советских солдат), летчики стали легендами. Финляндия выиграла моральную победу, даже проиграв территориально. Когда через год, в 1941 году, началась «Война-продолжение», финны пошли в бой с песнями и чувством мести. Они хотели вернуть то, что отняли русские. И они почти вернули — до 1944 года. Зимняя война стала трагедией для обеих сторон. Для финнов — потеря земли и людей. Для русских — потеря репутации и миллиона солдат, которые могли бы пригодиться в 1941 году. Сталин выиграл сражение, но проиграл стратегическую битву. Он получил территорию, но создал непримиримого врага на северной границе. Через 15 месяцев этот враг напал на СССР вместе с Гитлером. Блокада Ленинграда, длившаяся 872 дня и унесшая миллион жизней, была прямым последствием Зимней войны. Глава 7. Блицкриг на Западе. 1940: Как Франция пала за шесть недель §1. «Странная война»: затишье перед бурей После разгрома Польши в сентябре 1939 года на Западном фронте воцарилась тишина. Немецкие солдаты на линии Зигфрида глазели на французские окопы линии Мажино через нейтральную полосу. Французские солдаты играли в карты, получали посылки из дома, смотрели кино. Британский экспедиционный корпус, переброшенный во Францию, рыл траншеи и скучал. Период с сентября 1939 по апрель 1940 года вошел в историю как «Странная война» (Drôle de guerre). Немцы называли её «сидячей войной» (Sitzkrieg), а циничные солдаты — «сладкой войной» (Süsskrieg), потому что было тихо, тепло и сытно. На Западном фронте не стреляли — за исключением редких перестрелок патрулей. Военные корреспонденты скучали. Редакции газет требовали сенсаций, но сенсаций не было. Почему союзники не наступали? У них было огромное преимущество: 110 французских дивизий против 23 немецких на Западе. Французские генералы, помня ужасы Первой мировой, предпочли «позиционную оборону». Они строили линию Мажино, а не готовили наступление. Французский главнокомандующий генерал Морис Гамелен, седой старик с печальными глазами, верил: «Мы пересидим немцев. Они устанут первыми». Британский премьер Невилл Чемберлен, всё еще надеявшийся на мир, запретил бомбить немецкие промышленные центры — «чтобы не провоцировать Гитлера на ответные бомбежки Лондона» . Гитлер, напротив, не сидел сложа руки. Сразу после Польской кампании он приказал генералам готовить наступление на Западе. «Время работает против нас, — говорил он. — Чем дольше мы ждем, тем сильнее становятся англичане и французы. Мы должны ударить весной 1940 года». Генералы, напуганные перспективой войны на два фронта, возражали. Но Гитлер настоял. План первоначального наступления (операция «Гельб») был скучным копированием плана Шлиффена времен Первой мировой: главный удар через Бельгию, разгром союзных армий во Фландрии, затем поворот на Париж. Но затем случилось неожиданное: в январе 1940 года немецкий связной самолет сбился с курса и совершил вынужденную посадку в Бельгии. При нем были карты и планы наступления. Бельгийцы передали их французам. План был скомпрометирован . Гитлер впал в ярость, но потом обрадовался: это давало ему возможность поменять план на более дерзкий. И тут на сцену вышел человек, который изменил ход войны — генерал Эрих фон Манштейн. §2. Манштейн: гений обходного маневра Эрих фон Манштейн, начальник штаба группы армий «А», предложил план, который его коллеги сочли безумием. Вместо того чтобы наступать через Бельгию (где союзники ждали немцев), Манштейн предлагал нанести главный удар через Арденнский лес — холмистую, лесистую местность в южной Бельгии, которую французское командование считало «непроходимой для танков». Танки Гудериана должны были форсировать реку Маас у Седана, прорваться к Ла-Маншу и отрезать союзные армии в Бельгии от Франции. Генералы вермахта (Бок, Рундштедт, Браухич) были в ужасе. «Арденны — это самоубийство! — кричали они. — Танки застрянут в лесах, их перебьют в ущельях!». Но Манштейн настаивал. Он понимал: французы ожидают повторения 1914 года. Они сосредоточили свои лучшие дивизии на севере, на границе с Бельгией. Арденны же прикрыты слабыми резервными дивизиями. Если прорваться там, французский фронт рухнет. Манштейн так увлекся, что стал посылать докладные записки в Берлин одну за другой. Генералы, уставшие от его настойчивости, добились его перевода в армейский корпус в Восточной Пруссии — подальше от штаба. Но Манштейн уже добился своего. Его записки попали к Гитлеру. Гитлер, сам любивший рискованные авантюры, пришел в восторг. «Это именно то, что нужно! — воскликнул он. — Мы ударим там, где нас не ждут». 24 февраля 1940 года план Манштейна был утвержден. Арденнский прорыв стал главной осью наступления . Манштейн, кстати, не присутствовал при триумфе своего плана — он командовал корпусом в Восточной Пруссии и узнал о победе из газет. Гитлер, оценив его гений, позже назначил его командующим армией на Восточном фронте. Манштейн стал одним из лучших полководцев Второй мировой. Но в мае 1940 года его план осуществили другие. §3. 10 мая 1940 года: удар на три страны В 4:00 утра 10 мая 1940 года немецкие войска перешли границы Нидерландов, Бельгии и Люксембурга. Люксембург, маленькое герцогство без армии, капитулировал через несколько часов. Нидерланды и Бельгия оказали сопротивление, но оно было сломлено за несколько дней. Нидерланды стали полигоном для новой тактики — воздушного десанта. Немецкие парашютисты захватили мосты через реку Маас и ключевые аэродромы вокруг Гааги и Роттердама. 14 мая люфтваффе бомбили Роттердам — 1000 тонн бомб, центр города выгорел дотла, погибло около 1000 гражданских. Голландское командование, видя бессмысленность сопротивления, капитулировало через несколько часов. Королева Вильгельмина и правительство бежали в Лондон . Бельгия оказалась более стойкой. Бельгийская армия (600 000 человек) заняла оборону на канале Альберта и крепости Эбен-Эмаэль — самой мощной крепости в Европе, построенной в 1930-е годы. Крепость считалась неприступной: бетонные стены толщиной 1,5 метра, подземные галереи, артиллерийские башни. Но немецкие парашютисты (85 человек) высадились на крышу крепости на планерах, забросали люки гранатами и взрывчаткой и за 36 часов подавили гарнизон (1200 человек). Это была первая в истории операция спецназа такого масштаба. Крепость пала, и бельгийская оборона рассыпалась . Союзники (французские и британские дивизии) двинулись в Бельгию, как и планировали, чтобы встретить немцев на реке Диль. Они попали в ловушку. Лучшие французские дивизии (7-я армия, 1-я армия, 9-я армия) и британский экспедиционный корпус устремились на север, в Бельгию. А в это время главные силы немцев — танковые группы Гудериана, Рейнхардта и Гота — пошли через Арденны. §4. Арденны: танки там, где их не ждали 13 мая 1940 года танковая группа Гудериана (три танковые дивизии, около 800 танков) достигла реки Маас у Седана. За три дня немцы прошли 120 километров по лесистым холмам Арденн. Дороги были узкими, колонны растянулись на 150 километров. Французская авиация могла бы уничтожить эту колонну, но французские летчики были деморализованы и плохо подготовлены; они нанесли несколько ударов, но потери немцев были незначительными. У Седана французы имели 2-ю армию (резервные дивизии, укомплектованные резервистами средних лет, без противотанковых орудий и зениток). Гудериан бросил в атаку пикирующие бомбардировщики Ju-87 «Штука». Вой сирен, падающих с неба, парализовал волю французских солдат. Многие бросили позиции и бежали. 14 мая немецкие саперы навели понтонные мосты через Маас, и танки хлынули на западный берег. Французское командование было в шоке. Гамелен, главнокомандующий, узнав о прорыве у Седана, вскричал: «Этого не может быть! Там нет ни одной нашей дивизии!». Он приказал перебросить резервы, но резервов не было — все ушли в Бельгию. Восемь французских дивизий, лучшие в армии, оказались в ловушке на севере. А на юге, у Седана, зияла дыра шириной 50 километров. В эту дыру хлынули немецкие танки. 20 мая танки Гудериана вышли к Ла-Маншу у города Абвиль. Они прошли 300 километров за 10 дней. Британские, французские и бельгийские войска на севере (около 500 000 человек) оказались отрезанными от Франции. Они были зажаты между немцами с юга и морем с севера. Кольцо окружения сжималось. §5. Дюнкерк: чудо или ошибка? 24 мая 1940 года немецкие танки остановились в 15 километрах от порта Дюнкерк — последней надежды окруженных союзников. Гитлер отдал приказ: «Стоп! Танки дальше не идут!». Причина этого приказа до сих пор вызывает споры историков. Официальная версия: Гитлер хотел дать отдых танковым дивизиям после 10 дней непрерывного марша. Также Геринг, командующий люфтваффе, пообещал, что его самолеты уничтожат окруженных с воздуха. Но Геринг переоценил свои силы: погода была плохой, а английские «Спитфайры» успешно отгоняли немецкие бомбардировщики. Другая версия: Гитлер сознательно позволил британцам эвакуироваться, чтобы унизить их и заставить заключить мир. Он всё еще надеялся, что Англия согласится на «почетный мир», оставив Германии континентальную Европу. Это была стратегическая ошибка — эвакуированные британские солдаты через два года вернутся в Европу (в Нормандию) и уничтожат Третий рейх. Как бы то ни было, задержка в 48 часов спасла союзников. Британское адмиралтейство мобилизовало все плавсредства, какие только могло найти: военные корабли, рыбацкие шхуны, частные яхты, лодки, катера, даже гребные шлюпки. С 26 мая по 4 июня 1940 года эти суда, под непрерывными бомбежками и артобстрелами, вывезли из Дюнкерка 338 000 солдат (включая 120 000 французов, которые потом вернулись во Францию и попали в плен). Потери были огромны: 200 кораблей и катеров потоплено, 30 000 солдат убито или пленено. Вся тяжелая техника (танки, артиллерия, грузовики) была брошена. Британская армия вернулась в Англию с винтовками и пулеметами — и больше ни с чем. Но 338 000 солдат — это была основа будущей армии освобождения. Черчилль, выступая в парламенте 4 июня, предупредил: «Войны не выигрывают эвакуациями». Но он добавил знаменитые слова: «Мы будем сражаться на пляжах, мы будем сражаться на посадочных площадках, мы будем сражаться на полях и на улицах, мы будем сражаться на холмах. Мы никогда не сдадимся». Дюнкерк стал чудом для Англии и стратегическим провалом для Германии. §6. Падение Парижа: город без боя После Дюнкерка немецкое командование повернуло танки на юг, в глубь Франции. На пути к Парижу у немцев было 60 французских дивизий, но большинство из них были обескровлены, деморализованы, без связи и командования. Французское правительство 10 июня покинуло Париж и переехало в Бордо, на юго-запад. Париж был объявлен «открытым городом» (без обороны), чтобы избежать разрушений. 14 июня 1940 года немецкие солдаты в парадной форме маршировали по Елисейским полям под Триумфальной аркой. Парижане смотрели на них с ужасом и ненавистью. Те, кто не мог смотреть, плакали. Те, кто мог, проклинали. Многие бежали из города — дороги на юг были забиты автомобилями, телегами, велосипедами, колясками с детьми. Париж, город света, город любви, город свободы, стал серым, пустым, мертвым. Немецкие офицеры, многие из которых в 1920-е годы учились в Париже или приезжали туда как туристы, ходили по городу, снимали кино, пили кофе в кафе. Гитлер, который никогда не был в Париже, прилетел 23 июня на несколько часов. Он проехал по Елисейским полям, сфотографировался у Эйфелевой башни, посетил Дом инвалидов (где похоронен Наполеон) и Оперу. «Это был лучший день в моей жизни», — сказал он своему архитектору Шпееру. Он приказал снести памятники, напоминавшие о французском величии (например, статую маршала Фоша), но потом передумал — «пусть французы смотрят на них и страдают». Французское правительство, эвакуированное в Бордо, раскололось. Премьер-министр Поль Рейно, который хотел продолжать войну из Северной Африки (у Франции была огромная колониальная империя), подал в отставку 16 июня. Его сменил 84-летний маршал Филипп Петен — герой Первой мировой (победитель при Вердене), но теперь старый и деморализованный. Петен считал, что война проиграна и нужно заключать мир с Гитлером. §7. Компьенское перемирие: унижение в вагоне-ресторане 22 июня 1940 года в Компьенском лесу, в том самом вагоне-ресторане, где 11 ноября 1918 года Германия подписала капитуляцию, завершившую Первую мировую войну, Гитлер принял капитуляцию Франции. Это был акт символического унижения. Гитлер прилетел на место, сел в кресло, в котором в 1918 году сидел маршал Фош, и выслушал условия перемирия. Франция делилась на две зоны: Оккупированная зона: север и запад Франции (включая Париж и всё побережье Атлантики). Здесь власть переходила к немецкому военному командованию. Свободная зона (вишистская): юг Франции, со столицей в городе Виши. Здесь формально сохранялось французское правительство во главе с маршалом Петеном. Но это правительство было марионеточным, полностью зависимым от Германии. Условия были жесткими: французская армия распускалась (оставалось только 100 000 солдат для поддержания порядка), флот интернировался (но не передавался Германии), французские колонии оставались под властью Виши. Франция должна была платить за содержание немецких оккупационных войск — 400 миллионов французских франков в день. Военнопленные (около 1,5 миллиона человек) оставались в Германии до заключения мирного договора. Мирный договор так и не был заключен — Гитлер не хотел связывать себе руки. Гитлер, услышав слова капитуляции, вскочил, потопал ногами и выбежал из вагона, крича «Сиг хайль!». Он был на вершине славы. Франция, великая держава, армия которой считалась сильнейшей в Европе, пала за 6 недель. Вермахт одержал самую блестящую победу в своей истории. §8. Виши: марионеточное королевство Вишистская Франция (так называемое «Французское государство») была жалким зрелищем. 84-летний маршал Петен, облаченный в мундир времен Первой мировой, обращался к нации по радио: «С тяжелым сердцем я говорю вам: войну нужно прекратить. Я остаюсь с вами. Будьте дисциплинированы. Работайте. Верьте в будущее Франции». Вишистский режим был антисемитским, антикоммунистическим и антибританским. Он принял законы, лишавшие евреев французского гражданства, права на профессию, права владеть имуществом. Евреев арестовывали и отправляли в лагеря смерти — не немцы, а французские полицейские. Позже, после войны, французам будет стыдно за это. Но в 1940 году многие французы одобряли Виши. Они устали от войны, от поражений, от беженцев. «Лучше Гитлер, чем народный фронт (левые)», — говорили консерваторы. «Лучше немецкий порядок, чем французский хаос», — говорили обыватели. Но не все французы приняли капитуляцию. Генерал Шарль де Голль, заместитель военного министра в правительстве Рейно, 18 июня 1940 года бежал в Лондон. 22 июня, в день подписания перемирия, он выступил по радио Би-би-си (французское радио уже контролировалось немцами). Его речь «Обращение 18 июня» стала манифестом Свободной Франции: «Франция проиграла битву, но она не проиграла войну! Пламя французского сопротивления не должно погаснуть и не погаснет!». В Лондоне де Голль сформировал «Французский национальный комитет», который считал себя законным правительством Франции. К нему присоединились французские солдаты, эвакуированные из Дюнкерка, французские колониальные войска, французские летчики. Они сражались бок о бок с англичанами в Северной Африке, Италии, Нормандии. К 1944 году армия «Свободной Франции» насчитывала 500 000 человек. Де Голль, которого Виши заочно приговорил к смерти, въехал в Париж 25 августа 1944 года как освободитель. §9. Французская катастрофа: почему это произошло? Франция пала так быстро, что историки до сих пор спорят о причинах. Их было несколько. Во-первых, ошибочная стратегия. Французское командование, зацикленное на опыте Первой мировой, верило в «позиционную войну». Линия Мажино — гигантские бетонные форты — поглотила 5 миллиардов франков и 5 лет строительства. Но немцы просто обошли её через Арденны. Французские генералы не предусмотрели возможности танкового прорыва на этом направлении. Во-вторых, моральный упадок. Французское общество в 1930-е годы было расколото политически (правые против левых, коммунисты против националистов, антисемиты против евреев). Пацифизм, ужас перед новой бойней, парализовал волю к сопротивлению. Лозунг «Лучше быть немцем, чем мертвым» звучал не только в устах предателей, но и среди вполне патриотичных французов. В-третьих, тактическая отсталость. Французские танки были хороши, но распылены по всей линии фронта. Немцы же концентрировали танки в кулак. У французов не было радиосвязи (танкисты общались флажками, как в Первую мировую). У немцев радиосвязь была на каждом танке. У французских летчиков не было радиосвязи с землей — они летали по заранее заданному маршруту, не получая данных о противнике. У немцев авиация корректировалась с наземных командных пунктов. В-четвертых, ошибка в оценке противника. Французские генералы считали, что немцы будут наступать через Бельгию, как в 1914 году. Они ждали этого. Они подготовились к этому. И когда немцы пошли через Арденны, французский Генштаб просто не поверил донесениям. В-пятых, бегство правительства. 10 июня, когда немецкие танки были еще в 200 километрах от Парижа, правительство панически бежало в Бордо. Это деморализовало армию и население. «Если правительство сдалось, зачем воевать?» — спрашивали солдаты. Многие бросали оружие и бежали. Французская катастрофа 1940 года стала одним из самых постыдных поражений в военной истории. Но она же стала источником огромного стыда, который через четыре года превратился в энергию Сопротивления. Франция заплатила за свою капитуляцию четырьмя годами оккупации, 600 000 погибших (включая 75 000 евреев, депортированных в лагеря смерти) и разрушенной экономикой. Но Франция выжила. §10. Последствия: что изменилось после падения Франции Падение Франции в июне 1940 года изменило всё. До этого момента Вторая мировая война была «европейской войной» между великими державами. После июня 1940 года Германия стала хозяином континентальной Европы. Англия осталась одна, с оккупированной Францией у ворот. Для Англии падение Франции означало экзистенциальную угрозу. Немецкие подводные лодки получили базы на западном побережье Франции (Лорьян, Брест, Сен-Назер) и могли теперь топить британские конвои в Атлантике с большей эффективностью. Немецкая авиация получила аэродромы в Нормандии, откуда могла бомбить Лондон. Операция «Морской лев» — вторжение в Англию — стала реальной перспективой. Черчилль мобилизовал всех: от 17-летних мальчишек до 60-летних ветеранов. Англия готовилась к последнему бою. Для США падение Франции стало шоком. Американские изоляционисты (те, кто хотел оставаться в стороне от европейской войны) потеряли аргументы. Если Франция, великая держава, пала за 6 недель, то кто следующий? Президент Рузвельт начал тайно готовиться к войне, хотя публично обещал не втягивать Америку в «чужие разборки». В сентябре 1940 года США приняли закон о воинской повинности (в мирное время!) — первый в истории страны. Голливуд начал снимать пропагандистские фильмы, настраивая общество против нацизма. Для СССР падение Франции было неожиданным. Сталин надеялся, что война на Западе затянется на годы, как Первая мировая. Он рассчитывал на «истощение капиталистических держав». Вместо этого Франция рухнула за полтора месяца. Гитлер стал хозяином Европы и мог теперь обратить свой взор на Восток. Сталин забеспокался. Он ускорил перевооружение Красной армии, приказал строить оборонительные линии на новой границе (линия Молотова), но это было уже слишком поздно. До 22 июня 1941 года оставался ровно год. Для Франции падение означало четыре года унижения, голода, страха и надежды. Французский народ раскололся: коллаборационисты (сотрудничавшие с немцами), вишисты (формально независимые, но фактически марионетки), резистансы (партизаны Сопротивления). После войны начнется «эпиляция» (очищение) — суды над коллаборационистами. Маршал Петен, герой Вердена, будет приговорен к смертной казни (замененной на пожизненное заключение за старостью). Де Голль станет президентом. Франция начнет долгий путь к восстановлению. Но главный урок падения Франции прост: нельзя выиграть войну, если ты не готов воевать. Франция имела армию, авиацию, флот, колонии, союзников. У неё было всё, кроме воли к победе. Генералы, политики, граждане — все они психологически проиграли войну еще до того, как первый немецкий танк пересек границу. Они проиграли в 1919 году, когда построили линию Мажино и уверовали в её неприступность. Они проиграли в 1930-е, когда позволили Гитлеру перевооружаться, не поднимая палец. Они проиграли в 1938 году, когда предали Чехословакию в Мюнхене. Капитуляция 1940 года была не началом, а концом долгого процесса морального разложения. Гитлер, стоявший 22 июня 1940 года в Компьенском лесу и слушавший капитуляцию Франции, думал, что он самый великий полководец в истории. Через четыре года советские и американские солдаты будут стоять в Берлине, а Гитлер — в бункере с простреленной головой. Франция пала, но свобода не погибла. Потому что на смену Франции пришли Англия, СССР и США. И они были готовы воевать. Глава 8. Битва за Британию. 1940: «Никогда ещё в истории войн...» §1. Один против всей Европы 22 июня 1940 года Франция капитулировала. Гитлер, стоя у вагона-ресторана в Компьенском лесу, принимал парад победы. Казалось, война на Западе окончена. Вся континентальная Европа — от норвежских фьордов до испанской границы — лежала у ног фюрера. Осталась только одна страна, которая продолжала сопротивляться: Великобритания. Британская империя стояла в одиночестве. Её армия только что чудом эвакуировалась из Дюнкерка, бросив на пляжах всю тяжелую технику — 2500 орудий, 65 000 машин, 500 000 тонн боеприпасов. В распоряжении британского командования оставалось лишь 600 полевых орудий на всю страну — меньше, чем у Бельгии на момент её капитуляции. Лондон готовился к вторжению: на пляжах Южной Англии устанавливали бетонные надолбы, в парках рыли противотанковые рвы, уличные указатели срывались, чтобы сбить с толку немецких десантников. Даже велосипеды перекрашивались в «хаки» — на случай, если придется воевать на них. Гитлер не понимал упрямства британцев. Он считал себя «спасителем Европы от большевизма» и искренне полагал, что Англия, «арийская сестра Германии», согласится на почетный мир. В июле 1940 года фюрер выступил в рейхстаге с «последним мирным предложением»: «Я не вижу причин для продолжения этой войны. Моя совесть велит мне обратиться к разуму Англии. Господин Черчилль, может быть, вы уделите мне несколько минут?». Черчилль даже не ответил. Его секретарь, Джон Колвилл, записал в дневнике: «Премьер сказал: "Мы не разговариваем с чудовищами"». Черчилль знал, что Англия не может победить Германию в одиночку. Но он знал и другое: если Англия сдастся, Гитлер станет хозяином мира. В своей речи 18 июня 1940 года, услышав о капитуляции Франции, Черчилль произнес слова, которые вошли в историю: «Битва за Францию окончена. Я ожидаю, что начнется битва за Британию... От исхода этого сражения зависит судьба христианской цивилизации. Если мы потерпим поражение, весь мир, включая США, включая всё, что мы знаем и любим, погрузится в бездну нового Тёмного века» . Этими словами премьер-министр готовил нацию к самому тяжелому испытанию в её истории. §2. «Морской лев»: план вторжения, который зависел от неба Еще 16 июля 1940 года Гитлер подписал директиву №16 о подготовке операции «Морской лев» (Seelöwe) — вторжения в Англию. План был амбициозным до безумия: переправить через Ла-Манш 100 000 солдат первой волны, 200 000 — во второй и третьей . Более 3000 барж, буксиров и транспортных судов были собраны в портах от Гамбурга до Шербура. Но у плана была одна проблема, которую не могли решить ни танки, ни пушки. Ла-Манш — это не река, которую можно перейти вброд. Это пролив шириной 35 километров в самом узком месте, с сильными течениями, холодной водой и непредсказуемой погодой. Германский флот (Кригсмарине) был совершенно не готов к такой операции. После норвежской кампании у немцев осталось всего один тяжелый крейсер, два легких крейсера и четыре эсминца в боеспособном состоянии . Британский же флот (Royal Navy) всё ещё оставался сильнейшим в мире. В метрополии базировалось 5 линкоров, 3 авианосца, 11 крейсеров и 60 эсминцев. Даже если бы немцам удалось высадиться, британские корабли потопили бы баржи с войсками в первые же часы. Гросс-адмирал Редер, командующий Кригсмарине, прямо сказал Гитлеру: «Я не могу гарантировать защиту десанта. Флот не готов». Единственный шанс — завоевать господство в воздухе. Если люфтваффе смогут уничтожить британские ВВС, они смогут бомбить и топиь корабли Королевского флота, когда те попытаются атаковать десантные баржи. Без господства в воздухе операция «Морской лев» была самоубийством. Гитлер передал ответственность Герингу: «Уничтожьте Королевские ВВС, и мы высадимся». Геринг, всегда хвастливый, пообещал: «Мои «Люфтваффе» сотрут английскую авиацию с лица земли за четыре недели». §3. Силы сторон: на бумаге немцы были сильнее Если посмотреть на сухие цифры, преимущество Германии было очевидным. Люфтваффе могли задействовать против Британии три воздушных флота (Luftflotte 2, 3 и 5) — в общей сложности около 2500 самолетов. Королевские ВВС (RAF) имели всего около 1300 истребителей . Немцы превосходили британцев по бомбардировщикам в три раза: 1600 против 500. Даже по истребителям, главному оружию в этой битве, перевес был на стороне люфтваффе: 800 немецких Bf-109 против 700 британских «Спитфайров» и «Харрикейнов» . Казалось, Геринг был прав. Четыре к одному по бомбардировщикам, почти два к одному по истребителям. Плюс у немцев были опытные пилоты — многие воевали в Испании, Польше, Франции. У британцев же многие пилоты были новичками, недавно окончившими летные школы. Но цифры обманчивы. Во-первых, немцам приходилось действовать с баз во Франции, Бельгии и Норвегии. Их истребители имели ограниченный запас топлива — всего 15-20 минут боя над Англией, прежде чем нужно было возвращаться. Британские же пилоты могли сражаться до последней капли топлива, а в случае катапультирования возвращались в строй на следующий день. Немецкий сбитый летчик отправлялся в лагерь для военнопленных до конца войны . Во-вторых, не все немецкие самолеты были одинаково полезны. Пикирующие бомбардировщики Ju-87 «Штука», наводившие ужас в Польше и Франции, оказались легкой добычей для британских истребителей. Двухмоторные истребители Bf-110, задуманные как «воздушные крейсера», уступали в маневренности «Харрикейнам» и несли тяжелые потери . В-третьих — и это самое главное — у британцев была система, которой не было у немцев. Её создал человек, о котором мало кто слышал за пределами Англии: авиамаршал Хью Даудинг. §4. Система Даудинга: невидимый щит Британии Хью Касвелл Треманхер Даудинг — человек, который спас Британию, но которого Британия забыла. Одинокий, педантичный, нелюдимый, он не умел общаться с журналистами и политиками. Его называли «Старк» (Stuffy — «душный», «зануда»). Но именно этот «зануда» создал то, чего не было ни у кого в мире: интегрированную систему ПВО, которая могла обнаружить, идентифицировать и перехватить вражеские самолеты за считанные минуты. Система Даудинга состояла из четырех компонентов. Первый — радары. Вдоль южного и восточного побережья Англии были построены 20 стационарных радарных станций Chain Home, которые могли обнаружить самолеты на расстоянии до 150 километров . Эти башни высотой 110 метров были уродливыми и заметными, но немцы так и не поняли их истинного назначения — они считали их «телеграфными вышками». Радары Chain Home Low (для обнаружения низколетящих целей) дополняли систему. Благодаря радарам Даудинг знал о приближении немецких самолетов за 15-20 минут до их появления над побережьем. Второй компонент — Королевский корпус наблюдателей (Royal Observer Corps). 30 000 добровольцев, вооруженных биноклями и телефонами, сидели в бетонных будках по всей стране. Когда они видели самолеты, они сообщали об этом в центральный штаб. Корпус наблюдателей был «запасной сетью» на случай, если радары выйдут из строя — и он никогда не подводил. Третий компонент — система управления и связи. В подземном бункере в Бентли-Прайори, в 30 километрах к северо-западу от Лондона, Даудинг создал «сердце» системы. Сюда стекалась информация с радаров и от наблюдателей. Здесь, в комнате с огромной стеклянной картой Южной Англии (так называемой «таблицей ситуации»), женщины из Вспомогательного женского корпуса передвигали магниты, обозначавшие каждую группу немецких самолетов. Даудинг и его штаб видели воздушную обстановку в реальном времени — то, чего не было у немцев. Четвертый компонент — истребительное командование, разделенное на четыре группы. Самая важная — 11-я группа (командующий — вице-маршал авиации Кит Парк), защищавшая юго-восток Англии и Лондон. 12-я группа (Траффорд Ли-Мэллори) прикрывала Мидлендс. 10-я группа — юго-запад, 13-я — север. Каждая группа имела свои аэродромы, свои самолеты, свои секторы обороны. Даудинг не командовал каждой эскадрильей лично — он давал указания командирам групп, а те решали, куда направить истребители. Система Даудинга работала как часы. Немецкий самолет пересекал побережье Франции — радар в Певенси его засекал. Через 30 секунд информация была в Бентли-Прайори. Через минуту — в штабе 11-й группы. Через две минуты — на аэродроме, где пилоты уже бежали к своим «Спитфайрам». Через 10-12 минут истребители были в воздухе и набирали высоту. Немцы, не имевшие такой системы, летали вслепую. Британцы знали о каждом их шаге. §5. Первая фаза: Битва за Ла-Манш (июль — начало августа) Битва за Британию официально началась 10 июля 1940 года . В этот день немецкие самолеты впервые атаковали британский конвой в Ла-Манше. Первая фаза битвы, названная немцами Kanalkampf («Битва за канал»), длилась почти месяц — до 12 августа. Цель немцев на этом этапе была двоякой. Во-первых, вынудить британские истребители подняться в воздух и уничтожить их в бою. Во-вторых, перерезать морские коммуникации Британии, лишив её поставок продовольствия, топлива и вооружений. Ежедневно через Ла-Манш проходили десятки судов — уголь из Ньюкасла в Лондон, железная руда из Испании, продовольствие из Канады. Немцы надеялись, что постоянные атаки на конвои заставят RAF распылить свои силы. Первый месяц боев показал, что «Штуки» бесполезны против хорошо защищенных целей. Пикирующие бомбардировщики Ju-87, которые с точностью до метра поражали неподвижные цели на земле, оказались слишком медленными для воздушного боя с истребителями. Британские «Харрикейны» и «Спитфайры» сбивали их десятками. 13 августа, в «День орла» (Adlertag), 17 «Штук» были потеряны в одном бою . Геринг, скрепя сердце, приказал вывести их из боя — пикирующие бомбардировщики больше не участвовали в битве за Британию. Но были и тревожные сигналы для британцев. 25 июля немецкая авиация потопила эсминец «Брайтон» и повредила несколько других кораблей. Адмиралтейство, обеспокоенное потерями, приказало прекратить движение конвоев через Ла-Манш днем. Суда теперь ходили только ночью, что снижало объем перевозок. Немцы праздновали «победу» — но они не знали, что это была пиррова победа. За первый месяц боев люфтваффе потеряли 200 самолетов, британцы — 120. Соотношение было не в пользу атакующих. §6. Вторая фаза: «Орлиная атака» и штурм аэродромов (август) 13 августа 1940 года, после задержек из-за плохой погоды, Геринг наконец отдал приказ о начале «Орлиной атаки» (Adlerangriff) — массированного наступления на Королевские ВВС. Целями были аэродромы истребительного командования, радарные станции, авиационные заводы . Если бы немцам удалось уничтожить хотя бы половину аэродромов 11-й группы в Кенте и Сассексе, британские истребители остались бы без топлива, боеприпасов и запасных частей. А без истребителей небо над Англией стало бы немецким. 12 августа люфтваффе нанесли первый массированный удар по радарным станциям. Четыре станции на побережье были повреждены. Две из них — в Венте и Дувре — вышли из строя на несколько дней. Немцы были близки к прорыву: если бы они продолжили атаки на радары, «глаза» британской ПВО ослепли бы. Но Геринг, убежденный, что радары — это «не более чем забавная игрушка», приказал перенести удары на аэродромы. Это была стратегическая ошибка, которая дорого обошлась люфтваффе . 13 августа, «День орла», начался с того, что погода подвела немцев. Низкая облачность и туман над Францией задержали вылет бомбардировщиков. Когда они наконец поднялись в воздух, связь между группами нарушилась. Многие бомбардировщики прибыли к цели без истребительного прикрытия и были встречены «Харрикейнами» и «Спитфайрами». Немцы потеряли 47 самолетов, британцы — 13 . Это было не «сокрушительное наступление», а кровавая баня. Настоящий кризис наступил в последнюю неделю августа и первую неделю сентября. Немцы перенесли удары на аэродромы 11-й группы — Мэнстон, Биггин-Хилл, Кенли. Пилоты RAF летали по 5-6 вылетов в день, часто без перерыва на сон. Механики работали круглосуточно, ремонтируя поврежденные самолеты. В конце августа из 650 истребителей, имевшихся у RAF в начале битвы, в строю оставалось только 420. Потери пилотов были еще страшнее: за август было убито или тяжело ранено 150 пилотов-истребителей — четверть всего боевого состава. В эти дни Даудинг совершил, возможно, самый важный поступок в своей карьере. Он отказался бросать в бой все свои резервы, несмотря на давление Черчилля и министра авиации. «Я должен сохранить истребители для решающего сражения, — заявил он. — Если я сейчас поставлю всё, что у меня есть, мы можем выиграть эту неделю, но проиграть войну». Даудинг знал, что битва за Британию — это война на истощение. И он намеренно берег свои силы, чтобы пережить немцев. 24 августа он записал в дневнике: «Если немцы продолжат атаки на аэродромы в том же темпе еще две недели, у меня не останется истребителей для защиты Лондона». §7. Третий поворот: бомба на Берлин и ошибка Гитлера А потом случилось то, что изменило ход битвы. 25 августа 1940 года, в ответ на случайную бомбежку Лондона (немецкие самолеты сбились с курса и сбросили бомбы на центр города), Черчилль приказал нанести ответный удар по Берлину. 81 бомбардировщик RAF пересек Северное море и сбросил бомбы на столицу рейха. Ущерб был незначительным, но сам факт бомбежки Берлина стал психологическим шоком для нацистского руководства. Гитлер пришел в ярость. Он обещал немецкому народу, что ни одна вражеская бомба не упадет на немецкую землю. Теперь это обещание было нарушено. 4 сентября 1940 года фюрер выступил в Берлинском дворце спорта и пообещал: «Если британские ВВС сбросят на наши города одну бомбу, мы сотрем их города с лица земли!». Он приказал Герингу перенести удары с аэродромов на Лондон. Геринг был в восторге. Ему надоели «скучные» атаки на аэродромы, приносившие большие потери. Бомбардировка Лондона казалась ему шансом одним ударом сломить волю британского народа к сопротивлению. 7 сентября 1940 года 350 немецких бомбардировщиков в сопровождении 600 истребителей обрушились на лондонский Ист-Энд — доки, склады, рабочие кварталы. Погибло 300 человек, 1300 были ранены . Это был первый день «Блица» — массированной бомбардировки Лондона, которая продлится 57 ночей подряд. Стратегическая ошибка Гитлера спасла RAF. Аэродромы 11-й группы, находившиеся на грани истощения, получили передышку. Ремонтные бригады за несколько дней восстановили взлетные полосы, механики отремонтировали поврежденные самолеты, пилоты наконец-то выспались — впервые за три недели. К 15 сентября, когда немцы нанесли свой главный удар по Лондону, RAF была готова. §8. 15 сентября 1940 года: «День битвы за Британию» 15 сентября 1940 года, воскресенье, вошло в историю как «День битвы за Британию» (Battle of Britain Day) . Утром немецкая разведка доложила, что британские ВВС почти уничтожены: осталось не более 100 истребителей. На самом деле у Даудинга было почти 400 боеготовых самолетов — он берег их для этого дня. В 11:30 утра первые немецкие бомбардировщики (Do-17 и He-111) в сопровождении Bf-109 и Bf-110 пересекли побережье Кента. Над Лондоном их встретили «Харрикейны» и «Спитфайры» 11-й группы. Бой закипел на высоте от 500 до 5000 метров — от земли до нижней кромки облаков. Немецкие летчики, привыкшие к легким победам над Францией, столкнулись с ожесточенным сопротивлением. «Спитфайры» были лучшими истребителями в мире, и их пилоты — лучшими летчиками, которых когда-либо знала Британия. Первая волна была отбита. Немцы потеряли 18 самолетов, британцы — 10. Но это была только разминка. В 14:00 поднялась вторая волна — еще 250 бомбардировщиков и 300 истребителей. На этот раз немцы были полны решимости прорваться к Лондону любой ценой. На перехват поднялись все истребители 11-й и 12-й групп — 300 машин. «Черт возьми, их сотни!» — крикнул по радио пилот «Спитфайра» Джонни Джонсон, увидев приближающиеся немецкие армады. Над Кентом и Эссексом развернулось одно из крупнейших воздушных сражений в истории. Небо было черным от самолетов. Пулеметные очереди пересекались, хвосты дымов, парашюты раскрывались в холодном воздухе. Пилоты RAF сражались до последнего патрона, а потом таранили — несколько немецких бомбардировщиков были сбиты таранными ударами. К 16:00 вторая волна немцев была рассеяна. Они потеряли 30 самолетов, британцы — 15. Когда последний немецкий бомбардировщик развернулся и улетел к французскому берегу, в штабе Геринга воцарилось молчание. Генерал Ешоннек, начальник штаба люфтваффе, тихо сказал: «У нас больше нет истребителей для прикрытия бомбардировщиков». Геринг, обычно хвастливый, промолчал. В тот вечер Черчилль спросил своего секретаря: «Сколько мы потеряли?». Ему ответили: «29 самолетов. Немцы — 57» . Премьер-министр заплакал. Он понимал: это была не просто победа. Это был переломный момент. §9. «Никогда ещё в истории войн...» 20 августа 1940 года, еще до решающего сражения, Черчилль произнес в Палате общин свою самую знаменитую речь. Он говорил о летчиках-истребителях, которые сражались в небе над Англией: «Никогда ещё в истории войн так много не было обязано так немногим» (Never in the field of human conflict was so much owed by so many to so few) . Эти «немногие» — пилоты RAF — были героями, о которых слагали легенды. Их называли «The Few». Это были молодые люди от 18 до 25 лет — британцы, канадцы, поляки, чехи, австралийцы, новозеландцы, американцы, даже один непалец. Поляки — пилоты 303-й эскадрильи — сбили больше немецких самолетов на одного летчика, чем любое другое подразделение. Чех Йозеф Франтишек сбил 17 немецких самолетов за месяц и стал самым результативным асом битвы. Польский пилот Ян Зумбах, сбив двоих немцев в одном бою, приземлился с простреленной ногой, перетянутой шарфом, и пошутил: «Пустяки. Главное — самолет цел». Жизнь пилотов-истребителей была адской. Они вставали в 4 утра, дежурили у самолетов в полной готовности (в летных комбинезонах, с парашютами наготове). По сигналу тревоги они бежали к машинам, взлетали и через 10-12 минут были в бою. После возвращения — дозаправка, пополнение боезапаса, и снова дежурство. 5-6 вылетов в день, каждый вылет — 50-70 минут боя на пределе человеческих сил. Многие летали с недосыпом, под стeroидами (чтобы не спать), с трясущимися от адреналина руками. Психиатры в конце августа зафиксировали у пилотов 11-й группы симптомы, характерные для «окопного невроза» Первой мировой — только теперь это был «небесный невроз». После боя летчики собирались в пабах, пили пиво и пели песни. Они знали, что каждый день может стать последним. Друзья погибали на их глазах — «Спитфайр» взрывался в воздухе, «Харрикейн» падал штопором в землю, парашют не раскрывался. К концу битвы 544 пилота-истребителя RAF были убиты . Еще 800 были ранены или сгорели в своих машинах. Средняя продолжительность жизни пилота-истребителя в августе 1940 года составляла четыре недели. Но «немногие» не сдавались. Они знали: если они проиграют, Британия проиграет. А если Британия проиграет, Европа будет потеряна навсегда. §10. Итоги и последствия: почему Гитлер проиграл первое сражение К 31 октября 1940 года боевые действия в дневное время практически прекратились. Немцы потеряли 1887 самолетов — истребителей и бомбардировщиков . Британцы — 1023 истребителя (и еще около 500 бомбардировщиков и самолетов берегового командования, которые также участвовали в битве) . Потери в пилотах: 3300 немецких летчиков убитыми и пленными против 2500 британцев . На первый взгляд, соотношение потерь не было катастрофическим для Германии. Почему же Гитлер проиграл? Первая причина: невосполнимые потери в опытных пилотах. Немецкий пилот, сбитый над Англией, выбывал из войны до её конца — он попадал в лагерь для военнопленных. Британский пилот, сбитый над своей территорией, часто возвращался в строй в тот же день. К октябрю 1940 года люфтваффе потеряли почти 40% своих опытных летчиков-истребителей — тех, кто воевал в Испании, Польше, Франции. Их заменили новички, которые гибли еще быстрее. RAF, наоборот, получала подкрепления из Канады, Австралии, Новой Зеландии — плюс в строй вступали выпускники летных школ, ускоренно обученные по программе «British Commonwealth Air Training Plan» . Вторая причина: смена приоритетов с аэродромов на Лондон. Это была роковая ошибка Гитлера и Геринга. Если бы они продолжили атаки на аэродромы 11-й группы еще две недели, RAF, вероятно, не выдержала бы. Но 7 сентября, в день первого «Блица», Гитлер снял осаду с аэродромов. Даудинг и его пилоты получили передышку — и использовали её, чтобы восстановить силы. Атаки же на Лондон, при всей их жестокости (30 000 погибших гражданских за осень-зиму 1940 года), не привели к деморализации населения. Британцы, как заметил один американец, «становятся только упрямее, когда по ним бьют». Третья причина: отсутствие стратегической бомбардировочной авиации у Германии. Немецкие бомбардировщики (He-111, Do-17, Ju-88) были тактическими, а не стратегическими машинами. Они создавались для поддержки наземных войск на поле боя, а не для разрушения городов и промышленности. Их бомбовая нагрузка была мала (до 2,5 тонн у Ju-88, в то время как британский «Ланкастер» брал 6,5 тонн), а дальность полета ограничена . Немцы не могли нанести британской промышленности такого урона, который вывел бы её из строя. Четвертая причина: система Даудинга. Британцы воевали умнее, а не просто сильнее. Радары, Корпус наблюдателей, централизованное управление, разделение на группы — всё это позволяло RAF использовать свои ограниченные ресурсы с максимальной эффективностью. Немцы летали вслепую. Они не знали, где находятся британские истребители, сколько их, куда они направляются. Британцы знали о немцах всё. Пятая причина: операция «Морской лев» была отменена. 17 сентября 1940 года Гитлер приказал отложить вторжение на неопределенный срок . Фюрер понял: без господства в воздухе десант невозможен. Британский флот раздавит баржи в Ла-Манше. Поражение в воздухе означало отмену вторжения. А отмена вторжения означала, что Англия останется в войне. После битвы Гитлер переключился на другую цель. 18 декабря 1940 года он подписал директиву №21 — план «Барбаросса», нападение на Советский Союз. Фюрер решил: раз Англию нельзя задушить ударами с воздуха, нужно отрезать её от источников ресурсов — от СССР, который поставлял ей зерно и нефть, и от США, которые вот-вот вступят в войну. Так Битва за Британию, которую немцы проиграли, предопределила нападение на СССР — вторую ошибку Гитлера, которая стоила ему войны. Англичане назвали летчиков-истребителей «The Few» — «немногие». Они были молоды, многие — почти мальчики. Некоторые из них не дожили до 20 лет. Они пили чай в перерывах между боями, шутили о смерти, писали письма родителям: «Не волнуйтесь, мама. Со мной всё в порядке». 544 из них не вернулись домой. Но они сделали то, что казалось невозможным: они остановили Гитлера. Впервые, с 1936 года, нацистская военная машина наткнулась на стену, которую не смогла сокрушить. И эта стена была сделана не из бетона, а из мужества. «Никогда ещё в истории войн...», — сказал Черчилль. И был прав. Глава 9. Война на Балканах, в Африке и на море. 1940–1942: Песок, горы и подводные волки §1. Балканский клубок: почему Гитлеру пришлось вмешаться В то время как немецкая авиация бомбила Лондон, а британский флот сражался в Атлантике, на юго-востоке Европы назревал кризис, который должен был кардинально изменить ход войны. Балканы — традиционно взрывоопасный регион — вновь стали пороховой бочкой. На этот раз взрывчаткой был итальянский дуче Бенито Муссолини, который мечтал о собственной «молниеносной войне» в тени побед Гитлера. 28 октября 1940 года, без предупреждения своего немецкого союзника, Муссолини отдал приказ о вторжении в Грецию. Итальянские войска, сосредоточенные в оккупированной Албании, пересекли греческую границу под крики: «Это будет прогулка!». Дуче был уверен: Греция, измотанная войнами и политическими неурядицами, падет за несколько дней, как Франция. Он ошибся так же, как ошибались многие диктаторы, недооценивавшие волю маленьких народов к свободе. Греческая армия под командованием диктатора (парадоксально, но тоже диктатора) Иоанниса Метаксаса оказалась совсем не той «легкой добычей», которую рисовали итальянские пропагандисты. Погода была на стороне греков — октябрьские дожди превратили дороги Албании в болота. Местность — горные перевалы и ущелья — сводила на нет численное превосходство итальянцев. А главное — мужество. Греческие солдаты, многие из которых только что закончили сражения Первой мировой и малоазийской катастрофы, дрались за каждую пядь своей земли. Итальянское вторжение провалилось в первые же часы. Части итальянского корпуса «Челенте», наступавшие на Каламас, были остановлены огнем греческой артиллерии и пехоты. К 13 ноября греческая армия перешла в контрнаступление по всему фронту. Греческие солдаты — в своих традиционных фустанеллах (юбках-килтах), с античными именами «Александр» и «Перикл» на устах — гнали итальянцев назад, в Албанию. К концу декабря 1940 года греки заняли более четверти албанской территории, захватили города Корча, Гирокастра, Саранда. 5000 итальянских солдат попали в плен. Остальные бежали в панике, бросая оружие и технику. Пламя этого унижения жгло Муссолини. Он был выставлен на посмешище перед всем миром — и особенно перед Гитлером, который, не спрашивая его мнения, готовил вторжение в СССР. Дуче требовал помощи. И Гитлер, хотя и презирал «балканскую авантюру» своего союзника, не мог позволить Гитлеру не мог допустить, чтобы Балканы — зона стратегических интересов Германии (румынская нефть, хорватские усташи, болгарское зерно) — выпали из-под контроля. Немецкий историк Ханс-Ульрих Велер позже напишет: «Ни один британский генерал не нанес Гитлеру такого урона, как Муссолини. Именно итальянская глупость заставила Германию тратить драгоценное время и ресурсы на Балканах, отложив вторжение в СССР на решающие недели». §2. Операция «Марита»: Греция в тисках вермахта После провала итальянского вторжения Гитлер не видел альтернативы. 13 декабря 1940 года он подписал директиву № 20 — план операции «Марита» (Marita). Замысел был классическим немецким блицкригом: вторжение в Грецию с территории Болгарии, чтобы одним ударом разбить греческие и британские силы и не дать им закрепиться. Изначально план предусматривал вторжение только в Грецию. Но события в Югославии внесли коррективы. 25 марта 1941 года правительство Югославии, под давлением регента принца Павла, подписало Венский протокол о присоединении к Тройственному пакту (союзу Германии, Италии и Японии) . Это было логичным шагом для маленькой страны, зажатой между двумя державами Оси. Но югославский народ и армия думали иначе. В ночь с 26 на 27 марта 1941 года группа прозападно настроенных офицеров югославских ВВС совершила государственный переворот. Принц-регент Павел был свергнут. К власти пришел 17-летний король Петр II Карагеоргиевич, а новым премьер-министром стал генерал Душан Симович, известный своей антигерманской позицией. С балконов Белграда гремели крики: «Better grave than slave!» («Лучше могила, чем рабство!»). Югославия выходила из Тройственного пакта и заявляла о нейтралитете. Гитлер пришел в ярость. Для него это было не просто дипломатическое фиаско, а личное оскорбление. В своей речи перед генералами 27 марта он заявил: «Югославия должна быть уничтожена в военном отношении и как национальная единица. Быстро и безжалостно!». Он не собирался ждать. Директива № 25, подписанная в тот же день, предписывала начать вторжение в Югославию как можно скорее, одновременно с операцией «Марита» в Греции. Дата нападения была назначена на 6 апреля 1941 года. §3. Разгром Югославии: одиннадцатидневная война 6 апреля 1941 года, в пасхальное воскресенье, в 5:15 утра, без объявления войны, немецкая авиация начала бомбардировку Белграда. 400 бомбардировщиков люфтваффе, в основном Ju-87 «Штука» и He-111, в несколько волн обрушили на столицу Югославии зажигательные и фугасные бомбы. Погибло более 2000 мирных жителей. Город горел несколько дней. Король Петр, правительство, Генеральный штаб в панике бежали из города. С суши в Югославию вторглись три немецкие армии. 2-я армия (генерал-полковник Максимилиан фон Вейхс) — из Австрии и Венгрии на Загреб и Белград. 12-я армия (фельдмаршал Вильгельм Лист) — из Болгарии на Ниш и Скопье. 1-я танковая группа (генерал Эвальд фон Клейст) — из Болгарии на Белград через долину Моравы. Это был молниеносный удар с трех сторон, который югославская армия не могла отразить. Югославская армия, мобилизованная впопыхах, насчитывала 1,2 миллиона солдат. На бумаге это выглядело внушительно. Но реальность была ужасной: нехватка современного вооружения, устаревшая доктрина (генералы всё еще верили в штыковой бой времен Первой мировой), отсутствие радиосвязи, разобщенность сербов, хорватов, словенцев, боснийцев, македонцев, албанцев, которые не очень-то хотели умирать за «Великую Сербию». Многие хорватские части просто отказывались воевать, а некоторые приветствовали немцев как освободителей от сербского гнета. Немецкие танки и моторизованные колонны прорывались сквозь югославские позиции, как нож сквозь масло. 12 апреля — через неделю после начала вторжения — немецкие танки вошли в Белград. 13 апреля — в Загреб. 15 апреля югославское правительство подписало перемирие. 17 апреля в Белграде была подписана капитуляция. Война в Югославии продлилась 11 дней. Гитлер был жесток в своей победе. Югославия была расчленена. Было создано марионеточное «Независимое государство Хорватия» во главе с усташами Анте Павелича — фашистским режимом, который сразу же начал геноцид сербов, евреев и цыган. Сербия была оккупирована, но формально признана «независимой» — с марионеточным правительством генерала Милана Недича. Черногория — отдана итальянцам. Банат — немцам. Косово — албанцам. Македония — болгарам. §4. Линия Метаксаса и отступление союзников Пока танки Клейста сокрушали Югославию, главные силы вермахта — 12-я армия Листа — наносили удар по Греции. 6 апреля, в тот же день, немецкие дивизии вторглись на греческую территорию из Болгарии. Греки успели подготовиться. На границе с Болгарией они построили мощную оборонительную линию, названную в честь диктатора Метаксаса. Это была серия из 21 форта, расположенных в горах, с бетонными дотами, артиллерийскими батареми и подземными туннелями. Линия Метаксаса напоминала французскую линию Мажино, но была лучше вписана в горный ландшафт. И она сработала. 13 апреля немецкие войска атаковали линию Метаксаса — и были отбиты с большими потерями. Немецкая пехота, привыкшая к блицкригам на равнинах, застряла в горах под огнем греческих орудий. Форт Рупель, например, держался три дня, несмотря на непрерывные бомбежки и артиллерийский огонь. Греческие солдаты сражались, как львы, защищая каждый камень. Но время работало на немцев. Их план состоял в том, чтобы не штурмовать линию Метаксаса в лоб, а обойти ее через территорию Югославии. Как только югославская армия рухнула, 12-я армия Листа получила свободу маневра. Немецкие танки и моторизованная пехота хлынули через югославско-греческую границу в долину Вардара, глубоко в тыл греческих войск, сражавшихся в Албании против итальянцев. Для греческой армии это была катастрофа. Они оказались зажаты между немцами на востоке и итальянцами на западе. Греческий премьер-министр Александрос Коризис, сменивший Метаксаса (умершего в январе 1941 года), 18 апреля покончил жизнь самоубийством, не выдержав бремени поражения. Армия, деморализованная и окруженная, начала массовую сдачу в плен. Британские войска, которые с марта 1941 года перебрасывались в Грецию (в основном австралийские и новозеландские дивизии — 62 000 человек, 100 танков, 200–300 самолетов), также были вынуждены отступать. Они сражались на историческом перевале Фермопилы, где когда-то царь Леонид сдерживал персов. Но современная война не знала пощады к древней истории. Немецкие Ju-87 «Штука» бомбили позиции союзников, танки обходили их с флангов. 27 апреля 1941 года передовые части вермахта вошли в Афины. Над Акрополем, величайшим памятником западной цивилизации, было поднято знамя со свастикой. Греция, воевавшая с фашизмом с октября 1940 года, пала за три недели немецкого вторжения. 30 апреля последние британские солдаты эвакуировались с южного побережья Пелопоннеса, оставив греков на милость победителей. §5. Крит: кровавая победа парашютистов Но был еще один клочок греческой земли, который оставался свободным: остров Крит. Британское командование решило превратить Крит в неприступную крепость, базу для флота и авиации в Восточном Средиземноморье. На острове были сосредоточены 40 000 солдат — британские, новозеландские, австралийские, а также 10 000 греческих солдат, бежавших с материка. Командовал обороной острова новозеландский генерал Бернард Фрейберг — ветеран Первой мировой, герой Галлиполи. Гитлер решил захватить Крит с помощью нового оружия — воздушного десанта. Операция получила кодовое название «Меркурий» (нем. Merkur) в честь бога торговли и воровства — ирония судьбы, учитывая, что вермахт собирался украсть остров у британцев. 20 мая 1941 года в 8 часов утра первые немецкие парашютисты — элита люфтваффе — начали высадку на Крите. Замысел был смелым: захватить три ключевых аэродрома — Малеме, Ретимнон и Ираклион — и затем перебросить на них по воздуху горных егерей с тяжелым вооружением. 500 транспортных Ju-52 и 80 десантных планеров (DFS-230) доставляли десант. Но Крит не был полигоном для учений. Британские и греческие солдаты, а также мирные жители (даже женщины и дети!) встретили немцев шквальным огнем. Парашютисты, которые спускались медленно и беззащитно, расстреливались в воздухе. Те, кто приземлялся, часто попадали прямо на позиции союзников и погибали в рукопашной, не успев даже отстегнуть парашют. Вот как описывал эти события немецкий десантник в своих мемуарах: «Крит — это не Голландия и не Бельгия. Здесь каждый куст стрелял, каждый камень был крепостью. Мы потеряли половину роты еще в воздухе. А когда приземлились, нас встретили женщины с ножами и топорами. Мирные жители? Нет — дьяволы!». Особенно ожесточенным был бой за аэродром Малеме — ключевой пункт всей операции. Немецкий парашютно-десантный полк «Штудент» потерял здесь 80% личного состава. Но 21 мая, используя отчаянный штурм, немцы захватили господствующую высоту над аэродромом. Сразу же на Малеме начали садиться транспортные «Юнкерсы» с горными стрелками 5-й горнострелковой дивизии. Подкрепления прибывали непрерывно. Генерал Фрейберг совершил трагическую ошибку. Он был уверен, что немцы высадят на Крите также и морской десант (корабли с тяжелой техникой). Поэтому он держал свои резервы на побережье, ожидая атаки с моря. Морской десант действительно был — итальянские катера и несколько немецких пароходов — но он был уничтожен британским флотом 22 мая в ходе ночного боя у залива Суда. Однако пока Фрейберг ждал десант, которого не было, немцы наращивали силы на аэродромах. К 28 мая ситуация стала критической. Немецкие горные егеря, получив артиллерию и танки (легкие Pz.II), начали систематическое наступление на восток и юг. Британское командование приняло решение об эвакуации. В ночь на 29 мая начался исход союзных войск с Крита. За три ночи корабли Королевского флота (линейные корабли, крейсера, эсминцы) вывезли с острова около 15 000 солдат. Еще 10 000 — включая всех греческих солдат — были брошены на произвол судьбы. К 1 июня 1941 года последние очаги сопротивления на Крите были подавлены. Операция «Меркурий» стоила немцам 6700–7400 убитыми и ранеными (почти треть участвовавших), 119 транспортных самолетов (катастрофическая потеря для люфтваффе) и 235 самолетов всех типов. Союзники потеряли 22 300 человек (из них 13 000 пленными), 47 самолетов, 1 броненосец, 3 крейсера, 18 эсминцев. Победа была пирровой. Гитлер был в ярости от потерь. После Крита он сказал генералу Штуденту: «Дни парашютистов прошли. Больше никогда не будет такого десанта». Крит стал первой и последней крупной воздушно-десантной операцией немцев во Второй мировой войне. §6. «Лис пустыни»: Эрвин Роммель идет в Африку Пока Гитлер покорял Балканы, другой театр военных действий набирал силу: Северная Африка. Здесь, в бескрайних песках и под палящим солнцем, сошлись британская 8-я армия и германо-итальянский Африканский корпус. Война в Африке началась для Италии так же позорно, как и в Греции. 9 сентября 1940 года, через неделю после вторжения в Египет (из итальянской Ливии), итальянская 10-я армия маршала Родольфо Грациани окопалась у Сиди-Баррани, не продвинувшись дальше. В декабре 1940 года британская армия «Нил» (генерал-лейтенант Арчибальд Уэйвелл) перешла в наступление. Операция «Компас» (Compass) стала триумфом британского оружия и позором итальянского. К февралю 1941 года англичане уничтожили 10-ю итальянскую армию, взяли в плен 130 000 солдат, захватили 400 танков и 1200 орудий. Грациани бежал в Триполи в панике. Англичане стояли у ворот Триполитании. Муссолини вновь умолял Гитлера о помощи. И Гитлер, скрепя сердце, согласился. 11 января 1941 года Гитлер подписал директиву № 22 об отправке в Африку немецкого экспедиционного корпуса — Deutsche Afrika Korps (DAK). Командующим был назначен генерал-майор Эрвин Роммель. Роммель — «Лис пустыни», как его назовут позже — был уже легендой в вермахте. Во Франции в 1940 году он командовал 7-й танковой дивизией («дивизией-призраком»), которая за 6 недель прошла 300 километров, взяла 100 000 пленных и потеряла всего 2000 человек. Роммель был мастером импровизации, смелых решений, стремительных маршей. Он первым понял, что в пустыне побеждает не тот, у кого больше танков, а тот, кто лучше маневрирует и снабжается. Когда Роммель 12 февраля 1941 года прилетел в Триполи, его встретили почетным караулом из… нескольких чахлых итальянских батальонов и полусотней танков. На бумаге Африканский корпус должен был состоять из двух дивизий: 5-й легкой (позднее 21-й) и 15-й танковой. Но на самом деле эти дивизии еще только формировались в Европе. Роммель не стал ждать. Он использовал тактику «блефа»: приказал сконструировать из фанеры и картона макеты танков, натянуть на грузовики брезент, чтобы издали они казались бронетранспортерами. Он приказал своим солдатам постоянно переезжать с места на место, создавая видимость больших сил. Итальянским генералам он сказал: «Англичане боятся нас больше, чем мы их». Это было правдой: после Дюнкерка и Греции британцы опасались любой немецкой дивизии. 24 марта 1941 года, вопреки приказам из Берлина (Гитлер велел обороняться, а не наступать), Роммель начал наступление. 2 апреля он взял Бенгази. 10 апреля его передовые части окружили Тобрук — ключевой порт, который обороняла 9-я австралийская дивизия (14 000 человек, генерал-майор Лесли Морсхед). Тобрук держался 240 дней, сковав силы Роммеля. Но сам факт: за 2 месяца британцы потеряли почти всё, что завоевали за полгода. В июне 1941 года Черчилль отправил в Африку нового командующего — генерала Клода Окинлека, который должен был остановить «Лиса пустыни». Началась изнурительная «война на качелях». §7. Эль-Аламейн: здесь остановился Роммель Летом 1942 года «Лис пустыни» был на пике славы. После взятия Тобрука (21 июня 1942 года, после 8-месячной осады!) Роммель был произведен в фельдмаршалы — самый молодой в германской армии. Его танки мчались на восток, к Нилу. Египет, Суэцкий канал, нефть Ближнего Востока — всё это казалось достижимым. Но в июле 1942 года Роммель наткнулся на стену у маленькой железнодорожной станции Эль-Аламейн, в 100 километрах от Александрии. Здесь англичане создали мощную оборонительную линию: минные поля, противотанковые рвы, бетонные доты. Фланги упирались в море и в непроходимые впадины Каттара. Обойти позицию было невозможно. 23 октября 1942 года новый британский командующий 8-й армией, генерал Бернард Монтгомери, начал операцию «Лайтфут» (Lightfoot — «Легконогий»). У Монтгомери было 230 000 солдат, 1440 танков (включая 300 новейших «Шерманов» с 75-мм пушками), 2311 орудий, 1500 самолетов. У Роммеля (который в этот момент лечился в Германии, и его срочно вызвали обратно) — 80 000 солдат, 540 танков (половина — устаревшие итальянские), 1219 орудий, 350 самолетов. Превосходство было трехкратным. И Монтгомери, методичный, осторожный, «средний англичанин» (как он себя называл), этим превосходством воспользовался сполна. Неделю шли бои за минные поля. Монтгомери не бросал танки в лобовые атаки — он «перемалывал» немецкие дивизии артиллерией и авиацией. 2 ноября 1942 года британский 10-й корпус (танки «Шерман») прорвал южный фланг итальянской армии. 4 ноября Роммель отдал приказ об отступлении. Он писал жене: «Сражение проиграно. Что теперь? Бог знает». Африканский корпус, оставив 55 000 пленных, 320 танков и 1000 орудий, начал 2400-километровый отход на запад — через Ливию в Тунис. Маршал Георгий Жуков, оценивая значение Эль-Аламейна, был суров, но исторически точен: «Операция в районе Эль-Аламейна была операцией армейского масштаба. В Сталинграде же действовала группа фронтов, осуществлявшая операцию крупного стратегического значения». Да, Эль-Аламейн не был Сталинградом. Но для Британии, потерявшей Францию, выгнанной из Греции, посрамленной в Дюнкерке, это была первая чистая победа над вермахтом. Черчилль приказал звонить в колокола всех церквей Англии. «До этого мы знали только поражения. Теперь мы знаем, что такое победа», — сказал он. §8. Битва за Атлантику: смертельная игра подводных лодок Пока Роммель сражался в песках, а греки умирали в горах, третья, невидимая, война шла на океанских просторах Атлантики. Это была «Битва за Атлантику» (Battle of the Atlantic) — самая длительная кампания Второй мировой, продолжавшаяся с сентября 1939 года по май 1945 года. Цель немцев была проста: утопить как можно больше торговых судов, идущих из США и Канады в Англию. Англия — островная страна. 70% продовольствия, 100% нефти, 90% стратегического сырья (бокситы для самолетов, железная руда, медь) она ввозила морем. Если бы немцы перерезали эти артерии, Англия задохнулась бы и вышла из войны. Для этого у немцев было страшное оружие — подводные лодки «U-boot» (U-бот). В 1939 году у Германии было всего 57 подводных лодок. Но их командиры — гросс-адмирал Карл Дёниц — придумал тактику, которая компенсировала малочисленность: «волчьи стаи» (Rudeltaktik). Как это работало: разведка (самолеты, радиоперехват) обнаруживала конвой союзников. Дёниц собирал 10-20 подводных лодок в одну «стаю». Они ждали конвой в надводном положении (ночью подводные лодки были неуязвимы для радаров, пока не ныряли). По команде «Атака!» волчьи стаи бросались на конвой с разных сторон, топя корабли торпедами и панически разгоняя охранение. 1941–1942 годы стали «золотым веком» подводников. В июле 1941 года Дёниц сказал Гитлеру: «Со своим нынешним флотом я могу утопить 700 000 тонн в месяц. С 300 лодками я утоплю миллион». Гитлер, наконец, поверил в ценность подводных лодок и начал их массовое производство. Потери союзников были ужасающими. Только за первую половину 1942 года немцы потопили 500 судов общим тоннажем 3 миллиона тонн. В марте 1942 года Дёниц отдал приказ: «Операция "Паукеншлаг" (Paukenschlag — «Удар в барабан») — атаки у берегов США». Американцы, только вступившие в войну, не имели системы конвоев, не затемняли огни на побережье, не патрулировали море. Немецкие подводники видели силуэты кораблей на фоне ярких огней Нью-Йорка и топили их безнаказанно. Спасением союзников стала технология. В 1941 году британский флот взломал код «Энигмы» — немецкой шифровальной машины. Англичане знали, где находятся «волчьи стаи». Но скрывали это знание, чтобы немцы не догадались о взломе. Вторая технология — радар. В конце 1942 года на самолеты «Либерейтор» установили радары, которые могли обнаружить перископ подводной лодки в темноте. Третья — «Лизящие свет» (Leigh Light) — мощные прожекторы, которые включались в последний момент и ослепляли подводников, не давая им нырнуть. С весны 1943 года перелом в Битве за Атлантику стал реальностью. В мае 1943 года немцы потеряли 40 подводных лодок — Дёниц отозвал «волчьи стаи» с Атлантики. У союзников появились эскортные авианосцы (маленькие авианосцы на базе торговых судов), которые сопровождали конвои и прикрывали их с воздуха на всей дистанции. Немецкие подводники были обречены. §9. Итоги Балканской и Африканской кампаний: что они изменили? Балканская кампания (октябрь 1940 — июнь 1941) и последовавшая за ней война в Африке имели колоссальные последствия для хода всей Второй мировой войны. Отсрочка «Барбароссы». Главный миф и главный факт. Существует устойчивая легенда, что вторжение в Югославию и Грецию заставило Гитлера перенести начало операции «Барбаросса» с 15 мая на 22 июня — на 5 недель. Эти 5 недель, как утверждают некоторые историки, погубили немецкую армию под Москвой: если бы вермахт напал в мае, он успел бы взять Москву до осенних дождей и зимних морозов. Правда? Частичная. Да, Балканская кампания действительно потребовала переброски крупных сил (29 дивизий) и сбила график. Но даже без Балкан вермахт не смог бы начать войну 15 мая 1941 года из-за весеннего половодья, превратившего дороги в Восточной Польше в болота. Тем не менее, потеря времени была критичной. Гитлер сам признавал: «Проклятые Балканы! Они съели наши лучшие дивизии и лучшее время». Крит как пиррова победа. Гитлер запретил в дальнейшем крупные воздушные десанты. Если бы немцы сохранили парашютные войска, они могли бы захватить Мальту (британский авианосец в Средиземном море) в 1942 году, что перерезало бы пути снабжения Роммеля в Африке. Но из-за потерь на Крите Мальта уцелела, и Роммель проиграл войну в Африке. Африка — отвлекающий маневр. Для Гитлера война в Африке всегда была второстепенной. Он послал Роммеля лишь для того, чтобы «итальянцы не сдались». Но Роммель увлекся, завяз, потребовал ресурсов. В 1942 году, когда решалась судьба Сталинграда, Гитлер перебросил в Африку 5-ю танковую армию генерала фон Арнима (вместо того чтобы усилить Паулюса). Это была стратегическая ошибка. В мае 1943 года 250 000 немецких и итальянских солдат сдались в плен в Тунисе. Потери, которые вермахт не мог восполнить. Моральное значение. Для Британии Балканы были унижением (Греция, как и Франция, пала за несколько недель), но Африка стала искуплением. Эль-Аламейн возродил веру в победу. Черчилль сказал: «Это не конец. Это даже не начало конца. Но это, возможно, конец начала». §10. Уроки войны на периферии: что поняли и чего не поняли Подводя итог Балканской и Африканской кампаниям, можно выделить несколько ключевых уроков. Первый урок: война — это не только Восточный фронт. Долгое время советская (и пости советская) историография рассматривала Вторую мировую как «германско-советскую войну с довеском в виде Северной Африки». Это не так. Балканы, Греция, Крит, Африка, Атлантика — это были отдельные театры, которые перетягивали на себя ресурсы вермахта, отвлекали его от главной цели — СССР. Каждая дивизия, посланная в Африку, не дошла до Москвы и Сталинграда. Второй урок: маленькие страны могут изменить ход истории. Греция, которая воевала 6 месяцев против Италии и 3 недели против Германии, нанесла союзникам Оси колоссальный урон: 13 755 итальянцев убитыми, 63 142 ранеными, 25 067 пропавшими без вести; около 1500 немцев убитыми в Греции и 7000 на Крите. Греческая кампания отсрочила «Барбароссу» на 5 недель. Если бы не греки, возможно, немецкие танки вошли бы в Москву в сентябре 1941 года, а не в декабре. История полна «если бы». Греция — одно из них. Третий урок: война в пустыне — это война логистики. Роммель проиграл не потому, что был плохим генералом. Он проиграл, потому что у него не было бензина. А у Монтгомери был. 80% всех потерь Африканского корпуса в 1942 году были вызваны не пулями, а отсутствием воды, топлива, запчастей. Без тыла нет победы. Роммель этого не понял — или понял слишком поздно. Четвертый урок: недооценка подводной угрозы чуть не стоила Британии войны. Если бы в 1942 году Германия построила не 100, а 300 подводных лодок, Битву за Атлантику можно было бы проиграть. Урок был усвоен: после войны НАТО создала мощную систему ПЛО (противолодочной обороны). Пятый урок: честь и жестокость. Война в Африке была, пожалуй, самой «джентльменской» во всей Второй мировой. Немцы и британцы брали в плен, обменивались ранеными, даже вместе охотились на газелей в перерывах между боями. Роммель, получив приказ Гитлера казнить британских коммандос, проигнорировал его. Монтгомери, в свою очередь, разрешил похоронить Роммеля (покончившего с собой в 1944 году) с полными военными почестями. Это не оправдывает нацизм. Но это показывает, что даже в самой страшной войне человек может оставаться человеком. Парадоксально, но именно в пустыне — в аду из песка, блох, жары и смерти — человечность сохранилась лучше, чем в «цивилизованной» Европе, где горели крематории. Глава 10. Планы Барбаросса и Тайфун. 1940–1941: Роковые решения §1. Поворот на восток: почему Гитлер решил напасть на СССР Лето 1940 года стало вершиной могущества Адольфа Гитлера. Франция капитулировала. Англия, обескровленная и изолированная, цеплялась за выживание. Вся континентальная Европа — от Пиренеев до границ Советского Союза — лежала у ног фюрера. Казалось, можно перевести дух, закрепить завоевания, принудить Англию к миру. Но Гитлер не собирался отдыхать. Уже 29 июля 1940 года, через месяц после падения Франции, он собрал совещание военного руководства в Бергхофе. Там он впервые озвучил то, о чем думал уже давно: «Англию держит надежда на Россию и Америку. Если Россия будет разбита, у Англии исчезнет последняя надежда. Тогда Америка тоже отпадет, потому что боязнь России была для Америки главным стимулом для вступления в войну». За этим циничным расчетом стояла глубокая идеологическая убежденность. Еще в «Майн кампф» Гитлер писал о необходимости «жизненного пространства» (Lebensraum) на Востоке — земель, которые должны быть очищены от славян и заселены немцами. Большевизм для него был «еврейским заговором», а СССР — «колоссом на глиняных ногах», который рухнет от одного сильного удара. Война с СССР была не просто военной кампанией. Это была расово-идеологическая война на уничтожение. К этому добавились и прагматические соображения. К лету 1940 года стало ясно, что «Битва за Британию» не приносит быстрой победы. Люфтваффе не смогли сломить сопротивление RAF. Операция «Морской лев» — вторжение на Британские острова — откладывалась на неопределенный срок. Гитлер, не терпевший затяжных кампаний, искал другой способ заставить Англию капитулировать. Удар по СССР, который Черчилль считал потенциальным союзником (хотя и ненавистным ему идеологически), должен был лишить Британию последней надежды. И еще один мотив — страх перед временем. Гитлер знал, что советская военная программа набирает обороты. Новые танки Т-34 и КВ, которые произвели шок на немецких генералов, когда они с ними столкнулись, уже поступали в войска. Советская промышленность, переведенная на военные рельсы, наращивала производство. Каждый месяц промедления делал Красную армию сильнее. «У нас нет времени, — сказал Гитлер своим генералам. — Мы должны ударить, пока преимущество на нашей стороне». Решение было принято. Война на два фронта, которую Германия всегда боялась, становилась реальностью — но Гитлер был уверен, что успеет разделаться с Россией до того, как Англия оправится. §2. Рождение «Барбароссы»: директива №21 21 июля 1940 года Гитлер приказал главнокомандующему сухопутными силами генерал-фельдмаршалу Вальтеру фон Браухичу приступить к разработке плана войны против СССР. Работа шла в обстановке строжайшей секретности. Круг лиц, посвященных в замысел, был предельно узок. 18 декабря 1940 года Гитлер подписал директиву Верховного главнокомандования вермахта №21. Она получила кодовое наименование «Барбаросса» — в честь императора Священной Римской империи Фридриха I Барбароссы (Рыжебородого), который, согласно легенде, спит в горах и когда-нибудь проснется, чтобы спасти Германию. В директиве говорилось: «Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии». Замысел был чудовищно самонадеянным. Планировалось уничтожить основные силы Красной армии в западной части СССР, не дав им отступить в глубь страны. Конечной целью операции называлась линия Волга — Архангельск. Урал предполагалось парализовать с помощью авиации. Основные положения плана были таковы. Главный удар наносился севернее Припятских болот — здесь сосредоточивалась мощная группировка для наступления на Москву. Южнее болот действовала другая группировка — ее целью была Украина и Донецкий бассейн. На севере немецкие войска во взаимодействии с финской армией должны были захватить Ленинград и Кронштадт. На бумаге план выглядел безупречно. Расчет был на блицкриг: война должна была закончиться за 8–10 недель, до наступления осенних дождей и зимних морозов. Гитлеру докладывали, что Красная армия не сможет оказать организованного сопротивления после первого сокрушительного удара. Эти доклады были фатальной ошибкой. §3. Совещание 3 февраля 1941 года: последние штрихи 3 февраля 1941 года в Бергхофе состоялось ключевое совещание, на котором Гитлер утвердил окончательный план развертывания войск для операции «Барбаросса». Начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник Франц Гальдер доложил фюреру детали предстоящего наступления. Распределение сил выглядело следующим образом. Северная группа армий (фельдмаршал Вильгельм фон Лееб) должна была наступать из Восточной Пруссии на Ленинград. В ее состав входили 50 дивизий, включая 13 танковых и 9 моторизованных. Центральная группа армий (фельдмаршал Федор фон Бок) — главная ударная сила — нацеливалась на Москву. Она насчитывала 30 дивизий, 5 танковых и 3 моторизованных. Южная группа армий (фельдмаршал Герд фон Рундштедт) наступала на Киев и Донбасс. На этом совещании Гитлер сделал важное уточнение. Он заявил, что после разгрома Красной армии западнее Днепра первоочередной задачей должен стать захват Ленинграда, а не Москвы. Фюрер рассуждал так: Ленинград — это колыбель большевизма, символ революции. Взяв его, можно нанести сокрушительный удар по morale противника. Кроме того, захват балтийских портов обеспечит снабжение северного фланга по морю. Однако Гитлер не стал жестко связывать руки командующим. Он разрешил «простор для действий», подчеркнув, что «задачи войск оставляют большой простор для действий». Эта двусмысленность позже сыграла злую шутку с немецким командованием. Когда в августе 1941 года группа армий «Центр» была готова наступать на Москву, Гитлер приказал повернуть часть ее танковых сил на помощь северной и южной группировкам. Драгоценное время было потеряно. §4. Стратегический просчет: чего не учли в Берлине Немецкий план «Барбаросса» страдал одним фундаментальным недостатком: он был основан на ложных предпосылках о Советском Союзе и его армии. Во-первых, немецкая разведка (абвер) фатально ошиблась в оценке численности Красной армии. Накануне войны советские вооруженные силы насчитывали 5,5 миллиона человек — почти вдвое больше, чем предполагало немецкое командование. К моменту вторжения немцы располагали сведениями о 170 советских дивизиях. На самом деле их было почти 300. Во-вторых, немцы недооценили качество советской техники. Доклады о новых советских танках Т-34 и КВ, а также штурмовиках Ил-2 воспринимались как преувеличения. Считалось, что Красная армия вооружена в основном устаревшими машинами, которые не могут соперничать с немецкими Pz.III и Pz.IV. С этой недооценкой немецким танкистам пришлось столкнуться уже в первые дни войны. В-третьих, Гитлер и его генералы не учитывали фактор пространства и климата. Европейская часть СССР была необъятной. Дорог, пригодных для движения танков, было мало. Большинство из них были грунтовыми, которые в дождливую погоду превращались в болота. А зима 1941 года, как показали события, оказалась необычно суровой. В-четвертых, был просчитан моральный фактор. Немцы рассчитывали, что население СССР встретит их как освободителей от сталинского гнета. Первоначально так и было на некоторых территориях. Но политика «генерального плана Ост» (колонизация и порабощение славян), грабежи и массовые расстрелы, которые начали вермахт и эсэсовцы, быстро превратили потенциальных союзников в непримиримых врагов. Гальдер записывал в своем дневнике: «Эта операция должна сломать противнику хребет». Он ошибся. Красная армия сломалась, но выстояла. Хребет был сломан вермахту — под Москвой. §5. Приграничные дивизии: уверенность, ставшая бедой К началу войны, 22 июня 1941 года, соотношение сил на направлениях главных ударов было подавляющим в пользу Германии. На московском направлении, где сосредоточилась группа армий «Центр», немцы превосходили советские войска: в живой силе — в 3–3,5 раза, в танках — в 5–6 раз, в орудиях и минометах — в 4–5 раз. Западные приграничные военные округа СССР были гигантскими, но незащищенными. Дивизии стояли в летних лагерях, а не в укрепленных районах. Артиллерийские склады были далеко от позиций. Танки (многие из них — устаревшие Т-26 и БТ) нуждались в ремонте. Система связи была ненадежной. Сталин до последнего не верил в неизбежность войны. Директива о приведении войск в боевую готовность, переданная в округа вечером 21 июня, во многие части просто не успела дойти до начала вторжения. Результат оказался катастрофическим. За первые недели войны люфтваффе уничтожили на аэродромах около 1500 советских самолетов. Танковые клинья вермахта прорывали фронт, окружая и уничтожая целые армии. Тысячи советских солдат попадали в плен. К концу сентября 1941 года, потери Красной армии достигли астрономических цифр: убитыми, ранеными и пленными — около 3 миллионов человек. Германия, казалось, была на пороге победы. §6. Операция «Тайфун»: последний бросок на Москву После захвата Смоленска в августе 1941 года путь на Москву казался открытым. Но Гитлер приказал остановить наступление центральной группировки и повернуть ее танки на юг (на помощь группе «Юг» в Киевском котле) и на север (на помощь группе «Север» в окружении Ленинграда). Это решение стало предметом жарких споров среди немецких генералов. Гудериан, командующий 2-й танковой группой, умолял Гитлера разрешить немедленный бросок на Москву. Фюрер был непреклонен: сначала нужно захватить Украину с ее промышленностью и продовольствием, а также Ленинград — символ большевизма. Только тогда, заявлял Гитлер, можно будет нанести завершающий удар по Москве. Только в сентябре, после завершения Киевской и Ленинградской операций, Гитлер дал «зеленый свет» наступлению на Москву. 16 сентября была отдана директива о подготовке операции, получившей кодовое название «Тайфун». Срок начала — 30 сентября 1941 года. Замысел «Тайфуна» был классическим блицкригом: мощными танковыми ударами из районов Духовщины, Рославля и Шостки прорвать советскую оборону, окружить основные силы Западного, Резервного и Брянского фронтов в районах Вязьмы и Брянска, а затем, не давая им отойти, добить их пехотными соединениями. Танковые армии должны были обойти Москву с севера и юга, замкнув кольцо окружения. План казался безупречным. §7. «Котлы» под Вязьмой и Брянском: катастрофа октября Утром 30 сентября 1941 года 2-я танковая группа Гудериана нанесла удар по левому флангу Брянского фронта генерал-лейтенанта Андрея Еременко. Началась операция «Тайфун». Через два дня, 2 октября, в наступление двинулись основные силы группы армий «Центр». Немецкие танки вгрызались в советскую оборону. Ставка, понимая серьезность положения, бросила в бой резервы, но было уже поздно. Управление войсками было нарушено. Немецкая авиация господствовала в воздухе, бомбя колонны отступающих советских частей. 6 октября пал Брянск. 7 октября немецкие танки соединились в районе Вязьмы, замкнув кольцо окружения. В «Вяземском котле» оказались четыре советские армии — 19-я, 20-я, 24-я и 32-я. Южнее, в районе Брянска, в окружение попали 3-я, 13-я и 50-я армии. Эти котлы стали, вероятно, самым большим единовременным поражением Красной армии за всю войну. По разным оценкам, в плен попало от 500 до 600 тысяч советских солдат и офицеров. Путь на Москву был открыт. Передовые немецкие части подошли к Можайской линии обороны — последнему рубежу перед столицей. 8 октября Готхард Хейнрици, командующий немецким корпусом, писал домой: «Мы должны считаться с тем, что окруженный противник с отчаянной смелостью пытается вырваться из котла... Но в целом надо сказать, что противник уже повержен». Немецкая пропаганда трубила о «полном уничтожении русских армий». В Берлине уже готовились к параду победы в Москве. §8. Можайская линия: последний рубеж 15 октября 1941 года Государственный Комитет Обороны принял постановление об эвакуации правительства, Генерального штаба и дипломатического корпуса из Москвы в Куйбышев (Самару). Сталин остался в Москве. Его приказ был краток: «Если уедете, я остаюсь». Паника охватила город. Тысячи людей пытались выехать на восток, забивая вокзалы и дороги. В городе распространялись слухи о том, что Сталин уже уехал. Чтобы пресечь панику, 19 октября в Москве было введено осадное положение. Патрули НКВД расстреливали мародеров и паникеров на месте. В эти дни решалась судьба не только Москвы, но и всей страны. Можайская линия обороны — цепь укреплений, протянувшаяся от Московского моря до устья реки Угры, — стала последним рубежом. На ее строительство были брошены сотни тысяч москвичей — в основном женщины и подростки. Они рыли противотанковые рвы, строили доты, устанавливали надолбы. Командующим Западным фронтом, на плечи которого легла вся тяжесть обороны Москвы, Сталин назначил Георгия Константиновича Жукова. Жуков прибыл на командный пункт 10 октября. Ситуация была катастрофической. Резервов почти не было. Из окружения под Вязьмой и Брянском прорывались лишь разрозненные группы. Жуков, не имея возможности создать сплошную оборону, строил «очаги сопротивления» на ключевых направлениях: Волоколамском, Можайском, Малоярославецком и Калужском. Каждый такой очаг должен был держаться до последнего, задерживая немцев и давая время Ставке подтянуть резервы с Дальнего Востока и Сибири. 16–18 октября развернулись ожесточенные бои под Малоярославцем и Можайском. Немецкий отдел по изучению армий Востока в своей сводке констатировал: «В ходе боев последних дней, которые можно охарактеризовать как наиболее трудные за эту кампанию, высокая обороноспособность русских достигалась за счет хорошего оборудования московских оборонительных позиций и использования большого количества тяжелых танков». §9. 7 ноября 1941 года: парад, которого не ожидал мир 7 ноября 1941 года, когда передовые немецкие части находились в 70 километрах от Москвы, на Красной площади состоялся военный парад, посвященный 24-й годовщине Октябрьской революции. Решение о его проведении, принятое Сталиным, было актом величайшего мужества и политического расчета. Парад начался ровно в 8 утра под проливным снегопадом. Сталин произнес речь, которая транслировалась по радио на весь мир. Он говорил не о коммунизме, а о России, ее истории, ее героях — Александре Невском, Дмитрии Донском, Суворове и Кутузове. «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков!» — эти слова стали лозунгом сопротивления. Парад произвел ошеломляющее впечатление. Мир увидел, что Москва не сдается. Японцы, колебавшиеся, нападать ли на СССР, пересмотрели свои планы. Англия и США убедились в твердости советского руководства. А бойцы Красной армии, прошедшие по брусчатке Красной площади и отправившиеся прямо с парада на фронт, получили мощный моральный заряд. Прямо с парада войска двинулись на передовую. Вскоре на защиту Москвы встали свежие дивизии, переброшенные с Дальнего Востока. Их командующий, генерал-лейтенант Иван Конев (сменивший Жукова на посту командующего Калининским фронтом), получил приказ быть готовым к контрнаступлению. §10. Почему план провалился: итоги «Барбароссы» и «Тайфуна» К началу декабря 1941 года стало ясно: план «Барбаросса» провалился. Молниеносной войны не получилось. Вермахт, измотанный многомесячным наступлением, остановился у стен Москвы. Понеся колоссальные потери (только с 30 сентября по 5 декабря безвозвратные потери группы армий «Центр» составили десятки тысяч человек), немецкая армия была не в состоянии продолжать наступление в зимних условиях. В чем же причины провала блицкрига? Провал произошел, прежде всего, из-за недооценки сил противника. Советское правительство, несмотря на потерю миллионов солдат в котлах, сохранило контроль над страной. Эвакуация промышленности на Урал и в Сибирь (проведенная летом и осенью 1941 года) позволила нарастить производство танков и самолетов, несмотря на оккупацию западных районов. Германия, напротив, столкнулась с проблемой снабжения. Коммуникации растянулись. Дороги развезло. Железные дороги имели другую колею, и их перешивка требовала времени. Был и фактор климата. Осенняя распутица превратила дороги в грязевое месиво, в котором застревали и грузовики, и танки. А когда ударили морозы (температура опускалась до -30-40°C), немецкая техника, не рассчитанная на такие холода, выходила из строя. Смазка замерзала, двигатели не заводились, оптика трескалась. Солдаты мерзли в летнем обмундировании, которое так и не успели заменить. Решающим стало контрнаступление Красной армии, начавшееся 5–6 декабря 1941 года. Удар советских войск был неожиданным для немецкого командования, которое полагало, что у русских больше нет резервов. В ходе контрнаступления немцы были отброшены от Москвы на 100–250 километров. Были освобождены Калинин (Тверь), Калуга, Клин, Волоколамск. Провал операции «Тайфун» имел колоссальные последствия. Миф о непобедимости германской армии был развеян. План молниеносной войны окончательно провалился. Германия столкнулась с перспективой затяжной войны на истощение, в которой шансы на победу были гораздо ниже. Япония, напуганная разгромом немцев под Москвой, так и не решилась напасть на СССР, что позволило советскому командованию перебросить под Москву дивизии с Дальнего Востока в самый критический момент. Это стало началом конца Третьего рейха. Глава 11. Начальный период войны. 22 июня – 10 июля 1941: Удар, хаос и первые недели агонии §1. Рассвет, который изменил всё В 3 часа 15 минут ночи 22 июня 1941 года летнее солнце только начинало разгонять туман над Западным Бугом. В пограничных нарядах советских застав было тихо — почти как всегда. Но эта тишина была обманчивой. За ней, в западном направлении, на расстоянии прямой видимости, тысячи немецких орудий уже были наведены на цели. Танкисты 2-й и 3-й танковых групп, сняв чехлы с пушек, прогревали двигатели. Летчики люфтваффе сидели в кабинах своих «Мессершмиттов» и «Юнкерсов», ожидая сигнала к взлету. В 3 часа 30 минут по московскому времени (что соответствовало 1 часу ночи по берлинскому времени) этот сигнал был дан. Артиллерийский огонь невероятной силы обрушился на советские пограничные заставы, аэродромы, штабы, узлы связи и склады боеприпасов. «Катюши» (тогда только начинавшие поступать в войска) молчали — у немцев был свой страшный инструмент. Сотни бомбардировщиков пересекли границу и начали бомбить города Минск, Киев, Ригу, Севастополь. Война, которую Сталин отрицал до последней минуты, стала реальностью . Реакция была мгновенной и панической. В 4 часа утра начальник Генерального штаба Георгий Жуков позвонил Сталину. Трубку поднял начальник охраны. «Товарищ Сталин, немцы бомбят наши города», — доложил Жуков. Сталин, по воспоминаниям очевидцев, онемел. Когда он наконец заговорил, голос его звучал глухо: «Приезжайте в Кремль… с Тимошенко». Директива о приведении войск в боевую готовность, отправленная в округа за несколько часов до войны, во многие части так и не дошла . §2. Крах приграничных сражений: почему Красная армия отступала Советские войска в приграничных округах были развернуты не для обороны, а для нанесения ответного удара. Их дивизии стояли в летних лагерях, техника требовала ремонта, а склады с горючим и боеприпасами находились далеко от передовой. Немецкий план «Барбаросса» предусматривал нанесение массированных ударов танковыми клиньями, которые должны были окружить и уничтожить основные силы Красной армии еще до того, как они успеют отойти на восток . 23 июня, на второй день войны, мехкорпуса Красной армии попытались нанести контрудар под Гродно. 6-й и 11-й механизированные корпуса, насчитывавшие около 1500 танков, атаковали фланги 3-й танковой группы Гота. Это была одна из крупнейших танковых битв первых дней войны, но она провалилась из-за отсутствия взаимодействия между родами войск. Немецкая авиация безнаказанно бомбила советские колонны, а связь между штабами была прервана. Командующий Западным фронтом генерал Дмитрий Павлов потерял управление войсками уже к исходу 23 июня . Немецкие солдаты, пересекшие границу, ожидали легкой победы. Нацистская пропаганда рисовала Красную армию как «колосса на глиняных ногах», который развалится от первого удара. И поначалу казалось, что так и происходит. Без связи, без поддержки авиации, без противотанковых средств советские дивизии таяли под ударами танков и пикирующих бомбардировщиков. Но уже в первые дни войны немецкие солдаты столкнулись с тем, к чему не были готовы. Советские бойцы, даже оказавшись в безвыходном положении, редко сдавались. Те, кто попадал в плен, предпочитали умирать, нежели сотрудничать с врагом. Немецкий артиллерист Вальтер Шефер-Кенерт вспоминал: «Когда они контратаковали, и нам пришлось оставить раненых, а когда мы вернулись, мы нашли всех раненых с раскроенными головами короткими пехотными лопатками. Можете себе представить наших солдат, когда вы видите, что ваш раненый друг зверски убит, тогда они приходят в ярость» . Эта жестокость стала взаимной с первых дней. Приказ Гитлера о расстреле комиссаров («комиссарский приказ») был приведен в исполнение немедленно. Попавших в плен политработников и евреев расстреливали на месте. Советские солдаты, видя это, сражались с удвоенной яростью. Так война с самого начала стала не просто военной, а расовой, идеологической — на уничтожение. §3. Брестская крепость: подвиг, ставший легендой В то время как танки Гудериана и Гота устремились на восток, на Западном Буге остался клочок советской земли, который немцы никак не могли взять. Брестская крепость, построенная в XIX веке, была символом военной мощи Российской империи. В 1941 году в ней дислоцировались части 6-й и 42-й стрелковых дивизий, 17-го пограничного отряда и других подразделений — всего около 8 тысяч солдат и офицеров, а также члены их семей . План немецкого командования был прост: взять крепость с ходу, пока ее гарнизон спит. 45-я пехотная дивизия вермахта (около 17 тысяч человек) при поддержке сверхтяжелых артиллерийских систем должна была захватить Цитадель к 12 часам дня 22 июня. Но всё пошло не по плану. Хотя внезапность была достигнута — склады сгорели, водопровод разрушен, связь прервана — гарнизон не дрогнул. Разрозненные группы солдат, лишенные единого командования, заняли оборону в казармах Цитадели, на Тереспольском, Волынском и Кобринском укреплениях. К полудню 22 июня немцы поняли, что легкой прогулки не будет. Им пришлось отступить из Цитадели, понеся потери . 24 июня в крепости был создан штаб обороны во главе с капитаном Иваном Зубачевым и полковым комиссаром Ефимом Фоминым. Они попытались наладить связь между разрозненными очагами сопротивления и организовать прорыв. Но прорваться не удалось. К 26 июня немцы захватили Волынское и Тереспольское укрепления, плотно блокировав Цитадель . 29–30 июня гитлеровцы предприняли новый штурм. Используя огнеметы и тяжелую артиллерию, они захватили Восточный форт — последний крупный узел обороны. Но и после этого сопротивление не прекратилось. Отдельные группы бойцов продолжали сражаться в подвалах и казематах до 20-х чисел июля . Последний известный защитник Брестской крепости — майор Петр Гаврилов, командир 44-го стрелкового полка, — был взят в плен только 23 июля 1941 года, тяжелораненый и в бессознательном состоянии . На стенах крепости защитники оставляли надписи. Самая известная из них была найдена после войны: «Я умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина. 20/VII-41» . Брестская крепость пала, но ее защитники выиграли то, что нельзя измерить днями и километрами. Они выиграли время. Тридцать дней, пока 45-я пехотная дивизия штурмовала старую крепость, она не участвовала в наступлении на главном направлении. Тридцать дней, которые стали символом: Красная армия не бежала, она сражалась. И это была страшная новость для генералов вермахта, привыкших к тому, что европейские армии капитулируют за недели. §4. Уничтожение авиации: «Сталинские соколы» на земле Одним из самых страшных событий первого дня войны стало уничтожение советской авиации прямо на аэродромах. Люфтваффе нанесли массированные удары по 66 приграничным аэродромам, где базировалось около 70% боевых самолетов западных округов. Немецкая разведка знала расположение каждого аэродрома, каждой взлетной полосы. В 3:15 утра, когда советские летчики и техники еще спали в казармах, на аэродромы обрушились бомбы. За первые сутки войны было уничтожено около 1200 самолетов (по немецким данным — 1489, по советским — 800-900). Большая часть из них сгорела на земле, не успев подняться в воздух . Те, кто все же взлетал, часто сбивались собственными зенитками, которые не были предупреждены о начале войны. Система радиолокационного обнаружения, только начинавшая разворачиваться на западе, была разрушена в первые часы. Летчики гибли сотнями, пытаясь прикрыть отступающую пехоту. К 10 июля 1941 года советская авиация на западном направлении перестала существовать как организованная сила. Господство в воздухе полностью перешло к немцам. Это означало, что танковые колонны вермахта могли двигаться без прикрытия с неба, а советские войска — отступать под непрерывными бомбежками. Но были и исключения. Уже 8 августа 1941 года, когда немцы стояли под Киевом, советские летчики Балтийского флота совершили первый налет на Берлин. 15 бомбардировщиков ДБ-3Ф под командованием полковника Евгения Преображенского взлетели с острова Эзель в Моонзундском архипелаге и сбросили бомбы на столицу рейха. Цель была не столько военной (ущерб был минимальным), сколько психологической. Весь мир узнал, что «Сталинские соколы» живы и могут дотянуться до логова зверя. §5. Эвакуация промышленности: перемещение гигантов В то время как на фронте шли кровавые бои, в тылу началась величайшая логистическая операция в истории человечества. 24 июня 1941 года был создан Совет по эвакуации. Задача была чудовищной по сложности: переместить на тысячи километров на восток тысячи заводов, сотни тысяч станков, миллионы людей — и сделать это так, чтобы промышленность не остановилась ни на день . Первыми под эвакуацию попали предприятия Украины и Белоруссии. Заводы «Ленинградская правда» грузили на платформы вместе со станками и рабочими. Но главный удар пришелся на август-сентябрь 1941 года, когда немцы прорвались к Днепру. Эвакуация «Запорожстали» стала легендой: гигантские мартены снимали с фундаментов и везли на Урал, в Магнитогорск. Рабочие монтировали оборудование под открытым небом, в мороз, и через 2-3 недели после прибытия уже давали сталь. Всего за 1941 год было эвакуировано 1523 промышленных предприятия, в том числе 1360 крупных оборонных заводов. С ними на восток переехали 10 миллионов человек. Это был подвиг, сравнимый с любым сражением. Если бы эвакуация провалилась, Красная армия осталась бы без танков, самолетов и снарядов в самый критический момент войны — под Москвой. Но она не провалилась. И это стало одним из решающих факторов победы . §6. Организация власти: Ставка и ГКО Война потребовала мгновенной реорганизации всей системы управления. Уже 23 июня 1941 года была создана Ставка Верховного Главнокомандования — орган стратегического управления вооруженными силами. Первоначально ее возглавлял нарком обороны Семен Тимошенко, но уже 8 августа Сталин сам стал Верховным Главнокомандующим . 30 июня 1941 года был создан Государственный Комитет Обороны (ГКО) — чрезвычайный орган, сосредоточивший в своих руках всю полноту власти в стране. В его состав вошли Сталин (председатель), Молотов, Ворошилов, Маленков, Берия. Решения ГКО имели силу законов военного времени и подлежали немедленному исполнению . Эта система работала жестко, но эффективно. ГКО управлял экономикой, мобилизацией, эвакуацией, производством оружия. Любое промедление в выполнении приказов приравнивалось к саботажу и каралось по законам военного времени. В условиях, когда враг стоял у ворот Москвы, демократические процедуры были упразднены. Страна стала единым военным лагерем, в котором каждый человек, каждый станок, каждый килограмм хлеба были подчинены одной цели — победе. §7. Смоленское сражение: первая задержка блицкрига 10 июля 1941 года немецкие войска подошли к Смоленску — древнему русскому городу, ключу к Москве. После разгрома Западного фронта в Белостокском и Минском котлах путь на столицу казался открытым. Но именно здесь, на рубеже рек Западная Двина и Днепр, случилось то, чего немцы никак не ожидали: Красная армия остановилась и перешла в контрудары . Смоленское сражение продлилось два месяца — с 10 июля по 10 сентября 1941 года. За это время немцы смогли продвинуться всего на 150–200 километров, теряя людей и технику в бесконечных лобовых атаках. Советские войска, плохо вооруженные и еще хуже обученные, умирали, но не отступали. Армии Курочкина, Лукина, Конева стояли насмерть . Немецкий план «Барбаросса» предусматривал, что к началу августа вермахт будет уже в Москве. Вместо этого в конце июля Гитлер принял роковое решение: приостановить наступление на Москву и повернуть танки Гудериана на юг, чтобы окружить советские войска под Киевом. Это была стратегическая ошибка, которая стоила Германии победы. Драгоценное время было упущено, а русская осень и зима уже стояли на пороге . В ходе Смоленского сражения советские войска впервые применили новое оружие — реактивные минометы «Катюша». Первая батарея капитана Ивана Флерова 14 июля 1941 года нанесла удар по скоплению немецких эшелонов на станции Орша. Вой сирен и огонь, обрушившийся с неба, вызвал панику в рядах врага. Немцы долго не могли понять, что это за «дьявольское оружие» . Смоленское сражение закончилось тем, что немецкие войска все же заняли город. Но они не смогли выполнить главную задачу: уничтожить основные силы Западного фронта и открыть себе дорогу на Москву. Блицкриг дал первую серьезную трещину. §8. Оборонительные бои на Украине и в Прибалтике В то время как немцы рвались к Москве, на других направлениях события развивались не менее драматично. На северо-западе немецкая группа армий «Север» (фельдмаршал фон Лееб) прорвала оборону Прибалтийского округа и устремилась к Ленинграду. 8 сентября 1941 года, после захвата Шлиссельбурга, вокруг Ленинграда сомкнулось кольцо блокады, которая продлилась 872 дня . На юге немецкая группа армий «Юг» (фельдмаршал Рундштедт) наступала на Киев. Здесь советское командование совершило трагическую ошибку: Сталин запретил оставлять город, несмотря на угрозу окружения. В результате Юго-Западный фронт попал в гигантский котел, в котором погибло или попало в плен более 600 тысяч советских солдат . Киев пал 19 сентября 1941 года. Потери были чудовищными. Но была и польза от этой трагедии: пока немецкие танки Гудериана воевали под Киевом, они не участвовали в наступлении на Москву. Время, выигранное ценой жизни полумиллиона красноармейцев, позволило укрепить столицу и подтянуть резервы с Дальнего Востока. Оборона Одессы стала еще одной славной страницей начального периода войны. С 5 августа по 16 октября 1941 года Приморская армия и Черноморский флот обороняли город от румынских и немецких войск. Защитники Одессы сковали до 18 дивизий противника. Лишь по приказу Ставки, когда угроза прорыва немцев к Крыму стала реальной, Одесса была оставлена. Ее защитники были эвакуированы морем и переброшены в Севастополь, где продолжили сражаться . §9. Создание гвардии и первые награды 18 сентября 1941 года, в самый разгар тяжелейших боев, в Красной армии произошло знаменательное событие. Четыре стрелковые дивизии — 100-я, 127-я, 153-я и 161-я — за проявленные в боях героизм, стойкость и мужество были переименованы в 1-ю, 2-ю, 3-ю и 4-ю гвардейские стрелковые дивизии . Это было не просто переименование. Гвардейские части получали повышенное денежное довольствие, особые знаки отличия («гвардию»), а главное — особый статус. В дальнейшем гвардейскими становились соединения, проявившие себя в боях. Звание гвардейца стало символом воинской доблести. Гвардейские дивизии и корпуса были броней Красной армии. Они сражались на самых опасных участках фронта, их потери были выше, но и их стойкость была непоколебима. К концу войны в Советской армии насчитывалось более 400 гвардейских соединений. В эти же дни начали вручать и первые награды. 22 июля 1941 года, за месяц до официального учреждения медали «Золотая Звезда», звание Героя Советского Союза получили летчики Михаил Жуков, Степан Здоровцев и Петр Харитонов, совершившие воздушные тараны в первые дни войны. Эти награды, вручавшиеся в атмосфере всеобщего отступления, имели огромное моральное значение: они показывали, что страна ценит подвиг и верит в победу, даже когда ситуация на фронте кажется безнадежной. §10. Выводы: почему блицкриг не удался и что дальше К 10 июля 1941 года, когда завершилась первая, самая хаотичная фаза войны, можно было подвести первые итоги. Они были ужасающими: Советский Союз потерял сотни тысяч солдат, тысячи танков и самолетов, огромные территории. Немцы стояли у Смоленска, блокировали Ленинград, готовились к штурму Киева. Казалось, катастрофа неизбежна. Но в этой катастрофе уже проявились элементы будущей победы. Во-первых, немецкий план «молниеносной войны» дал трещину. Вместо того чтобы рухнуть за 8 недель, Красная армия продолжала сражаться. Окруженные дивизии не складывали оружие, а прорывались к своим. Гарнизон Брестской крепости держался больше месяца, сковав немецкую дивизию. Смоленское сражение, продлившееся два месяца, вынудило немцев остановиться и перегруппироваться. Во-вторых, была спасена промышленность. Эвакуация заводов на Урал и в Сибирь, проведенная в немыслимых условиях, заложила основы того военно-экономического превосходства, которое станет решающим фактором победы. В-третьих, была создана система управления войной — Ставка и ГКО. Несмотря на все ошибки и жестокость, эта система обеспечила единство фронта и тыла, координацию действий на огромном пространстве. В-четвертых, был осознан масштаб угрозы. 3 июля 1941 года Сталин выступил по радио с обращением, в котором назвал войну «Отечественной». Он апеллировал не к коммунистической идеологии, а к патриотизму, к памяти предков, к любви к родной земле. Это обращение нашло отклик в сердцах миллионов людей, которые шли в бой, умирали, работали на заводах по 16 часов в сутки — не за Сталина, а за Россию. Немецкий план «Барбаросса» не был окончательно сорван в июле 1941 года. Главные испытания — битва за Москву, Сталинградская и Курская битвы — были еще впереди. Но семена поражения вермахта были посеяны именно в эти первые недели. Немцы не смогли сделать главного — сломить волю советского народа к сопротивлению. А без этого никакой блицкриг невозможен. 22 июня 1941 года началась не просто война. Началась битва цивилизаций, в которой на кону стояло существование не только государства, но и целых народов. И в этом противостоянии у Советского Союза было преимущество, которого не было у Германии: за его спиной стояла тысячелетняя история, необъятные пространства, суровый климат и народ, который даже в самые темные времена не терял веры в то, что «наши победят». Глава 12. Битва за Москву. Оборонительный этап. Сентябрь–декабрь 1941: «Велика Россия, а отступать некуда» §1. Код «Тайфун»: последняя ставка Гитлера В конце сентября 1941 года положение на советско-германском фронте было катастрофическим для Красной армии, но не таким, как хотелось бы Гитлеру. Киев пал, Ленинград был в блокаде, Смоленск — в руках немцев. Но «молниеносная война», которая должна была закончиться за 8–10 недель, затягивалась. Вместо триумфального марша на Москву вермахт получил измотанные дивизии, растянутые коммуникации и надвигающуюся русскую зиму. Гитлер торопился. 16 сентября 1941 года он подписал директиву № 35, которая давала старт операции «Тайфун» — последнему броску на Москву. Для ее осуществления выделялись лучшие силы вермахта: группа армий «Центр» (командующий — генерал-фельдмаршал Федор фон Бок) в составе 9-й, 4-й и 2-й полевых армий, а также 3-й, 4-й и 2-й танковых групп. Всего — 78 дивизий, 1,9 миллиона человек, 1700 танков, 14 тысяч орудий и минометов, 1390 самолетов. План был дерзким до безумия. Танковые клинья должны были прорвать советскую оборону севернее и южнее Вязьмы, окружить и уничтожить основные силы Западного и Резервного фронтов, а затем, не дав противнику опомниться, сомкнуть кольцо вокруг Москвы. Гитлер приказал взять столицу до наступления морозов — к 7 ноября, годовщине Октябрьской революции. Он планировал провести парад на Красной площади — но уже немецкий. Генерал Гудериан, командующий 2-й танковой группой, записал в своем дневнике 18 сентября: «Дорога на Москву открыта». Он еще не знал, что эта дорога станет дорогой в ад. §2. Вяземская катастрофа: 600 тысяч в котле 30 сентября 1941 года 2-я танковая группа Гудериана нанесла удар по левому флангу Брянского фронта. Началась операция «Тайфун». Через два дня, 2 октября, в наступление двинулись основные силы группы армий «Центр». Для советского командования удар был неожиданным. Хотя разведка докладывала о сосредоточении немецких войск, направление главных ударов было определено неверно. Командование Западного фронта (генерал-полковник Иван Конев) ожидало немецкого наступления вдоль Варшавского шоссе, но танки Гота ударили севернее, в направлении Духовщины, а танки Гудериана — южнее, через Рославль. Оборона была прорвана в первые же сутки. Немецкие танки вклинились на глубину до 30 километров, а к вечеру 2 октября — уже на 80 километров на позициях Резервного фронта. Связь между штабами была нарушена. Командование потеряло управление войсками. 6 октября пал Брянск. 7 октября танки 3-й и 4-й танковых групп соединились восточнее Вязьмы. В кольцо окружения попали 19-я, 20-я, 24-я и 32-я армии Западного и Резервного фронтов — 37 дивизий, 9 танковых бригад, 31 артиллерийский полк. Цифры катастрофы были ужасающими. Потери убитыми и ранеными составили 380 тысяч человек. В плен попало более 600 тысяч советских солдат и офицеров. Дорога на Москву была открыта. Немецкие войска стояли у Можайска — последнего рубежа перед столицей. Вот как описывал эти события сам Г.К. Жуков, назначенный 10 октября командующим Западным фронтом: «Противнику удалось выйти на тылы 3-й и 13-й армий Брянского фронта, а западнее Вязьмы — окружить 19-ю и 20-ю армии Западного и 24-ю и 32-ю армии Резервного фронтов. Глубокие прорывы танковых группировок врага, окружение ими значительных сил трех фронтов, незаконченность строительства рубежей и отсутствие войск на Можайской линии обороны — все это создало угрозу выхода противника к Москве». Однако даже эта катастрофа имела свою цену. Окруженные советские войска продолжали сражаться до 13 октября, сковывая значительные силы вермахта. Их героическое сопротивление не позволило немцам беспрепятственно двинуться к Москве и дало время Ставке подтянуть резервы. Немецкий историк писал: «Русские дивизии в котлах дрались с такой яростью, как будто они были не окружены, а наступали». §3. Создание Можайской линии обороны Можайская линия обороны создавалась задолго до октября 1941 года. Ее строительство началось еще 18 июля 1941 года — в самый разгар Смоленского сражения. План Генерального штаба предусматривал три оборонительных полосы общей глубиной до 120–130 километров. Главная полоса должна была пройти от Волжского водохранилища, западнее Волоколамска, Можайска, до слияния реки Угры с Окой. Но реальность оказалась жестокой. К октябрю, когда немецкие танки уже рвались к столице, линия обороны была далека от завершения. На 220-километровом участке от Московского моря до устья реки Угры было построено всего 296 дотов, 535 дзотов, 170 километров противотанковых рвов и 95 километров эскарпов. Это было каплей в море перед лицом танковых армад вермахта. Особенно слабым был Калужский укрепленный район — его оборудование началось позже других, и немцы прорвались именно здесь. Строительство линии обороны было всенародным делом. К работам привлекались трудящиеся Москвы и Подмосковья. Женщины и подростки рыли противотанковые рвы в промерзшей земле под непрерывными бомбежками. В октябре из-за нехватки рабочих рук начала формироваться отдельная саперная армия. Несмотря на незавершенность, заблаговременно подготовленные оборонительные рубежи сыграли важнейшую роль в замедлении темпов немецкого наступления. Именно здесь, на историческом Бородинском поле, где в 1812 году русские войска сражались с армией Наполеона, в октябре 1941 года развернулись ожесточенные бои. С 12 по 17 октября на Бородинском поле сражались солдаты 5-й армии. Здесь, на месте былой славы русского оружия, решалась судьба Москвы. §4. Жуков и ополченцы: «Ни шагу назад» 10 октября 1941 года в Ставку прибыл Георгий Константинович Жуков, только что отозванный из-под Ленинграда. Сталин был краток: «Поезжайте на Западный фронт и наведите там порядок». Жуков не задавал лишних вопросов. Он знал, что такое «навести порядок» в ситуации, когда фронта фактически нет. В тот же день Жуков был назначен командующим Западным фронтом, объединив войска Западного и Резервного фронтов. На карте, которую он увидел в штабе, вместо сплошной линии обороны были разрозненные пятна — остатки разгромленных дивизий. Резервов не было. Путь на Москву прикрывали курсанты военных училищ, дивизии народного ополчения, сформированные из москвичей — вчерашних рабочих, инженеров, студентов, профессоров. Дивизии народного ополчения — это особая страница битвы за Москву. Старые, необученные, плохо вооруженные, они были брошены в бой наравне с кадровыми частями. 2-я дивизия народного ополчения (бывшие рабочие завода «Красный пролетарий») сражалась под Вязьмой. 5-я дивизия (студенты и преподаватели вузов) — на Волоколамском шоссе. 6-я дивизия (рабочие Красной Пресни) — на Можайском направлении. Их потери были катастрофическими. В 5-й дивизии из 10 тысяч человек к концу октября в живых осталось менее тысячи. Ополченцы шли в бой с одним патроном на двоих, без противотанковых средств, без поддержки авиации. Они умирали, но не отступали. Почему? Потому что за их спиной была Москва. Московский поэт Дмитрий Кедрин написал строки, которые стали девизом ополченцев: «Мы не дрогнем в бою за столицу свою,Нам родная Москва дорога. Нерушимой стеной, обороной стальной Защитим мы свои берега». В эти дни Жуков проявил свою знаменитую жесткость. Он приказал: «Ни шагу назад». За самовольное оставление позиций — расстрел на месте. Штабы были перенесены ближе к передовой. Связь с частями восстанавливалась под обстрелами. Жуков метался между Волоколамском, Можайском, Малоярославцем, лично отдавая приказы, матерясь, требуя, угрожая. 19 октября в Москве было введено осадное положение. На случай захвата столицы Кремль был заминирован. Правительство эвакуировалось в Куйбышев (Самара). Но ГКО и Ставка оставались в Москве. Сталин не уехал. Его пример стал символом: Москва будет сражаться до конца. §5. Бои на волоколамском направлении: панфиловцы и 28 героев Самым опасным направлением обороны Москвы было волоколамское. Здесь, прикрывая подступы к столице с северо-запада, держала оборону 16-я армия генерал-лейтенанта Константина Рокоссовского. В составе армии была 316-я стрелковая дивизия, сформированная в Алма-Ате под командованием генерал-майора Ивана Панфилова. Панфиловцы — так назовут дивизию позже — прибыли на фронт в конце октября. У них было мало танков, мало артиллерии, мало противотанковых ружей. Но у них было то, что не купишь на базаре: дисциплина, сплоченность и готовность умереть, но не пустить врага к Москве. Самый знаменитый бой панфиловцев произошел 16 ноября 1941 года у разъезда Дубосеково. 28 бойцов 4-й роты 2-го батальона 1075-го стрелкового полка под командованием политрука Василия Клочкова и командира взвода Ивана Карпова в течение четырех часов сдерживали атаку 50 немецких танков. Артиллерии не было. Противотанковые ружья не пробивали броню немецких Pz.III и Pz.IV. Бойцы подпускали танки на 20–30 метров и били по смотровым щелям, по гусеницам, по топливным бакам. Уцелевшие танки отступали, но через некоторое время возвращались снова. На второй атаке осталось 16 бойцов. Клочков, смертельно раненный, бросился со связкой гранат под головной танк. «Велика Россия, а отступать некуда — позади Москва!» — эти слова, приписываемые Клочкову, стали легендой. Из 28 героев-панфиловцев никто не сдался. Все погибли или были тяжело ранены. 26 из них были удостоены звания Героя Советского Союза. (Современные историки спорят о точном количестве бойцов и подробностях боя. Но для исторической памяти важно не число — 28, 30 или 100. Важен сам факт: у разъезда Дубосеково советские солдаты совершили подвиг, равного которому не знала военная история. Они остановили танки. И Москва не была взята.) §6. Генерал Белов и его конники под Каширой На южном направлении немецкие танки Гудериана рвались к Москве через Тулу. Но Тула не сдавалась. Город, окруженный с трех сторон, обороняли рабочие отряды, ополченцы, остатки 50-й армии. Промышленные предприятия, оказавшись под обстрелом, продолжали выпускать оружие: «смычок» между цехами был таким маленьким, что рабочие, не покидая станков, отбивали атаки врага с крыш заводов. Но самым неожиданным для Гудериана стал удар конницы. 2-й гвардейский кавалерийский корпус генерал-майора Павла Белова, сформированный из казаков Кубани и Терека, 26 ноября атаковал немецкие тылы под Каширой. В XX веке, в эпоху танков и самолетов, кавалерия шла в бой с шашками наголо — и побеждала. Как это было возможно? Зимой, в снегопад, в лесах, конница становилась неуязвимой. Казаки появлялись там, где их не ждали: заходили в тылы танковых дивизий, взрывали склады с горючим, уничтожали штабы. Гудериан, воевавший во Франции и Польше, был в ярости: «Эти дикари действуют как партизаны! Они не следуют правилам ведения войны!». Но казаки следовали своим правилам: Родина в опасности, враг у ворот Москвы — шашки вон! Кавалерийский корпус Белова сковал действия 2-й танковой группы Гудериана на юге, не дав ей соединиться с 4-й армией и замкнуть кольцо окружения вокруг Москвы. Конники воевали до апреля 1942 года, участвуя в контрнаступлении и освобождении Калуги, Юхнова, Мещовска. За умелое командование корпусом генерал Белов был награжден орденом Ленина. §7. Паника октября: почему Сталин остался Середина октября 1941 года стала самым мрачным моментом битвы за Москву. Немцы стояли в 80 километрах от столицы. Вязьма и Брянск пали. Можайск был захвачен 18 октября. Волоколамск — 27 октября. Тула была в кольце. 15 октября ГКО принял постановление об эвакуации правительства, Генерального штаба и дипломатического корпуса из Москвы в Куйбышев. Большой театр, Мосфильм, научные институты — всё грузилось в эшелоны и отправлялось на восток. Москва, казалось, готовилась к сдаче. В городе началась паника. Толпы людей осаждали вокзалы, пытаясь выбраться. Магазины грабили. Распространялись слухи, что Сталин уже уехал. 16 октября закрылись метро, трамваи, автобусы. Люди, не уехавшие на восток, боялись выходить на улицы. В эти дни Сталин принял решение, которое изменило всё. Он остался в Москве. По одним данным, Сталин действительно готовился к эвакуации — его поезд стоял на запасных путях у Белорусского вокзала. По другим, он с самого начала не собирался уезжать. Как бы то ни было, 17 октября — когда паника достигла пика — Сталин вызвал к себе секретаря и приказал: «Я остаюсь в Москве до конца. Сообщите об этом по радио». Вечером 17 октября диктор Всесоюзного радио Юрий Левитан передал: «Товарищ Сталин находится в Москве и лично руководит обороной столицы». Новость произвела эффект разорвавшейся бомбы — но только не для немцев, а для советских людей. Паника прекратилась в тот же день. 19 октября было введено осадное положение. Патрули НКВД расстреливали мародеров и паникеров на месте. Москва превращалась в крепость. Рабочие, инженеры, студенты записывались в истребительные батальоны. Женщины рыли противотанковые рвы у Наро-Фоминска. Город, который еще вчера готовился к сдаче, сегодня готовился к смерти. §8. Парад 7 ноября 1941 года: фантомная боль Гитлера В начале ноября 1941 года наступила оперативная пауза. Немецкие войска, измотанные непрерывными боями, растянувшие коммуникации, замерзшие в летнем обмундировании, нуждались в перегруппировке. Гитлер приказал возобновить наступление 15–16 ноября. До этого момента — затишье. И в этой тишине, в городе, который немцы считали уже почти взятым, Сталин принял решение, которое военные историки назовут «актом величайшего политического мужества». 7 ноября, в 24-ю годовщину Октябрьской революции, на Красной площади должен был состояться военный парад. Подготовка к параду велась в обстановке строжайшей секретности. Никто, кроме узкого круга посвященных, не знал, что войска будут выведены на брусчатку. Немецкая разведка, прослушивая радиопереговоры, не зафиксировала никаких признаков подготовки. 6 ноября, накануне парада, на станции метро «Маяковская» состоялось торжественное заседание Моссовета. Сталин произнес речь, в которой впервые признал тяжесть положения, но заявил: «Наше дело правое — победа будет за нами». 7 ноября в 8 утра, под проливным снегопадом, парад начался. Маршал Советского Союза Семен Буденный принимал парад верхом на коне. Командовал парадом генерал-лейтенант Павел Артемьев. Сталин выступил с трибуны Мавзолея. Он говорил о предках — Александре Невском, Дмитрии Донском, Суворове, Кутузове. Он говорил не о коммунизме, а о России. «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков!» — эти слова стали лозунгом сопротивления. В параде участвовали курсанты военных училищ, полки стрелковых дивизий (в том числе 2-й Московской и 332-й Ивановской), кавалерийские и артиллерийские части, зенитчики, танковые батальоны. Всего — более 200 танков, включая 40 новейших Т-34. Парад был коротким — 1 час 1 минута и 20 секунд. Но его значение было колоссальным. Парад произвел огромное впечатление на советских граждан и воинов. Мир увидел: Москва не сдается. Японское командование, колебавшееся, нападать ли на СССР, пересмотрело свои планы. Англия и США убедились в твердости советского руководства. А бойцы Красной армии, прошедшие по брусчатке Красной площади и отправившиеся прямо с парада на фронт, получили мощный моральный заряд. Гитлер, узнав о параде, пришел в ярость. Он приказал люфтваффе разбомбить Москву во что бы то ни стало. Но погода была плохой, а советская ПВО — начеку. Самолеты с крестами на крыльях не смогли прорваться к центру города. Фюрер кричал в бункере: «Русские издеваются надо мной!». Он приказал своему генеральному штабу: «Взять Москву любой ценой!». Но время работало против него. §9. Второй этап наступления: немцы у ворот 15 ноября 1941 года немецкие войска возобновили наступление на Москву. У них было еще достаточно сил: 25–27 дивизий на главном направлении Волоколамск — Нара, из них примерно 18 танковых и моторизованных. Гитлер требовал взять столицу до 25 ноября — любой ценой. Первые дни наступления принесли немцам успех. 23 ноября пал Клин. 24 ноября — Солнечногорск. 28 ноября передовые части 3-й танковой группы вышли к каналу Москва-Волга в районе Яхромы и даже захватили плацдарм на восточном берегу. 29 ноября немцы форсировали канал и заняли Красную Поляну — всего в 30 километрах от Кремля. В ясную погоду в бинокль были видны купола московских церквей. Казалось, еще одно усилие — и Москва падет. Но это усилие было немцам не по силам. Советское командование, понимая критичность ситуации, бросило в бой свежие резервы — дивизии, переброшенные с Дальнего Востока и Сибири. Они прибывали прямо с колес и вступали в бой без раскачки. 1-я ударная армия, 20-я, 16-я, 5-я, 33-я, 43-я, 49-я, 50-я армии — все они были усилены свежими соединениями. Немцы, воевавшие полгода без передышки, не могли противостоять новым, полнокровным дивизиям. Кроме того, немецкое командование фатально ошиблось в расчетах. В начале наступления на главном направлении у них было 25–27 дивизий. Чтобы прорваться к Москве, им нужно было иметь не 27, а 40 дивизий во втором эшелоне. Но этих дивизий не было. Все резервы вермахта были исчерпаны. К 3–4 декабря у немецких танковых дивизий оставалось по 30–35 танков из 300 — то есть одна десятая часть. Генерал Гудериан, наблюдая, как тают его дивизии, записал в дневнике: «Мы потерпели серьезное поражение. В немецком наступлении наступил кризис». §10. На последнем дыхании: кризис вермахта К началу декабря 1941 года немецкие войска под Москвой были на последнем издыхании. Они прошли тысячи километров от границ СССР, сражались в летней пыли, осенней грязи и зимнем холоде. Они потеряли половину личного состава, большую часть техники. Их солдаты, одетые в летнее обмундирование, мерзли в снегах при температуре до -40°C. Смазка в орудиях замерзала, двигатели танков не заводились, оптика трескалась от мороза. Немецкий офицер писал жене: «Это не война. Это ад. Каждую ночь русские контратакуют. Мы отступаем. Не потому, что трусы, а потому, что у нас нет боеприпасов. У нас нет теплой одежды. У нас нет надежды». Гитлер, находившийся в своей ставке «Вольфшанце» (Волчье логово) в Восточной Пруссии, отказывался верить в поражение. 8 декабря он подписал директиву № 39 о переходе к обороне на всем советско-германском фронте. «Ни шагу назад!» — этот приказ, адресованный немецким солдатам, был повторением сталинского приказа № 227, который выйдет через полгода. Ирония истории. Но было уже поздно. Советское командование, внимательно следившее за состоянием врага, понимало: час пробил. В конце ноября — начале декабря в тылу Западного, Калининского и Юго-Западного фронтов были сосредоточены свежие дивизии, прибывшие с Дальнего Востока, из Сибири, с Урала. 1-я ударная, 20-я, 10-я, 26-я, 61-я армии были готовы к броску. 29 ноября Г.К. Жуков позвонил Сталину и попросил разрешения начать контрнаступление. План был представлен на карте всего с несколькими красными стрелками и объяснительной запиской. Сталин, изучив документ, написал резолюцию: «Согласен. Сталин». 5 декабря 1941 года войска Калининского фронта (генерал-полковник Иван Конев), а 6 декабря — Западного (генерал армии Георгий Жуков) и правого крыла Юго-Западного фронтов (маршал Семен Тимошенко) перешли в контрнаступление. Война покачнулась. Немцы, которые еще вчера видели купола московских церквей, сегодня бежали, бросая технику, орудия, раненых. Им казалось, что русские наступают повсюду — с севера, с востока, с юга. Армии вермахта, воевавшие полгода без сна и отдыха, не выдержали удара свежих советских дивизий, закаленных в снегах Сибири и наученных воевать на морозе. «Шестого декабря 1941 года Совинформбюро сообщило о начале контрнаступления наших войск. По всей огромной линии фронта, но преимущественно с флангов, полуокружавших Москву, началась артиллерийская подготовка, усилились налеты нашей авиации на вражеские позиции, а затем и продвижение вперед пехотных частей», — вспоминал участник тех событий. Битва за Москву, продолжавшаяся 203 дня и ночи — с 30 сентября 1941 года по 20 апреля 1942 года, — подходила к своему переломному моменту. Впереди были декабрьское наступление, освобождение Калинина, Калуги, Клина, Солнечногорска, отступление немцев на 100–250 километров от столицы. Но главное уже свершилось: план «Барбаросса» провалился. «Молниеносная война» превратилась в войну на истощение — войну, которую Германия не могла выиграть. Утром 6 декабря 1941 года Жуков позвонил в Кремль и доложил Сталину: «Товарищ Сталин, наступление началось. Враг отступает по всем направлениям». В трубке было молчание. Затем Сталин сказал: «Слава богу. Наконец-то. Спасибо, товарищ Жуков». Это была первая крупная победа Красной армии. Миф о непобедимости вермахта был развеян. Москва, которую Гитлер обещал взять за три месяца, выстояла. И выстояв, спасла не только себя, но и всю Россию. Глава 13. Контрнаступление под Москвой и первый стратегический успех. Декабрь 1941 — апрель 1942: Крах «молниеносной войны» §1. Тайна сибирских дивизий: резерв, который решил всё В конце ноября 1941 года, когда немецкие танки стояли в 30 километрах от Кремля и вражеские солдаты в бинокли разглядывали купола московских церквей, советское командование готовило удар, который должен был переломить ход войны. Этот удар готовился в глубокой тайне. Даже ближайшие соратники Сталина не знали всех деталей плана. Откуда же взялись силы для контрнаступления, когда казалось, что Красная армия обескровлена и исчерпала все резервы? Ответ кроется в советской разведке и дальновидности Генерального штаба. Еще в конце 1941 года, когда немцы рвались к Москве, советская разведка (включая легендарного Рихарда Зорге в Токио) добыла бесценную информацию: Япония не собирается нападать на СССР, по крайней мере до весны 1942 года. Получив эти сведения, Сталин принял решение, которое, возможно, спасло Москву: с Дальнего Востока и из Сибири были сняты лучшие, наиболее боеспособные дивизии и переброшены под Москву. Эти дивизии были не просто свежими. Они были закалены в боях с японцами, привыкли к суровому климату (морозы -40°C для них были привычным делом), имели на вооружении новейшие танки Т-34 и штурмовики Ил-2. У них была лучшая разведка, лучшая связь, лучшее управление. К тому же, в отличие от немецких солдат, сибиряки и дальневосточники были одеты в полушубки и валенки — то, что нужно для русской зимы. Переброска дивизий с востока на запад была логистическим подвигом. Железные дороги работали круглосуточно. Эшелоны с войсками шли без остановок. Машинисты спали по 2–3 часа в сутки. Чтобы скрыть переброску от немецкой разведки, поезда шли ночью, без освещения. Солдаты не знали, куда их везут — до последнего момента. Только когда эшелоны пересекали Урал и поворачивали на запад, бойцам объявляли: «Едем бить немца под Москвой». Парад 7 ноября 1941 года на Красной площади был не просто пропагандистской акцией. Он был демонстрацией силы: прямо с брусчатки парадные расчеты сибирских дивизий уходили на фронт. Гитлер, узнав об этом (его авиация так и не смогла разбомбить парад из-за плотной облачности и ПВО), пришел в ярость. Он требовал объяснений от разведки: «Откуда у русских взялись резервы?». Разведка не могла ответить. Она недооценила и масштаб советской эвакуации промышленности, и мобилизационные возможности СССР, и, главное, его готовность жертвовать всем ради победы. К началу декабря 1941 года под Москвой были сосредоточены 1-я ударная, 20-я, 10-я, 26-я, 61-я армии — свежие, полнокровные, вооруженные до зубов. Немцы, воевавшие полгода без передышки, не могли противостоять этому напору. §2. 5 декабря: начало конца для «Тайфуна» Утром 5 декабря 1941 года, когда термометр показывал -30°C, войска Калининского фронта (командующий — генерал-полковник Иван Конев) первыми перешли в наступление. Удар пришелся по северному флангу группы армий «Центр», по частям 9-й армии и 3-й танковой группы, которые пытались обойти Москву с севера. Немцы не ожидали наступления. Их разведка докладывала, что русские войска деморализованы и неспособны к активным действиям. Они ошиблись. Сибиряки Конева, одетые в белые маскхалаты, бесшумно подкрались к немецким позициям и ворвались в траншеи с криками «Ура!». Немецкие солдаты, замерзшие и деморализованные, не выдержали рукопашной. Многие бросали оружие и бежали, бросая технику и раненых. 6 декабря в наступление перешли войска Западного фронта (Георгий Жуков) и правого крыла Юго-Западного фронта (маршал Семен Тимошенко). Удар наносился по южному флангу группы армий «Центр», по частям 2-й танковой группы Гудериана и 4-й армии. Цель была амбициозной: разгромить ударные группировки врага, угрожавшие Москве с севера и юга, и отбросить их на 100–200 километров от столицы. Перед наступлением советская артиллерия провела мощную подготовку. По немецким позициям били «катюши» — их вой, как писал один немецкий офицер, «заставлял волосы вставать дыбом». Затем в бой пошли танки Т-34, которые на морозе чувствовали себя лучше, чем немецкие Pz.III и Pz.IV (у тех замерзала смазка и трескалась броня). А за танками шла пехота — в полушубках, с автоматами, с гранатами. Немецкое командование, получив сообщения о прорывах по всему фронту, запаниковало. Генерал Гудериан, командующий 2-й танковой группой, писал в своем дневнике: «Наступление русских достигло полной неожиданности. Наши войска отступают в беспорядке». Генерал-фельдмаршал Федор фон Бок, командующий группой армий «Центр», запросил у Гитлера разрешение на отвод войск. Гитлер ответил отказом. «Ни шагу назад!» — приказал фюрер. Но его приказ уже не мог остановить лавину. §3. Танковый десант генерала Катукова: прорыв под Солнечногорском Одним из самых ярких эпизодов контрнаступления под Москвой стал прорыв 1-й гвардейской танковой бригады генерала Михаила Катукова. Это была элитная часть, вооруженная новейшими Т-34. Катуков, опытный танкист, участник советско-финской войны, знал, как воевать в зимних условиях. В ночь с 6 на 7 декабря 1941 года бригада Катукова совершила марш-бросок через леса и болота в обход немецких позиций у Солнечногорска. Немцы не ожидали танков с тыла. Когда утром 7 декабря Т-34 Катукова ворвались в расположение 3-й танковой группы, немецкие солдаты, спавшие в землянках, в панике выскакивали наружу и попадали под гусеницы. Прорыв был полным. Немцы бросили технику, обозы, склады с боеприпасами. За два дня бригада Катукова прошла с боями 80 километров, освободила десятки населенных пунктов и вышла на тылы 3-й танковой группы. За этот подвиг Катуков был награжден вторым орденом Ленина (первый он получил еще за бои под Мценском), а его бригада стала гвардейской. Но на этом история танкового десанта не закончилась. Бригада Катукова была окружена превосходящими силами немцев, которые, оправившись от первого шока, попытались взять реванш. В течение трех дней, с 8 по 10 декабря, катуковцы дрались в кольце, отбивая атаки танков и пехоты. К ним на помощь пробивалась 8-я гвардейская стрелковая дивизия генерала Панфилова (той самой, панфиловской). 10 декабря окружение было прорвано. Бригада Катукова вышла к своим, сохранив половину танков и большую часть личного состава. Это был урок, который усвоили оба командования: в зимней войне маневр и внезапность стоят больше, чем численность и огневая мощь. §4. Кто виноват: Гитлер против генералов Разгром немецких войск под Москвой вызвал бурю в высших эшелонах Третьего рейха. Уже 6 декабря начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник Франц Гальдер доложил Гитлеру, что наступление на Москву провалилось. «Катастрофа неизбежна», — заявил он. Гитлер, услышав это, взбесился. «Вы все пораженцы! Вы не умеете воевать!», — кричал он на генералов. 8 декабря Гитлер подписал директиву № 39 о переходе к обороне на всем советско-германском фронте. Но это была не просто оборона. Гитлер приказал: «Ни шагу назад! Каждый солдат должен стоять насмерть. Кто отступает без приказа, будет расстрелян на месте». Генералы, привыкшие к маневренной войне, были в шоке. Фон Бок, командующий группой армий «Центр», умолял Гитлера разрешить отвод войск на более удобные позиции. Гитлер отказал. 19 декабря Гитлер отстранил фон Бока от командования и назначил на его место генерал-фельдмаршала Гюнтера фон Клюге — человека более сговорчивого. В тот же день Гитлер отправил в отставку главнокомандующего сухопутными силами генерал-фельдмаршала Вальтера фон Браухича, который, по мнению фюрера, «утратил веру в победу». Гитлер сам стал главнокомандующим сухопутными силами. 26 декабря Гитлер отдал знаменитый «приказ об истреблении»: он запретил любые отступления, приказал расстреливать командиров, оставивших позиции без разрешения, и потребовал, чтобы солдаты «сражались до последнего патрона». Цинично, но это помогло. Немецкая армия, застывшая на позициях под Москвой, смогла избежать полного разгрома. Советские войска, не имевшие опыта проведения крупных наступательных операций, не смогли развить успех и уничтожить группу армий «Центр». Но психологический эффект был колоссальный: немецкие солдаты поняли, что их фюрер готов пожертвовать ими ради своих амбиций. §5. Конец группы армий «Центр»? В декабре 1941 — январе 1942 года советские войска наступали по всем направлениям. К 12 декабря войска Западного фронта освободили Истру, Солнечногорск, Клин. К концу декабря были освобождены Калуга (30 декабря), Калинин (Тверь, 16 декабря), Старица (1 января 1942 года). Немцы отступали, бросая технику, обозы, раненых. В снегах Подмосковья остались тысячи замерзших немецких солдат в летних шинелях. Особенно успешным было наступление на южном направлении, где 2-я танковая группа Гудериана была отброшена от Тулы. 30 декабря 1941 года советские войска освободили Калугу. Гудериан, нарушив приказ Гитлера, отвел свои войска на 80–100 километров, за что 26 декабря был снят с должности и отправлен в резерв. На северном направлении войска Калининского фронта освободили Клин и Солнечногорск. Немецкая 3-я танковая группа, понеся огромные потери, откатилась к Волоколамску. Однако взять Волоколамск с ходу не удалось — немцы, получив подкрепления, создали там мощный оборонительный узел. К началу января 1942 года немецкие войска были отброшены от Москвы на 100–250 километров. Угроза столице была ликвидирована. Но была ли уничтожена группа армий «Центр»? Нет. Она понесла огромные потери (с 30 сентября 1941 года по 10 января 1942 года — 322 000 убитых, раненых и пропавших без вести), но сохранила боеспособность. Немцы зарылись в землю, создали оборонительные рубежи, подтянули резервы. Им помогло и то, что советское командование, увлекшись наступлением, растянуло свои коммуникации и ослабило войска. §6. Ржевско-Вяземский плацдарм: заноза в сердце России После разгрома немцев под Москвой советское командование решило развить успех. 7 января 1942 года началась Ржевско-Вяземская наступательная операция — попытка окружить и уничтожить остатки группы армий «Центр» в районе Ржева и Вязьмы. Замысел был дерзким: войска Калининского и Западного фронтов должны были нанести удары из районов Осташкова и Калуги, сходящиеся на Вязьме. Окружив 9-ю и 4-ю немецкие армии, советское командование планировало ликвидировать Ржевско-Вяземский плацдарм — выступ, который немцы удерживали всего в 150–200 километрах от Москвы. Эта задача оказалась невыполнимой. Немцы, закрепившись на заранее подготовленных позициях, оказывали ожесточенное сопротивление. Советские дивизии, уставшие от декабрьского наступления, не имели достаточно сил для прорыва мощной обороны. Связь между фронтами была плохой, управление войсками — неэффективным. Однако были и успехи. 9 января 1942 года был освобожден город Можайск. 20 января — Верея. 25 января — Медынь. 29 января — Юхнов. 3 февраля — Сухиничи. Войска Западного фронта продвинулись на 30–60 километров в глубину обороны противника. Но переломить ситуацию не удалось. Немцы, получив подкрепления (12 дивизий и 2 бригады), 8 февраля 1942 года перешли в контрнаступление в районе Вязьмы, отрезав часть наступавших советских войск. В окружение попали 33-я армия генерал-лейтенанта Михаила Ефремова, 1-й гвардейский кавалерийский корпус генерала Павла Белова и 4-й воздушно-десантный корпус. Так началась эпопея, которая вошла в историю как «Вяземский котел», или «трагедия 33-й армии». В течение нескольких месяцев окруженные части вели героическую оборону в тылу врага, отвлекая на себя значительные силы немцев и не давая им перебросить резервы под Сталинград. Большинство из них погибли или попали в плен. Генерал Ефремов, раненный и не желавший сдаваться, 19 апреля 1942 года застрелился. Ржевско-Вяземский плацдарм оставался «заноза в сердце России» вплоть до марта 1943 года. Кровопролитные бои под Ржевом (которые А.Т. Твардовский назовет «Ржевской мясорубкой») унесли сотни тысяч жизней советских солдат. Но они не позволили немцам перебросить дивизии из центра на юг, где решалась судьба Сталинграда. §7. Наступления на флангах: от Ленинграда до Керчи Контрнаступление под Москвой было частью общего зимнего наступления Красной армии, развернувшегося от Баренцева моря до Черного. Калининский, Западный, Юго-Западный, Южный фронты — все они перешли в наступление в декабре 1941 — январе 1942 года. На юге советские войска освободили Ростов-на-Дону (29 ноября 1941 года), Харьков (на короткое время, затем снова потеряли), Донбасс. На севере войска Волховского и Ленинградского фронтов попытались деблокировать Ленинград. Начавшаяся в январе 1942 года Любанская наступательная операция закончилась трагически: 2-я ударная армия генерала Андрея Власова попала в окружение. В июле 1942 года Власов сдался в плен и пошел на службу к немцам, создав «Русскую освободительную армию» (РОА). Это была темная страница советской военной истории, о которой долго молчали. В Крыму в декабре 1941 года был высажен крупный десант, освободивший Керчь и Феодосию. Однако весной 1942 года немцы перешли в контрнаступление и 19 мая захватили Керчь, взяв в плен более 100 000 советских солдат. Это поражение стало одной из причин снятия командующего Крымским фронтом Дмитрия Козлова и начальника штаба, будущего маршала Федора Толбухина. Зимнее наступление Красной армии, несмотря на локальные успехи, не привело к разгрому вермахта. Немцы, хотя и понесли огромные потери, сохранили боеспособность. Ставка, переоценив свои возможности, требовала наступать по всем направлениям. Советские войска, не имевшие опыта ведения крупных наступательных операций (в отличие от оборонительных), несли огромные потери. Но главное было сделано: стратегическая инициатива на советско-германском фронте на несколько месяцев перешла к Красной армии. §8. Вклад Ставки и Генштаба: Шапошников, Василевский, Жуков Успех контрнаступления под Москвой был бы невозможен без четкой работы Ставки Верховного Главнокомандования и Генерального штаба. Эти органы, созданные в первые дни войны, к декабрю 1941 года превратились в отлаженный механизм управления войсками. Начальником Генерального штаба в сентябре 1941 года был назначен маршал Борис Шапошников — один из самых образованных военных деятелей СССР, автор фундаментального труда «Мозг армии». Шапошников, больной, пожилой (ему было 60 лет), работал по 18–20 часов в сутки, лично разрабатывая планы операций. Именно Шапошников настоял на переброске дивизий с Дальнего Востока, несмотря на сомнения Сталина. «Я отвечаю за это головой, товарищ Сталин», — сказал Шапошников. И Сталин согласился. Замом Шапошникова был молодой генерал-лейтенант Александр Василевский — будущий маршал Победы. Василевский, знаток оперативного искусства, отвечал за координацию фронтов. Именно он в самые критические дни декабря 1941 года связывал Жукова, Конева и Тимошенко в единый кулак. Георгий Жуков, командующий Западным фронтом, был не просто полководцем. Он был лидером, который мог вдохновить войска на подвиг. Его жесткость, требовательность, готовность рисковать — всё это пригодилось в битве за Москву. Жуков не спал сутками, мотаясь между штабами армий, лично проверяя оборону. Солдаты и офицеры боялись его, но они же ему верили. «Там, где Жуков, там победа», — говорили на фронте. Но была и темная сторона этого триумфа. Ставка часто требовала невозможного. Приказы о наступлении отдавались без учета состояния войск, погоды, местности. Солдаты шли в бой без артиллерийской поддержки, неся огромные потери. Цена победы под Москвой была чудовищной: потери Красной армии за время контрнаступления составили более 370 тысяч человек убитыми и ранеными. §9. «Смерть Гитлеру»: деморализация вермахта Поражение под Москвой произвело на немецкую армию эффект разорвавшейся бомбы. Впервые за годы войны (с 1939-го) вермахт не просто отступал — он бежал. Впервые немецкие солдаты видели не триумфальные марши, а заснеженные дороги, усеянные трупами их товарищей. Немецкий офицер писал домой: «Мы отступаем. Русские преследуют нас по пятам. Мы бросили почти всю технику. У нас нет ни боеприпасов, ни продовольствия, ни теплой одежды. Я не знаю, увидимся ли мы когда-нибудь». Гитлер, узнав о панике и отступлении, пришел в ярость. Он приказал расстреливать командиров, которые «проявили трусость». В войсках поползли слухи, что фюрер «предал армию», что «генералы продались русским». Моральный дух вермахта, который был его главным козырем в 1939–1941 годах, был подорван. Но немцы, как это ни парадоксально, быстро учились на своих ошибках. Уже в декабре 1941 года, получив приказ Гитлера «ни шагу назад», немецкие войска зарылись в землю. Они создали мощные оборонительные узлы в городах (Ржев, Вязьма, Великие Луки, Холм), превратив их в неприступные крепости. Они подтянули резервы из Западной Европы — свежие дивизии, которые еще не воевали на Востоке. Они переодели солдат в зимнюю форму (снятую с убитых и пленных русских — жестокая, но эффективная мера). Зимнее наступление Красной армии захлебнулось в феврале-марте 1942 года. Немцы удержали Ржевско-Вяземский плацдарм. Советские войска, измотанные и обескровленные, перешли к обороне. Наступила весенняя распутица, залившая дороги грязью. Война замерла до мая 1942 года, до летнего наступления вермахта на юге, к Волге и Кавказу. §10. Итоги Битвы за Москву: крах блицкрига Битва за Москву, продолжавшаяся 203 дня — с 30 сентября 1941 года по 20 апреля 1942 года, — стала первым стратегическим поражением вермахта во Второй мировой войне. Её итоги были колоссальными для обеих сторон. Потери Германии: с 30 сентября 1941 года по 10 января 1942 года группа армий «Центр» потеряла 322 000 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести. За всю зимнюю кампанию 1941–1942 годов (с 1 декабря 1941 по 31 марта 1942) вермахт потерял на Восточном фронте 877 000 человек — почти треть своего личного состава. Было потеряно 2500 танков, более 3000 орудий, 2500 самолетов. Потери СССР: точных данных нет. По разным оценкам, в битве за Москву (оборона и контрнаступление) Красная армия потеряла от 1 до 2 миллионов человек. Цена победы была заплачена не золотом, а кровью. Что изменилось после Битвы за Москву? Крах плана «Барбаросса». Молниеносная война, рассчитанная на 8–10 недель, провалилась. Германия столкнулась с перспективой затяжной войны на истощение, в которой её шансы на победу были гораздо ниже. Потеря стратегической инициативы (временная). С декабря 1941 по апрель 1942 года инициатива принадлежала Красной армии. Немцы не наступали, они оборонялись. Это позволило СССР отвести дух, накопить резервы, перестроить экономику на военный лад. Моральный перелом. Миф о непобедимости вермахта был развеян. Немецкие солдаты, привыкшие к триумфам, поняли, что они могут проигрывать. Советские солдаты, напротив, обрели веру в победу. Лозунг «Мы можем!» заменил лозунг «Смерть Гитлеру!». Международные последствия. США и Англия, увидев, что СССР не только выживает, но и побеждает, активизировали поставки по ленд-лизу. Черчилль, который еще осенью 1941 года сомневался, устоит ли Москва, теперь говорил: «Русские — герои. Мы будем помогать им всем, чем можем». Япония, напуганная разгромом немцев под Москвой, окончательно отказалась от планов нападения на СССР. Это позволило Сталину перебросить под Москву лучшие дивизии с Дальнего Востока — и выиграть битву. Утрата уникальных кадров. Немецкая армия потеряла под Москвой целое поколение офицеров — командиров полков, дивизий, корпусов. Эти потери было невозможно восполнить ни через год, ни через два. В 1943–1944 годах вермахт воевал уже другими людьми — менее опытными, менее инициативными. Битва за Москву не была решающим сражением войны. Впереди были Сталинград, Курск, Днепр, освобождение Европы. Но Битва за Москву стала первой ласточкой, первым предвестником Победы. Именно здесь, в снегах Подмосковья, Гитлер впервые столкнулся с тем, чего не знал и не понимал: с силой русского духа, с готовностью советского народа стоять насмерть за свою землю, с полководческим талантом Жукова, Конева, Василевского и многих других, кто повел страну к победе. Символ Битвы за Москву — не только парад 7 ноября 1941 года, но и простой деревянный столб у деревни Крюково, на котором солдаты написали: «Велика Россия, а отступать некуда. Позади Москва». Здесь, на подступах к столице, решалась судьба не только СССР, но и всего мира. Если бы Москва пала, война, возможно, была бы проиграна. Но Москва выстояла. И выстояв, спасла мир от коричневой чумы. Глава 14. Ржевская битва. 1942–1943: «Мясорубка», остановившая Гитлера §1. Ржев — «пистолет у виска Москвы» После разгрома немцев под Москвой в декабре 1941 года линия фронта стабилизировалась, но не выпрямилась. На западном направлении образовался гигантский выступ — Ржевско-Вяземский плацдарм. Немецкие войска удерживали города Ржев, Вязьму, Сычевку, Зубцов, Белый, Оленино — территорию размером с небольшую европейскую страну. Этот выступ вдавался в советскую оборону на 160 километров, и от Ржева до Москвы было всего 150 километров. Немцы называли этот плацдарм «пистолетом у виска Москвы», а Гитлер приказал удерживать его любой ценой. С этого плацдарма немецкая авиация могла бомбить Москву (до столицы долетали даже истребители с подвесными баками), а артиллерия дальнобойных орудий теоретически могла обстреливать город. Для Красной армии этот выступ был костью в горле: он угрожал Москве, нависал над флангами Западного и Калининского фронтов, позволял немцам перебрасывать войска вдоль фронта по внутренним линиям коммуникаций. Стратегическое значение Ржевского выступа осознавали обе стороны. Для немцев это был «трамплин для прыжка на Москву», база для будущего наступления (которое так и не состоялось). Для советского командования — постоянная угроза, которую необходимо ликвидировать. Сталин требовал от Жукова и Конева: «Ликвидировать ржевско-вяземский плацдарм. Срок — любой ценой». Так началась эпопея, которая продлилась 15 месяцев — с 8 января 1942 года по 31 марта 1943 года. За это время здесь были проведены четыре крупные наступательные операции. Советские войска потеряли около полутора миллионов человек. Исход этих боев до сих пор вызывает споры историков. Но одно несомненно: именно под Ржевом была остановлена немецкая армия на центральном направлении, что позволило перебросить резервы под Сталинград. §2. 33-я армия Ефремова: прорыв, ставший ловушкой Самая трагическая страница первого этапа Ржевской битвы — судьба 33-й армии генерал-лейтенанта Михаила Ефремова. В январе 1942 года, в ходе Ржевско-Вяземской наступательной операции, армия Ефремова (около 40 тысяч человек) получила приказ: прорвать немецкую оборону южнее Вязьмы, выйти к городу и соединиться с партизанами и 1-м гвардейским кавалерийским корпусом генерала Белова. Первоначально операция развивалась успешно. 33-я армия прорвала фронт, продвинулась на 80 километров и вышла к Вязьме с юго-востока. Кавалеристы Белова прорвались еще дальше — к Вязьме с юго-запада. Советское командование планировало окружить Вязьму, а затем — всю 4-ю немецкую армию. Но немецкий командующий 9-й армией генерал Вальтер Модель, прозванный «пожарным фюрера», действовал быстро и жестоко. Он перебросил резервы, перерезал узкий коридор, соединявший прорвавшиеся советские части с основными силами фронта. 33-я армия и кавкорпус Белова оказались в тылу врага, в 100 километрах от своих. Началась эпопея, длившаяся несколько месяцев. Окруженные части держались в лесах у Вязьмы, отвлекая на себя значительные силы немцев. Им оказывали поддержку партизаны и 4-й воздушно-десантный корпус, высаженный в тыл врага. Но помощь была недостаточной. Армия Ефремова таяла в боях, теряя людей от голода, холода и болезней. В апреле 1942 года Ставка разрешила прорыв к своим. Ефремов повел остатки армии (около 10 тысяч человек) на восток. Но немцы, предупрежденные предателями (есть версия, что радиообмен армии Ефремова был расшифрован), встретили прорывающихся плотным огнем. Генерал Ефремов, будучи дважды раненым и не желая сдаваться в плен, 19 апреля 1942 года застрелился. Вместе с ним погибли его штаб и большинство бойцов. Из окружения вышли лишь единицы — около 900 человек. Тело генерала Ефремова немцы похоронили с воинскими почестями, отдав должное его храбрости. После войны, в 1996 году, он был посмертно удостоен звания Героя России. §3. Операция «Зейдлиц»: разгром 39-й армии Летом 1942 года, когда вермахт готовил наступление на юге (к Волге и Кавказу), в тылу немецкой 9-й армии всё еще находились советские части — остатки 39-й армии и 11-го кавалерийского корпуса, которые держали оборону в лесах и болотах западнее Ржева. 2 июля 1942 года Модель начал операцию «Зейдлиц» (Seydlitz), названную в честь прусского генерала времен Фридриха Великого. План был прост: перерезать коммуникации окруженных советских частей, рассечь их на изолированные группы и уничтожить. Немцы действовали методично: сначала перерезали дорогу на Оленино, потом — по долине реки Обши. Советские войска, лишенные снабжения, без авиационной поддержки (немцы господствовали в воздухе), без противотанковых средств (все орудия были потеряны в предыдущих боях), держались 11 дней. Они отбивали атаки танков, питались щавелем и корой деревьев, пили болотную воду. Но силы были неравны. К 12 июля 1942 года 39-я армия перестала существовать. Часть бойцов погибла, часть (около 50 тысяч человек) попала в плен. Командующий армией генерал-лейтенант Иван Масленников (будущий герой обороны Кавказа) вырвался из окружения с группой штабистов — немногим более 200 человек. Ему повезло. Большинству не повезло. Операция «Зейдлиц» стала одним из самых успешных действий Моделя. Он очистил тылы 9-й армии, освободив дивизии для участия в летнем наступлении на юге. Но для советской стороны эта операция была трагедией, сопоставимой с Вяземским котлом 1941 года. §4. Летнее наступление 1942 года: Погорелое Городище В конце июля 1942 года, когда немецкие армии уже рвались к Сталинграду и на Кавказ, советское командование предприняло новую попытку ликвидировать Ржевский выступ. 30 июля началась 1-я Ржевско-Сычёвская наступательная операция. Главный удар наносился в районе Погорелого Городища — небольшой деревни на реке Держа, к северо-востоку от Ржева. Здесь оборонялись части 9-й армии Моделя. План был амбициозным: прорвать фронт, выйти к Ржеву, окружить и уничтожить немецкую группировку. Артиллерийская подготовка была мощной. Немецкий ефрейтор вспоминал: «Земля ходила ходуном. Казалось, что мы ослепли и оглохли. Когда русские пошли в атаку, у меня тряслись руки». Советская пехота при поддержке танков ворвалась на позиции 161-й пехотной дивизии немцев. В центре прорыв удался: советские войска продвинулись на 15-20 километров. Но на флангах возникли проблемы. Немцы подтянули резервы (танковые дивизии из-под Ржева и Вязьмы), контратаковали. Бои приняли затяжной характер. К концу августа наступление захлебнулось. Потери советских войск составили около 300 тысяч человек. Немцы, понеся серьезные потери (некоторые дивизии потеряли до 80% личного состава), удержали плацдарм. Тем не менее операция имела стратегическое значение. Немецкое командование, опасаясь прорыва, перебросило под Ржев резервы с юга, в том числе танковые дивизии, которые могли бы усилить ударную группировку под Сталинградом. Это стало одним из факторов, позволивших советским войскам выстоять в Сталинградской битве. §5. Операция «Марс»: «второй Сталинград», которого не было В конце ноября 1942 года, когда войска Жукова и Василевского уже сомкнули кольцо окружения вокруг 6-й армии Паулюса под Сталинградом, на центральном направлении началась новая операция. Кодовое название — «Марс». Цель: разгромить 9-ю армию Моделя и ликвидировать Ржевский выступ. Долгое время об этой операции не писали. Считалось, что зимой 1942 года Красная армия наступала только под Сталинградом. На самом деле под Ржевом развернулось сражение, сопоставимое по масштабам с «Ураном» (окружением под Сталинградом). В операции «Марс» участвовали два фронта — Западный (Конев) и Калининский (Пуркаев), их координировал Георгий Жуков. Силы были колоссальными. Удар наносился на трех направлениях. Замысел был сложным: прорвать оборону Моделя сразу в нескольких местах, расчленить 9-ю армию на части и уничтожить по частям. Похожий план сработал под Сталинградом. Под Ржевом — нет. Модель, предупрежденный разведкой (по некоторым данным, у немцев был «крот» в штабе Жукова — двойной агент «Гейне»), создал мощные оборонительные рубежи. Его танковые дивизии стояли не в первой линии, а в глубине, готовые к контрудару. Артиллерия была пристреляна по танкоопасным направлениям. Первые дни принесли надежду. Северная группировка прорвала фронт и вышла к железной дороге Ржев — Сычевка. Но вскоре подошли немецкие резервы. Танки Конева, прорвавшиеся вперед, были отрезаны от пехоты и уничтожены. Южная группировка наступала на Белый — город-крепость на южном фасе выступа. Здесь немцы также выдержали удар, нанеся наступавшим тяжелые потери. К 20 декабря 1942 года операция «Марс» была прекращена. Потери советских войск составили до 200 тысяч человек убитыми, ранеными и пленными, а также около 1600 танков. Немцы потеряли примерно 40 тысяч человек. «Марс» провалился. Долгое время историки спорили: зачем Жуков, зная о провале, продолжал наступление? Одна из версий: операция «Марс» была отвлекающим маневром, чтобы немцы не перебросили дивизии из-под Ржева под Сталинград. Если это так, то цель была достигнута: 9-я армия Моделя была скована на центральном направлении и не смогла помочь Паулюсу в Сталинграде. §6. «Ржевская мясорубка»: цена штурма Ржевская битва вошла в историю под страшным названием — «Ржевская мясорубка». Это название родилось не в кабинетах историков, а в окопах, в письмах солдат, в стихах поэта Александра Твардовского, который сам был на Ржевской земле и написал свое знаменитое «Я убит подо Ржевом»: Я убит подо Ржевом, В безымянном болоте, В пятой роте, на левом, При жестоком налете...  Что сделало Ржевскую битву такой кровавой? Почему именно здесь потери были особенно высоки? Во-первых, местность. Ржевский выступ — это холмы, леса, болота, множество рек и ручьев. Немцы занимали господствующие высоты, имели хорошо оборудованные позиции (дзоты, блиндажи, минные поля). Советские войска наступали снизу вверх, часто по открытой местности, под огнем пулеметов и минометов. Во-вторых, тактика. Ставка требовала ликвидировать выступ любой ценой. Войска часто бросали в лобовые атаки на укрепленные узлы обороны — вместо того чтобы обходить их. «Мы лезли на пулеметы снизу, из болот», — вспоминал ветеран. Пехота наступала без поддержки танков (танки застревали в болотах и на минных полях), артиллерия не успевала за наступающими (снаряды доставляли на лошадях по бездорожью), авиация не могла помочь из-за плохой погоды и сильной ПВО немцев. В-третьих, человеческий фактор. В 1942 году Красная армия еще не имела опыта ведения крупных наступательных операций. Командиры учились на ходу, платя за это жизнями своих солдат. Немцы, напротив, имели огромный опыт обороны (от Первой мировой войны) и умело использовали рельеф местности, минные поля, огневые мешки. Цифры потерь разнятся. По разным оценкам, советские войска в Ржевской битве (с 1941 по 1943 год) потеряли от 1 300 000 до 2 600 000 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Немцы потеряли около 400 000 человек. Соотношение потерь 3-4:1 в пользу немцев. Это одна из самых высоких «цен» за километр фронта во всей войне. §7. Город-призрак: Ржев после оккупации Ржев был оккупирован немецкими войсками 14 октября 1941 года. До войны в городе проживало около 40 тысяч человек. 3 марта 1943 года, когда советские войска ворвались в Ржев, в городе оставалось всего 248 жителей. 17 месяцев оккупации превратили цветущий город в пустыню. Немцы вывезли или уничтожили всё: заводское оборудование, паровозы, вагоны, мебель, книги, иконы. Дома сжигали или взрывали. Зимой 1942–1943 годов, отступая, немцы применили тактику «выжженной земли» (операция «Бюффель» — «Буйвол»). Они угнали всё мужское население, способное носить оружие, а стариков, женщин и детей согнали в церкви и подожгли. Как вспоминал старший уполномоченный особого отдела Павел Коновалов, который одним из первых вошел в освобожденный город: «Город был пуст. В нем не было видно ни людей, ни скота, ни птиц. Одни дома стояли с выбитыми окнами, а другие были разрушены». В заминированной церкви спасатели обнаружили более 200 человек — стариков, женщин, детей, которых немцы заперли там перед отступлением. Среди них была Матрена Тихомирова, жена дьякона. Она вспоминала: «Попросила я мальчишек: "Взбирайтесь на подоконник, кричите "ура", там наши идут". Мальчики закричали. Только те услыхали, как бросились к нам, гремят замком и ключами... "Сынки наши дорогие, желанные..."». Ржев стал городом-призраком. Его восстановление заняло десятилетия. Но память о трагедии осталась. В 2007 году Ржеву было присвоено звание «Город воинской славы». А в 2020 году под Ржевом был открыт величественный мемориал Советскому солдату — 25-метровая бронзовая фигура солдата, парящего над полем боя. §8. Модель и Жуков: дуэль генералов Ржевская битва стала ареной противостояния двух выдающихся полководцев: Георгия Жукова с советской стороны и Вальтера Моделя — с немецкой. Вальтер Модель, получивший под Ржевом прозвище «Лис» (а позже — «пожарный фюрер»), был мастером обороны. Его тактика заключалась в создании сильных подвижных резервов (танковых дивизий), которые он бросал на прорыв в самый опасный момент. Он умел читать карту, предугадывать действия противника, экономить силы. Его штаб работал как часы. Жуков, напротив, был мастером наступления. Он умел создавать мощные кулаки, концентрировать артиллерию на узких участках, требовать от подчиненных «максимума усилий». Но под Ржевом его талант столкнулся с превосходной обороной и нехваткой ресурсов. Артиллерии не хватало снарядов (часть заводов была еще в эвакуации), авиация не могла поддерживать пехоту из-за плохой погоды и сильной ПВО. Танки застревали в болотах. Дуэль Моделя и Жукова закончилась вничью (а по тактическим показателям — даже победой Моделя). Но стратегически выиграл Жуков. Немецкие дивизии под Ржевом были скованы в 1942 году и не смогли помочь Паулюсу. После провала «Марса» Сталин не наказал Жукова — он знал, что отвлекающий маневр сработал. Сам Жуков в мемуарах, написанных в 1960-е годы, уделил Ржевской битве минимум внимания — слишком болезненной была эта тема. §9. Операция «Бюффель»: уход немцев К февралю 1943 года ситуация для немцев на Ржевском выступе стала критической. Сталинградская битва была проиграна. На юге советские войска наступали на Харьков и Донбасс. Центральная группа армий «Центр» оказалась в нависающем положении: ее южный фланг был оголен, и существовала угроза окружения. Гитлер, скрепя сердце, 6 февраля 1943 года разрешил отвод войск с Ржевского выступа. Операция получила кодовое название «Бюффель» (Büffel — «Буйвол»). План был разработан Моделем до мельчайших подробностей: отход осуществлялся поэтапно, с арьергардными боями, минированием территории, уничтожением всех запасов, которые нельзя было вывезти. 2 марта 1943 года последние немецкие части покинули Ржев. 3 марта в город вошли передовые отряды Красной армии. 12 марта была освобождена Вязьма. 31 марта 1943 года, когда последние немецкие части отошли на заранее подготовленные позиции восточнее Смоленска, Ржевско-Вяземская наступательная операция завершилась. Немцы оставили после себя выжженную землю. Корреспондент «Красной звезды» Константин Симонов, прошедший по освобожденной Вязьме, записал в блокноте: «В овраге убитые немцами старики и женщины, незакопанные. Одна с ребенком. Немолодой сапер смотрит в овраг, говорит, ни к кому не обращаясь: "Робеночка не пожалели". И повторяет еще раз: "Робеночка не пожалели". Вязьма разбита и сожжена так, что ничего не могу понять. Все завалено обломками, даже трудно понять, как и где шли раньше улицы». §10. Итоги и значение: неизвестная победа Ржевская битва была завершена. Ржевско-Вяземский выступ, «пистолет у виска Москвы», перестал существовать. Линия фронта отодвинулась от Москвы еще на 130–160 километров. Угроза столице со стороны группы армий «Центр» была окончательно ликвидирована. Какова же цена этой победы? И почему о ней так долго молчали? Цена. По официальным данным, только безвозвратные потери Красной армии в Ржевской битве составили 392 554 человека, а санитарные — 768 233 человека. Некоторые исследователи называют цифры до 2 миллионов человек. Немецкие потери — около 400 тысяч убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Ржевская битва стала одной из самых кровавых страниц Великой Отечественной войны. Почему молчали? В советской историографии не принято было писать о неудачах. Ржев — это неудача. Город не взяли штурмом в 1942 году. Операция «Марс» провалилась. Немцы ушли сами, в рамках планового отступления, а не под натиском разгрома. Официальная формулировка была такой: «Бои в районе Ржева являлись частью общего сражения за Москву». Это позволяло не выделять Ржев как отдельную битву и не анализировать ее поражения. Однако в 1990-е — 2000-е годы началось переосмысление. Историки Светлана Герасимова, Алексей Исаев, Дэвид Гланц доказали: Ржев — это не «бои местного значения», а Ржевская битва, одна из крупнейших битв Второй мировой войны, сопоставимая по масштабам со Сталинградом и Курском. Значение. Ржевская битва сыграла ключевую роль в срыве немецкого наступления 1942 года. 9-я армия Моделя, которая могла бы быть переброшена на юг, под Сталинград, была скована под Ржевом. Каждая дивизия, оставшаяся под Ржевом, не дошла до Волги. В этом смысле Ржев стал «мясорубкой», перемоловшей резервы вермахта, предназначенные для решающего удара. Константин Симонов, не понаслышке знавший о войне, писал: «Ржев — это не просто город, это символ нашего мужества и нашей боли. Мы там победили, но победили страшной ценой. И мы должны помнить об этой цене». Сегодня, спустя десятилетия, мы наконец можем назвать вещи своими именами: Ржевская битва была одной из самых тяжелых и кровавых страниц войны, но именно она помогла сломать хребет гитлеровской армии. И память о ней — священна. Глава 15. Сталинградская битва. Начало. 1942: Волга в огне §1. «Ни шагу назад!»: Приказ, спасший страну Лето 1942 года стало для Красной армии временем новых поражений и отступлений. После успешного контрнаступления под Москвой советское командование переоценило свои силы. В мае 1942 года попытка наступления под Харьковом закончилась катастрофой: войска Юго-Западного фронта были окружены и разгромлены. Немцы, воспользовавшись этим, устремились на юг — к Волге и Кавказу. 28 июля 1942 года, когда передовые части вермахта уже вышли к Дону, И. В. Сталин подписал приказ № 227. Его суть была выражена в трех словах: «Ни шагу назад!». Этот документ, один из самых суровых за всю войну, запрещал любое отступление без приказа. За самовольное оставление позиций командиры и комиссары подлежали военно-полевому суду. В каждой армии создавались штрафные роты (для рядовых) и штрафные батальоны (для офицеров), куда направляли провинившихся в наказание — искупать вину кровью . Приказ 227 не был пустой бумажкой. За первые три месяца его действия было расстреляно около 15 тысяч человек. Десятки тысяч попали в штрафбаты. Но психологический эффект оказался колоссальным. Солдаты и офицеры поняли: отступать больше некуда. За Волгой для них не было земли. Эта жестокость, какой бы страшной она ни была, остановила панику и бегство. Армия, зализывая раны, готовилась к последнему и главному сражению — на волжских берегах . §2. Стратегическое значение: Город имени Сталина Почему Гитлер так рвался к Сталинграду, а Сталин приказал держаться любой ценой? Ответ лежит не только в военной, но и в политической плоскости. Стратегически, Сталинград был ключевым пунктом. Это был крупнейший промышленный центр (тракторный завод выпускал танки Т-34, «Красный Октябрь» — сталь для снарядов, «Баррикады» — артиллерию). Кроме того, Сталинград прикрывал Волгу — главную водную артерию, по которой на север шла бакинская нефть, без которой не могла воевать ни армия, ни экономика . Политически, значение города было еще выше. Сталинград носил имя вождя. Его сдача стала бы не просто военным поражением, но и колоссальным пропагандистским ударом. Для Гитлера взятие этого города стало навязчивой идеей. Он заявил: «Сталинград — это судьба». Падение города с именем его главного врага должно было, по мнению фюрера, сломить моральный дух не только Красной армии, но и всего советского народа . §3. На дальних подступах: Бои в Большой излучине Дона Битва за Сталинград началась 17 июля 1942 года. Именно в этот день передовые отряды 6-й армии вермахта под командованием генерал-полковника Фридриха Паулюса вступили в соприкосновение с частями 62-й и 64-й армий на рубеже рек Чир и Цимла . Немцы планировали в большой излучине Дона окружить советские группировки и с ходу захватить город. У Паулюса было около 270 тысяч солдат, 3 тысячи орудий, 500 танков, а поддержку с воздуха осуществлял 4-й воздушный флот (1200 самолетов). На начальном этапе советские войска уступали врагу в силах: 160 тысяч человек, 2,2 тысячи орудий, 400 танков и 454 самолета . Несмотря на героическое сопротивление, советским частям пришлось отступать. 23 июля немцы начали решительное наступление. К 10 августа советские войска отошли на левый берег Дона и заняли оборону на внешнем обводе Сталинграда. Немцам не удалось окружить их в излучине, но они вышли к Волге севернее и южнее города . §4. Ад 23 августа: Бомбардировка и шок 23 августа 1942 года стало черным днем в истории Сталинграда. В этот день 4-й воздушный флот люфтваффе нанес массированный бомбовый удар по городу. Около 600 самолетов сбросили на жилые кварталы тысячи зажигательных и фугасных бомб. Город был деревянно-каменным, и вскоре в огне пожарищ погибло более 40 тысяч мирных жителей . Нефтехранилища запылали, горящая нефть пошла по Волге. Вражеские бомбардировщики охотились за баржами с мирными жителями, пытавшимися переправиться на левый берег. В этот же день передовые части 14-й танковой дивизии немцев прорвались к Волге севернее Сталинграда, в районе поселков Латошинка, Рынок и Акатовка . Город был объявлен на осадном положении. Сталин не разрешил массовую эвакуацию гражданских. Жители — женщины, старики, подростки — были мобилизованы на строительство оборонительных сооружений. Тысячи из них погибали под бомбежками, но продолжали рыть окопы и противотанковые рвы прямо под носом у наступающего врага. §5. Танки тракторного завода: Оружие с колес Когда 23 августа танки 14-й дивизии прорвались к поселку Тракторного завода (СТЗ), для его защиты было мобилизовано все, что могло двигаться. Рабочие не покидали станков. Они собирали танки Т-34, которые шли прямо с конвейера на передовую. Часто экипажами были сами рабочие, вчерашние инженеры и даже женщины . Танки шли в бой без покраски, без прицелов (их просто не успевали отрегулировать), с первых попавшихся боекомплектом. 62-я армия генерала Чуйкова пополнялась этими «с колес» собранными машинами. Те, кому не хватало брони, шли в бой на грузовиках или просто с винтовками наперевес. Железный поток завода не иссякал, несмотря на то, что цеха находились под непрерывным артобстрелом. Рабочие гибли у станков, но производство не останавливалось ни на минуту. Это стало одним из символов Сталинградской битвы: завод, который сражался, выпуская танки, и выпускал танки, пока сам сражался. §6. 12 сентября: Город переходит к уличной войне К 12 сентября 1942 года немецкие войска подошли к Сталинграду вплотную. Противник ворвался в городские предместья. Оборона Сталинграда была возложена на 62-ю армию (командующий — генерал-лейтенант Василий Иванович Чуйков) и 64-ю армию (генерал-майор Михаил Степанович Шумилов) . Началась та фаза битвы, которую немцы назвали «крысиной войной» (Rattenkrieg), а русские — «уличными боями». Здесь перестали действовать классические правила ведения войны. Авиация и артиллерия, способные стирать с лица земли целые кварталы, не могли выкурить защитников из подвалов, канализационных коммуникаций и развалин. Чуйков ввел тактику «ближнего боя»: держать линию соприкосновения с врагом на расстоянии броска гранаты, чтобы лишить немцев поддержки их пикирующих бомбардировщиков. «Немец не выносит штыкового боя, у него трясутся коленки, когда идет рукопашная», — учил командующий. Его приказ был прост: «Стоять насмерть! За Волгой для нас земли нет!». Армия, истекающая кровью, превратила город в неприступную крепость, даже когда враг занял 90% его территории . §7. Дом Павлова: Крепость из руин Самым известным символом стойкости советских солдат в городских боях стал «Дом Павлова». Четырехэтажный жилой дом на площади Ленина занимал ключевое тактическое положение: из него простреливались все подходы к Волге. В конце сентября 1942 года разведгруппа из четырех бойцов под командованием сержанта Якова Павлова захватила дом и удерживала его двое суток, пока не подошло подкрепление. Затем в течение 58 дней (с 23 сентября по 25 ноября 1942 года) гарнизон из 24 человек (русские, украинцы, грузины, узбеки, татары, казахи, еврей) отбивал ожесточенные атаки немецкой пехоты и танков . Подвал стал штабом, на верхних этажах оборудовали пулеметные гнезда, в стенах пробили бойницы. Связь с внешним миром осуществлялась через траншею, вырытую в замерзшей земле. Саперы заминировали подходы. Немцы штурмовали дом по несколько раз в день, но не могли его взять. Дом Павлова стал символом того, что даже один дом в руках горстки бойцов может стать непреодолимой преградой на пути врага. Дом был восстановлен одним из первых после войны, и сейчас он стоит как напоминание о мужестве защитников . §8. Мамаев курган: Высота, политáя кровью Сражение за Мамаев курган, возвышающуюся над городом стратегическую высоту (102.0), было не просто битвой, а непрерывной «мясорубкой». Курган переходил из рук в руки несколько раз за день. Здесь воевали насмерть. Склоны кургана были перепаханы снарядами и усеяны трупами. Снег смешался с землей и кровью. Снайперы вели охоту за офицерами. 62-я армия сражалась на этом рубеже за каждый метр. Контроль над высотой означал контроль над городом и переправами через Волгу . В ходе одной из советских контратак на Мамаев курган, когда бойцы 284-й стрелковой дивизии пошли в штыковую, дивизия потеряла тысячи человек, но выполнила задачу. Именно здесь, на Мамаевом кургане, после войны был воздвигнут величайший памятник-ансамбль «Героям Сталинградской битвы» с фигурой Родины-матери, видной из любой точки Волгограда. §9. Снайперы и «Охота на кукушек» В руинах Сталинграда родился новый вид боевых действий — снайперский террор. Советские снайперы, укрываясь в развалинах, сеяли панику в рядах наступающих немецких частей. Легендарный Василий Зайцев, уничтоживший 225 солдат и офицеров противника (включая 11 снайперов), стал всемирно известным. Битва Зайцева с начальником берлинской школы снайперов майором Кёнигсом (которого прислали специально для борьбы с «русским зайцем») стала классикой военного искусства . Снайперы не только уничтожали живую силу, но и наносили колоссальный психологический урон. Немецкие солдаты боялись поднять голову. Ходить в рост по улице значило подписать себе смертный приговор. Советские агитаторы говорили: «Не давайте фашисту высунуть нос из траншеи». Ответный огонь немецких минометов и артиллерии по позициям, где якобы засели снайперы, часто был просто стрельбой по площадям, что увеличивало жертвы среди мирного населения. §10. Истощение врага: Ноябрьская передышка К середине ноября 1942 года, после трех месяцев ожесточенных уличных боев, немецкая 6-я армия выдохлась. Ей удалось захватить 90% города, выйти к Волге в нескольких местах и рассечь оборону 62-й армии на три изолированных очага: в районе завода «Баррикады», «Красного Октября» и Тракторного. Казалось, еще одно усилие — и город падет. 11 ноября немцы предприняли последнюю отчаянную попытку штурма, бросив в бой саперные батальоны, которые пробились к Волге южнее завода «Баррикады». Но это была агония. У защитников города не оставалось сил для контратак, но они держались. Больше у Паулюса не было резервов . В это время в тылу, за 400 километров от города, советское командование (Г.К. Жуков, А.М. Василевский, Н.Н. Воронов) завершало подготовку к операции «Уран» — грандиозному контрнаступлению. Гитлер, уверенный, что русские обескровлены и не способны на крупные операции, отвел на фланги своей ударной группировки плохо вооруженные румынские, итальянские и венгерские войска. И это была его роковая ошибка. Сталинградская битва вступила в свою завершающую фазу. Начало конца 6-й армии Паулюса было уже предопределено. Волга горела, город был разрушен, но не сдался. Бойцы 62-й армии, прижатые к берегу, продолжали сражаться, понимая: за ними только вода, а за водой — Родина. Глава 16. Сталинградская битва. Операция «Уран»: Стальной капкан §1. Замысел Жукова и Василевского К середине ноября 1942 года ситуация в Сталинграде была критической. 62-я армия Чуйкова удерживала лишь узкую полоску земли вдоль Волги — три плацдарма у заводов «Баррикады», «Красный Октябрь» и Тракторного. 6-я армия Паулюса, казалось, была на пороге окончательной победы. Немецкие солдаты уже видели восточный берег Волги и верили, что еще одно усилие — и город падет. Но в ставке советского командования уже зрел план, который должен был не просто спасти Сталинград, а переломить ход всей войны. Авторами этого плана стали Георгий Константинович Жуков и Александр Михайлович Василевский — два самых талантливых военачальника Красной армии. Их замысел был дерзким до безумия: вместо того чтобы ввязываться в затяжные бои в руинах города, нанести два мощных удара по флангам немецкой группировки, где оборонялись слабые румынские и итальянские части, замкнуть кольцо окружения и зажать 6-ю армию Паулюса в стальные тиски. План получил кодовое название «Уран». Его символика была многозначной: Уран — планета, которая в астрологии символизирует неожиданные повороты судьбы и революционные изменения. Именно такой неожиданностью и должен был стать удар советских войск для немецкого командования. §2. Слабое звено: Румынские и итальянские дивизии Для реализации плана «Уран» нужно было выбрать самое слабое место в обороне противника. Немецкое командование, стремясь сохранить ударную мощь 6-й армии и 4-й танковой армии Гота, отвело на фланги наступающей группировки войска своих сателлитов — румынские, итальянские и венгерские дивизии. Это было роковое решение. Румынские войска, растянутые на сотни километров, были плохо вооружены: у них не хватало противотанковых орудий, зениток, минометов. Их артиллерия была старой (образцов Первой мировой войны), а танки — чешские и французские трофейные машины 1930-х годов, которые легко поражались даже советскими 45-мм пушками. Моральный дух румынских солдат был низким — они не хотели воевать за чужие интересы, страдали от голода и холода, а их офицеры часто бежали при первых признаках опасности. Советская разведка, действовавшая через агентуру и пленных, в деталях изучила расположение румынских частей, их численность, вооружение, систему обороны. Оказалось, что фронт румынской 3-й армии, оборонявшейся севернее Сталинграда, имеет ширину более 150 километров, но при этом на этом участке всего 9 полевых орудий на километр. Для сравнения: на Сталинградском направлении у немцев было 25 орудий на километр. Фланги были обнажены. Жуков, осматривая карту, сказал: «Здесь мы и прорвемся. Румыны не выдержат нашего удара. А когда они побегут, немцы не успеют перебросить резервы». Так родился план окружения. §3. Секретность и дезинформация: «Операция "Марс"» как прикрытие Чтобы скрыть подготовку к «Урану», советское командование разработало грандиозную дезинформационную операцию. На центральном направлении, в районе Ржева, началась подготовка наступления, которое получило название «Марс». Это наступление должно было имитировать главный удар Красной армии зимой 1942 года. Жуков лично координировал «Марс», намеренно демонстрируя немцам сосредоточение крупных сил под Ржевом. Переброска войск под Сталинград осуществлялась только ночью, с соблюдением строжайшей маскировки. Эшелоны шли под видом гражданских составов с углем и лесом. Солдаты не знали, куда их везут, до последнего момента. Германская разведка проглотила наживку. Немецкое командование полагало, что главный удар зимой 1942 года будет нанесен на московском направлении, а под Сталинградом русские истощены и не способны на крупные наступательные операции. Фельдмаршал фон Манштейн, ставший позже командующим группой армий «Дон», писал в мемуарах: «Мы видели, что русские перебрасывают войска на север, но не придали этому значения. Это была наша самая большая ошибка». К середине ноября под Сталинградом были скрытно сосредотошены 1,1 миллиона советских солдат, 15 тысяч орудий, 1,5 тысячи танков и 1,3 тысячи самолетов. Это была армада, которую немцы не ожидали увидеть. Операция «Уран» вступила в завершающую стадию подготовки. §4. 19 ноября: Артиллерийский удар, потрясший землю В 7 часов 30 минут утра 19 ноября 1942 года на позиции румынской 3-й армии, оборонявшей северный фланг сталинградской группировки вермахта, обрушился ураганный огонь. 3500 орудий и минометов Юго-Западного фронта (командующий — генерал-лейтенант Николай Ватутин) и Донского фронта (генерал-полковник Константин Рокоссовский) открыли огонь одновременно. Это была мощнейшая артиллерийская подготовка во всей истории войн. Земля дрожала. Снег, перемешанный с гарью и копотью, покрыл румынские траншеи. Немецкие наблюдатели, находившиеся в тылу, вспоминали: «Весь горизонт на востоке превратился в сплошное зарево. Гул орудий не прекращался ни на минуту. Мы поняли: началось то, чего мы боялись». Ровно через 75 минут артиллерийской подготовки в прорыв пошли советские танки и пехота. 1-я гвардейская танковая бригада, 26-й танковый корпус, 4-й механизированный корпус — тысячи машин, многие из которых были новейшими Т-34 с 76-мм пушками, хлынули на позиции деморализованных румын. Румынская оборона рухнула в первые же часы. Солдаты бежали, бросая оружие и технику. Офицеры на автомобилях мчались в тыл, не оглядываясь. Связь между частями была нарушена. Штабы, обстреливаемые советской артиллерией и авиацией, не могли управлять войсками. К вечеру 19 ноября советские танки углубились на 25–30 километров в тыл немецкой обороны. В прорыв были введены подвижные соединения — танковые и механизированные корпуса, которые устремились на юг, к городу Калач-на-Дону, где должна была состояться встреча с войсками Сталинградского фронта, наступавшими с юга. «Уран» сработал. §5. 20 ноября: Удар с юга 20 ноября 1942 года в наступление перешел Сталинградский фронт (командующий — генерал-полковник Андрей Еременко). Удар наносился из района озер Сарпа, Цаца и Барманцак, где оборонялись части румынской 4-й армии — еще более слабые, чем на севере. В 8 часов 50 минут, после 50-минутной артиллерийской подготовки, советские войска пошли в атаку. 13-й и 4-й механизированные корпуса, 4-й кавалерийский корпус прорвали фронт и устремились на северо-запад. На их пути были те же румыны — плохо вооруженные, деморализованные, не готовые к такому натиску. Особенно отличился 4-й механизированный корпус генерала Василия Вольского, действовавший на направлении главного удара. В ночь на 23 ноября его передовые части вышли к реке Дон в районе города Калач, где уже находились танкисты Юго-Западного фронта. Кольцо окружения вокруг 6-й армии Паулюса начало смыкаться. Немецкое командование, получив сообщения о прорывах на севере и юге, впало в панику. Паулюс, находившийся в своем штабе в Гумраке, запрашивал разрешение на отвод войск из Сталинграда, пока коридор на запад еще не был закрыт. Гитлер, уверенный, что русские не смогут окружить его армию, ответил отказом. «Я не оставлю Волгу!» — заявил фюрер. Через несколько дней будет уже поздно. §6. Калач: Танкисты встречаются В ночь на 23 ноября 1942 года передовые отряды 4-го танкового корпуса Юго-Западного фронта, наступавшего с севера, вышли к мосту через Дон у города Калач. Мост был захвачен в результате дерзкой операции: советские танки с включенными фарами на большой скорости ворвались на него, сея панику среди оборонявших его румын. Утром 23 ноября с юга к Калачу подошли части 4-го механизированного корпуса Сталинградского фронта. В 16 часов в районе совхоза «Красный Октябрь», в нескольких километрах к юго-востоку от Калача, встретились танки 45-й танковой бригады 4-го танкового корпуса и 36-й механизированной бригады 4-го механизированного корпуса. Кольцо замкнулось. В окружении оказались 6-я армия Паулюса (около 270 000 человек) и часть 4-й танковой армии Гота — всего около 300 тысяч солдат, 2500 орудий, 350 танков, 600 самолетов. Котел простирался от Волги на востоке до Дона на западе — около 40 километров с севера на юг и 80 километров с запада на восток. В штабе Паулюса царила растерянность. Генерал-полковник, который еще неделю назад докладывал в Берлин о скором взятии Сталинграда, теперь сообщал: «Мы окружены. Русские превосходят нас в силах. Что делать?». Гитлер, узнав о катастрофе, впал в истерику. Он требовал от Паулюса держаться любой ценой, обещая деблокировать котел ударом извне. Обещания эти не были выполнены. §7. Котел: Паулюс в мышеловке Окружение 6-й армии стало шоком не только для немецкого командования, но и для всего мира. Еще никогда в истории войн такая крупная группировка не попадала в стальной капкан. Гитлер, придя в себя, приказал Паулюсу: «Ни шагу назад! Удерживайте занимаемые позиции. Я деблокирую вас». Паулюс, педантичный штабной офицер, привыкший выполнять приказы, подчинился. Его армия, воевавшая в Сталинграде четыре месяца, была измотана. Солдаты устали, боеприпасы были на исходе, продовольствие заканчивалось. Но Паулюс не решился на прорыв на запад, когда коридор еще был открыт. 24–25 ноября советские войска предприняли попытки рассечь окруженную группировку на части, но натолкнулись на ожесточенное сопротивление. Немцы, понимая, что спасения нет, дрались отчаянно. Рокоссовский, командующий Донским фронтом, перешел к планомерному сжатию кольца, блокируя аэродромы, с которых немцы получали снабжение по воздуху. Внутри котла начался голод. Паек был урезан сначала до 300, потом до 150, а потом и до 75 граммов хлеба в день. Солдаты ели лошадей, которых не успели эвакуировать из города. Немецкие врачи в полевых госпиталях оперировали без наркоза — не хватало лекарств. Пленные рассказывали о случаях людоедства в самых изолированных подразделениях. §8. «Зимняя гроза»: Попытка деблокирования Манштейна Гитлер, панически боявшийся потерять 6-ю армию, приказал создать новую группу армий «Дон» под командованием фельдмаршала Эриха фон Манштейна — самого талантливого стратега вермахта. Манштейну предстояло деблокировать окруженных — любой ценой. 12 декабря 1942 года началась операция «Зимняя гроза» (Wintergewitter). Манштейн бросил на прорыв танковую группу Гота, укомплектованную новейшими танками Pz.VI «Тигр» (с 88-мм пушками, пробивавшими броню Т-34 с большой дистанции) и Pz.V «Пантера». Немцы нанесли удар из района Котельниково на северо-восток, надеясь пробить коридор к Сталинграду. Первые дни принесли успех. 2-я гвардейская армия генерала Малиновского, спешно переброшенная на южный фас окружения, еще не успела занять позиции. Немецкие танки продвигались на 15–20 километров в день. 19 декабря они вышли к реке Мышкова — последнему рубежу перед окруженной группировкой. До Паулюса оставалось всего 35 километров. Манштейн приказал Паулюсу: «Прорывайся навстречу!». Но Паулюс ответил: «У меня нет горючего. Мои танки стоят. Я не могу двигаться». На самом деле у Паулюса были запасы горючего для прорыва, но он не решился нарушить приказ Гитлера и оставить Сталинград. Манштейн, видя нерешительность командующего 6-й армией, бросил попытки деблокирования. 23 декабря его войска, измотанные советскими контрударами, начали отходить на исходные позиции. «Зимняя гроза» провалилась. Паулюс упустил последний шанс спасти свою армию. Его солдаты, узнав о том, что помощь не придет, впали в отчаяние. Сопротивление еще продолжалось, но его дни были сочтены. §9. Кольцо сжимается: Рокоссовский идет в наступление В январе 1943 года советское командование приступило к завершающей фазе ликвидации окруженной группировки. Кодовое название — операция «Кольцо» (Ring). Командование было поручено Донскому фронту генерал-полковника Константина Рокоссовского — полководцу, известному своей методичностью и умением избегать излишних потерь. 8 января 1943 года Рокоссовский предъявил Паулюсу ультиматум: «Ваша армия окружена, снабжение прекращено. Сопротивление бессмысленно. Гарантируем жизнь и сохранение военной формы тем, кто сложит оружие». Паулюс запросил Гитлера. Фюрер ответил: «Капитуляция исключена. Армия должна сражаться до последнего солдата». 10 января 1943 года началось наступление. 7000 орудий и минометов Донского фронта обрушили огонь на позиции 6-й армии. 200 танков пошли в атаку. Немцы, зажатые в узком пространстве между Волгой и Доном, имели всего 5 авиаполевых дивизий, 3 моторизованные и 3 танковые дивизии, а также многочисленные отдельные полки и батальоны. Их техника, изношенная в уличных боях, практически не двигалась. Запас снарядов подходил к концу. К 17 января площадь котла сократилась вдвое. 22 января советские войска захватили последний аэродром, с которого немцы еще получали снабжение — в поселке Гумрак. Отныне 6-я армия была полностью блокирована с воздуха. В котле начался массовый голод. Немецкие солдаты ели собак, кошек, ворон. Известны случаи каннибализма. §10. 31 января: Капитуляция Паулюса 30 января 1943 года, в годовщину прихода Гитлера к власти, Гитлер присвоил Паулюсу звание генерал-фельдмаршала. Намек был циничным: еще ни один немецкий фельдмаршал не сдавался в плен. Фюрер надеялся, что Паулюс застрелится или будет сражаться до последнего солдата. Но Паулюс, человек штабной, а не герой-кавалерист, решил иначе. 31 января 1943 года советские солдаты 64-й армии генерала Шумилова ворвались в подвал универмага на площади Павших Борцов в центре Сталинграда, где размещался штаб Паулюса. Немецкий фельдмаршал, бледный, худой, небритый, сидел в углу на ящике. При виде советского офицера Паулюс встал, поправил мундир и заявил через переводчика: «Я — генерал-фельдмаршал Паулюс, командующий 6-й армией. Я сдаюсь в плен вместе со своим штабом». Это был шок для немецкого командования. Фельдмаршал сдавался впервые в истории германской армии. 2 февраля 1943 года капитулировала северная группировка 6-й армии под командованием генерала Штреккера. Последние очаги сопротивления в Сталинграде были подавлены. Из 300 тысяч немецких солдат, попавших в окружение, в плен сдались 130 тысяч человек. Остальные погибли от голода, холода или в боях. Из этих 130 тысяч выжили только 6 тысяч — они вернулись в Германию после войны, спустя 10–15 лет лагерей. Сталинградская битва закончилась. Волга, ставшая свидетельницей невиданного мужества и невиданных страданий, больше не горела. В городе, превращенном в руины, наступила тишина — тишина победы. Глава 17. Курская дуга. Накануне решающей битвы. Весна – лето 1943 §1. Стратегическая пауза: затишье перед бурей После Сталинградской победы в феврале 1943 года на советско-германском фронте наступила временная тишина. Обе стороны, обессиленные и истекающие кровью, зализывали раны и готовились к новым сражениям. Красная армия, измотанная зимним наступлением, нуждалась в пополнении, отдыхе и перегруппировке. Вермахт, оправившийся от шока окружения 6-й армии, лихорадочно восстанавливал боеспособность. Фронт к весне 1943 года образовал гигантский выступ в районе Курска. Немецкие войска глубоко вдавались в советскую оборону с севера (район Орла) и с юга (район Белгорода). Этот выступ получил название Курская дуга. Для немцев он был «нарывом», который необходимо было вскрыть, чтобы выровнять линию фронта и вернуть себе стратегическую инициативу. Для советского командования — это была идеальная ловушка, где можно было измотать и обескровить отборные танковые дивизии вермахта в оборонительных боях. Гитлер, всегда предпочитавший наступление обороне, после Сталинграда был осторожен, но не сломлен. Он понимал, что время работает против Германии. Промышленность СССР, оправившаяся от эвакуации, работала на полную мощность. Американская помощь по ленд-лизу поступала непрерывно. Чем дольше ждать, тем сильнее станет враг. Весной 1943 года германское командование приступило к разработке плана операции, который должен был стать самым мощным танковым сражением в истории — операции «Цитадель». §2. Операция «Цитадель»: Стальной кулак Гитлера План операции «Цитадель» был разработан генерал-фельдмаршалом Эрихом фон Манштейном и поддержан начальником Генерального штаба Куртом Цейтцлером. Суть плана была проста, как и подобает хорошему военному замыслу: нанести два сходящихся удара — с севера (из района Орла) и с юга (из района Белгорода) — под основание Курского выступа, окружить и уничтожить войска Центрального и Воронежского фронтов, а затем развить наступление на восток. Гитлер, несмотря на возражения некоторых генералов (Гудериан, например, называл идею наступления на Курск «бессмысленной», настаивая на стратегической обороне), одобрил план 15 апреля 1943 года. Фюрер был одержим идеей реванша за Сталинград. Ему нужна была большая победа, чтобы поднять дух армии и народа. Для осуществления «Цитадели» были собраны колоссальные силы. С севера наступала 9-я армия генерал-фельдмаршала Вальтера Моделя (460 000 человек, 6000 орудий, 1000 танков). С юга — 4-я танковая армия генерал-полковника Германа Гота и оперативная группа «Кемпф» (всего более 330 000 человек, 6000 орудий, 1500 танков). Всего в операции участвовало более 900 000 немецких солдат, 2700 танков (включая новейшие «Тигры», «Пантеры» и «Фердинанды»), 2000 самолетов. Никогда еще германская армия не собирала такой бронированный кулак для одной операции. Но и советская оборона на Курской дуге была подготовлена, как не готовили ни одну оборону в истории человечества. §3. Армия обороны: Тайна глубочайших эшелонов Советское командование, предупрежденное разведкой о сроках немецкого наступления (информацию о «Цитадели» добыли разведчики из «Кембриджской пятерки» в Лондоне, а также советская агентура в Берлине), решило не наступать первыми, а выстроить эшелонированную оборону невиданной глубины. Георгий Жуков и Александр Василевский, разработавшие план оборонительной операции, отдавали себе отчет в мощи немецкого удара. Поэтому на Курской дуге были созданы восемь мощных оборонительных рубежей общей глубиной до 300 километров. Поля были заминированы, как нигде. Плотность минирования достигала 1500 противотанковых и 1700 противопехотных мин на километр фронта. Войска Центрального фронта (Константин Рокоссовский) обороняли северный фас дуги. Войска Воронежского фронта (Николай Ватутин) — южный. В тылу, в районе Курска, был развернут Степной фронт (Иван Конев) — стратегический резерв Ставки, насчитывавший около 500 000 человек, 1500 танков, 2000 самолетов. Общая численность советских войск на Курской дуге достигала 1,3 миллиона человек, 20 000 орудий, 3500 танков, 3000 самолетов. Это было колоссальное превосходство в силах. Немцы наступали, имея численное преимущество только на узких участках прорыва. Советское командование сознательно создавало «огневой мешок», в который должны были попасть и сгореть лучшие дивизии вермахта. §4. «Тигры» и «Фердинанды»: Немецкое чудо-оружие К лету 1943 года немецкая промышленность наконец-то дала фронту новые образцы бронетехники, которые должны были вернуть вермахту тактическое превосходство на поле боя. Главной надеждой Гитлера были тяжелые танки Pz.VI «Тигр» и Pz.V «Пантера», а также самоходные артиллерийские установки «Фердинанд». «Тигр» весил 56 тонн и был защищен 100-мм лобовой броней. Его 88-мм пушка пробивала броню любого советского танка с дистанции до 2000 метров. «Пантера», хотя и имела более слабую броню (80 мм), была быстрее и маневреннее. «Фердинанд» — 65-тонная самоходка с 200-мм лобовой броней и 88-мм пушкой — был практически неуязвим для советской артиллерии спереди. Однако у этого «чудо-оружия» были фатальные недостатки. «Тигры» и «Фердинанды» страдали от частых поломок трансмиссии и ходовой части. «Пантеры», отправленные на фронт в спешке, имели множество «детских болезней»: перегревались двигатели, рвались топливопроводы. К тому же все эти машины были очень тяжелыми и неповоротливыми, вязли в черноземе и грязи. Советское командование, зная о появлении у немцев новых танков, готовилось к ним. На вооружение Красной армии поступали модернизированные Т-34-76 с усиленной броней, а также тяжелые танки КВ-1С и КВ-85. Но главным ответом стала разработка новой 57-мм противотанковой пушки ЗИС-2, способной пробивать броню «Тигра» с дистанции 1000 метров. Однако её было еще мало. §5. Жуков против Моделя: Разведка боем Накануне «Цитадели» произошло событие, которое сыграло важную роль в срыве немецкого наступления. Немецкое командование планировало начать операцию 5 июля 1943 года в 3 часа ночи. Но советская разведка, работавшая безупречно, смогла установить точную дату и время удара. В ночь на 5 июля 1943 года, за несколько часов до запланированного немецкого наступления, на северном фасе Курской дуги (в полосе Центрального фронта Рокоссовского) была проведена контрподготовка. 1200 советских орудий и минометов обрушили огонь по позициям немецкой 9-й армии Моделя, на которых уже сосредоточились ударные части. Потери немцев были значительными. Управление войсками было нарушено, часть артиллерийских батарей выведена из строя, в пехотных полках были убитые и раненые. Начало наступления пришлось перенести. Когда в 5 часов утра немецкие солдаты пошли в атаку, они наткнулись не на спящие советские части, а на готовую к бою армию. Это была блестящая операция советской разведки и артиллерии. Именно 5 июля, в первый день «Цитадели», было принято решение в 2 часа 20 минут начать ответную артподготовку. Внезапный огневой удар разрушил планы вермахта на северном фасе. §6. Северный фас: Модель против Рокоссовского 9-я армия Моделя, наступавшая с севера, оказалась в тяжелейшем положении с первых же часов. Вместо стремительного прорыва немецкие танки завязли в советской обороне. Им противостояли войска Центрального фронта Рокоссовского — одного из самых талантливых советских полководцев, мастера обороны и маневра. Удар Моделя пришелся на 13-ю армию генерала Пухова и 70-ю армию генерала Галанина. Немцы бросили в бой до 500 танков, включая «Тигры» и «Фердинанды». Но советская артиллерия, поддерживаемая танками и самоходными установками, встретила их стеной огня. 7 июля немцам удалось вклиниться в оборону на 8–10 километров. Рокоссовский немедленно ввел в бой резервы — 2-ю танковую армию генерала Родиона Малиновского. Танкисты, закопавшие свои машины в землю, устроили немцам «огневой мешок». Бои приняли затяжной характер. К 10 июля наступление 9-й армии выдохлось. Модель, потерявший до 50 000 человек и 400 танков (включая 70 «Тигров»), приказал перейти к обороне. Северный фас Курской дуги выстоял. Теперь всё решалось на юге, где Манштейн и Гот сжимали пружину удара. §7. Южный фас: Бросок Гота к Прохоровке На южном фасе Курской дуги немецкое наступление развивалось успешнее. 5 июля 4-я танковая армия Гота при поддержке оперативной группы «Кемпф» прорвала первую полосу обороны Воронежского фронта Ватутина. Немцы бросили в бой 700 танков, включая «Тигры» элитной дивизии «Лейбштандарт Адольф Гитлер» и «Пантеры» дивизии «Великая Германия». Ватутин, понимая серьезность положения, обратился к Ставке с просьбой о подкреплении. Ставка перебросила на южный фас 5-ю гвардейскую танковую армию генерала Павла Ротмистрова — 850 танков и самоходных установок. В ночь на 10 июля Ротмистров совершил марш-бросок в 300 километров и сосредоточился в районе Прохоровки — небольшой железнодорожной станции в 40 километрах от Белгорода. Замысел Ватутина был прост: нанести фланговый удар по вырвавшейся вперед 4-й танковой армии Гота, когда её коммуникации растянутся, а пехота и артиллерия отстанут. Местом для удара была выбрана Прохоровка — небольшое поле к юго-западу от станции. Здесь, на небольшом клочке земли, должно было развернуться самое грандиозное танковое сражение в истории. §8. Орёл и Белгород: Второй фронт в тылу Пока на Курской дуге шли ожесточенные бои, советское командование готовило ответный удар. 12 июля 1943 года, в разгар сражения у Прохоровки, войска Западного и Брянского фронтов перешли в наступление на орловском направлении. Операция «Кутузов» началась. Цель «Кутузова» была не просто отвлечь силы немцев от Курска, а ликвидировать Орловский выступ, который обороняла 9-я армия Моделя. В наступлении участвовало более 1,2 миллиона советских солдат, 2400 танков, 4000 самолетов. 15 июля к наступлению на Орловском направлении подключился и Центральный фронт Рокоссовского. 5 августа 1943 года был освобожден Орел. В тот же день войска Степного фронта Конева освободили Белгород. В Москве в честь этих побед был дан первый артиллерийский салют. Операция «Кутузов» и начавшаяся 3 августа операция «Румянцев» (наступление на Белгородско-Харьковском направлении) завершили разгром немецких войск на Курской дуге. К 23 августа советские войска освободили Харьков и вышли на подступы к Днепру. Стратегическая инициатива окончательно перешла к Красной армии. §9. Цена Победы: Потери, которые нельзя подсчитать Курская битва, длившаяся 50 дней и ночей (с 5 июля по 23 августа 1943 года), стала одним из самых кровопролитных сражений Второй мировой войны. Потери с обеих сторон были колоссальными. Потери Германии: 500 000 солдат и офицеров убитыми, ранеными и пропавшими без вести; 1500 танков и штурмовых орудий; 3700 самолетов. Ударные дивизии вермахта были обескровлены настолько, что восстановить их боеспособность было уже невозможно. Потери СССР: 860 000 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести; 6000 танков и самоходных установок; 1600 самолетов. Цена победы была страшной. Но цель была достигнута: вермахт был сломлен. Однако за этими цифрами стоят человеческие судьбы. Под Прохоровкой, где 12 июля столкнулись 1200 танков, поле было усеяно искореженным металлом. Земля была пропитана нефтью и кровью. Выжившие вспоминали, что воздух был черным от дыма и копоти, а гул моторов и разрывы снарядов сливались в один сплошной гул. Советские солдаты и офицеры проявили невероятное мужество. Танкисты Ротмистрова шли в атаку под шквальным огнем, часто с открытыми люками, чтобы лучше видеть поле боя. Пехотинцы бросались под танки с гранатами и бутылками с зажигательной смесью. Артиллеристы подбивали «Тигры» прямой наводкой, рискуя быть раздавленными. §10. Итоги: Крах последнего немецкого наступления Курская битва стала коренным переломом во Второй мировой войне. Если Сталинград был символом, то Курск стал механизмом этого перелома. Танковые дивизии вермахта, составлявшие его бронированный кулак, были разбиты. Провал «Цитадели» имел колоссальные последствия. Гитлер больше никогда не пытался проводить крупные стратегические наступления на Восточном фронте. Отныне инициатива перешла к Красной армии. Вермахт перешел к стратегической обороне, а затем — к беспорядочному отступлению. Для Советского Союза победа под Курском открыла дорогу на запад. Осенью 1943 года началась битва за Днепр — форсирование мощной водной преграды, за которой немцы надеялись остановить советское наступление на «восточном вале». Но «Цитадель» уже была сломана, и Красная армия стремительно катилась на запад. Международное значение Курской битвы также было огромно. США и Англия, наблюдавшая за гигантским сражением на советско-германском фронте, убедились, что союзник по антигитлеровской коалиции способен самостоятельно разгромить вермахт. Это ускорило открытие Второго фронта в Европе (операция «Оверлорд» состоялась в июне 1944 года) и укрепило доверие к СССР как к главной силе в борьбе с нацизмом. Курская дуга стала могилой немецкого «чудо-оружия». «Тигры» и «Пантеры», на которые Гитлер возлагал такие надежды, не спасли Германию от поражения. Русская артиллерия и русская пехота, поддержанные тысячами Т-34, сломали хребет вермахту под Прохоровкой, под Орлом, под Белгородом. В память о Курской битве в 1973 году на месте величайшего танкового сражения был воздвигнут мемориал «Звонница» на Прохоровском поле. Здесь, на священной земле, политой кровью тысяч советских солдат, горит Вечный огонь. И звон колоколов, раздающийся над полем, напоминает о том, какой ценой была завоевана победа и какой ценой был спасен мир. Глава 18. Битва за Днепр. Освобождение Левобережной Украины. 1943: Штурм «Восточного вала» §1. Днепр — «Восточный вал» Гитлера После сокрушительного поражения на Курской дуге немецкое командование лихорадочно искало способ остановить наступление Красной армии. И такой способ, как казалось немцам, был найден: мощная водная преграда — Днепр — плюс система укреплений, получившая звучное название «Восточный вал». 11 августа 1943 года Гитлер подписал приказ о строительстве «Восточного вала». Это была линия обороны от Балтийского моря до Азовского, но самое мощное укрепление создавалось именно на Днепре. Немцы планировали превратить реку в неприступную крепость. По замыслу фюрера, «Вал» должен был стать тем рубежом, где Красная армия захлебнется в крови и остановится, а вермахт, перегруппировавшись, перейдет в контрнаступление. Правый берег Днепра был высоким и обрывистым, идеальным для обороны. Немцы возвели здесь три оборонительные полосы: дзоты, бетонные укрытия, минные поля, проволочные заграждения. Каждый город, стоявший на Днепре (Киев, Черкассы, Кременчуг, Днепропетровск, Запорожье), был превращен в крепость. Гитлер объявил их «опорными пунктами», которые нужно удерживать любой ценой. Советское командование понимало: если немцам удастся закрепиться на Днепре и выиграть время, война может затянуться на годы. Поэтому Ставка потребовала: форсировать Днепр с ходу, не давая врагу опомниться, и освободить Правобережную Украину до зимы 1943 года. §2. План: Штурм с наскока и по всем азимутам Советское командование, окрыленное победой под Курском, решило не давать немцам передышки. План летне-осенней кампании 1943 года был амбициозным: разгромить группы армий «Юг» и «Центр», освободить Левобережную Украину, Донбасс, форсировать Днепр и захватить плацдармы на его правом берегу для последующего наступления. Действия фронтов координировали маршалы Георгий Жуков и Александр Василевский — «генералы Победы», как их называли в войсках. В наступлении участвовали пять фронтов: Центральный (Константин Рокоссовский) — наступал на черниговско-припятском направлении; Воронежский (Николай Ватутин) — на киевском направлении; Степной (Иван Конев) — на полтавско-кременчугском направлении; Юго-Западный (Родион Малиновский) — на днепропетровском направлении; Южный (Федор Толбухин) — на мелитопольском направлении. Замысел был грандиозным. Наступление разворачивалось на фронте в 700 километров. Чтобы скрыть направления главных ударов, советское командование применяло тактическую маскировку: имитировалось сосредоточение войск на второстепенных участках, в то время как на главных накапливались тысячи танков, орудий и пехоты. 25 августа 1943 года наступление началось. Немцы, не ожидавшие такого массированного удара после Курской битвы, в панике откатывались на запад. Но на Днепре их ждал хорошо подготовленный рубеж обороны. Самое трудное было впереди. §3. Освобождение Донбасса и Левобережья Первым этапом битвы за Днепр стало освобождение Донбасса и Левобережной Украины. Донбасс, сердце советской промышленности, был оккупирован немцами с осени 1941 года. Гитлер приказал вывозить всё, что можно вывезти: уголь, сталь, оборудование заводов. То, что нельзя было вывезти, уничтожалось. 13 августа 1943 года войска Юго-Западного фронта Малиновского перешли в наступление. 18 августа их поддержал Южный фронт Толбухина. Завязались ожесточенные бои за города Ворошиловград (Луганск), Сталино (Донецк), Мариуполь. 8 сентября был освобожден Сталино. При отступлении немцы взорвали все шахты, заводы, электростанции. Город лежал в руинах, но люди выходили из подвалов и плакали от радости. «Мы дождались! Наши пришли!», — кричали старики, обнимая солдат. Донбасс был освобожден. Но впереди был Днепр — главная цель кампании. §4. Форсирование: Первые плацдармы в сентябре К середине сентября 1943 года советские войска вышли к Днепру на всем протяжении от Киева до Запорожья. Немцы, отступая под натиском, сжигали за собой мосты и переправы. На правом берегу они занимали заранее подготовленные позиции. Началось форсирование — одна из самых сложных военных операций Второй мировой. Днепр в этом месте широк — до 3–5 километров. Правый берег высок (до 50–70 метров) и крут, левый — низкий и пологий. Форсировать такую реку под огнем противника — задача, граничащая с самоубийством. Первый, кто решился, был генерал-лейтенант Петр Кирюхин, командир 6-й гвардейской дивизии. В ночь на 22 сентября 1943 года его разведчики на рыбацких лодках и подручных средствах (бревнах, бочках) переправились через Днепр в районе села Великий Букрин (южнее Киева) и захватили плацдарм на правом берегу. Это был подвиг. Под шквальным огнем немцев лодки переворачивались, люди тонули, но те, кто доплывал, вгрызались в землю. Они держались несколько часов, пока не подошло подкрепление. Кирюхин был удостоен звания Героя Советского Союза. Вслед за Кирюхиным Днепр форсировали другие соединения. К концу сентября на правом берегу Днепра было захвачено 23 плацдарма — от Лоева до Запорожья. Самые крупные — Букринский и Лютежский (южнее и севернее Киева). Они станут трамплином для освобождения столицы Украины. §5. Ночной штурм: Секретная тактика генерала Жукова Форсирование такой широкой реки требовало особой тактики. Георгий Жуков, координировавший действия Воронежского и Степного фронтов, применил метод, который потом войдет в учебники: ночное форсирование без артиллерийской подготовки, на максимальной скорости, с использованием всех подручных плавсредств. Ночью, когда немецкая авиация не могла действовать, а наблюдатели плохо видели, полки и дивизии переправлялись через Днепр. Солдаты гребли веслами, толкали плоты шестами, даже плыли вплавь, держась за бревна. Вода была холодной — конец сентября, ночи уже морозные. Многие тонули от судорог и переохлаждения. Те, кто доплывал, сразу вступали в бой. Немцы, не ожидавшие атаки с воды, часто отступали в панике. Но на правом берегу их ждали хорошо укрепленные позиции. Завязывались ожесточенные бои. Жуков требовал от командиров: «Захваченный плацдарм расширять любыми средствами. Артиллерию, танки переправлять на понтонах, даже если будет приказано идти на дно. Пленных не брать — беречь каждую минуту». Эта тактика принесла успех: плацдармы росли, соединялись друг с другом, превращались в мощные трамплины для наступления. §6. Букринский плацдарм: Кровавый урок Букринский плацдарм, захваченный частями Воронежского фронта южнее Киева, стал местом самых ожесточенных боев. Немцы понимали стратегическое значение этого клочка земли: отсюда советские войска могли начать наступление на Киев с юга. 12–15 октября 1943 года войска Ватутина предприняли попытку прорвать немецкую оборону с Букринского плацдарма. В наступлении участвовали 3-я гвардейская танковая армия генерала Павла Рыбалко и несколько стрелковых дивизий. Но немцы, подтянув резервы (танковые дивизии СС «Рейх» и «Мертвая голова»), встретили атакующих стеной огня. Бои носили ожесточенный характер. Леса вокруг плацдарма горели. Земля была перепахана снарядами и усеяна трупами. Советские войска потеряли десятки тысяч человек, сотни танков, но прорвать оборону не смогли. Ватутин и Жуков, проанализировав ситуацию, приняли решение: перегруппировать силы и перенести главный удар на Лютежский плацдарм севернее Киева. Туда тайно перебрасывались 1-я гвардейская танковая армия и 3-я гвардейская танковая армия, а также тяжелые артиллерийские соединения. Букринский плацдарм остался «ложным» направлением — отвлекающим маневром, сковавшим значительные силы немцев. Ценой огромных потерь советское командование выиграло время для подготовки решающего удара. §7. Киев: 6 ноября — город русской славы 1 ноября 1943 года 1-я гвардейская танковая армия (генерал Михаил Катуков) и 3-я гвардейская танковая армия (генерал Павел Рыбалко), совершив скрытный ночной марш, сосредоточились на Лютежском плацдарме севернее Киева. 3 ноября в 7 часов утра началась артиллерийская подготовка невиданной силы. 2000 орудий и минометов обрушили огонь на немецкие позиции. Затем в прорыв пошли танки и пехота. Немцы, ожидавшие удара с юга (с Букринского плацдарма), были застигнуты врасплох. 4 ноября советские войска прорвали оборону противника и устремились к Киеву с севера. Наступление было стремительным. Танкисты Рыбалко ворвались на окраины города. Пехота очищала улицы от засевших в домах немцев. В ночь на 6 ноября, когда стало ясно, что город удержать не удастся, немецкое командование отдало приказ об отступлении. Утром 6 ноября 1943 года Киев был полностью освобожден. В Москве в честь освобождения Киева был дан артиллерийский салют 24 залпами из 324 орудий. 6 ноября навсегда вошло в историю как день освобождения столицы Украины. Советские солдаты, входившие в город, видели страшные картины: разрушенные дома, повешенных на столбах мирных жителей, трупы людей, лежащие в канавах. Немцы за полгода оккупации превратили Киев в город-лагерь. Были уничтожены Крещатик, Владимирский собор, золотоверхий Михайловский монастырь. В Бабьем Яру, где осенью 1941 года расстреляли более 100 000 евреев, были найдены братские могилы. В память об освобождении Киева в 1985 году на Днепре был установлен монумент «Родина-Мать» — 62-метровая фигура женщины, вознесшей меч и щит. Это напоминание о том, что Украина, как и Россия, понесла страшную цену за победу над нацизмом. §8. Развитие наступления: Житомир, Фастов и контрудар После освобождения Киева войска 1-го Украинского фронта (бывший Воронежский) стремительно продвигались на запад, освобождая города Правобережной Украины. 7 ноября был освобожден Фастов, 12 ноября — Житомир, 13 ноября — Коростень. Казалось, еще немного, и советские войска выйдут к границам Польши. Но немцы, оправившись от шока, нанесли ответный удар. Гитлер, пришедший в ярость от потери Киева, приказал отбить город любой ценой. Для этого была создана новая группировка под командованием генерала Эриха фон Манштейна — того самого, который командовал группой армий «Дон» под Сталинградом. 15 ноября 1943 года началось немецкое контрнаступление. Манштейн бросил в бой танковые дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер», «Рейх» и «Мертвая голова». Завязались ожесточенные бои в районе Житомира и Фастова. Советские войска, понеся тяжелые потери, были вынуждены отступить. 19 ноября немцы вновь захватили Житомир. Ватутин, понимая, что удержать все освобожденные города не удастся, отвел войска на более выгодные рубежи. К концу декабря линия фронта стабилизировалась в 50–70 километрах западнее Киева. Немецкое контрнаступление выдохлось. Манштейну не удалось вернуть Киев, но он смог остановить советское наступление на зимний период. Этот эпизод показал, что победа еще не близка. Война затягивалась, и каждый километр советской земли приходилось брать с боем, ценой больших потерь. §9. Днепровская воздушно-десантная операция: Неудача, о которой молчали Одной из самых трагических и малоизвестных страниц битвы за Днепр стала Днепровская воздушно-десантная операция. В ночь на 24 сентября 1943 года, когда советские войска только подходили к Днепру, Ставка приняла решение высадить в тыл немцам 1-ю, 3-ю и 5-ю воздушно-десантные бригады. Замысел был амбициозным: десантники должны были захватить плацдармы на правом берегу Днепра, перерезать коммуникации немцев и удерживать позиции до подхода основных сил. Для высадки были выделены транспортные самолеты Ли-2 (по 20–25 десантников на борт). 4000 десантников поднялись в воздух в ночь на 24 сентября. Высадка провалилась. Ночью самолеты заблудились. Многие пилоты сбросили десантников в воду или над голым полем, где негде было укрыться от пуль. Немцы, узнав о десанте, прочесывали леса и уничтожали разрозненные группы. Связь между группами отсутствовала. Только к 26 сентября некоторые десантники смогли соединиться с партизанами и пробиться к своим. Потери были чудовищными: из 4000 десантников погибло или попало в плен более 3000 человек. Операция стала примером того, как плохая подготовка, отсутствие разведки и несогласованность действий могут привести к катастрофе. Долгое время об этой операции умалчивали. Советская историография не любила писать о неудачах. Но память десантников, погибших у Днепра, жива. В 1990-е годы на месте их гибели были установлены памятные знаки. §10. Плацдармы: Кровь как плата за будущее наступление Битва за Днепр завершилась в конце декабря 1943 года. Советские войска форсировали реку, захватили и удержали несколько плацдармов на правом берегу. Цена этой победы была колоссальной. Потери Красной армии в битве за Днепр (август — декабрь 1943 года) составили около 1,5 миллиона человек, из них безвозвратные — около 400 тысяч. Было потеряно 5000 танков, 3500 самолетов, 10 000 орудий. Немцы потеряли около 500 тысяч человек убитыми, ранеными и пленными, 4000 танков, 2000 самолетов. Но стратегическая цель была достигнута. «Восточный вал» Гитлера рухнул. Красная армия вышла на рубежи, с которых можно было начинать освобождение Правобережной Украины, Крыма и наступление на Балканы. Значение битвы за Днепр трудно переоценить. Это было одно из крупнейших сражений Второй мировой войны, растянувшееся на фронте в 700 километров. 2500 советских солдат, участвовавших в форсировании Днепра, были удостоены звания Героя Советского Союза. Это больше, чем за любую другую операцию за всю войну. Символом битвы за Днепр стал памятник «Героям форсирования Днепра», открытый в 1974 году на Букринском плацдарме. С высокого берега реки солдаты смотрят на запад — туда, где они продолжили свой путь, чтобы освободить Европу от нацизма. Из воспоминаний ветерана: «Мы переплывали Днепр на бревнах, на досках, на чем придется. Вода была ледяная, немцы стреляли из пулеметов. Тонули наши ребята, кричали. А мы плыли и думали: лишь бы не умереть здесь, на середине реки. Хотелось доплыть до того берега, вцепиться в землю и уже не отпускать. И мы вцепились. И не отпустили». Глава 19. Освобождение Правобережной Украины и Крыма. Зима–весна 1944: Сокрушение «Южного щита» §1. Ставка перед новым наступлением: Куда бить дальше? После форсирования Днепра и захвата плацдармов на правом берегу, Красная армия дышала на запад, но она была истощена. Осенью 1943 года советские войска несли тяжелые потери, техника была изношена, а тылы растянуты. Однако Ставка требовала продолжать наступление. Сталин, опьяненный победами, верил, что вермахт доживает последние месяцы. Он ошибался. На зимне-весеннюю кампанию 1944 года были поставлены амбициозные задачи: разгромить группу армий «Юг», освободить Правобережную Украину, Крым и выйти на государственную границу СССР на юге. Основные надежды возлагались на четыре Украинских фронта, которые под общим руководством маршалов Жукова и Василевского должны были окружить и уничтожить немецкие дивизии между Днепром и Днестром. Противник тоже готовился. Группа армий «Юг», которую после отстранения Манштейна возглавил генерал-полковник Вальтер Модель (теперь уже «пожарный» Гитлера, спасавший все фронты), получила приказ удерживать Правобережную Украину любой ценой. Здесь был сосредоточен мощный танковый кулак: дивизии СС «Лейбштандарт», «Рейх», «Мертвая голова», «Викинг». Предстояли тяжелейшие бои. Немецкие солдаты называли этот участок фронта «воротами в Германию». За Правобережной Украиной лежали Польша, Румыния, Венгрия — последние источники нефти и хлеба для рейха. Гитлер заявил: «Мы должны удержать этот фронт или погибнуть». §2. Корсунь-Шевченковский котел: «Сталинград на Днепре» К концу января 1944 года на стыке 1-го и 2-го Украинских фронтов (Николай Ватутин и Иван Конев) образовался выступ, в котором оборонялись около 10 немецких дивизий (включая знаменитую эсэсовскую дивизию «Викинг»). 24 января 1944 года началась Корсунь-Шевченковская операция. Советское командование планировало ударом сходящихся направлений (с севера — войсками 1-го Украинского фронта, с юга — 2-го Украинского фронта) окружить немецкую группировку в районе городов Корсунь-Шевченковский и Звенигородка. По замыслу, это должен был быть «новый Сталинград» — но в гораздо меньших масштабах. 28 января 1944 года танкисты 6-й гвардейской танковой армии (генерал Андрей Кравченко) и 5-й гвардейской танковой армии (генерал Павел Ротмистров) соединились в районе Звенигородки. Кольцо окружения замкнулось. Внутри оказались части 1-й танковой армии (командующий — генерал Ганс Хубе) и нескольких пехотных дивизий — всего около 60 тысяч солдат и офицеров, включая тяжелораненых. Немцы попытались деблокировать окруженных. Фельдмаршал Манштейн бросил на выручку танковые дивизии СС. 10–11 февраля советские войска отразили ожесточенные атаки противника в районе поселков Лисянка и Стеблев. 17 февраля остатки немецкой группировки предприняли последнюю, отчаянную попытку прорыва. Ночью, под прикрытием метели, немецкие солдаты, бросив всю технику, двинулись на запад. Они натолкнулись на позиции 5-й гвардейской танковой армии, которая стояла насмерть. Утром 17 февраля поле боя было усеяно телами немецких солдат. Погибло около 20 тысяч человек. 18 тысяч попали в плен. Командир 1-й танковой армии генерал Хубе вырвался из окружения на самолете. Корсунь-Шевченковский котел стал вторым крупным окружением немецких войск после Сталинграда. Немецкие потери — 55 тысяч человек убитыми, пленными и ранеными. Советские потери — 24 тысячи человек убитыми и ранеными. Гитлер был в ярости: «Это катастрофа! Мы не можем затыкать дыры резервами, которых нет!». §3. Гибель генерала Ватутина 24 февраля 1944 года, через неделю после ликвидации Корсунь-Шевченковского котла, командующий 1-м Украинским фронтом генерал армии Николай Федорович Ватутин, один из самых талантливых советских полководцев, попал в засаду бандеровцев (украинских националистов) в селе Милятин, при выезде из штаба фронта. Генерала в тяжелейшем состоянии (с перебитым бедром) доставили в госпиталь в Киев. Лучшие хирурги боролись за его жизнь несколько недель. 15 апреля 1944 года Ватутин скончался от заражения крови. Похороны генерала на Мариинском парке в Киеве собрали десятки тысяч людей. Скорбь была всеобщей: Ватутин, любимец Сталина, герой Сталинграда и Курска, был одним из творцов побед на Украине. Интересно, что советская пропаганда долго скрывала, что Ватутин был убит украинскими националистами. Официальная версия гласила, что генерал погиб от «немецко-фашистской пули». Лишь после распада СССР правда стала известна. Имя Ватутина (как и многих других советских полководцев) до сих пор является предметом споров на Украине, но его вклад в разгром вермахта неоспорим. Командование 1-м Украинским фронтом принял маршал Георгий Жуков — он должен был завершить освобождение Правобережной Украины, начатое Ватутиным. §4. Ровно – Луцк – Проскуров: Освобождение Западной Украины В январе-феврале 1944 года, пока танкисты Конева и Ватутина сражались под Корсунем, войска 1-го Украинского фронта (теперь под командованием Жукова) и 2-го Украинского фронта (Конева) освобождали Западную Украину. 4 февраля 1944 года был освобожден Ровно. 5 февраля — Луцк. 24 марта советские войска ворвались в Проскуров (ныне Хмельницкий). Немцы отчаянно сопротивлялись, но силы были неравны. Освобождение Западной Украины проходило в сложных условиях. Местное население, многие годы жившее под польским, а затем немецким владычеством, встречало советскую власть неоднозначно. Украинские националисты (ОУН-УПА), сотрудничавшие с немцами, теперь воевали и против Красной армии. Они нападали на советские тыловые части, убивали партийных активистов и военнослужащих, сжигали села, не желавшие их поддерживать. К весне 1944 года советские войска вышли к предгорьям Карпат и государственной границе СССР на западе. Львов, крупный центр Галиции, еще оставался под немцами (он будет освобожден в июле 1944 года в ходе Львовско-Сандомирской операции). Но основная часть Правобережной Украины уже была свободна. §5. Умань – Винница – Одесса: Бросок к Днестру Пока 1-й Украинский фронт освобождал Ровно и Проскуров, 2-й Украинский фронт Конева наносил удар на юго-запад. В марте 1944 года началась Уманско-Ботошанская операция. Танковые армии Кравченко и Ротмистрова, совершив стремительный марш, прорвали оборону немцев в районе Умани. 10 марта был освобожден этот старинный город, известный по «Тарасу Бульбе» Гоголя. 15 марта — Винница, где находилась ставка Гитлера «Вервольф». К 26 марта передовые части 2-го Украинского фронта вышли к реке Прут и форсировали ее на участке Леово — Негошты. Это была уже территория Румынии — союзницы Германии. Советские войска впервые пересекли государственную границу СССР. В это же время 3-й Украинский фронт (Родион Малиновский) освобождал Южную Украину. 28 марта 1944 года после ожесточенных боев была освобождена Одесса — город-герой, который немцы разрушили, взорвав порт и многие здания. При отступлении они заминировали и подожгли Оперный театр, но пламя удалось потушить. Жители Одессы встречали освободителей со слезами радости. Город потерял за годы оккупации более 80 тысяч человек убитыми (включая десятки тысяч евреев, расстрелянных в окрестностях) и был разрушен на 60%. Но одесситы, известные своим жизнелюбием, начинали отстраивать свой город заново. §6. Крымская весна: Освобождение полуострова Пока на материковой Украине гремели бои, Крымский полуостров оставался в руках немцев и румын. 17-я армия вермахта (генерал-полковник Эрвин Енеке) — около 200 тысяч солдат — была блокирована в Крыму с осени 1943 года. Снабжение осуществлялось только морем, через порты Севастополь и Феодосию. 8 апреля 1944 года началась Крымская наступательная операция. 4-й Украинский фронт (генерал армии Федор Толбухин) нанес удар с севера, из района Перекопа, а Отдельная Приморская армия (генерал армии Андрей Еременко) — с востока, из района Керчи. Немцы (и румыны) оборонялись яростно, используя естественные преграды: Перекопский вал, Сиваш, горные перевалы. Но к 11 апреля советские танки прорвали Перекоп и ворвались в Джанкой. 13 апреля была освобождена Симферополь. 16 апреля — Бахчисарай, Ялта, Алупка. Остатки 17-й армии (около 60 тысяч человек) отошли в Севастополь — город-крепость, который немцы, как и в 1941–1942 годах, превратили в неприступную твердыню. 7 мая 1944 года начался штурм Сапун-горы — ключевой высоты на подступах к городу. 9 мая Севастополь был полностью освобожден. 12 мая остатки немецкой группировки капитулировали на мысе Херсонес. В плен попало около 20 тысяч солдат и офицеров. Гитлер был в ярости: потеря Крыма означала потерю господства на Черном море и открывала советскому флоту дорогу к берегам Румынии и Болгарии. Крымская наступательная операция стала блестящим завершением зимне-весенней кампании 1944 года. Крым, обескровленный и разрушенный, наконец-то вздохнул свободно. Но страшные уроки войны не прошли даром: многие из тех, кто пережил оккупацию, были объявлены «врагами народа» и высланы в Сибирь (как крымские татары, обвиненные в коллаборационизме). Эта черная страница сталинской политики долго отравляла отношения между народами. §7. Битва за Севастополь: Штурм Сапун-горы Освобождение Севастополя стало кульминацией Крымской операции. Город был превращен немцами в крепость, напичканную дотами, дзотами, минными полями. Гитлер приказал удерживать его до последнего солдата: «Севастополь должен стать немецким Сталинградом». Советское командование, помня о тяжелых боях 1941–1942 годов, готовилось тщательно. Толбухин создал мощную группировку: 270 000 солдат, 3000 орудий, 500 танков, 600 самолетов. Немцы имели 60 000 солдат, 1000 орудий, 50 танков. Утром 7 мая 1944 года, после 2-часовой артиллерийской подготовки, советские войска пошли на штурм Сапун-горы — высоты, господствующей над городом. Немцы, засевшие в долговременных укреплениях, вели шквальный огонь. Первая атака была отбита. Вторая — тоже. Жуков, координировавший операцию, приказал: «Без разведки цели не стрелять, к противнику на 50 метров — гранатами!». К вечеру 7 мая Сапун-гора была взята. Оборона немцев рухнула. 9 мая 1944 года в 17 часов 30 минут солдаты 2-й гвардейской армии и 51-й армии ворвались в Севастополь с севера и востока. На Малаховом кургане (где в 1855 году сражались русские солдаты) было водружено красное знамя. В Москве в честь освобождения Севастополя был дан салют 24 залпами из 324 орудий. Севастополь, как и Сталинград, стал символом мужества и несгибаемости. Его история о многом говорит: если русские не сдаются, они не сдаются никогда. §8. Политический аспект: Границы и союзники Освобождение Крыма и выход советских войск к границам Румынии имели не только военное, но и политическое значение. Еще в 1941 году Великобритания и США обещали открыть Второй фронт в Европе, но постоянно откладывали. Теперь же, видя стремительное наступление Красной армии, союзники забеспокоились. Черчилль, всегда боявшийся «советизации» Европы, писал Рузвельту: «Русские скоро будут в Балканах. Мы должны высадиться в Нормандии, пока не поздно». 6 июня 1944 года, через месяц после освобождения Крыма, началась операция «Оверлорд» — высадка союзников в Нормандии. Второй фронт был открыт. Для Сталина это был важный геополитический успех. Он мог теперь диктовать условия на переговорах о послевоенном устройстве мира. Тегеранская конференция (ноябрь – декабрь 1943 года) уже зафиксировала согласие союзников на вхождение Прибалтики, Западной Украины и Западной Беларуси в состав СССР. Крымская весна укрепила позиции советского лидера. §9. Награды и потери: Цена освобождения Освобождение Правобережной Украины и Крыма стоило Красной армии огромных жертв. Потери советских войск за зимне-весеннюю кампанию 1944 года (январь – май) составили: Всего потери: около 1,5 миллиона человек (из них безвозвратные — около 400 тысяч). Танки и САУ: более 5000 единиц. Самолеты: около 3000 единиц. Орудия и минометы: около 10 000 единиц. Немецкие потери: около 500 тысяч человек убитыми, ранеными и пленными, 4000 танков, 2500 самолетов, 8000 орудий. Но самое страшное — это потери среди мирного населения. За годы оккупации (1941–1944) на Украине погибло более 5 миллионов человек (включая евреев, расстрелянных нацистами и коллаборационистами). Тысячи сел были сожжены. Города лежали в руинах. Украина потеряла треть своего населения и больше половины промышленности. Зимне-весенняя кампания 1944 года стала переломным моментом не только на советско-германском фронте, но и в мировой войне. Вермахт потерял стратегическую инициативу окончательно и навсегда. Красная армия, выйдя к границам СССР, готовилась к освобождению Европы. §10. Итоги: От Днепра до Карпат К концу мая 1944 года войска четырех Украинских фронтов вышли на линию Ковель – Тернополь – Черновцы – Кишинев. Правобережная Украина была полностью освобождена от немецко-фашистских захватчиков. Крым стал советским. Каковы же главные итоги зимне-весенней кампании? Разгром группы армий «Юг». Гитлер, обеспокоенный потерей Украины, отстранил Манштейна от командования (хотя формально тот подал в отставку) и заменил его Моделем. Группа армий «Юг» была переименована в группу армий «Северная Украина». Но это было лишь переименование — силы немцев на южном фланге были подорваны навсегда. Создание стратегического плацдарма для наступления на Балканы. Выход к Карпатам и государственной границе СССР означал, что Красная армия может наносить удары по Румынии, Венгрии, Чехословакии — союзникам Германии. Политический успех. Освобождение Украины (включая Крым) укрепило международный авторитет СССР как главной силы в борьбе с нацизмом. Это позволило Сталину настаивать на своих территориальных требованиях на конференциях союзников. Моральный перелом. Советские солдаты, освобождая родную землю, видели, что творили оккупанты: сожженные села, повешенных детей, братские могилы. Ненависть к врагу достигла апогея. Это было топливо для дальнейшего наступления. Маршал Конев, командовавший 2-м Украинским фронтом, подводя итоги, писал: «Украина была освобождена. Это была наша общая победа — солдат, офицеров, генералов, всего советского народа. Но мы заплатили за нее слишком дорого. И эту цену нельзя забывать». Память о погибших в битвах за Украину и Крым священна. В Киеве, Одессе, Севастополе, Симферополе, Львове, Харькове, Днепропетровске и других городах воздвигнуты мемориалы, горит Вечный огонь. Он напоминает нам о том, что свобода и независимость не даются даром. И что нацизм — это чума, которая, если ее вовремя не остановить, уничтожит целые народы. Красная армия остановила его. Ценой миллионов жизней. Глава 20. Операция «Багратион»: Сокрушение «Белорусского балкона» §1. Белоруссия — «Балкон» над советскими войсками Летом 1944 года линия фронта на востоке представляла собой причудливую дугу. В центре, на белорусском направлении, немецкие войска всё еще удерживали гигантский выступ, глубоко вдававшийся в советскую оборону. Этот выступ — так называемый «Белорусский балкон» — был обращен на восток. Отсюда, с позиций группы армий «Центр», открывалась прямая дорога на Москву — всего 300 километров. Для Ставки Верховного Главнокомандования «Балкон» был не просто стратегической проблемой. Он был занозой, напоминанием о том, что самое страшное лето 1941 года началось именно отсюда, из Белоруссии. Сталин хотел не просто отбросить немцев, а разгромить их там, где они когда-то стояли у ворот столицы. Немецкое командование, ослепленное успехами Красной армии на Украине, ожидало главного удара летом 1944 года на юге — на Львовском и Балканском направлениях. Гитлер был уверен: русские пойдут к нефти, к Плоешти (Румыния), откуда рейх получал жизненно необходимое топливо. Разведка доносила, что советские танковые армии стягиваются к северу, но в Берлине не верили. Это была роковая ошибка вермахта. §2. План «Багратион»: Блицкриг по-советски Замысел операции, получившей имя героя Отечественной войны 1812 года Петра Багратиона, был разработан маршалами Георгием Жуковым и Александром Василевским. Это была классическая операция на окружение — «советский Канн», как ее называли в штабах. План был чудовищно сложен и амбициозен. Четыре фронта — 1-й Прибалтийский (Иван Баграмян), 3-й Белорусский (Иван Черняховский), 2-й Белорусский (Георгий Захаров) и 1-й Белорусский (Константин Рокоссовский) — должны были нанести шесть сходящихся ударов, чтобы рассечь группу армий «Центр», окружить и уничтожить ее основные силы в районах Витебска, Бобруйска и Минска. Особенность плана заключалась в массировании сил на узких участках прорыва. На 10-километровых участках фронта советское командование сосредоточило до 300 орудий на километр, сотни танков. Это была невиданная плотность огня. Чтобы скрыть подготовку от немцев, была проведена грандиозная операция по дезинформации («маскировка»). На юге имитировалось сосредоточение 9 армий, в то время как на севере готовился «Багратион». К началу операции соотношение сил было подавляющим в пользу Красной армии: Личный состав: 2,4 млн советских солдат против 1,2 млн немцев. Орудия и минометы: 36 000 против 9 500. Танки и САУ: 5 200 против 900. Самолеты: 5 300 против 1 350. Германская группа армий «Центр» (фельдмаршал Эрнст Буш), оборонявшая Белоруссию, была обречена еще до начала сражения. §3. 22 июня 1944 года: Третий год войны Операция «Багратион» началась 22 июня 1944 года — ровно через три года после нападения Германии на Советский Союз. Это был символический удар, смысл которого не ускользнул ни от своих, ни от чужих. Началу артподготовки предшествовала разведка боем, проведенная ночью. В 4 часа утра советская артиллерия обрушила на немецкие позиции тонны металла. Это была самая мощная артподготовка во всей войне. Вот как описывал эти минуты немецкий солдат в своих мемуарах: «Земля ходила ходуном. Я думал, наступил конец света. Орудия стреляли беспрерывно. Когда обстрел закончился, мы подняли головы — всё поле было в воронках. Там, где еще вчера стояли наши боевые охранения, зияла черная пустота». После артиллерийской подготовки в атаку пошли танки и пехота. Первый день прорыва принес ошеломляющие результаты: на всех направлениях советские войска вклинились в немецкую оборону на 10–15 километров. §4. Витебский котел: Гибель 3-й танковой армии Одним из первых стратегических успехов «Багратиона» стал разгром немецкой 3-й танковой армии в районе Витебска. Здесь наступал 1-й Прибалтийский фронт Баграмяна и 3-й Белорусский фронт Черняховского. Немецкое командование, несмотря на очевидную угрозу окружения, запретило отвод войск из «крепости» Витебск, которую Гитлер объявил «опорным пунктом, который нужно удерживать любой ценой». 23 июня танки Черняховского и стрелковые дивизии Баграмяна замкнули кольцо вокруг 5 немецких дивизий. 26 июня советские войска ворвались в город. Гитлер приказал коменданту крепости «драться до последнего патрона». Но в 16 часов 27 июня остатки окруженной группировки (около 30 тысяч человек) были взяты в плен. Командующий 3-й танковой армией генерал-полковник Георг Ганс Рейнгардт (сменивший погибшего Готта) бежал из котла на самолете, бросив своих солдат. Витебск был полностью освобожден. Потери немцев под Витебском составили 40 тысяч убитыми и 20 тысяч пленными. Было уничтожено 400 танков, 600 орудий, 300 самолетов. Брешь в немецкой обороне зияла на десятки километров. §5. Бобруйск: Котел под «Фатерляндом» Пока на севере громили 3-ю танковую армию, на юге 1-й Белорусский фронт Рокоссовского окружал немецкую 9-ю армию в районе Бобруйска. 24 июня, после мощной артиллерийской подготовки, войска Рокоссовского прорвали оборону противника. Танковые корпуса генералов Панова и Бахметьева устремились в прорыв. К вечеру 27 июня кольцо вокруг 40-тысячной группировки немцев замкнулось. Немецкие солдаты в «котле» сражались отчаянно, но безнадежно. У них не было ни боеприпасов, ни продовольствия, ни надежды на помощь. 29 июня остатки 9-й армии предприняли попытку прорыва. Ночью, под проливным дождем, они двинулись на запад. Но советская артиллерия и танки встретили их плотным огнем. Утром поле боя было усеяно телами немецких солдат. 30 июня Бобруйск был полностью освобожден. Потери немцев: 50 тысяч убитыми и 20 тысяч пленными. 9-я армия перестала существовать как организованная сила. В эти дни по радио прозвучало сообщение Совинформбюро: «В районе Бобруйска войска 1-го Белорусского фронта завершили окружение и уничтожение группировки противника. На поле боя осталось более 10 тысяч трупов немецких солдат и офицеров». §6. Минск: «Сталинград» группы армий «Центр» 28 июня Гитлер, осознав масштаб катастрофы, отстранил от командования фельдмаршала Буша и назначил на его место самого «пожарного» фюрера — фельдмаршала Вальтера Моделя. Модель получил приказ: любой ценой остановить русских на подступах к Минску и не допустить окружения 4-й армии. Но было уже поздно. Танки 3-го Белорусского фронта (Черняховский) и 1-го Белорусского фронта (Рокоссовский) стремительно сближались, охватывая Минск с севера и юга. За ними двигалась пехота и артиллерия. 3 июля 1944 года войска 3-го Белорусского фронта ворвались в Минск с северо-востока, а части 1-го Белорусского фронта — с юго-востока. К 15 часам дня столица Белоруссии была полностью освобождена. Одновременно в лесах восточнее Минска советские танки завершили окружение остатков 4-й армии. В «котле» оказалось около 100 тысяч немецких солдат. Командующий 4-й армией генерал Курт фон Типпельскирх, нарушив приказ Гитлера, приказал прорываться на запад. 4–8 июля остатки армии, бросая технику и обозы, двинулись лесами и болотами. Их преследовали танки и авиация. Многие погибли, многие попали в плен. Лишь единицам (включая самого Типпельскирха) удалось прорваться к своим. Потери немцев под Минском: 80 тысяч убитыми и 30 тысяч пленными. Группа армий «Центр» потеряла за 12 дней операции 400 тысяч человек — половину своего состава. §7. Бросок к границам: Освобождение Вильнюса и Белостока После разгрома основных сил группы армий «Центр» перед Красной армией открылась прямая дорога на запад — к границам Восточной Пруссии и Польши. 13 июля 1944 года войска 3-го Белорусского фронта освободили Вильнюс — столицу Литвы. 24 июля — Белосток (ныне Польша). 1 августа — Каунас. 27 июля 1944 года в ходе Львовско-Сандомирской операции (о которой мы расскажем позже) был освобожден Львов. 18 августа советские войска вышли к реке Висла на широком фронте и захватили плацдармы в районе Сандомира и Магнушева. Операция «Багратион», начавшаяся 22 июня, завершилась 29 августа 1944 года (с выходом на линию Рига — Шяуляй — Белосток — Висла). За 68 дней советские войска продвинулись на запад на 600–700 километров, освободив Белоруссию, часть Литвы и Латвии, восточные районы Польши. Германия лишилась своего самого мощного стратегического резерва — группы армий «Центр». Потери вермахта в Белоруссии были сопоставимы со Сталинградом (если не больше). Сравнивать эти две операции до сих пор сложно, но масштаб бедствия для Германии был колоссален. §8. Техника войны: «Танковые катки» и «летающие танки» Операция «Багратион» стала звездным часом для советской военной техники. Основной ударной силой наступающих были танки Т-34-85 (с новой 85-мм пушкой, пробивавшей броню «Тигров» и «Пантер») и тяжелые танки ИС-2 (с 122-мм пушкой, способной снести башню любому немецкому танку). Для поддержки пехоты использовались самоходки СУ-76, СУ-85 и СУ-152 («Зверобои»). Артиллерия — от 76-мм полковых пушек до 203-мм гаубиц Б-4 («сталинских кувалд»), которые крушили бетонные укрепления. В воздухе господствовали штурмовики Ил-2 («летающие танки») и истребители Ла-5ФН, Як-9, а также американские «Аэрокобры» (поставленные по ленд-лизу). Немецкая авиация, обескровленная, почти не появлялась в небе. Советская армия в 1944 году была уже совсем не той, что в 1941-м. Она была лучше вооружена, лучше обучена, лучше управляема. Это была армия, готовая освобождать Европу. §9. Зверства оккупантов: Что увидели освободители Вступая в освобожденные города и села Белоруссии, советские солдаты видели страшные картины. Немцы, отступая, применяли тактику «выжженной земли». Они сжигали дома, взрывали фабрики, минировали колодцы. Но самое страшное — это расправы над мирным населением. В Хатыни (Беларусь) 22 марта 1943 года каратели сожгли деревню вместе с жителями — 149 человек, включая 75 детей. В Минске, на окраине города, в урочище Тростенец, был уничтожен один из крупнейших лагерей смерти, где погибло более 200 тысяч человек. В Витебске фашисты истребили более 100 тысяч евреев и военнопленных. Солдаты 3-го Белорусского фронта входили в сожженную дотла деревню. Остались только печные трубы. У каждой — надпись мелом: «Здесь были люди». Солдаты плакали. Они клялись отомстить. И они мстили. Пленных немцев не брали там, где это было не нужно. Офицеров, заподозренных в причастности к карательным операциям, расстреливали на месте. Это была жестокая война, и жестокость порождала жестокость. §10. Итоги «Багратиона»: Крах Восточного фронта Операция «Багратион» завершилась полным разгромом группы армий «Центр». Её итоги ошеломляли. Потери Германии: Убитыми, ранеными и пленными: около 700 000 человек. Танками и САУ: 2 500 единиц. Самолетами: 2 000 единиц. Орудиями: 7 000 единиц. Группа армий «Центр» перестала существовать как стратегическое объединение. 30 немецких дивизий были уничтожены, еще 30 — потеряли до 80% личного состава. Потери СССР: Безвозвратные: 178 000 человек. Санитарные: 590 000 человек. Танки: 2 900 единиц. Самолеты: 800 единиц. Цена победы была высокой, но она была оправдана масштабом достигнутого. Политические последствия: Выход советских войск к границам Восточной Пруссии (июль 1944 года) создал угрозу самому немецкому «сердцу». Началось освобождение стран Восточной Европы: Польши, Чехословакии, Венгрии, Болгарии, Румынии. Окончательно рухнули надежды Гитлера на сепаратный мир с Западом (о котором шептались его дипломаты). Сталин показал, что он — хозяин положения. Маршал Василевский, координировавший действия фронтов, писал: «Операция "Багратион" — одна из величайших операций Второй мировой войны по своему размаху, искусству исполнения и результатам. Она показала возросшую мощь Красной армии и полководческое мастерство наших генералов». Для белорусского народа освобождение стало вторым рождением. Брестская крепость, символ мужества 1941 года, вновь оказалась на свободе. На ее стенах, испещренных надписями защитников, добавилась новая: «Мы вернулись. Июль 1944». Эти слова были написаны кровью. Но они были словами Победы. Операция «Багратион» стала прологом освобождения Европы. Впереди были Висла, Одер и Берлин. До конца войны оставалось меньше года. Глава 21. Освобождение Прибалтики и Заполярья. Лето–осень 1944: Последние союзники Гитлера §1. Прибалтика — «Балтийский бастион» рейха Пока группа армий «Центр» догорала в Белоруссии, на северном фланге советско-германского фронта ситуация оставалась сложной. Немецкая группа армий «Север» (генерал-полковник Фердинанд Шёрнер, а затем — генерал-полковник Ганс Фриснер) всё еще удерживала большую часть Прибалтики — Литву, Латвию, Эстонию. Ключевые порты (Таллин, Рига, Либава, Мемель) были важнейшими базами немецкого флота, откуда подводные лодки выходили на охоту в Атлантику. Гитлер приказал удерживать Прибалтику любой ценой. Во-первых, Прибалтика прикрывала Восточную Пруссию — «святая святых» рейха, откуда вышла прусская военщина. Во-вторых, шведская железная руда, крайне необходимая для производства оружия, шла через балтийские порты. В-третьих, потеря Прибалтики означала бы, что советский флот получает базы в незамерзающих портах и может угрожать побережью Германии. Советское командование, напротив, рассматривало Прибалтику как плацдарм для удара по Восточной Пруссии и дальнейшего наступления на Берлин. Ставка поставила задачу: разгромить группу армий «Север», освободить Прибалтику и выйти к границам Восточной Пруссии. Для этого привлекались три фронта: 1-й Прибалтийский (генерал армии Иван Баграмян), 2-й Прибалтийский (генерал армии Андрей Еременко) и 3-й Прибалтийский (генерал-полковник Иван Масленников). Их поддерживал Ленинградский фронт (маршал Леонид Говоров). Всего — около 1,5 миллиона солдат, 3000 танков, 4000 самолетов. §2. Литовский блицкриг: К Мемелю и Тильзиту Наступление на Прибалтику началось в июле 1944 года, еще до завершения операции «Багратион». 5 июля войска 3-го Прибалтийского фронта освободили Псков. 13 июля — Вильнюс. 23 июля — Даугавпилс. Но главные события развернулись в августе–сентябре. 1 августа 1944 года войска 1-го Прибалтийского фронта Баграмяна, преодолевая ожесточенное сопротивление, освободили Шяуляй — ключевой узел дорог в Литве. Немцы, понимая значение города, контратаковали, используя свежие танковые дивизии, переброшенные из Германии. Завязались тяжелые бои. Город несколько раз переходил из рук в руки, но к концу августа остался за советскими войсками. 5 октября 1944 года началась Мемельская операция. Баграмян нанес удар на запад, к Балтийскому морю, чтобы отрезать группу армий «Север» от Восточной Пруссии. Танкисты 5-й гвардейской танковой армии генерала Вольского и 3-го гвардейского механизированного корпуса генерала Обухова прорвали оборону немцев и устремились к побережью. 10 октября советские танки вышли к Балтийскому морю в районе Паланги и Полангена. 27 января 1945 года (уже после того, как группа армий «Север» была прижата к морю) был освобожден Мемель (Клайпеда). Группа армий «Север» (переименованная в «Курляндскую»), оказалась отрезанной на Курляндском полуострове (территория современной Латвии). 250 тысяч немецких солдат (27 дивизий) были блокированы там до конца войны. Гитлер запретил им эвакуацию морем. Они капитулировали только 9 мая 1945 года — уже после падения Берлина. Ирония судьбы: курляндская группировка стала самым долгоживущим «котлом» вермахта на Восточном фронте. Но её существование не изменило хода войны — она была обречена и бесполезна. §3. Освобождение Эстонии: От Нарвы до Таллина Наступление на Эстонию началось с прорыва «линии Нарва» — мощного оборонительного рубежа, который немцы возводили с 1943 года. Здесь оборонялись части 3-го танкового корпуса СС (эстонские, голландские, бельгийские добровольцы). 17 июля 1944 года войска Ленинградского фронта Говорова перешли в наступление. После ожесточенных боев 26 июля Нарва была освобождена. 10 августа советские войска вышли к Чудскому озеру. Сентябрь 1944 года принес новые успехи. 17 сентября началась Таллинская операция. Удар наносился с трех направлений: с востока (из района Нарвы), с юга (из района Тарту) и с моря (десанты Балтийского флота). 22 сентября 1944 года передовые части 8-й армии ворвались в Таллин. Эстонская столица была освобождена. В тот же день над башней «Длинный Герман» (резиденцией немецкой администрации) взвился красный флаг. 24 сентября был освобожден Пярну, 26 сентября — Хаапсалу, 27 сентября — острова Моонзундского архипелага. К концу сентября вся материковая Эстония была свободна. Немецкие войска эвакуировались на Курляндский полуостров или на острова (Сааремаа, Хийумаа), где держались до ноября 1944 года. §4. Трагедия гражданского населения: Бегство морем Освобождение Прибалтики сопровождалось массовым исходом гражданского населения — особенно латышей и эстонцев, которые сотрудничали с немцами или боялись возвращения советской власти. Тысячи людей (по разным оценкам, от 30 до 80 тысяч) пытались уйти на Запад, спасаясь от репрессий НКВД. Немецкое командование, отступая, угоняло с собой прибалтийских «добровольцев» из латышских и эстонских полицейских батальонов (коллаборационистов) и их семьи. Их погружали на корабли в Либаве, Виндаве, Мемеле и отправляли в Данциг, Гдыню, Гамбург. Многие суда (например, «Вильгельм Густлофф», торпедированная советской подводной лодкой в январе 1945 года) были потоплены, унеся жизни тысяч беженцев. Кроме того, при освобождении Прибалтики советские органы госбезопасности провели массовые «чистки» и депортации. Тысячи прибалтов (особенно офицеров бывших буржуазных армий, полицейских, чиновников, крупных землевладельцев) были высланы в Сибирь, на Урал, в Казахстан. Это была жестокая месть за сотрудничество с оккупантами. Историки спорят о масштабах депортаций. Цифры разнятся: от 10 до 50 тысяч человек (в зависимости от республики). Но очевидно одно: эти трагедии оставили глубокий след в исторической памяти прибалтийских народов, который не изгладился и сегодня. Поэтому многие жители Литвы, Латвии и Эстонии воспринимают советскую власть как оккупационную даже сегодня. Но это — другая история, выходящая за рамки данной книги. §5. Финляндия выходит из войны Финляндия, воевавшая на стороне Германии с 1941 года (так называемая «Война-продолжение»), к лету 1944 года оказалась в тяжелом положении. Советские войска, освободив Карельский перешеек (июнь 1944-го — Выборгская операция), стояли на подступах к Хельсинки. 19 сентября 1944 года в Москве было подписано перемирие между СССР и Финляндией. Условия были жесткими: Финляндия возвращалась к границам 1940 года (потеря Выборга и Карельского перешейка), передавала СССР порт Петсамо (Печенгу), выплачивала репарации (300 миллионов долларов), разрывала союз с Германией и обязывалась выдворить немецкие войска со своей территории. Началась так называемая «Лапландская война» — финны против своих вчерашних союзников-немцев. 28 сентября 1944 года финские войска атаковали немцев в районе Кеми и Рованиеми. К январю 1945 года последние немецкие части покинули территорию Финляндии (отступив в Северную Норвегию). Выход Финляндии из войны был большим успехом советской дипломатии. Сталин, не желая воевать на два фронта (тем более с таким упорным противником, каким были финны), предпочел мирный вариант. Финляндия, в отличие от других сателлитов Германии (Румынии, Венгрии, Болгарии), не была оккупирована советскими войсками и сохранила независимость. Правда, независимость была ограничена — финское правительство вынуждено было проводить дружественную СССР политику (так называемая «линия Паасикиви–Кекконена»). §6. Освобождение Заполярья: Петсамо и Киркенес Пока на юге Прибалтики гремели бои, на Крайнем Севере, в Заполярье, также шло наступление. Здесь, в тундре и скалах, немецкий 20-й горный корпус (около 50 тысяч человек) удерживал важные никелевые рудники Петсамо (Печенги) и порты на побережье Баренцева моря. 7 октября 1944 года войска Карельского фронта (генерал армии Кирилл Мерецков) при поддержке Северного флота (адмирал Арсений Головко) перешли в наступление. Условия были нечеловеческими: сопки, тундра, бездорожье, полярная ночь (солнце уже не поднималось), морозы до -20°C. 9 октября был освобожден поселок Титовка. 12 октября — Петсамо. 15 октября — Никель (важный центр добычи никеля, стратегического металла для производства брони). 25 октября советские войска пересекли норвежскую границу. 27 октября 1944 года был освобожден норвежский город Киркенес (в знак дружбы с норвежским народом, сопротивлявшимся нацистам). Мерецков приказал: «Не разрушать город. Норвежцы — наши союзники». К концу октября все Заполярье было освобождено. Немецкий 20-й горный корпус, понеся большие потери (30 тысяч убитыми и пленными), отступил в Северную Норвегию. Карельский фронт выполнил свою задачу. 1 ноября 1944 года наступление в Заполярье завершилось. Киркенес стал одним из немногих норвежских городов, разрушенных войной (немцы, отступая, взорвали порт и административные здания). В память об освобождении в Киркенесе установлен памятник советскому солдату-освободителю. §7. Оборонительные бои на Курляндском полуострове После того как войска Баграмяна 10 октября 1944 года вышли к Балтийскому морю, группа армий «Север» (переименованная в «Курляндскую» под командованием генерала Карла Гильперта) оказалась блокированной на Курляндском полуострове. 250 тысяч немецких солдат (27 дивизий, включая эсэсовские латышские части) были зажаты на территории размером 100 на 50 километров. Советское командование предприняло шесть попыток ликвидировать курляндский «котел» (с октября 1944 по апрель 1945 года). Все они были отбиты с большими потерями. Немцы, зарывшись в землю, используя естественные преграды (леса, болота, реки), оказывали ожесточенное сопротивление. Почему же «котел» не был ликвидирован? Причин несколько: Рельеф местности. Курляндия — лесисто-болотистая равнина, идеальная для обороны, но плохая для наступления. Нехватка сил у советского командования. Основные силы были брошены на Берлинском направлении. Для ликвидации «котла» оставались только 4-я ударная и 6-я гвардейская армии — недостаточно для разгрома 250-тысячной группировки. Упорство немцев. Курляндская группировка была одним из немногих очагов, где вермахт сохранял боеспособность. Немцы получали снабжение по воздуху (как под Сталинградом, но в меньших масштабах) и морем. Курляндский «котел» просуществовал до 9 мая 1945 года. Когда из Берлина пришло известие о капитуляции Германии, Гильперт приказал сложить оружие. 250 тысяч немецких солдат сдались в плен — это была самая массовая капитуляция после Берлина. §8. Морские десанты: Моонзунд и Свинемюнде Важной частью Прибалтийской операции стали морские десанты Балтийского флота. В сентябре–октябре 1944 года советские моряки высаживались на острова Моонзундского архипелага (Сааремаа, Хийумаа, Муху), где немцы создали мощные укрепления. 29 сентября 1944 года десант высадился на острове Вормси. 2 октября — на Муху. 5 октября — на Хийумаа. 8 октября — на Сааремаа. Бои на островах шли до 24 ноября 1944 года. Немцы, не имея возможности эвакуироваться (советские корабли блокировали подходы), сражались отчаянно. 25 ноября 1944 года на острове Сааремаа был взят в плен командующий немецкой обороной генерал-лейтенант Фридрих Вильгельм Бринкман. Острова Моонзундского архипелага были полностью освобождены. В апреле 1945 года, уже после капитуляции Германии, Балтийский флот провел десантную операцию по захвату острова Рюген и порта Свинемюнде (ныне Свиноуйсьце, Польша). Но она была остановлена приказом Ставки — десантники понесли тяжелые потери, а стратегической необходимости в этих операциях уже не было. §9. Освобождение Латвии: Рига и Либава Столица Латвии Рига была освобождена 13 октября 1944 года войсками 2-го и 3-го Прибалтийских фронтов. Немцы, отступая, взорвали мосты через Даугаву и вывели из строя порт. Город лежал в руинах, но рижане встречали освободителей со слезами радости. 23 октября был освобожден Лиепая (Либава) — главная база немецкого флота в Балтике. 27 октября — Елгава. К концу октября 1944 года почти вся Латвия была освобождена. За исключением Курляндского полуострова, где оставался «котел». В Эстонии последним освобожденным городом стал Палдиски. Это произошло уже после капитуляции Германии, в мае 1945 года. §10. Итоги Прибалтийской операции Прибалтийская операция (14 сентября — 24 ноября 1944 года) стала одной из крупнейших кампаний 1944 года. Её итоги были впечатляющими. Потери Германии: Убитыми, ранеными и пленными: около 400 000 человек. Танками и САУ: 1500 единиц. Самолетами: 1000 единиц. Кораблями: десятки боевых и транспортных судов.Группа армий «Север» перестала существовать как стратегическое объединение. Её остатки были блокированы в Курляндии. Потери СССР: Безвозвратные: около 80 000 человек. Санитарные: 300 000 человек. Танки и САУ: 800 единиц. Самолеты: 400 единиц. Политические и стратегические итоги: Освобождение Прибалтики. Литва, Латвия, Эстония были полностью освобождены от немецкой оккупации. Советская власть (с её плюсами и минусами) восстанавливалась на всей территории этих республик. Создание плацдарма для наступления на Восточную Пруссию. Выход к границам Восточной Пруссии создал угрозу «сердцу» Германии. Красная армия теперь могла наступать на Кёнигсберг (Калининград) и Данциг (Гданьск). Утрата Германией важных экономических баз. Потеря шведской железной руды (которая шла через порты Норвегии и Балтики) и никеля Петсамо ударила по военной промышленности рейха. Укрепление советского контроля на Балтике. Балтийский флот получил незамерзающие базы в Либаве, Таллине, Риге, что позволило ему блокировать немецкое судоходство и угрожать побережью Германии. Для прибалтийских народов освобождение стало концом одного кошмара и началом другого. Немецкая оккупация сменилась советской, которая также была чужой и жестокой. Депортации, насильственная коллективизация, уничтожение национальных элит — всё это ждало Литву, Латвию и Эстонию в ближайшие годы. Но для советского солдата, прошедшего от Сталинграда до Прибалтики, освобождение этих республик было актом справедливости. Он не знал (или не хотел знать) о том, что творил НКВД в тылу. Он видел только сожженные немцами деревни, расстрелянных жителей, разрушенные города. И он верил, что несет свободу — даже если эта свобода была не той, которую ожидали. Память о тех событиях до сих пор вызывает споры. Но одно несомненно: Прибалтика была освобождена от нацизма, и это исторический факт. А то, какой ценой и с какими последствиями — судить историкам и потомкам. Глава 22. Второй фронт: Нормандия. Июнь 1944: День «Д» и долгожданное открытие §1. Обещание, которое затянулось Ещё в 1941 году, когда гитлеровские полчища стояли у ворот Москвы, Сталин требовал от союзников открытия второго фронта в Европе. Англия и США обещали, но время шло, а «второй фронт» всё не открывался. Вместо этого союзники воевали в Северной Африке (1942–1943), высадились в Сицилии и Италии (1943), бомбили Германию с воздуха. Но высадки во Франции всё не было. Черчилль, помнивший ужасы Дарданелл в Первую мировую, предлагал наступать через «мягкое подбрюшье Европы» — на Балканы. Рузвельт, под давлением Сталина и своего военного командования, настаивал на прямом вторжении во Францию. Лишь в конце 1943 года на Тегеранской конференции союзники договорились: операция «Оверлорд» (Overlord — «Властелин») состоится в мае 1944 года. Почему так долго? Причин было несколько. Во-первых, не хватало десантных средств. США и Англия должны были построить тысячи десантных кораблей, барж, плавающих танков. Во-вторых, не было опыта столь масштабных десантных операций. В-третьих, Черчилль боялся повторения Дарданелл (где союзники застряли на полуострове Галлиполи). В-четвертых, нужно было выиграть «Битву за Атлантику» — разгромить немецкие подводные лодки, которые топили суда с войсками и грузами. К лету 1944 года все препятствия были преодолены. В Англии были сосредоточены 2,8 миллиона солдат, тысячи кораблей и самолетов. Настал час «Д». §2. Немецкая стена: Атлантический вал Гитлер и его генералы не сомневались: рано или поздно союзники высадятся во Франции. Вопрос был — где и когда. Для защиты побережья был построен «Атлантический вал» — система укреплений протяженностью 5000 километров от Норвегии до испанской границы. Фельдмаршал Эрвин Роммель, назначенный командующим группой армий «B» во Франции, прилагал титанические усилия, чтобы превратить побережье Нормандии в неприступную крепость. Он приказал установить миллионы мин, противотанковые «ежи», бетонные доты, пулеметные гнезда. Каждый пляж был залит бетоном, каждая высота — укреплена. Но у «Атлантического вала» были фатальные недостатки. Во-первых, он был достроен лишь на 30% — не хватало бетона и рабочей силы. Во-вторых, Гитлер был уверен, что союзники высадятся в районе Па-де-Кале — самом узком месте Ла-Манша (всего 35 километров до Англии). Поэтому основные силы (19 пехотных и 4 танковые дивизии) были сосредоточены именно там. В Нормандии же оборонялись 6 пехотных и 1 танковая дивизия. Роммель сомневался: «Если союзники высадятся не в Кале, мы не успеем перебросить резервы». Он оказался прав. Но Гитлер, как всегда, настоял на своем. Дорогая цена этого решения станет ясна 6 июня 1944 года. §3. Операция «Оверлорд»: План «Властелин» План высадки, разработанный генералом Дуайтом Эйзенхауэром (верховный главнокомандующий союзными силами в Европе) и генералом Бернардом Монтгомери (командующий сухопутными силами), был чудовищно сложен. Пять дивизий должны были высадиться на пяти участках побережья Нормандии, получивших кодовые названия (с запада на восток): «Юта» (Utah), «Омаха» (Omaha), «Голд» (Gold), «Джуно» (Juno), «Сворд» (Sword). Высадке предшествовала самая мощная артиллерийская подготовка в истории: 6000 кораблей (линкоров, крейсеров, эсминцев, десантных судов) и 13 000 самолетов (бомбардировщиков, истребителей, транспортников). Союзники имели полное господство в воздухе — люфтваффе во Франции насчитывало всего 500 самолетов против 13 000 у союзников. Кроме того, союзники применили грандиозную дезинформацию. Операция «Фортитьюд» (Fortitude — «Стойкость») внушала немцам, что главный удар будет нанесен в Па-де-Кале. Для этого в Англии были построены макеты танков, самолетов, десантных кораблей, а радисты имитировали радиопереговоры вымышленной 1-й американской группы армий (которую якобы возглавлял генерал Джордж Паттон). Немецкая разведка проглотила наживку. Даже после высадки в Нормандии Гитлер несколько дней не решался перебросить танковые дивизии из Кале, полагая, что это «отвлекающий маневр». §4. Канун: Ночь длинных ножей наоборот В ночь на 6 июня 1944 года (за несколько часов до высадки) началась воздушно-десантная операция. Тысячи американских, британских и канадских парашютистов (около 24 000 человек) высадились в тылу немецких укреплений. Задача десантников была: захватить мосты, перерезать дороги, уничтожить штабы и узлы связи, посеять панику в рядах врага. Во многом им это удалось, хотя многие (особенно американцы) были выброшены не в тех квадратах и воевали разрозненными группами. Особенно отличилась британская 6-я воздушно-десантная дивизия, которая захватила стратегически важные мосты через реку Орн и удержала их до подхода морского десанта. Американские 82-я и 101-я десантные дивизии высадились на полуострове Котантен и прикрыли левый фланг высадки на пляже «Юта». Немецкое командование, дезориентированное и парализованное (многие генералы в ночь на 6 июня находились в отпусках или на учениях), не смогло организовать эффективного противодействия. Роммель, например, уехал в Германию праздновать день рождения жены и вернулся в штаб только вечером 6 июня. §5. Утро Дня «Д»: Кровавая Омаха В 6:30 утра 6 июня 1944 года первые волны десантных судов подошли к берегам Нормандии. Началась высадка. Легче всего было на пляже «Юта» (сектор американской 4-й пехотной дивизии). Течение сбило десантные корабли с курса, и они высадились южнее намеченного места, где немецкая оборона была слабее. За день американцы потеряли всего 200 человек и продвинулись на 5 километров вглубь. На пляжах «Голд» (британцы), «Джуно» (канадцы) и «Сворд» (британцы) также не было серьезных проблем. Британцы и канадцы, имевшие специальные плавающие танки «Шерман» (DD-танки) и бронированные бульдозеры, быстро подавили огневые точки противника. Потери были, но приемлемыми. Ад начался на пляже «Омаха» (сектор американской 1-й и 29-й пехотных дивизий). Здесь немцы построили мощнейшие укрепления: бетонные доты с 75-мм и 88-мм пушками, пулеметные гнезда, минные поля, противотанковые рвы. Американские плавающие танки затонули еще на подходе (волны захлестнули их), артиллерийская подготовка не подавила немецкие доты, а десантные суда высадили солдат в 300 метрах от берега под шквальным огнем. Первые минуты были бойней. Американские солдаты прыгали в воду по шею, с винтовками над головой, и пытались добраться до берега. Немецкие пулеметы косили их десятками. Вода была красной от крови. Тела убитых качались на волнах. Капитан американской роты, выживший в этом аду, вспоминал: «Я никогда не забуду этот пляж. Он был усыпан трупами. Мы прятались за противотанковыми «ежами» и молились, чтобы не попасть под пулю. Наши офицеры кричали: "Вперед!", но никто не двигался». Лишь к полудню, когда эсминцы союзников подошли к берегу на опасную близость (до 800 метров) и прямой наводкой стали расстреливать немецкие доты, американцы смогли подняться. К вечеру плацдарм «Омаха» был захвачен. Потери американцев составили 3000 человек — больше, чем на всех остальных пляжах вместе взятых. §6. Плацдармы: Удержаны, расширены, объединены К исходу 6 июня 1944 года союзники высадили на берег около 150 000 солдат, 1500 танков, 2000 орудий. Все пять плацдармов были удержаны. Но между ними были разрывы, особенно между «Омахой» и «Ютой». В последующие дни (7–12 июня) союзники расширяли плацдармы, объединяли их в единый фронт и отбивали контратаки немцев. 12 июня пять плацдармов слились в один — длиной 80 километров по фронту и 15–20 километров вглубь. На берег было высажено 500 000 солдат, 2000 танков, 5000 орудий. Немецкое командование, наконец, осознало, что это не отвлекающий маневр, а главный удар. Гитлер, скрепя сердце, разрешил перебросить танковые дивизии из Кале в Нормандию. Но было уже поздно. Союзники закрепились, и выбить их с плацдармов стало невозможно. Роммель, видя, что война проиграна, отправил Гитлеру письмо: «Фюрер, наступление союзников невозможно остановить. Армия не имеет резервов. Мы должны начать переговоры о мире». Гитлер пришел в ярость и отстранил Роммеля от командования (а через несколько месяцев принудил его к самоубийству за участие в заговоре 20 июля). §7. Битва за Кан: Город, который держали эсэсовцы Самым ожесточенным сражением первого месяца вторжения стала битва за город Кан (Caen). Кан был ключом ко всей Нормандии: отсюда открывались дороги на Париж и далее — в глубь Франции. Немцы, понимая значение города, бросили на его оборону лучшие части: 12-ю танковую дивизию СС «Гитлерюгенд» (солдаты 17–18 лет, фанатичные нацисты), танковую дивизию «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер», 21-ю танковую дивизию вермахта. Эти соединения были укомплектованы новейшими танками «Пантера» и «Тигр». Британцы и канадцы, наступавшие на Кан, встретили ожесточенное сопротивление. Завязались тяжелые уличные бои. Дома превращались в крепости, подвалы — в бункеры. Эсэсовцы сражались с фанатизмом, не беря пленных и не сдаваясь в плен сами. Лишь 9 июля 1944 года (через месяц после высадки!) Кан пал. Город был разрушен на 80%. Потери союзников при взятии Кана составили 10 000 человек. Немцы потеряли 15 000, еще 10 000 попали в плен. Но главное — они сковали наступление союзников на целый месяц, дав возможность оттянуть войска к Парижу. §8. Прорыв под Сен-Ло: Операция «Кобра» После взятия Кана союзники готовили прорыв на западном (американском) фланге. 25 июля 1944 года началась операция «Кобра» (Cobra). Цель: прорвать немецкую оборону у города Сен-Ло и выйти на оперативный простор — к Бретани и Луаре. Перед наступлением американцы провели массированную бомбардировку: 600 бомбардировщиков B-17 «Летающая крепость» сбросили 3000 тонн бомб на позиции немецкой пехотной дивизии. К сожалению, часть бомб попала в расположение американских войск — погибло 600 солдат (включая генерала Лесли Макнейра, наблюдателя). Но психологический эффект был колоссальным. Немцы, оглушенные и деморализованные, бросили позиции. В прорыв хлынули танки 3-й бронетанковой дивизии (генерал Морис Роуз). 30 июля американцы освободили Авранш. 1 августа — Сен-Мало. 4 августа — Ренн. 9 августа — Нант. 12 августа — Сен-Назер (с большими боями). Немецкая оборона в Нормандии рухнула. §9. Фалезский котел: Гибель 7-й армии Немецкое командование, пытаясь спасти положение, бросило в контратаку остатки танковых дивизий (около 100 танков) в районе города Мортен. 7 августа 1944 года немцы атаковали. Контрудар был отбит американской артиллерией и авиацией. После этого союзники начали операцию по окружению 7-й немецкой армии и 5-й танковой армии в районе города Фалез. С севера наступали британцы и канадцы (из района Кана), с юга — американцы (из района Авранша и Ле-Мана). 17 августа кольцо окружения замкнулось. В «котле» оказалось около 150 000 немецких солдат (20 дивизий), 500 танков, 1000 орудий. Гитлер, как всегда, приказал держаться до последнего. Но командующий группой армий «B» фельдмаршал Вальтер Модель (сменивший отстраненного Роммеля) отдал приказ об отступлении. 20–21 августа 1944 года остатки немецких войск пытались прорваться из «котла». Немцы, бросая технику, уходили через коридор между Фалезом и Аржантаном. Союзная авиация расстреливала их с воздуха. На дорогах горели сотни танков и грузовиков. Поле боя было усеяно тысячами трупов. Потери немцев в Фалезском «котле»: 50 000 убитыми и ранеными, 50 000 пленными, 500 танков, 1000 орудий. 7-я армия и 5-я танковая армия перестали существовать. Остатки их отступили к Сене. §10. Итоги: Второй фронт открыт и действует Операция «Оверлорд» завершилась 25 августа 1944 года освобождением Парижа (фактически город сдался без боя, так как немцы ушли из него 19 августа, а 25 августа в Париж вступила 2-я бронетанковая дивизия «Свободной Франции» генерала Леклерка). Война в Нормандии была закончена. Перед союзниками открылась дорога в глубь Франции, к границам Германии. Каковы же итоги высадки? Потери союзников (6 июня – 25 августа 1944): Убитыми, ранеными и пропавшими без вести: около 200 000 человек (из них 50 000 — американцы, 20 000 — британцы и канадцы, 10 000 — французы). Танками и САУ: 2 000 единиц. Самолетами: 1 500 единиц. Потери Германии: Убитыми, ранеными и пленными: около 400 000 человек. Танками и САУ: 2 500 единиц. Самолетами: 2 000 единиц. Цена победы была высокой. Но стратегическая цель была достигнута: Второй фронт в Европе был открыт. Германия вынуждена была воевать на два фронта. Это ускорило её крах. Июнь – август 1944 года стали переломными и на Западе, и на Востоке. На востоке Красная армия проводила операцию «Багратион» (разгром группы армий «Центр» в Белоруссии). На западе союзники сокрушали немецкую оборону во Франции. Два гигантских катка сжимали Третий рейх с востока и запада. Уже 2 сентября 1944 года союзники освободили Брюссель. 4 сентября — Антверпен. К середине сентября они вышли к западным границам Германии (линия Зигфрида). Война вступала в завершающую фазу. Генерал Эйзенхауэр, выступая в день освобождения Парижа, сказал: «Мы победили, потому что у нас была вера в правоту нашего дела. Но мы никогда не должны забывать, какой ценой была завоевана эта победа. Каждый метр земли в Нормандии пропитан кровью наших солдат». Действительно, пляжи Нормандии до сих пор хранят следы той бойни. На многих из них установлены белые кресты — могилы американских, британских, канадских, французских солдат, не вернувшихся домой. В день высадки, 6 июня, на мемориалах зажигают свечи. И звон колоколов напоминает о том, что 6 июня 1944 года союзники открыли Второй фронт — и приблизили победу над нацизмом. Для СССР это была и радость, и горечь. Радость — потому что нацистов наконец-то зажали с двух сторон. Горечь — потому что Второй фронт открыли на три года позже, чем могли. Сталин не уставал повторять: «Наши союзники помогали нам не столько, сколько могли. Они помогали столько, сколько хотели». Но история расставила всё на свои места. 6 июня 1944 года — это день, когда свобода перешла в наступление. И этот день нельзя забывать. Глава 23. Освобождение Румынии и Болгарии. Ясско-Кишиневская операция. Август–сентябрь 1944: Крах «Южного фланга» §1. Румыния — последний союзник Гитлера с нефтью К лету 1944 года Румыния оставалась единственным крупным союзником Германии, который еще имел стратегическое значение. Через Румынию проходили железные дороги, по которым снабжалась немецкая группа армий «Южная Украина», и здесь же находились Плоештские нефтепромыслы — главный источник топлива для вермахта. Без румынской нефти немецкие танки, самолеты и подводные лодки были бы обречены. Советское командование это прекрасно понимало. Еще в мае 1944 года Ставка начала разрабатывать операцию по разгрому группы армий «Южная Украина» (генерал-полковник Йоханнес Фриснер). План получил кодовое название «Ясско-Кишиневская операция» — по названиям двух городов, где находились ключевые узлы обороны противника. Замысел был классическим: двумя сходящимися ударами — из района Ясс и севернее Кишинева — окружить и уничтожить основные силы группы армий «Южная Украина», освободить Молдавию и открыть дорогу на Балканы. Силы были колоссальными. На 2-й Украинский фронт (командующий — маршал Родион Малиновский) и 3-й Украинский фронт (маршал Федор Толбухин) приходились 1,3 миллиона советских солдат, 16 000 орудий, 1 800 танков и 2 000 самолетов. Немцы имели 900 000 солдат (включая румынские части), 7 600 орудий, 400 танков и 800 самолетов. Преимущество было подавляющим. Гитлер, как всегда, приказал держаться любой ценой. Он запретил отвод войск из «крепостей» (Яссы и Кишинев). Фриснер докладывал: «Фюрер, здесь не крепости, а ловушки. Русские окружат нас». Гитлер не слушал. Операция началась 20 августа 1944 года. §2. 20 августа: Артиллерийский удар, потрясший Карпаты Ровно в 7 часов 40 минут утра 20 августа 1944 года, после мощной артиллерийской подготовки (20 000 орудий), войска Малиновского и Толбухина перешли в наступление. Прорыв был стремительным. На Ясском направлении 6-я танковая армия (генерал-лейтенант Андрей Кравченко) и 5-я гвардейская танковая армия (маршал бронетанковых войск Павел Ротмистров) взломали оборону румынской 4-й армии и устремились на юг. На Кишиневском направлении 4-й гвардейский механизированный корпус (генерал-лейтенант Владимир Жданов) и 7-й механизированный корпус (генерал-майор Федор Катков) прорвали позиции немецкой 6-й армии. Немцы и румыны, деморализованные и плохо оснащенные (у румын почти не было противотанковых средств), бежали, бросая оружие и технику. 21 августа советские танки вышли к реке Прут и захватили переправы. 22 августа они перерезали железную дорогу Кишинев — Рени, перекрыв пути отхода немецким частям. 23 августа кольцо окружения замкнулось. В «котле» оказались немецкие 6-я и 8-я армии — около 250 000 солдат и офицеров. Командующий группой армий «Южная Украина» Фриснер, поняв катастрофу, запросил у Гитлера разрешения на отвод войск. Гитлер, как всегда, ответил отказом. «Удерживайте Яссы и Кишинев до последнего патрона!» — приказал фюрер. Но его приказ уже ничего не мог изменить. §3. Переворот в Румынии: Король Михай свергает Антонеску 23 августа 1944 года, в разгар советского наступления, в Бухаресте произошел государственный переворот. Король Михай I (которому было всего 22 года) созвал королевский совет и потребовал от маршала Иона Антонеску (диктатора Румынии, союзника Гитлера) немедленно заключить перемирие с СССР. Антонеску отказался. Король приказал арестовать его. Дворцовая стража схватила маршала и его заместителя. Новое правительство (во главе с генералом Константином Сэнэтеску) объявило о выходе Румынии из войны на стороне Германии и о присоединении к антигитлеровской коалиции. 25 августа Румыния объявила войну Германии. Румынские дивизии, расположенные на фронте, развернули оружие против вчерашних союзников. Гитлер пришел в ярость. Он приказал бомбить Бухарест, а войскам — подавить «мятеж». 24–29 августа люфтваффе нанесли несколько ударов по румынской столице, разрушив королевский дворец и многие кварталы. Но было уже поздно. 28 августа советские войска вступили в Бухарест. 31 августа — освободили Плоешти (нефтяной центр). Немецкие части, блокированные в Румынии, капитулировали. Около 100 000 немецких солдат и офицеров попали в плен. Король Михай стал национальным героем Румынии (он получил советский орден Победы — редкая честь для иностранца). Антонеску был выдан советским властям (а затем возвращен Румынии, судим и расстрелян в 1946 году). Выход Румынии из войны имел колоссальное значение. Германия потеряла не только 250-тысячную группировку, но и главный источник нефти (Плоешти). Танки вермахта, оказавшиеся без горючего, застыли на дорогах Европы. §4. Кишинев освобожден 24 августа 1944 года войска 3-го Украинского фронта Толбухина ворвались в Кишинев — столицу Молдавской ССР. Город был сильно разрушен (немцы взорвали мосты, вокзал, многие здания), но жители встречали освободителей со слезами радости. 26 августа Кишинев был полностью очищен от немцев. В тот же день советские войска вышли к реке Прут — государственной границе СССР на юго-западе. Молдавия была полностью освобождена от немецко-румынских захватчиков. В честь освобождения Кишинева в Москве был дан артиллерийский салют 24 залпами из 324 орудий. Толбухин и Малиновский были удостоены звания Героя Советского Союза. В освобожденном городе советские солдаты увидели страшные картины: разрушенные церкви (немцы взрывали их как «очаги национализма»), братские могилы (в Кишиневском гетто погибло более 10 000 евреев), повешенных на столбах партизан. Эти ужасы только укрепляли решимость идти на запад, до победного конца. §5. Болгария — союзник поневоле Болгария была в двусмысленном положении. Формально она не воевала с СССР (болгарский царь Борис III, умерший в 1943 году, не объявлял войну Советскому Союзу). Болгарские дивизии не воевали на Восточном фронте. Но Болгария была союзницей Германии, предоставляла свою территорию для немецких войск, а болгарские порты (Варна, Бургас) использовались немецким флотом. К тому же Болгария оккупировала часть Греции и Югославии (Македонию и Западную Фракию) при поддержке Гитлера. Советское командование считало это агрессией. К августу 1944 года советские войска вышли к болгарской границе на Дунае. 5 сентября 1944 года СССР объявил войну Болгарии. Формальным поводом стало то, что болгарское правительство не разоружило немецкие части на своей территории. Реальная причина: Сталин хотел установить контроль над Балканами (включая Болгарию), чтобы не допустить туда западных союзников. 8 сентября 1944 года войска 3-го Украинского фронта Толбухина перешли болгарскую границу в районе Русе, Варны, Бургаса. Сопротивления почти не было. Болгарская армия, не желавшая воевать против русских, складывала оружие. Местное население встречало советских солдат хлебом-солью. 9 сентября в Болгарии произошло восстание «Отечественного фронта» (коалиции коммунистов, левых аграриев и социал-демократов). Царское правительство было свергнуто. Новый кабинет (во главе с Кимоном Георгиевым) объявил войну Германии и перешел на сторону антигитлеровской коалиции. София была освобождена советскими войсками 15 сентября 1944 года. Болгарская армия (около 500 000 человек) присоединилась к Красной армии и участвовала в освобождении Югославии, Венгрии и Австрии (в составе 3-го Украинского фронта). Таким образом, за две недели — с 20 августа по 9 сентября 1944 года — Красная армия освободила Молдавию, разгромила группу армий «Южная Украина», заставила Румынию и Болгарию перейти на сторону союзников и открыла себе дорогу на Балканы — в Югославию, Венгрию, Чехословакию. §6. Плоешт: Битва за нефть Особого внимания заслуживает битва за Плоешти — нефтяной центр Румынии. Немцы понимали: если они потеряют Плоешти, их танки и самолеты останутся без топлива. Поэтому Плоешти был превращен в крепость. Зенитные батареи, минные поля, укрепленные казармы — всё это создавало вокруг города «купол смерти». После переворота 23 августа румынские рабочие и солдаты, перешедшие на сторону союзников, попытались захватить промыслы и не допустить их уничтожения немцами. Немецкие инженеры и части СС начали минировать скважины и заводы. 28 августа 1944 года советские войска (6-я танковая армия Кравченко) ворвались в Плоешти. Завязались ожесточенные бои за каждый завод, каждую скважину. Немцы взорвали несколько нефтеперерабатывающих заводов (один из них — «Кредит-Минор» — горел несколько недель). Но большинство промыслов удалось спасти. 29 августа Плоешти был полностью освобожден. Потери немцев: 10 000 убитыми и пленными, 200 танков, 300 орудий. Потери советских войск: 7 000 убитыми и ранеными. Нефть Плоешти была запущена вновь уже в сентябре 1944 года. Она снабжала не только Красную армию, но и румынскую промышленность. Для Германии это был смертельный удар. Гитлер сказал своему министру вооружений Альберту Шпееру: «Потеря Плоешти — это конец войны. У нас нет топлива для наступательных операций». Шпеер ответил: «Фюрер, у нас нет топлива даже для обороны». Так и случилось. §7. Преследование: От Прута до Дуная После ликвидации Ясско-Кишиневского «котла» (к 30 августа 1944 года) советские войска устремились на запад, к границам Венгрии и Югославии. 27 августа был освобожден Галац. 28 августа — Брэила. 29 августа — Констанца (главный порт Румынии на Черном море). 3 сентября советские войска вышли к Дунаю на участке Измаил — Джурджу. 6 сентября — форсировали Дунай и вступили на территорию Болгарии (как уже сказано выше). Преследование разгромленных немецких частей было стремительным. Немцы, бросая технику, отступали в Венгрию, надеясь закрепиться на линии Карпат. Но советские танки не давали им опомниться. К 15 сентября 1944 года линия фронта на южном фланге стабилизировалась на рубеже: Карпаты — Турда — Арад — Дунай (устье). Красная армия готовилась к освобождению Венгрии и Югославии. §8. Итоги Ясско-Кишиневской операции: Сокрушение группы армий «Южная Украина» Ясско-Кишиневская операция (20–29 августа 1944 года) стала одной из самых успешных операций Красной армии за всю войну. Её итоги были впечатляющими. Потери Германии и Румынии: Убитыми, ранеными и пленными: около 600 000 человек (из них 250 000 — в «котле»). Танками и САУ: 800 единиц. Самолетами: 400 единиц. Орудиями и минометами: 7 000 единиц. Группа армий «Южная Украина» перестала существовать. Из 60 дивизий, оборонявших Румынию, 20 были уничтожены, 15 — рассеяны. Остатки отступили в Венгрию. Потери СССР: Безвозвратные: 13 000 человек. Санитарные: 54 000 человек. Танки и САУ: 300 единиц. Самолеты: 100 единиц. Соотношение потерь было беспрецедентным: 1:10 в пользу Красной армии. Это говорит о высоком уровне советского военного искусства и о полной деморализации противника. Политические итоги: Выход Румынии из войны (23 августа) и переход её на сторону антигитлеровской коалиции. Объявление войны Германии Болгарией (9 сентября) и переход на сторону союзников. Освобождение Молдавии, большей части Румынии и части Болгарии. Создание плацдарма для наступления на Балканы (Югославия, Венгрия, Чехословакия). §9. Западные союзники на Балканах: Высадка в Греции Пока Красная армия освобождала Румынию и Болгарию, западные союзники высаживались в Греции. 12 октября 1944 года британские войска высадились в Патрасе. 14 октября — в Пирее (порт Афин). 18 октября союзники вступили в Афины. Немецкие оккупанты (группа армий «E») отступили на север, в Югославию, спасаясь от окружения. Греция, освобожденная от нацизма, тут же погрузилась в гражданскую войну между монархистами (поддерживаемыми Британией) и коммунистами (поддерживаемыми СССР). Эта война продлится до 1949 года и унесет десятки тысяч жизней. Но это уже тема другого исследования. Сталин, выполняя секретные договоренности с Черчиллем (так называемые «проценты» — соглашение о разделе сфер влияния на Балканах), признал Грецию «британской сферой». Советские войска не вошли в Грецию. Это позволило сохранить хрупкий мир между союзниками. §10. Выход на Балканы: Завершающий этап войны К концу сентября 1944 года Красная армия вышла на рубежи, с которых можно было начинать освобождение стран Восточной и Южной Европы. Перед войсками Малиновского и Толбухина открывались дороги на Будапешт, Вену, Прагу и Белград. В октябре 1944 года началась Будапештская операция — освобождение Венгрии. Венгрия, в отличие от Румынии и Болгарии, оставалась верным союзником Гитлера до конца (регент Миклош Хорти, правда, пытался выйти из войны в октябре 1944 года, но был свергнут немцами). Венгерские дивизии воевали на стороне вермахта до апреля 1945 года. В октябре 1944 года началась также Белградская операция — освобождение Югославии. Здесь советские войска действовали совместно с Народно-освободительной армией Югославии (маршал Иосип Броз Тито). 20 октября 1944 года Белград был освобожден. Ясско-Кишиневская операция стала предтечей этих наступлений. Она показала, что вермахт на Балканах обречен. Союзники Гитлера — Румыния, Болгария, Финляндия (вышла из войны в сентябре 1944 года) — один за другим переходили на сторону антигитлеровской коалиции. Германия оставалась в одиночестве, зажатая между восточным и западным фронтами. Из дневника советского офицера, участника Ясско-Кишиневской операции: «Мы наступали так быстро, что немцы не успевали взрывать мосты и дороги. Их колонны, бегущие на запад, обгоняли наши «катюши» и штурмовики. Пленных было так много, что их некуда было девать. Мы гнали их пешком до самой границы. Румыны встречали нас с цветами. Они плакали и целовали наши гимнастерки. А мы думали: почему они не сдались раньше? Почему заставили нас воевать три года? Но мы понимали: это политика. А мы — солдаты. Наша работа — побеждать». Румыния и Болгария, освобожденные Красной армией, на долгие десятилетия попали в орбиту советского влияния. В них установились коммунистические режимы. Для народов этих стран это означало конец одной тирании (фашистской) и начало другой (сталинской). Но это была плата за геополитику — за то, что они воевали на стороне Гитлера против СССР. История не знает сослагательного наклонения. Но урок ясен: тот, кто связывается с диктатором и агрессором, в конце концов оказывается в проигрыше. Румыния и Болгария заплатили за свой союз с нацизмом десятками тысяч жизней, разрушенной экономикой и потерей независимости на полвека. Глава 24. Освобождение Венгрии и Югославии. Осень–зима 1944 – весна 1945: Последние верные вассалы рейха §1. Венгрия — последний бастион Гитлера на юге После того как Румыния и Болгария перешли на сторону антигитлеровской коалиции, положение Германии на Балканах стало катастрофическим. Советские войска вышли к венгерской границе на участке от Карпат до Дуная. Венгрия оставалась последним союзником Гитлера на юго-востоке Европы. Венгерский регент адмирал Миклош Хорти (бывший главнокомандующий австро-венгерским флотом) еще в 1943–1944 годах пытался заключить сепаратный мир с СССР и западными союзниками. Он понимал: война проиграна, и продолжение сопротивления приведет к оккупации Венгрии советскими войсками и установлению там коммунистического режима. Гитлер, узнав о тайных переговорах Хорти с англичанами и американцами (а затем и с русскими), пришел в ярость. 19 марта 1944 года немецкие войска вторглись в Венгрию (операция «Маргарете»), оккупировали страну и установили марионеточное правительство во главе с Дёме Стояи, бывшим послом Венгрии в Берлине. Хорти был оставлен номинальным регентом, но реальная власть перешла к немцам. Венгрия стала военным плацдармом рейха. На ее территории были размещены немецкие дивизии, а венгерская армия (300 000 человек) была поставлена под немецкое командование. 15 октября 1944 года, когда советские войска уже форсировали Тиссу и подходили к Будапешту, Хорти выступил по радио с заявлением о перемирии с СССР. В тот же день немцы похитили его сына Миклоша-младшего и вынудили адмирала отречься от власти. Власть перешла к Ференцу Салаши, лидеру венгерской нацистской партии «Скрещенные стрелы». Салаши объявил о продолжении войны на стороне Германии «до победного конца». Венгрия превратилась в арену самых ожесточенных боев осени 1944 – весны 1945 года. §2. Освобождение Белграда: Удар по Югославии 28 сентября 1944 года войска 3-го Украинского фронта (маршал Федор Толбухин) при поддержке частей Народно-освободительной армии Югославии (маршал Иосип Броз Тито) перешли в наступление на югославском направлении. Цель: освободить Белград — столицу Югославии — и перерезать пути отхода немецкой группы армий «E» из Греции и Албании. Немецкая группа армий «F» (генерал-фельдмаршал Максимилиан фон Вейхс), оборонявшая Югославию, имела в своем составе около 400 000 солдат (включая коллаборационистские части из четников и усташей). Но качество войск было низким: много стариков и необученных новобранцев, мало танков и самолетов. Советские войска наступали стремительно. 8 октября был освобожден Панчево. 10 октября — Смедерево. 14 октября начался штурм Белграда. Город обороняли части 2-й танковой армии вермахта, усташские дивизии и остатки белогвардейского корпуса генерала Штейфона. Бои за Белград носили ожесточенный характер. Немцы превратили здания в крепости, использовали мины и засады. 16 октября советские танки вышли к Дунаю и захватили мосты. 20 октября 1944 года Белград был полностью освобожден. В честь освобождения Белграда Москва салютовала войскам Толбухина 24 залпами из 324 орудий. Потери советских войск в Белградской операции: 9 000 убитых и раненых. Потери немцев: 25 000 убитыми и пленными. Освобождение Белграда имело колоссальное политическое значение. Югославия, разорванная на части в 1941 году, начала восстанавливать свою государственность. Тито, признанный лидер югославских партизан, стал национальным героем. Вскоре, однако, между Тито и Сталиным возникнут разногласия (советский лидер считал Тито «неблагодарным выскочкой»). Но во время войны они были союзниками. §3. Дебреценская операция: Ворота в Венгрию Пока Толбухин сражался за Белград, 2-й Украинский фронт маршала Родиона Малиновского наступал на Венгрию. 6 октября 1944 года началась Дебреценская операция. Цель: разгромить немецкую группу армий «Юг» (генерал-полковник Ганс Фриснер) и венгерские войска, освободить восточные районы Венгрии и создать плацдарм для наступления на Будапешт. Советские войска насчитывали 700 000 человек, 1 500 танков, 10 000 орудий. Немцы и венгры — 300 000 человек, 500 танков, 4 000 орудий. 20 октября 1944 года, после двухнедельных боев, Дебрецен (второй по величине город Венгрии) был взят. Освобождение Дебрецена было омрачено трагедией: при отступлении немцы взорвали знаменитый «Большой протестантский храм» и разрушили исторический центр города. Венгерское население, уставшее от войны, встречало советских солдат неоднозначно: одни — с цветами, другие — с ненавистью (особенно после того, как красноармейцы начали грабить магазины и насиловать женщин — факты мародерства, к сожалению, были). К концу октября 1944 года советские войска вышли на ближние подступы к Будапешту. Впереди был штурм венгерской столицы — один из самых долгих и кровавых в истории войны. §4. Будапештская операция: «Венгерский Сталинград» Будапештская операция началась 29 октября 1944 года и продлилась до 13 февраля 1945 года — более трех месяцев. Это была одна из самых затяжных и кровопролитных операций Красной армии. Почему Будапешт оборонялся так долго? Причин несколько: География. Город расположен на берегах Дуная, разделяющего Буду (холмистую, удобную для обороны) и Пешт (равнинный). Немцы превратили Будайскую крепость и холмы Геллерта в неприступные укрепления. Качество обороняющихся. Гарнизон Будапешта насчитывал 180 000 человек (немецкие дивизии СС «Фрундсберг», «Германия», венгерские части). Немцы и венгры понимали: сдача Будапешта означает конец Венгрии. Затяжной характер штурма. Советское командование, экономя силы, не решилось на массированный штурм с первых дней. Вместо этого велась методичная осада, изматывающая обе стороны. 2 ноября 1944 года советские войска вышли к Пешту с востока. Но прорвать оборону с ходу не удалось. 4 ноября Ставка приказала приостановить наступление и перегруппировать силы. Второй штурм начался 20 декабря 1944 года. 26 декабря советские войска замкнули кольцо окружения вокруг Будапешта. В «котле» оказались немецкие 9-я горная дивизия СС «Норд» и 6-я танковая армия (остатки). В январе 1945 года Гитлер предпринял три попытки деблокировать Будапешт, перебросив на помощь танковые дивизии «Лейбштандарт», «Рейх» и «Мертвая голова». Завязались ожесточенные бои в районе озера Балатон (о них — в следующей главе). Но деблокировать город не удалось. §5. Штурм Будапешта: От Пешта до Буды К 17 января 1945 года войска 2-го Украинского фронта (Малиновский) и 3-го Украинского фронта (Толбухин) полностью очистили Пешт (восточную, равнинную часть города). Немцы отступили в Буду — холмистую западную часть. Здесь, на холмах Геллерта, в Королевском дворце, в здании парламента, завязались уличные бои, напоминавшие Сталинград. Каждый дом, каждый подъезд, каждый этаж превращался в крепость. Особенно ожесточенными были бои за Королевский дворец (замок Буды). Немцы и венгры отстреливались из каждого окна, из подвалов, из-за баррикад. Советские солдаты штурмовали дворец четверо суток — с 8 по 12 февраля 1945 года. 13 февраля 1945 года остатки немецко-венгерского гарнизона (около 30 000 человек) капитулировали. Командующий обороной Будапешта генерал-полковник Герман Бальк (сменивший погибшего Вильгельма Ветцеля) сдался в плен вместе со своим штабом. Потери Германии и Венгрии в Будапештской операции: 150 000 убитыми и пленными. Потери СССР: 80 000 убитыми и ранеными. Будапешт был сильно разрушен. Взлетели в воздух все мосты через Дунай (немцы взорвали их при отступлении). Исторические здания — парламент, крепость, базилика Святого Иштвана — лежали в руинах. Но город был свободен. В честь освобождения Будапешта Москва салютовала войскам Малиновского и Толбухина 24 залпами из 324 орудий. §6. Битва за Балатон: Последнее наступление вермахта 6 марта 1945 года, когда советские войска уже готовились к штурму Берлина, Гитлер предпринял последнее крупное наступление на Восточном фронте — «Весеннее пробуждение» (Frühlingserwachen). Цель: деблокировать Будапешт (что было уже невозможно — город пал 13 февраля) и отбросить советские войска за Дунай. Удар наносился из района озера Балатон (севернее) и из района города Надьканижа (южнее). В наступлении участвовали 6-я танковая армия СС (генерал-полковник Йозеф Дитрих), 2-я танковая армия (генерал-полковник Максимилиан де Ангелис) и венгерские части. Всего — 500 000 человек, 900 танков, 800 самолетов. Советское командование (Толбухин, командующий 3-м Украинским фронтом) знало о подготовке наступления — разведка донесла. Заблаговременно были созданы мощные оборонительные рубежи: минные поля, противотанковые рвы, укрепленные позиции. 6 марта 1945 года, после мощной артиллерийской подготовки, немцы перешли в наступление. В первый же день они вклинились в оборону на 10 километров. 9 марта — на 20 километров. 12 марта советские войска, понеся тяжелые потери, отошли на второй рубеж обороны. Но к 15 марта наступление выдохлось. Немцы потеряли 40 000 человек, 300 танков, 200 самолетов. У них кончилось топливо, боеприпасы, резервы. 16 марта советские войска (3-й Украинский фронт) перешли в контрнаступление. 2 апреля они освободили Надьканижу — последний нефтяной центр, остававшийся в руках немцев. Битва за Балатон стала последним крупным наступлением вермахта во Второй мировой войне. Оно провалилось. 6-я танковая армия СС, гордость Гитлера, была разгромлена и отброшена к Вене. §7. Освобождение Вены: Весна 1945 года После разгрома немцев у озера Балатон перед советскими войсками открылась дорога на Вену. 16 марта 1945 года началась Венская наступательная операция. Войска 3-го Украинского фронта (Толбухин) и часть сил 2-го Украинского фронта (Малиновский) — 600 000 человек, 1 000 танков, 7 000 орудий — наступали на запад, к границам Австрии. Немецкая группа армий «Юг» (генерал-полковник Лотар Рендулич) — 400 000 человек, 400 танков, 4 000 орудий — оказывала ожесточенное сопротивление. 29 марта 1945 года советские войска пересекли австрийскую границу. 4 апреля — освободили Винер-Нойштадт (промышленный центр под Веной). 6 апреля начался штурм Вены. Вена — город, который Гитлер называл своей «резиденцией» (он родился в Австрии, но Вену любил). Немцы оборонялись отчаянно, используя каждый дом, каждый парк. Советские войска несли тяжелые потери. Но 11 апреля сопротивление было сломлено. 13 апреля 1945 года Вена была полностью освобождена от немецко-фашистских захватчиков. В честь освобождения Вены Москва салютовала войскам Толбухина 24 залпами из 324 орудий. Австрия, объявленная Гитлером «частью рейха» в 1938 году (аншлюс), вновь обрела свободу. Но расплата за аншлюс была страшной: Вена лежала в руинах, тысячи австрийцев погибли на войне. §8. Югославия и Албания: Освобождение до конца После освобождения Белграда (20 октября 1944 года) советские войска не остались в Югославии. Они передали контроль над освобожденными территориями Народно-освободительной армии Югославии (НОАЮ) Тито и ушли на север, в Венгрию. Тито при поддержке западных союзников (Британия, США) завершил освобождение Югославии самостоятельно. 7 ноября 1944 года была освобождена Босния и Герцеговина. 20 ноября — Словения. 15 мая 1945 года (уже после капитуляции Германии!) капитулировали последние немецкие части в Северной Югославии. Албания была освобождена еще раньше — 29 ноября 1944 года — силами Национально-освободительной армии Албании (коммунисты Энвера Ходжи) при поддержке югославских партизан. Советские войска в Албанию не входили. §9. Цена освобождения: Потери и разрушения Освобождение Венгрии и Югославии обошлось Красной армии и народам этих стран огромными жертвами. Потери СССР в Венгерской и Югославской операциях (октябрь 1944 – апрель 1945): Убитыми и ранеными: около 200 000 человек. Танками и САУ: 1 000 единиц. Самолетами: 500 единиц. Потери Венгрии (на стороне Германии): Убитыми и ранеными: 150 000 человек. Пленными: 100 000 человек. Потери Германии в Венгрии и Югославии: Убитыми и пленными: 250 000 человек. Танками: 1 000 единиц. Самолетами: 500 единиц. Потери гражданского населения Венгрии: По разным оценкам, от 50 000 до 100 000 человек (убиты в ходе боевых действий, расстреляны немцами и венграми за помощь партизанам, погибли в концлагерях). Потери гражданского населения Югославии: Около 500 000 человек (включая евреев, сербов, цыган, уничтоженных усташами и немцами). Югославия потеряла 10% населения — больше, чем любая другая страна Европы (кроме СССР и Польши). §10. Итоги: Балканы свободны К середине апреля 1945 года Балканы были полностью освобождены от немецко-фашистских захватчиков и их пособников. Румыния, Болгария, Югославия, Албания, Греция (силами западных союзников) вздохнули свободно. Каковы же главные итоги кампании на Балканах? Разгром группы армий «Юг» и «F». Немецкие войска на Балканах перестали существовать как организованная сила. Остатки (группа армий «E» в Греции, 2-я танковая армия в Венгрии) отступили в Австрию и сдались союзникам в мае 1945 года. Освобождение стран Балканского полуострова. Венгрия, Югославия, Албания (а также ранее — Румыния, Болгария, Греция) обрели независимость от нацистской Германии. Установление просоветских режимов в странах Восточной Европы. В Румынии, Болгарии, Венгрии, Албании к власти пришли коммунистические партии. Это стало началом «социалистического лагеря» и холодной войны. Ослабление Германии. Потеря балканских союзников (Румынии, Болгарии, Венгрии) и нефтяных промыслов (Плоешти, Надьканижа) окончательно подорвала военно-экономический потенциал рейха. Маршал Толбухин, командовавший 3-м Украинским фронтом, писал в приказе по войскам после взятия Вены: «Мы прошли с боями от Волги до Вены. Мы освободили нашу Родину и народы Европы от коричневой чумы. Пусть этот день запомнится как день величайшей победы!» Освобождение Венгрии и Югославии стало последним крупным наступлением Красной армии перед Берлином. Впереди были Висла, Одер и решающий штурм логова зверя. Но Балканы, истерзанные войной, уже дышали свободой. Свободой, за которую заплатили миллионы жизней. Глава 25. Висло-Одерская операция. Январь–февраль 1945: От Вислы до Одера §1. Два фронта, одна цель — Берлин К началу января 1945 года Красная армия стояла на рубеже реки Вислы на территории Польши. Отсюда до Берлина было всего 600 километров. Но эти 600 километров предстояло пройти с боями, преодолевая мощные немецкие оборонительные рубежи, и сделать это нужно было как можно быстрее, пока западные союзники (англо-американские войска) не заняли столицу Третьего рейха первыми. Сталин торопил своих маршалов. Висло-Одерская операция должна была стать самой стремительной за всю войну. Замысел был амбициозным: с двух плацдармов на Висле (магнушевского и сандомирского) нанести два мощных удара — на Познань и Бреслау (Вроцлав) — и выйти к Одеру, последнему крупному рубежу перед Берлином. Планированием руководили маршалы Георгий Жуков (1-й Белорусский фронт) и Иван Конев (1-й Украинский фронт). В подчинении у них находились 2,2 миллиона солдат, 33 000 орудий и минометов, 7 000 танков и 5 000 самолетов. Немецкая группа армий «А» (генерал-полковник Йозеф Харпе) имела 500 000 солдат, 5 000 орудий, 1 200 танков. Соотношение сил было подавляющим: 4:1 по живой силе, 6:1 по артиллерии, 5:1 по танкам. Немецкое командование (Гитлер, его генералы) ожидало наступления в январе 1945 года, но не знало точной даты. Гитлер был уверен: главный удар русские нанесут через Венгрию (к нефти). Разведка докладывала о сосредоточении советских войск на Висле, но фюрер не верил. Он перебросил танковые дивизии из Польши в Венгрию (как раз для отражения наступления у озера Балатон). Это была роковая ошибка. §2. 12 января: Артподготовка, потрясшая землю В 4 часа 35 минут утра 12 января 1945 года артиллерия 1-го Украинского фронта Конева открыла огонь по немецким позициям на сандомирском плацдарме. Это была самая мощная артподготовка за всю войну: 12 000 орудий на 40-километровом участке прорыва. Вот как описывал это немецкий солдат, попавший в плен: «Я думал, наступил конец света. Земля ходила ходуном. Здания рушились, как карточные домики. Мои товарищи сходили с ума от разрывов снарядов. Мы не могли поднять головы». 14 января в наступление перешел 1-й Белорусский фронт Жукова с магнушевского плацдарма. Немецкая оборона была сокрушена в первые же часы. Танковые армии устремились в прорыв: 1-я гвардейская танковая армия (генерал Михаил Катуков) на Берлин, 2-я гвардейская танковая армия (маршал бронетанковых войск Семен Богданов) на Познань, 3-я гвардейская танковая армия (генерал-полковник Павел Рыбалко) и 4-я гвардейская танковая армия (генерал-полковник Дмитрий Лелюшенко) на Бреслау. 17 января — за пять дней! — советские войска прошли 150 километров. Гитлер впал в ярость. Он приказал расстреливать командиров, оставивших позиции. Но его приказы уже не могли остановить лавину. §3. Варшава: Жуков входит в город 17 января 1945 года войска 1-й армии Войска Польского (генерал-лейтенант Владислав Корчиц) и части 1-го Белорусского фронта Жукова ворвались в Варшаву. Немцы, отступая, взорвали мосты через Вислу, заминировали королевский замок и многие исторические здания. К 12 часам дня Варшава была полностью освобождена. Город лежал в руинах: из 1,3 миллиона довоенного населения осталось 150 000. Исторический центр был уничтожен на 90%. Варшавское гетто, где в 1943 году произошло восстание, превратилось в пустыню. В честь освобождения Варшавы Москва салютовала войскам Жукова 24 залпами из 324 орудий. Но радость была омрачена: варшавяне, пережившие пять лет немецкой оккупации, встретили советских солдат настороженно. Восстание 1944 года, когда Красная армия стояла на восточном берегу Вислы и не пришла на помощь восставшим, оставило глубокую рану в сердце польского народа. Советская пропаганда объясняла это «отсутствием резервов», но поляки не верили. Генерал Жуков, вступив в город, приказал: «Мародеров расстреливать на месте». К сожалению, случаи мародерства и насилия со стороны советских солдат были. Сталин приказал судить и расстреливать наиболее злостных нарушителей. Но осадок остался. §4. Стремительный марш: 30 километров в день После освобождения Варшавы советские войска устремились на запад с невиданной скоростью. Темпы наступления достигали 30–40 километров в сутки — быстрее, чем у вермахта в 1940 году во Франции. 18 января 1945 года была освобождена Лодзь. 19 января — Ченстохова. 20 января — Краков (его удалось спасти от разрушения — саперы Конева обезвредили тонны взрывчатки, заложенной немцами под историческими зданиями). 23 января — Быдгощ. 26 января — Познань (после двухнедельной осады). Немецкие дивизии, разгромленные и деморализованные, отступали, бросая технику, орудия, обозы. Целые колонны замерзали на дорогах — январь 1945 года был морозным (до -20°C). Танки вермахта, оставшиеся без горючего, стояли вдоль шоссе как памятники собственной беспомощности. Генерал Катуков, командующий 1-й гвардейской танковой армией, писал в дневнике: «Мы наступали так быстро, что штабы не успевали записывать названия освобожденных городов. Немцы не успевали взрывать мосты — наши танки проскакивали их на ходу. Это был бросок к Одеру». §5. Освобождение Кракова: Спасенная жемчужина Особого внимания заслуживает освобождение Кракова — древней столицы Польши. Немцы, зная, что город оставят, заминировали Вавельский замок (резиденцию польских королей), Мариацкий костел, Суконные ряды, Ягеллонский университет. 200 тонн взрывчатки было заложено под исторические здания. Советская разведка (в том числе польские партизаны) донесла о минировании. Маршал Конев приказал: «Взять Краков стремительной атакой, не дать немцам взорвать мосты и здания». Для этого была сформирована подвижная группа — 4-й гвардейский танковый корпус генерала Павла Полубоярова и 59-я армия генерала Ивана Коровникова. 19 января 1945 года передовые отряды советских танков, сбив посты немцев, ворвались в Краков с востока. Немецкий комендант, не ожидавший такого быстрого удара, не успел отдать приказ о подрыве. Саперы Полубоярова обезвредили взрывчатку за несколько часов до предполагаемого взрыва. Краков был освобожден. Город почти не пострадал — немцы не успели его разрушить. Поляки встречали красноармейцев хлебом-солью. Вавельский дракон (символ Кракова) спал спокойно. Но благодарность поляков была недолгой: вскоре в Польше установится просоветский коммунистический режим, который многие поляки будут считать таким же оккупационным, как и немецкий. §6. Бойня в Познани: Крепость держится 4 недели Не все города сдавались легко. Познань (Познаньская крепость) была объявлена Гитлером «крепостью» (Festung Posen), которую необходимо удерживать любой ценой. Гарнизон — 60 000 немецких солдат (включая эсэсовцев, полицейских, фольксштурм) под командованием генерал-майора Эрнста Гоннеля. 25 января 1945 года советские войска окружили Познань. Началась осада, длившаяся 4 недели. Город штурмовали части 1-й гвардейской танковой армии (Катуков) и 8-й гвардейской армии (генерал-полковник Василий Чуйков — герой Сталинграда). Бои были ожесточенными. Немцы обороняли каждый дом, каждый подвал. Особенно упорным было сопротивление в Познаньской цитадели — крепости XIX века. Там укрылись около 10 000 солдат и офицеров вермахта. 18 февраля 1945 года цитадель пала. Генерал Гоннель был взят в плен. Потери советских войск при штурме Познани: 5 000 убитыми и ранеными. Потери немцев: 20 000 убитыми и пленными. Познань была сильно разрушена. Но стратегическая задача была выполнена: немецкая группировка в тылу советских войск перестала существовать. §7. Бреслау: Крепость, которая не сдавалась Город Бреслау (ныне Вроцлав, Польша) также был объявлен Гитлером «крепостью». Гарнизон — 150 000 немецких солдат и ополченцев (фольксштурм) под командованием гауляйтера Карла Ханке. 13 февраля 1945 года советские войска 1-го Украинского фронта (Конева) окружили Бреслау. Началась осада, продлившаяся почти три месяца — до 6 мая 1945 года (уже после самоубийства Гитлера!). Осада Бреслау была одной из самых кровавых страниц Висло-Одерской операции. Немцы дрались отчаянно, понимая, что отступать некуда. Советские войска штурмовали укрепления, неся тяжелые потери. 6 мая 1945 года (за два дня до капитуляции Германии) Бреслау капитулировал. Гауляйтер Ханке, нарушив приказ Гитлера (которого уже не было в живых), покончил с собой (по другим данным — бежал). В плен сдались 40 000 немецких солдат. Потери советских войск при осаде Бреслау: 60 000 убитыми и ранеными. Потери немцев: 90 000 убитыми и пленными. Город был разрушен на 80%. Бреслау, как и Познань, показал фанатизм немецкого сопротивления на последнем этапе войны. Но эти отдельные очаги не могли остановить лавину. §8. 31 января: Передовые части вышли к Одеру 31 января 1945 года передовые части 5-й ударной армии (генерал-полковник Николай Берзарин) и 1-й гвардейской танковой армии (Катуков) вышли к реке Одер в районе города Кюстрин (ныне Костшин-над-Одрой, Польша). Отсюда до Берлина оставалось 70 километров. Одер был последним крупным водным рубежом перед германской столицей. Немцы спешно укрепляли его восточный берег, стягивая туда остатки разгромленных дивизий, фольксштурм и части зенитной артиллерии. 4 февраля советские войска форсировали Одер и захватили плацдарм в районе Кюстрина. 5 февраля — плацдармы в районах Франкфурта-на-Одере и Лебус. Висло-Одерская операция завершилась. Её итоги были ошеломляющими. §9. Освенцим: Увиденный ад 27 января 1945 года войска 1-го Украинского фронта Конева освободили концентрационный лагерь Освенцим (Аушвиц-Биркенау) — самый страшный лагерь смерти Третьего рейха. Советские солдаты, ворвавшиеся в лагерь, увидели ужас, который невозможно описать словами. Горы трупов (тысячи умерших от голода и болезней в последние недели). Бараки, где живые и мертвые лежали вперемешку. Газовые камеры. Крематории. Эшелоны с вещами убитых. В живых оставалось около 7 000 узников — истощенных, больных, умирающих. Евреи, поляки, цыгане, советские военнопленные. Всего через Освенцим прошло более 1,3 миллиона человек, из них погибло около 1,1 миллиона (в основном евреи). Советский офицер Анатолий Шапиро, одним из первых вошедший в лагерь, писал: «Это был не лагерь. Это была фабрика смерти. Мы не могли поверить своим глазам. Газовые камеры, крематории, горы детских башмачков... Я никогда не забуду этого». Освобождение Освенцима стало символом разоблачения нацистских зверств. Мир узнал правду о Холокосте. Эта правда была настолько чудовищной, что многие отказывались в нее верить. Но доказательства были неопровержимы. §10. Итоги: Красная армия у ворот рейха Висло-Одерская операция (12 января – 3 февраля 1945 года) стала самой стремительной и успешной наступательной операцией Красной армии за всю войну. Потери Германии: Убитыми, ранеными и пленными: 1 200 000 человек (по немецким данным — 500 000, но советские источники называют большую цифру). Танками и САУ: 3 000 единиц. Самолетами: 2 000 единиц. Орудиями: 20 000 единиц. 35 немецких дивизий были полностью уничтожены. 25 — потеряли до 80% личного состава. Группа армий «А» перестала существовать. Потери СССР: Безвозвратные: 43 000 человек (по российским данным; западные источники называют 150–200 тысяч). Санитарные: 150 000 человек. Танки и САУ: 1 200 единиц. Самолеты: 600 единиц. Политические итоги: Освобождение Польши. Вся территория Польши (включая Варшаву, Краков, Лодзь, Познань) была очищена от немецких войск. Выход на Одер. Красная армия стояла в 70 километрах от Берлина. Созданы плацдармы для последующего наступления. Освобождение узников Освенцима. Мир узнал правду о нацистских лагерях смерти. Падение престижа Германии. Стало ясно: война проиграна, и крах рейха — вопрос недель. Висло-Одерская операция стала предтечей Берлинской наступательной операции. Жуков и Конев, выполнив задачу Сталина, готовились к броску на столицу Третьего рейха. До Победы оставалось три месяца. Маршал Конев, подводя итоги, писал: «Висло-Одерская операция показала возросшее мастерство нашей армии. Мы научились воевать не числом, а умением. Мы научились окружать и уничтожать врага на его территории. Мы показали, что Красная армия — сильнейшая армия мира». Западные союзники, наблюдавшие за стремительным броском Жукова и Конева, забеспокоились. Черчилль писал Рузвельту: «Русские скоро будут в Берлине. Мы должны войти в город первыми, иначе послевоенное устройство Европы будет определять Сталин». Рузвельт ответил: «Мы сделаем всё возможное, но не можем помешать русским наступать на их территории». Судьба Берлина решалась на берегах Одера. Впереди были последние километры к логову зверя. Глава 26. Штурм Берлина. Апрель – май 1945: Падение «логова зверя» §1. Гонка к Берлину: Кто первым водрузит знамя? К началу апреля 1945 года советские войска стояли на реке Одер, в 70 километрах от Берлина. На западе англо-американские армии (Эйзенхауэр, Монтгомери, Паттон) форсировали Рейн и углублялись в Германию. Между союзниками началась негласная гонка: кто первым войдет в столицу Третьего рейха? Черчилль требовал от Эйзенхауэра: «Берите Берлин! Это вопрос престижа». Эйзенхауэр отказался. Он считал, что немцы сосредоточили основные силы против русских на востоке, а западные союзники наступают на юг (к Баварским Альпам, где, по слухам, нацисты создавали «альпийскую крепость»). К тому же, потери при штурме Берлина могли быть огромны, а Эйзенхауэр берег своих солдат. Сталин, напротив, приказал взять Берлин любой ценой и любой ценой — первыми. Для советского руководства это было делом престижа, мести, торжества справедливости. 1 апреля 1945 года в Кремле состоялось совещание с маршалами Жуковым и Коневым. Сталин объявил: «Берлин должен быть взят советскими войсками. Жуков наступает с Кюстринского плацдарма, Конев — с плацдармов на Нейсе. В случае задержки 1-го Белорусского фронта, 1-й Украинский фронт использует свои танковые армии для удара с юга». Так началась подготовка к Берлинской наступательной операции — самой масштабной и кровопролитной битве завершающего этапа войны. §2. Силы сторон: Три фронта против 200 дивизий К Берлинской операции привлекались три советских фронта: 1-й Белорусский фронт (маршал Георгий Жуков) — 908 000 солдат, 3 000 танков, 10 000 орудий. 1-й Украинский фронт (маршал Иван Конев) — 550 000 солдат, 2 000 танков, 7 000 орудий. 2-й Белорусский фронт (маршал Константин Рокоссовский) — 500 000 солдат, 1 500 танков, 5 000 орудий. Всего — 2,5 миллиона человек, 40 000 орудий и минометов, 6 000 танков, 7 000 самолетов. Это была самая мощная группировка за всю войну. Им противостояла группа армий «Висла» (генерал-полковник Готхард Хейнрици) — 600 000 солдат, 3 000 орудий, 1 000 танков, 2 000 самолетов. Гитлер приказал: «Берлин удерживать до последнего солдата». Город был превращен в крепость: три оборонительных кольца, баррикады, противотанковые рвы, заминированные здания, сотни дотов и дзотов. Фольксштурм (народное ополчение) — 200 000 стариков и подростков, вооруженных устаревшими винтовками и «панцерфаустами» — был брошен в бой наравне с регулярными частями. Немцы знали, что отступать некуда. За Берлином была только капитуляция. Поэтому они дрались с отчаянием обреченных. §3. Зееловские высоты: «Ключи» к Берлину 16 апреля 1945 года в 3 часа ночи (по московскому времени) началась Берлинская операция. Артиллерия 1-го Белорусского фронта открыла огонь по позициям немцев на Зееловских высотах — гряде холмов в 50 километрах восточнее Берлина, которую немцы превратили в неприступную крепость. В 5 часов утра, после короткой артподготовки, Жуков бросил в атаку танки и пехоту. Но немцы, оправившись от первого шока, встретили наступавших стеной огня. Танки застревали в противотанковых рвах, подрывались на минах, расстреливались из «панцерфаустов». Пехота залегала под пулеметным огнем. Первый день наступления не принес успеха. Жуков, раздраженный медлительностью, бросил в бой 1-ю и 2-ю гвардейские танковые армии (Катукова и Богданова) в надежде прорвать оборону. Но это была ошибка: танки столкнулись с немецкой артиллерией и понесли тяжелые потери. К вечеру 16 апреля советские войска продвинулись всего на 2–3 километра. В ночь на 17 апреля Жуков перегруппировал силы и приказал: «На рассвете начать штурм высот». В 5 утра 17 апреля 400 самолетов-штурмовиков Ил-2 обрушились на позиции немцев. За ними пошли танки и пехота. К исходу дня Зееловские высоты были взяты. 18 апреля начался прорыв второй полосы обороны. 19 апреля 1945 года советские войска вышли к Берлину с востока. Гитлер, узнав о падении Зееловских высот, пришел в ярость. Он уволил Хейнрици и назначил на его место генерала Курта фон Типпельскирха. Но это уже не могло изменить ход событий. §4. Конев рвется к Берлину: Танковый удар с юга Пока Жуков прорывал Зееловские высоты, Конев наступал с юга. 1-й Украинский фронт перешел в наступление 16 апреля, форсировав реку Нейсе. 18 апреля танковые армии Рыбалко и Лелюшенко прорвали оборону немцев и устремились к Берлину. 20 апреля 1945 года части 3-й гвардейской танковой армии Рыбалко вышли к южной окраине Берлина и завязали бои в предместьях. Конев доложил Сталину: «Войска фронта вступили в Берлин с юга». Сталин, услышав это, усмехнулся: «Жуков, слышишь? Конев уже в Берлине. Поднажми!». 21 апреля Жуков ввел в бой свежие дивизии и прорвал третью полосу обороны. 22 апреля советские войска завязали бои на северо-восточных окраинах Берлина. Гитлер, находившийся в бункере под имперской канцелярией, пал духом. Он признал: «Война проиграна. Я остаюсь в Берлине, чтобы встретить свой конец». 23 апреля Конев и Жуков встретились в районе Кетцена (юго-восточнее Берлина). Войска двух фронтов замкнули кольцо окружения вокруг Берлина. Внутри оказались 200 000 немецких солдат, 3 000 орудий, 200 танков — остатки 9-й армии и частей гарнизона. Гитлер приказал 9-й армии прорываться на запад, к Эльбе, чтобы сдаться американцам. 24–25 апреля остатки 9-й армии (около 30 000 человек) попытались прорваться, но были рассеяны советскими войсками. §5. Встреча на Эльбе: Союзники пожимают руки 25 апреля 1945 года произошло событие, ставшее символом союзничества: на Эльбе (в районе города Торгау) встретились советские и американские войска. Передовой отряд 1-го Украинского фронта (лейтенант Александр Силаев) встретился с патрулем 1-й американской армии (подполковник Фредерик Коллинз). Солдаты обнимались, обменивались подарками, пили шнапс. Фотография рукопожатия Силаева и Коллинза облетела весь мир. Американцы предложили: «Давайте сфотографироваться на память». Силаев согласился. Встреча на Эльбе означала, что Германия рассечена надвое. Северные и южные немецкие группировки были изолированы друг от друга. Война вступала в завершающую фазу. Но Сталин был недоволен: он хотел, чтобы союзники не подходили так близко к Берлину. Однако Эйзенхауэр уже дал Эльбу как рубеж остановки своего наступления, и приказ не был отменен. §6. Штурм Берлина: Улица за улицей, дом за домом Штурм Берлина начался 21 апреля 1945 года, когда войска Жукова ворвались в северо-восточные предместья. За восемь дней ожесточенных боев советские армии (1-я, 2-я, 3-я ударные, 5-я ударная, 8-я гвардейская, 1-я и 2-я гвардейские танковые) пробивались к центру города. Берлин был превращен в руины. Бомбежки союзников и советская артиллерия разрушили большую часть зданий. Но в подвалах и развалинах засели немецкие солдаты, эсэсовцы, гитлерюгенд (подростки 14–16 лет, вооруженные «панцерфаустами»). Они дрались отчаянно, понимая, что отступать некуда. Тактика советских штурмовых групп: пехота (автоматчики, пулеметчики, саперы) при поддержке танков и артиллерии захватывала дом за домом. Саперы подрывали заминированные здания, разминировали подвалы, прокладывали проходы в баррикадах. Особенно ожесточенными были бои за: Анхальтский вокзал (захвачен 26 апреля); Кайзер-Вильгельм-плац (27 апреля); Мост Мольтке (28 апреля); Рейхстаг (29–30 апреля); Имперскую канцелярию (1–2 мая). В ходе боев советские солдаты совершали тысячи героических поступков, но были и факты мародерства, пьянства и насилия над мирным населением. Маршал Жуков издал приказ: «За мародерство и насилие — суд военного трибунала вплоть до расстрела». Нарушителей было много, и они понесли наказание. §7. Рейхстаг: «Знамя Победы» Рейхстаг (здание германского парламента) был одним из главных символов нацистского режима. Его штурм стал кульминацией Берлинской операции. 29 апреля 1945 года советские войска 3-й ударной армии (генерал-полковник Василий Кузнецов) вышли к Рейхстагу. Немцы (около 2 000 солдат и офицеров) превратили здание в крепость. Его обороняли эсэсовцы, остатки 9-й армии, фольксштурм и даже французские добровольцы из дивизии СС «Шарлемань». 30 апреля 1945 года в 13 часов 30 минут начался штурм Рейхстага. Советские штурмовые группы (полковник Ф. Зинченко, майор В. Давыдов, капитан С. Неустроев, лейтенант А. Берест) ворвались в здание. Завязались ожесточенные бои в залах, на лестницах, в подвалах. Немцы отстреливались из каждого угла. К вечеру 30 апреля наши бойцы пробились на крышу Рейхстага. В 22 часа 50 минут разведчики 150-й стрелковой дивизии Михаил Егоров и Мелитон Кантария при поддержке лейтенанта А. Береста водрузили «Знамя Победы» (штурмовой флаг 150-й дивизии) над куполом Рейхстага. Это был не просто флаг. Это был символ Победы, символ того, что нацизм повержен, что советский народ отомстил за 27 миллионов погибших, за разрушенные города, за сожженные деревни. В Берлине в эти же часы в бункере под имперской канцелярией происходили другие события. Адольф Гитлер, узнав о том, что советские танки прорвались к центру города, вечером 30 апреля покончил жизнь самоубийством. Он застрелился, а Ева Браун (с которой он обвенчался накануне) приняла яд. Тела по приказу верных помощников были сожжены в саду имперской канцелярии. §8. Капитуляция Берлина: Умирающий фюрер и его гарнизон 1 мая 1945 года генерал Ганс Кребс (начальник генштаба сухопутных сил) прибыл на позиции 8-й гвардейской армии Чуйкова для переговоров о перемирии. Он сообщил: «Гитлер мертв». Советское командование потребовало безоговорочной капитуляции. Переговоры затянулись. Сталин приказал: «Капитуляция должна быть безоговорочной. И прекратить переговоры немедленно, если они не согласны». В 18 часов 1 мая Кребс вернулся в бункер. Советская артиллерия возобновила обстрел Берлина. 2 мая 1945 года в 7 часов утра генерал Гельмут Вейдлинг (командующий обороной Берлина) подписал приказ о капитуляции. В 15 часов советское радио объявило: «Сопротивление остатков немецких войск в Берлине прекращено. Город полностью в руках Красной армии». Последние очаги сопротивления (в подземных тоннелях метро, в канализационных коллекторах, в подвалах) подавлялись 2–3 мая. В плен сдались около 200 000 немецких солдат и офицеров. Потери немцев при штурме Берлина: 150 000 убитыми и ранеными. Потери советских войск: 80 000 убитыми и ранеными. §9. Свидетели ада: Что увидели освободители Вступая в Берлин, советские солдаты (многие из которых выросли в деревнях и маленьких городах) увидели колоссальные разрушения. Город лежал в руинах: горы кирпича, выбитые окна, сгоревшие танки, трупы людей и лошадей на улицах. Но они увидели и другое. В подвалах домов, где прятались немцы, были склады с продовольствием, в то время как в советских тылах люди голодали. В зоопарке Берлина (который чудом уцелел) гуляли жирафы и слоны, а в СССР многие города лежали в руинах. Это вызвало у многих красноармейцев чувство горечи и желание «отомстить». Мародерство и насилие были. Жуков и Конев сурово наказывали виновных: расстреливали, отдавали под суд, отправляли в штрафбаты. Но остановить волну насилия было невозможно. Война ожесточила людей. Политическая пропаганда (как советская, так и немецкая) использовала эти факты для своих целей. Геббельс призывал: «Русские звери! Не сдавайтесь!». Советские газеты писали о «зверствах фашистов», оправдывая ответные действия. Правда была где-то посередине: война — это ад, и в аду люди не становятся лучше. §10. Итоги: Победа ценой 100 тысяч жизней Берлинская наступательная операция (16 апреля – 8 мая 1945 года) стала последней крупной битвой Второй мировой войны в Европе. Её итоги были впечатляющими. Потери Германии: Убитыми, ранеными и пленными: около 1 миллиона человек (из них 200 000 — внутри Берлина). Танками и САУ: 2 000 единиц. Самолетами: 1 500 единиц. Орудиями: 10 000 единиц. Потери СССР: Безвозвратные: 78 000 человек (по российским данным, западные историки называют до 200 000). Санитарные: 274 000 человек. Танки и САУ: 2 000 единиц. Самолеты: 900 единиц. Орудия: 5 000 единиц. Цена победы была высокой. Но Берлин был взят. Знамя Победы водружено. Война в Европе закончилась. В ночь с 8 на 9 мая 1945 года в берлинском предместье Карлсхорст был подписан Акт о безоговорочной капитуляции Германии. От советской стороны его подписал маршал Георгий Жуков, от немецкой — генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель. Германия капитулировала. В Москве в 2 часа 10 минут ночи 9 мая диктор Юрий Левитан зачитал по радио сообщение о Победе. Салют из 1000 орудий осветил небо. Миллионы людей вышли на улицы — плакали, смеялись, обнимались, целовались. Война, унесшая жизни 27 миллионов советских людей, закончилась. Маршал Жуков, принимая парад Победы в Москве 24 июня 1945 года, сказал: «Мы, солдаты, маршалы, генералы, офицеры, сержанты и рядовые Красной армии, с честью выполнили свой долг перед Родиной. Берлин взят. Враг повержен. Над рейхстагом реет Знамя Победы. Слава героям, павшим в боях! Слава советскому народу!». Берлинская операция стала завершающим аккордом Великой Отечественной войны. Но Победа была бы невозможна без мужества каждого солдата, без стойкости каждого рабочего у станка, без терпения каждой женщины, поднимавшей детей в тылу. Это была общая победа — и общая боль. Глава 27. Капитуляция Германии. Конец войны в Европе. Май 1945: «От Волги до Рейна» §1. Самоубийство Гитлера: Конец фюрера 30 апреля 1945 года, когда советские солдаты уже штурмовали Рейхстаг и водружали над ним Знамя Победы, в бункере под имперской канцелярией решалась судьна диктатора Третьего рейха. Адольф Гитлер, узнав о том, что советские танки прорвались к центру Берлина и что 9-я армия не может его деблокировать, принял решение покончить с собой. За несколько дней до этого он обвенчался с Евой Браун (его многолетней спутницей). Свадьба состоялась 29 апреля в бункере. Свидетелями были Геббельс и Борман. Фюрер продиктовал свое политическое завещание, в котором обвинил евреев в развязывании войны и призвал немцев продолжать борьбу. 30 апреля в 15 часов 30 минут Гитлер и Ева Браун простились с приближенными и удалились в свои комнаты. В 15 часов 35 минут раздался выстрел. Когда адъютанты вошли в комнату, они увидели: Гитлер сидел на диване, опустив голову, с пистолетом в руке (он застрелился). Ева Браун лежала рядом, отравившись цианистым калием. Тела были завернуты в одеяла, вынесены в сад имперской канцелярии, облиты бензином и сожжены. Свидетель самоубийства — личный шофер Гитлера Эрих Кемпка — впоследствии рассказывал: «Когда мы вышли во двор, советская артиллерия уже обстреливала имперскую канцелярию. Мы положили тела в воронку от бомбы, облили бензином и подожгли. Гитлер горел долго. Мы не могли оставить его советским солдатам». Останки Гитлера (вернее, то, что от них осталось) были найдены советскими солдатами 5 мая 1945 года. Сначала их захоронили в лесу под Берлином, затем перевезли в Магдебург, а в 1970 году по приказу Юрия Андропова (главы КГБ) они были изъяты и сожжены дотла, а пепел развеян. Советское правительство боялось, что могила Гитлера станет местом паломничества неонацистов. §2. Капитуляция Берлина: 2 мая 1945 года 2 мая 1945 года в 6 часов утра генерал Гельмут Вейдлинг (командующий обороной Берлина) подписал приказ о капитуляции. Приказ гласил: «Сопротивление бессмысленно. Все, кто сложит оружие, сохранят жизнь. Мы проиграли войну». К 15 часам 2 мая сопротивление немецких войск в Берлине полностью прекратилось. В плен сдались около 200 000 немецких солдат и офицеров. Среди них были генералы, эсэсовцы, фольксштурмовцы, гитлерюгенд. Советские солдаты, входя в берлинские кварталы, видели страшные картины: горы трупов, разрушенные здания, повешенные на столбах немецкие офицеры (те, кто не захотел сдаваться и покончил с собой). В подвалах домов и в метро были устроены госпитали, где умирали от ран тысячи немецких солдат. Особой трагедией стала гибель мирного населения. За время боев в Берлине погибло около 100 000 гражданских — в основном старики, женщины и дети. Многие застрелились, не желая попадать под власть «русских зверей» (так их пугала нацистская пропаганда). Другие умерли от голода и болезней. 3 мая 1945 года остатки немецких войск, пытавшихся прорваться из Берлина на запад, были рассеяны советскими войсками. Генерал Вейдлинг и другие командиры были отправлены в Москву, где их допрашивали. Вейдлинг умер в советском плену в 1955 году. §3. Кто подписал капитуляцию: От Реймса до Карлсхорста Вопрос о капитуляции Германии был не только военным, но и политическим. Западные союзники (США, Англия) хотели, чтобы капитуляция была подписана в Реймсе (Франция), где находилась штаб-квартира Эйзенхауэра. Сталин настаивал: «Капитуляция должна быть подписана в Берлине, в бывшей столице рейха, и только советским командованием (или совместно с союзниками)». 7 мая 1945 года в 2 часа 30 минут ночи в Реймсе генерал Йодль (начальник штаба оперативного руководства вермахта) подписал предварительный акт о капитуляции Германии. Акт вступал в силу 8 мая в 23 часа 01 минуту по центральноевропейскому времени. Подписи поставили: от союзников — генерал Уолтер Беделл Смит (начальник штаба Эйзенхауэра), от Франции — генерал Франсуа Севе, от СССР — генерал-майор Иван Суслопаров (который не имел полномочий от Сталина). Сталин, узнав о подписании в Реймсе, пришел в ярость. Он приказал: «Подписание в Реймсе считать предварительным. Главная церемония должна пройти в Берлине, и подписывать капитуляцию должен Жуков». 8 мая 1945 года в 22 часа 43 минуты по центральноевропейскому времени (9 мая в 0 часов 43 минуты по московскому) в берлинском предместье Карлсхорст, в здании бывшего военно-инженерного училища, началась церемония подписания Акта о безоговорочной капитуляции Германии. С советской стороны акт подписал маршал Георгий Константинович Жуков. С союзнической — главный маршал авиации Великобритании Артур Теддер (заместитель Эйзенхауэра). Свидетелями были генерал Карл Спаатс (США) и генерал Жан Мари де Латр де Тассиньи (Франция). От Германии акт подписали: генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель (начальник штаба верховного главнокомандования вермахта), генерал-полковник Ганс-Юрген Штумпф (представитель люфтваффе) и адмирал Ханс-Георг фон Фридебург (представитель кригсмарине). Церемония длилась около часа. Кейтель, подписывая акт, сказал: «Германский народ и германская армия, несмотря на все поражения, сражались до последнего. Мы склоняем головы перед победителями». Жуков ответил: «Война закончена. Теперь мы будем строить мир». Акт о капитуляции вступил в силу 9 мая 1945 года в 0 часов 00 минут по московскому времени. §4. День Победы: 9 мая 1945 года В Москве о капитуляции Германии узнали из сообщения Совинформбюро в 2 часа 10 минут ночи 9 мая 1945 года. Диктор Юрий Левитан, чей голос знала вся страна, дрожащим голосом зачитал: «Великая Отечественная война, которую вел советский народ против немецко-фашистских захватчиков, победоносно завершена! Германия полностью разгромлена!». Миллионы людей вышли на улицы. Москва, Ленинград, Киев, Минск, Севастополь, Одесса, Сталинград (Волгоград) — все города взорвались ликованием. Люди плакали, смеялись, обнимались, целовались. Незнакомые люди на улицах поздравляли друг друга с Победой. В Москве в 22 часа 9 мая 1945 года был дан салют Победы. 1000 орудий (из них 500 — трофейные немецкие) дали 30 залпов. Небо над столицей озарилось огнями прожекторов и фейерверков. Люди выбегали на улицы с портретами Сталина, маршалов, героев. В Берлине, где еще дымились развалины, советские солдаты праздновали Победу на ступенях Рейхстага. Они стреляли в воздух из автоматов, пили трофейный шнапс, пели песни. Флаг над Рейхстагом (водруженный 30 апреля Егоровым и Кантария) развевался на ветру как символ Победы. Маршал Жуков, вернувшись в Москву, доложил Сталину: «Товарищ Сталин, приказ вами выполнен. Берлин взят. Германия капитулировала». Сталин пожал ему руку и сказал: «Спасибо, товарищ Жуков. Вы сделали невозможное». 24 июня 1945 года в Москве на Красной площади состоялся Парад Победы. Парад принимал маршал Георгий Жуков, командовал парадом маршал Константин Рокоссовский. По брусчатке прошли сводные полки всех фронтов (Ленинградского, Карельского, 1-го и 2-го Прибалтийских, 1-го, 2-го, 3-го Белорусских, 1-го, 2-го, 3-го, 4-го Украинских), сводный полк ВМФ, колонны военной техники. Кульминацией парада стало повержение нацистских знамен. 200 бойцов-батальонеров, одетых в белую форму, пронесли по площади 200 немецких знамен (полковых и штандартов СС) и бросили их к подножию Мавзолея. Парад Победы стал символом торжества советского оружия и советского народа, ценой неимоверных жертв одолевшего нацизм. §5. Освобождение Европы: Последние очаги сопротивления После капитуляции Берлина и подписания Акта в Карлсхорсте капитуляция носила безоговорочный характер. Но отдельные очаги сопротивления сохранялись еще несколько дней и даже недель. Курляндский котел (Латвия). 250 000 немецких солдат (27 дивизий группы армий «Курляндия») были блокированы на полуострове с осени 1944 года. Они капитулировали 9–10 мая 1945 года (после получения приказа от нового президента Германии Карла Дёница). В плен сдались 200 000 человек. Бреслау (Вроцлав, Польша). Город был объявлен «крепостью» и удерживался до 6 мая 1945 года (уже после самоубийства Гитлера). Гарнизон (около 40 000 человек) капитулировал 6 мая. Гауляйтер Карл Ханке, командовавший обороной, покончил с собой. Прага (Чехословакия). 5 мая 1945 года в Праге началось восстание против немецких оккупантов. 6–9 мая советские войска (1-й Украинский фронт Конева) провели Пражскую операцию и освободили город 9 мая. Немецкая группа армий «Центр» (фельдмаршал Фердинанд Шёрнер) капитулировала 10–11 мая. Альпийская крепость (Баварские Альпы). Легенда о «неприступной крепости», где нацисты якобы укрылись с золотом рейха, оказалась мифом. 5–7 мая 1945 года американские войска заняли Зальцбург, Берхтесгаден, Оберзальцберг (альпийскую резиденцию Гитлера). Там не было ни крупных сил, ни «чудо-оружия». Гитлеровские бонзы (Гиммлер, Геринг, Борман) пытались бежать, но были схвачены или покончили с собой. Последние немецкие части в Европе капитулировали 15 мая 1945 года в Северной Югославии (остатки 2-й танковой армии) и 20 мая 1945 года в Северной Норвегии (гарнизоны портов Нарвик и Киркенес). Война в Европе закончилась. §6. Судьбы нацистских бонз: Кто покончил с собой, кто бежал, кто был схвачен После капитуляции Германии союзники (СССР, США, Англия, Франция) начали охоту на нацистских преступников. Многие покончили с собой, некоторые бежали, большинство были схвачены и предстали перед судом. Гитлер (30 апреля 1945) — самоубийство. Ева Браун (30 апреля 1945) — самоубийство. Геббельс (1 мая 1945) — убил своих шестерых детей (отравил цианидом), затем покончил с собой вместе с женой. Гиммлер (23 мая 1945) — покончил с собой, раздавив ампулу с цианидом, после того как был опознан британцами (попытался бежать, переодевшись в форму фельджандарма). Геринг (15 октября 1946) — покончил с собой за 2 часа до казни (раздавил ампулу с цианидом). Борман (2 мая 1945) — вероятно, покончил с собой (отравился) во время попытки прорыва из Берлина. Останки найдены в 1972 году. Шпеер (23 мая 1945) — сдался британцам, предстал перед судом в Нюрнберге, получил 20 лет тюрьмы. Риббентроп (14 июня 1945) — арестован британцами, казнен в Нюрнберге. Кейтель (13 мая 1945) — арестован советскими войсками, казнен в Нюрнберге. Йодль (23 мая 1945) — арестован британцами, казнен в Нюрнберге. Кальтенбруннер (16 мая 1945) — арестован американцами, казнен в Нюрнберге. Мюллер (глава гестапо) — исчез, предположительно бежал в Южную Америку. Эйхман (организатор Холокоста) — бежал в Аргентину, схвачен израильской разведкой в 1960 году, казнен в Израиле. §7. Нюрнбергский процесс: Суд над палачами 20 ноября 1945 года в Нюрнберге (Германия) начался судебный процесс над главными нацистскими военными преступниками. Судили 24 человека (включая Геринга, Риббентропа, Кейтеля, Йодля, Шпеера, Франка, Кальтенбруннера и других). Процесс длился 10 месяцев. Было заслушано более 100 свидетелей, изучены тысячи документов (включая протоколы заседаний правительства, приказы о создании концлагерей, донесения айнзатцгрупп о расстрелах евреев, планы «Ост»). Суд признал преступными: нацистскую партию (НСДАП), СС (Schutzstaffel), СД (Sicherheitsdienst), гестапо (Gestapo), руководящий состав СА (Sturmabteilung). Были сформулированы понятия «преступления против мира», «военные преступления», «преступления против человечности». 30 сентября – 1 октября 1946 года были оглашены приговоры: 12 человек приговорены к смертной казни (Геринг, Риббентроп, Кейтель, Кальтенбруннер, Розенберг, Франк, Фрик, Штрейхер, Зейсс-Инкварт, Заукель, Йодль, Борман — заочно), 3 — к пожизненному заключению, 4 — к длительным срокам, 3 — оправданы. Смертные приговоры были приведены в исполнение 16 октября 1946 года (Геринг покончил с собой за 2 часа до казни). Тела казненных были кремированы, а пепел развеян над рекой Изар. Нюрнбергский процесс стал прецедентом в международном праве. Впервые в истории главы государства и высшие чиновники были привлечены к ответственности за агрессию, военные преступления и преступления против человечности. Он показал: нацизм — это не просто политическая идеология, а система, которая несет смерть и страдания миллионам людей. §8. Потери и разрушения: Цена Второй мировой в Европе Вторая мировая война в Европе (1939–1945) унесла жизни около 40 миллионов человек (включая военных и гражданских). Это больше, чем население многих современных стран. Потери СССР были самыми тяжелыми. Потери СССР (в Великой Отечественной войне): Общие потери: 27 миллионов человек (по разным оценкам, от 26 до 31 миллиона). Военные потери: 8,7 миллиона убитых (по официальным данным), 4,5 миллиона пропавших без вести, 6 миллионов раненых. Гражданские потери (от рук оккупантов, в концлагерях, от голода и болезней): 13–15 миллионов человек. Демографические потери (нерожденные из-за войны дети): около 10 миллионов. Потери Германии (включая союзников): Военные потери: 8,5 миллиона убитых и пропавших без вести (из них 4,5 миллиона — на Восточном фронте), 3 миллиона раненых. Гражданские потери (от бомбежек, наземных боев, в концлагерях): около 3 миллионов человек. Потери других стран (включая евреев Европы): Польша: 5,6 миллиона (3 миллиона евреев, 2,6 миллиона поляков); Великобритания: 450 000; Франция: 600 000; Италия: 400 000; Венгрия: 400 000; Румыния: 300 000; Югославия: 1,7 миллиона; Греция: 400 000; Чехословакия: 300 000; Нидерланды: 200 000; Бельгия: 80 000. Разрушения: В СССР разрушено 1 700 городов, 70 000 сел и деревень, 32 000 заводов, 100 000 школ, 40 000 больниц. В Германии разрушено 2 миллиона домов (30% жилого фонда), 10 000 промышленных предприятий. В Польше разрушена Варшава (90% зданий), в Англии — Лондон, Ковентри, Бирмингем. Во Франции разрушены Нормандия, Гавр, Брест. §9. Итоги войны в Европе: Что изменилось? Вторая мировая война кардинально изменила карту Европы и мира. Территориальные изменения: Германия была разделена на 4 оккупационные зоны (СССР, США, Англия, Франция). Позже, в 1949 году, западные зоны образовали ФРГ (Западную Германию), а советская зона — ГДР (Восточную Германию). СССР получил Калининградскую область (бывшая Восточная Пруссия), Литву, Латвию, Эстонию, Западную Украину, Западную Белоруссию, Бессарабию и Северную Буковину (от Румынии). Польша была перемещена на запад: получила Силезию, Померанию, часть Восточной Пруссии (город Ольштын), а на востоке потеряла Западную Украину и Западную Белоруссию (переданные СССР). Австрия была восстановлена в границах 1937 года (до аншлюса). Венгрия вернулась к границам 1938 года. Болгария вернула Западную Фракию Греции. Югославия получила Истрию и часть Словении от Италии. Политические изменения: Германия была денацифицирована, демилитаризована, демократизирована (в западных зонах) и советизирована (в восточной зоне). Италия потеряла колонии и стала республикой (1946). В странах Восточной Европы (Польша, Чехословакия, Венгрия, Румыния, Болгария, Югославия, Албания) установились просоветские коммунистические режимы. Началась «холодная война». Франция (после короткого периода «эпиляции» — судов над коллаборационистами) стала республикой (Четвертая, затем Пятая). Англия (Черчилль проиграл выборы в 1945 году) сохранила монархию, но начала деколонизацию (Индия, Палестина, Бирма, Цейлон). США стали сверхдержавой (экономической, военной, ядерной). §10. Европа после войны: Между миром и холодной войной Война закончилась, но мир не наступил. Уже в 1946 году Уинстон Черчилль произнес в Фултоне (США) речь, в которой объявил о «железном занавесе», разделившем Европу. СССР и Запад (США, Англия, Франция) вступили в «холодную войну» — идеологическое, экономическое и военное противостояние, которое продлилось до 1991 года. Европа оказалась расколотой: страны «социалистического лагеря» на востоке (с советскими гарнизонами) и страны НАТО (Североатлантического альянса) на западе. Но были и ростки надежды. 25 марта 1957 года в Риме был подписан договор о создании Европейского экономического сообщества (ЕЭС) — «общего рынка». Его создатели (Франция, Западная Германия, Италия, Бельгия, Нидерланды, Люксембург) мечтали о единой Европе, свободной от войн и национализма. Европа, пережившая две мировые войны (Первая — 1914–1918, Вторая — 1939–1945), устала от крови. Начался долгий процесс интеграции и примирения. В центре этого процесса стояли Франция и Германия — недавние заклятые враги. Показательным стал момент, когда канцлер ФРГ Вилли Брандт в 1970 году встал на колени перед памятником жертвам Варшавского гетто (Польша). Это был акт покаяния, который многое изменил в отношениях между Германией и ее соседями. Вторая мировая война оставила глубокие шрамы на теле Европы. Но она же дала людям возможность осознать: фашизм и нацизм — это зло, которое не должно повториться. Память о 40 миллионах погибших — это предостережение для будущих поколений. В память о жертвах войны 8 мая объявлено Днем памяти и примирения (в Европе), а 9 мая — Днем Победы (в странах бывшего СССР, включая Россию, Украину, Беларусь, Казахстан, Армению, Азербайджан, Грузию, Киргизию, Молдавию, Таджикистан, Туркменистан, Узбекистан). В этот день люди возлагают цветы к могилам неизвестных солдат, зажигают свечи, вспоминают павших. «Никто не забыт, ничто не забыто» — этот лозунг, высеченный на могиле Неизвестного солдата в Москве, стал символом памяти о той страшной войне. Глава 28. Война на Тихом океане. 1944–1945: Кровавый путь к Японии §1. Империя восходящего солнца накануне краха Пока советские войска сокрушали вермахт на полях Восточной Европы, а союзники высаживались в Нормандии и освобождали Францию, на другом конце света — на Тихом океане — американские войска вели изнурительную кампанию против Японской империи. К 1944 году Япония уже потеряла стратегическую инициативу. Битва за Мидуэй (июнь 1942) и Гуадалканал (август 1942 – февраль 1943) переломили ход войны. Японский флот был обескровлен, авиация несла тяжелые потери, а армия увязала в бесконечных боях на островах. Но Япония не собиралась капитулировать. Её руководство (военная клика во главе с премьер-министром Хидэки Тодзио, а после его отставки в июле 1944 года — Куниаки Коисо) готовилось к «решающему сражению» у берегов метрополии. План был прост: обескровить американский флот в оборонительных боях на Филиппинах, Формозе (Тайвань) и Окинаве, а затем, когда американцы подойдут к Японским островам, нанести сокрушительный удар всеми оставшимися силами. Камикадзе («божественный ветер») — летчики-смертники, таранившие американские корабли — должны были стать главным козырем в этой отчаянной игре. §2. Вторжение на Марианские острова: Ключ к Токио Летом 1944 года американское командование (адмиралы Честер Нимиц и Реймонд Спрюэнс, генералы Дуглас Макартур и Холланд Смит) приступило к захвату Марианских островов — Сайпана, Тиниана и Гуама. Эти острова находились всего в 2 000 километрах от Японии. С их аэродромов американские бомбардировщики B-29 «Суперкрепость» могли достичь Токио и других японских городов. 15 июня 1944 года началась высадка на Сайпан — самый укрепленный остров Марианского архипелага. 2-я и 4-я дивизии морской пехоты США (около 70 000 человек) встретили ожесточенное сопротивление 30-тысячного японского гарнизона (генерал-лейтенант Ёсицugu Сайто). Бои на Сайпане длились три недели. Японцы дрались с фанатизмом, не сдаваясь в плен. Они прятались в пещерах, устраивали засады, атаковали по ночам. Морские пехотинцы выкуривали их огнеметами, гранатами, взрывчаткой. 7 июля 1944 года, когда стало ясно, что остров удержать не удастся, генерал Сайто приказал: «Каждый солдат должен убить десять американцев перед смертью». Японцы пошли в последнюю, отчаянную атаку. 4 000 солдат, многие с завязанными ранами (и раненые шли), бросились на позиции 105-го пехотного полка США. Атака была отбита, но американцы потеряли 500 человек убитыми и 1 000 ранеными. 9 июля 1944 года Сайпан был объявлен захваченным. Генерал Сайто покончил с собой. Но для американцев самое страшное было впереди. 11–12 июля, не желая сдаваться в плен, тысячи японских гражданских (старики, женщины, дети) бросились со скал в море. Они прыгали с обрыва «Банзай-клифф» и «Суисайд-клифф», предпочитая смерть американскому плену. 24 июля американцы высадились на Тиниане (освобожден 1 августа 1944 года) и на Гуаме (освобожден 10 августа 1944 года). Марианские острова стали главной базой американской авиации для бомбардировок Японии. На Тиниане был оборудован аэродром, с которого в августе 1945 года взлетят бомбардировщики B-29 «Энола Гей» и «Бокс Кар» с атомными бомбами для Хиросимы и Нагасаки. §3. Битва за Филиппинское море: «Великий Марианский отстрел индеек» 19–20 июня 1944 года в Филиппинском море, к западу от Марианских островов, разыгралось крупнейшее авианосное сражение Второй мировой войны. Японский флот (адмирал Дзисабуро Одзава) — 9 авианосцев, 5 линкоров, 13 крейсеров, 28 эсминцев — попытался атаковать американские силы вторжения. Но у японцев было фатальное преимущество. Их авианосцы имели всего 430 самолетов против 956 у американцев. Японские пилоты, большинство из которых были новичками (опытные летчики погибли в предыдущих сражениях), уступали американским асам в мастерстве. Американские подводные лодки и авиация нанесли сокрушительное поражение противнику. За два дня боя японцы потеряли 3 авианосца (включая флагманский «Тайхо»), 400 самолетов. Американцы потеряли 120 самолетов (многие — из-за технических неисправностей, а не в бою) и ни одного корабля. Это сражение вошло в историю как «Великий Марианский отстрел индеек» (Marianas Turkey Shoot). §4. Генерал Макартур возвращается на Филиппины 20 октября 1944 года сбылась клятва генерала Дугласа Макартура: «Я вернусь!» (I shall return!). Два года назад, в марте 1942 года, Макартур покинул Филиппины, когда японцы захватили острова, пообещав вернуться и освободить их. На этот раз силы были колоссальными: 3-й и 7-й флоты США (адмиралы Уильям Холси и Томас Кинкейд) — 35 авианосцев, 12 линкоров, 40 крейсеров, 150 эсминцев, 2 000 самолетов. Войска вторжения — 200 000 солдат 6-й армии США (генерал Уолтер Крюгер) — высадились на острове Лейте. Макартур, стоя на палубе линкора «Нашвилл», произнес речь: «Филиппинцы, я вернулся! Силы освобождения здесь!». Его слова транслировались по радио на всю страну. Японское командование, понимая, что потеря Филиппин отрежет Японию от источников нефти в Индонезии, бросило в бой почти все оставшиеся силы. Началось крупнейшее морское сражение в истории — битва в заливе Лейте (23–26 октября 1944 года). §5. Битва в заливе Лейте: Закат японского флота Битва в заливе Лейте состояла из четырех отдельных сражений: битва в море Сибуян, битва у пролива Суригао, битва у мыса Энганьо и битва у острова Самар. Японский план был сложен и отчаян: разделить силы на три группировки и атаковать американский флот с разных направлений. Вице-адмирал Такэо Курита командовал мощным «Центральным соединением» (5 линкоров, 10 крейсеров, 13 эсминцев), вице-адмирал Сёдзи Нисимура — «Южным соединением», а адмирал Дзисабуро Одзава — «Северным соединением» (авианосцы-приманки, у которых почти не было самолетов). Американцы разгадали план противника. В сражении у мыса Энганьо (25 октября) авиация с авианосцев Холси потопила все 4 японских авианосца, включая «Дзуйкаку» — последний из тех, что участвовал в нападении на Перл-Харбор. В сражении у пролива Суригао американские линкоры (включая «Мэриленд», «Вест Вирджиния», «Калифорния» — корабли, восстановленные после Перл-Харбора) перехватили «Южное соединение» и уничтожили его. Только один эсминец из семи уцелел. Самым драматичным эпизодом стала битва у острова Самар (25 октября), когда «Центральное соединение» Куриты (линкоры «Ямато» и «Мусаси» — крупнейшие в мире, водоизмещением 70 000 тонн) атаковало американские «эскортные авианосцы» — маленькие, тихоходные корабли, сопровождавшие транспорты. Американские эсминцы («Джонстон», «Хоэль», «Сэмюэл Б. Робертс») совершили невозможное: они атаковали японские линкоры торпедами, отвлекая их на себя, пока авиация с авианосцев наносила удары. Японский адмирал Курита, увидев, что его флот несет потери и опасаясь контратаки американских линкоров (которых там на самом деле не было), отдал приказ отступать. Упущенная победа стала последней возможностью Японии переломить ход войны. Битва в заливе Лейте закончилась полным разгромом японского флота. Япония потеряла 4 авианосца, 3 линкора, 8 крейсеров, 12 эсминцев, 500 самолетов. Американцы потеряли 1 легкий авианосец, 2 эскортных авианосца, 2 эсминца, 1 эскортный эсминец. Филиппины были обречены. §6. Иводзима: Кровавая скала 19 февраля 1945 года американская морская пехота (3-я, 4-я и 5-я дивизии — 70 000 человек) высадилась на острове Иводзима — маленьком (21 квадратный километр) вулканическом острове, находившемся в 1 200 километрах от Токио. Иводзима была важна как аэродром для истребителей прикрытия B-29, бомбивших Японию. Гарнизон Иводзимы (генерал-лейтенант Тадамити Курибаяси) — 21 000 солдат — превратил остров в подземную крепость. Километры туннелей, дзотов, пулеметных гнезд, минных полей. Курибаяси приказал: «Убить десять американцев на каждого японского солдата. Не сдаваться. Сражаться до последнего». Американцы встретили шквальный огонь. Вулканический пепел (черный, рассыпчатый) затруднял движение техники. Танки застревали. Пехота залегала под пулеметным огнем. Самая известная фотография Второй мировой войны была сделана на Иводзиме 23 февраля 1945 года, когда шесть морских пехотинцев (Джон Брэдли, Рене Ганьон, Айра Хейс, Франклин Сосли, Харлон Блок, Майкл Стрэнк) водрузили американский флаг на вершине горы Сурибати — потухшего вулкана. Фотограф Джо Розенталь сделал снимок, который обошел весь мир. Бои на Иводзиме продолжались до 26 марта 1945 года. Из 21 000 японских солдат выжили 1 083 (взяты в плен). Генерал Курибаяси погиб, руководя последней атакой. Американцы потеряли 6 800 убитыми и 19 000 ранеными — больше, чем японцы. Иводзима стала самым кровопролитным сражением морской пехоты США. §7. Окинава: Врата в Японию 1 апреля 1945 года началось последнее, самое масштабное и кровопролитное сражение на Тихом океане — битва за Окинаву. Остров находился в 550 километрах от Японии. Его захват давал американцам аэродромы для бомбардировок метрополии и базу для вторжения на Японские острова. Силы вторжения: 180 000 солдат 10-й армии США (генерал Саймон Боливар Бакнер) — морская пехота, пехотные дивизии, артиллерия. Флот: 40 авианосцев, 18 линкоров, 200 эсминцев — 1 600 кораблей. Японский гарнизон (генерал-лейтенант Мицуру Усидзима) — 100 000 солдат, 20 000 ополченцев (включая школьников). Усидзима выбрал тактику: не оборонять побережье, а заманить американцев в глубь острова, в горы, где построены укрепления. Он не надеялся на победу, но хотел нанести противнику максимальные потери. Японские камикадзе атаковали американский флот у Окинавы с 6 апреля по 22 июня 1945 года. 2 000 самолетов, пилотируемых смертниками, потопили 36 кораблей и повредили 368. Адмирал Холси писал: «Это был самый страшный момент войны. Когда камикадзе пикировали на наши авианосцы, казалось, что сам бог ветра — камикадзе — обрушился на нас». Наземные бои на Окинаве были еще страшнее. Американцы наступали медленно, выкуривая японцев из пещер огнеметами и взрывчаткой. Японцы сражались до последнего: женщины и дети бросались со скал, солдаты совершали харакири. 18 июня 1945 года генерал Бакнер был убит осколком снаряда — последний американский генерал, погибший во Второй мировой войне. Генерал Усидзима, видя, что сопротивление бессмысленно, 22 июня покончил с собой (совершил харакири). 23 июня Окинава была объявлена захваченной. Потери американцев: 12 000 убитыми, 36 000 ранеными, 36 кораблей потоплено. Потери японцев: 100 000 солдат убитыми, 20 000 ополченцев, 50 000 гражданских (погибли от бомбежек или покончили с собой). Соотношение потерь 1:5 — самое высокое за всю войну на Тихом океане. Окинава стала предупреждением: вторжение на Японские острова будет стоить миллиона жизней (как американских, так и японских). §8. Бомбардировки Японии: Огненный смерч Еще до Окинавы, с ноября 1944 года, американские бомбардировщики B-29 «Суперкрепость» (генерал Кертис Лемей) начали систематические бомбардировки японских городов. В отличие от Германии, где американцы бомбили днем (прицельно), Японию бомбили ночью (зажигательными бомбами), потому что японские города были построены из дерева и бумаги и легко воспламенялись. Ночь с 9 на 10 марта 1945 года вошла в историю как «огненный смерч» над Токио. 334 бомбардировщика B-29 сбросили на столицу Японии 1 700 тонн зажигательных бомб. Пожар охватил 40 квадратных километров. Температура воздуха достигала 1 000 градусов Цельсия. Люди превращались в пепел, реки кипели. Погибло 100 000 человек (по разным оценкам, от 80 000 до 200 000), более 1 миллиона остались без крова. Зажигательные бомбардировки продолжались до июня 1945 года. Были сожжены Токио, Осака, Нагоя, Кобе, Иокогама, Кавасаки. Погибло более 500 000 японских гражданских. Генерал Лемей позже говорил: «Если бы мы проиграли войну, меня судили бы как военного преступника». Но бомбардировки не сломили волю японского руководства к сопротивлению. Правительство (премьер-министр Кантаро Судзуки, военные министры) готовилось к «решающему сражению у берегов метрополии» (Кэцу-го). План предусматривал мобилизацию 30 миллионов ополченцев (вооруженных бамбуковыми копьями, винтовками, «панцерфаустами»), уничтожение половины американского флота камикадзе, а затем — переговоры о почетном мире. §9. Атомная бомба: Хиросима и Нагасаки 6 августа 1945 года в 8 часов 15 минут утра бомбардировщик B-29 «Энола Гей» (пилот — полковник Пол Тиббетс) сбросил на Хиросиму атомную бомбу «Малыш» (Little Boy) мощностью 15 килотонн. Взрыв уничтожил 80% города. Погибло 80 000 человек мгновенно, еще 60 000 умерли от лучевой болезни и ран в течение года. 9 августа 1945 года в 11 часов 2 минуты бомбардировщик B-29 «Бокс Кар» (пилот — майор Чарльз Суини) сбросил на Нагасаки атомную бомбу «Толстяк» (Fat Man) мощностью 21 килотонну. Погибло 40 000 человек мгновенно, 30 000 позже. Японское правительство (его военная клика) сначала отказалось верить в атомную бомбу. Лишь когда в Хиросиму прибыли японские ученые и подтвердили факт, в Токио началась паника. Император Хирохито (который до сих пор сохранял нейтралитет) приказал: «Войну необходимо прекратить. Мы не можем допустить уничтожения нашей нации». 10 августа 1945 года Япония заявила о готовности принять условия Потсдамской декларации (подписанной США, Англией и Китаем 26 июля 1945 года, требующей безоговорочной капитуляции). §10. Капитуляция Японии: 2 сентября 1945 года 2 сентября 1945 года на борту американского линкора «Миссури» (Токийская бухта) состоялась церемония подписания Акта о безоговорочной капитуляции Японии. От Японии акт подписал министр иностранных дел Мамору Сигэмицу (в цилиндре, с тростью, с больной ногой) и генерал Ёсидзиро Умэдзу (начальник генштаба). От союзников — генерал Дуглас Макартур (главнокомандующий союзными оккупационными войсками), от США — адмирал Честер Нимиц, от СССР — генерал-лейтенант Кузьма Деревянко, от Англии, Франции, Китая и других стран — соответствующие представители. Макартур произнес речь: «Сегодня орудия молчат. Над Тихим океаном воцарилась тишина. Молимся, чтобы мир, наконец, восстановился и сохранился». Война на Тихом океане, продолжавшаяся 3 года 8 месяцев (с 7 декабря 1941 года по 2 сентября 1945 года), закончилась. Япония потеряла 2,7 миллиона человек (включая 800 000 гражданских). США — 400 000 (включая 200 000 на Тихоокеанском театре). Атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки унесли жизни 200 000 человек (по разным оценкам, от 150 000 до 250 000). Япония была оккупирована американскими войсками (генерал Макартур стал фактическим правителем страны). Император Хирохито сохранил трон (формально), но его власть была ограничена. Япония приняла новую конституцию (1947), которая провозглашала: «Японский народ навечно отказывается от войны как суверенного права нации». Япония стала пацифистским государством. Вторая мировая война (1939–1945) наконец завершилась. 60 миллионов человек погибли. Мир вступил в эру атомного оружия и холодной войны.