Часть 1

Ночной Стамбул утопал в проливном дожде. Вспышки молний на мгновение освещали темные переулки, а раскаты грома заглушали шум редких машин. В ординаторской частной клиники горел только один торшер. Фадиме устало потерла глаза, захлопнула очередную медицинскую карту и посмотрела на часы — смена давно закончилась. Она уже потянулась за своей сумкой, мечтая о теплом доме, как вдруг тяжелая дубовая дверь кабинета с грохотом распахнулась. На пороге стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в насквозь промокшем черном кожаном плаще. Вода стекала с его темных, зачесанных назад волос прямо на лицо, но он даже не моргал. Его взгляд — холодный, пустой и пронизывающий насквозь — сразу пригвоздил Фадиме к месту. От него веяло опасностью и запахом дорогого парфюма, смешанного с дождем. — Доктор Фадиме, вы едете со мной. Срочно, — его голос прозвучал тихо, но в нем была пугающая сталь. Фадиме на секунду растерялась, но врожденная гордость и упрямство взяли верх. Она выпрямилась и решительно сделала шаг навстречу ночному гостю. — Я не выезжаю на дом без официального вызова скорой помощи. Мужчина, выйдите из кабинета, клиника закрывается, — отрезала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Исо даже не шелохнулся. Он лишь медленно опустил руку и слегка отодвинул полу плаща, демонстрируя заткнутый за пояс пистолет. — Это официальный вызов, доктор. На кону жизнь человека. Поторопитесь, у меня нет времени на разговоры. Фадиме замерла, глядя на оружие, а затем снова перевела взгляд на его абсолютно спокойное, каменное лицо. Сердце бешено заколотилось в груди, но страх быстро сменился профессиональным долгом и злостью. Она резко схватила свой медицинский чемодан и, намеренно задев его плечом, пошла к выходу. — Веди, чудовище, — процедила она сквозь зубы. Исо лишь едва заметно прищурился, но ничего не ответил. Они сели в его черный внедорожник, который на бешеной скорости помчался по скользким дорогам Стамбула, оставляя позади огни большого города. Через сорок минут машина резко затормозила у огромных ворот загородного особняка, окруженного густым лесом и высокой охраной. Исо грубо, но крепко взял Фадиме за локоть и повел внутрь дома, где царила зловещая тишина. Ее привели в комнату на втором этаже, где на кровати, истекая кровью, лежал мужчина с огнестрельным ранением. — Работай, — коротко бросил Исо, встав у двери и скрестив руки на груди. Фадиме глубоко вздохнула, приказывая себе успокоиться. Включив дополнительный свет, она открыла чемодан. Следующие два часа превратились для нее в кошмар: под молчаливым, давящим взглядом Исо она аккуратно извлекала пулю, останавливала кровотечение и накладывала швы. Ее руки работали идеально, несмотря на дикий стресс. Когда все было кончено, Фадиме, тяжело дыша, вышла в темный коридор, чтобы найти ванную и отмыть руки от крови. Проходя мимо полуоткрытой двери кабинета в конце коридора, она услышала резкий, властный голос пожилого мужчины — дяди Исо: — Эта девчонка-хирург видела ранение. Она поняла, что это пуля, а не несчастный случай. Свидетели нам не нужны, Исмаил. Выведи ее в лес и избавься. У Фадиме перехватило дыхание. Кровь застыла в жилах. Она сделала шаг назад, собираясь бежать, но спиной наткнулась на чью-то широкую грудь. Обернувшись, она увидела Исо. Его лицо по-прежнему ничего не выражало. Он молча перехватил ее запястье железной хваткой и потащил к выходу. Дождь на улице стал еще сильнее. Вода заливала глаза, холодный ветер пробирал до костей. Исо тащил Фадиме в глубь темного сада, подальше от окон дома. Наконец, он резко толкнул ее вперед. Фадиме едва удержалась на ногах, развернулась к нему и тяжело задышала, глядя, как он медленно достает пистолет и направляет дуло прямо ей в грудь. — Стреляй! — со слезами на глазах, но с неистовой яростью выкрикнула Фадиме, расправив плечи. — Ну же! Ты ведь только это и умеешь делать, верно? Бездушный палач! У тебя вообще есть сердце? Или ты просто робот, выполняющий приказы?! Исо смотрел на нее сквозь стену дождя. Вспышка молнии на секунду озарила ее бледное, но гордое лицо. Палец Исо лежал на курке, но впервые в жизни он не мог нажать на него. Эта хрупкая девушка только что спасла человеческую жизнь, боролась за нее до конца, а теперь стояла перед смертью с открытым забралом. В его выжженной, черной душе что-то с треском надломилось. Если он выстрелит, то убьет последнюю каплю чистоты, которую видел в этом мире. Но если он опустит пистолет, дядя убьет их обоих. В его голове за секунду созрел безумный, единственный план спасения. Исо сделал стремительный шаг вперед, сокращая расстояние между ними так, что Фадиме почувствовала жар его дыхания. Он медленно опустил пистолет. — У тебя есть один шанс выжить, доктор, — тихо, но так, что перекрыл шум грозы, произнес он. — Прямо сейчас мы едем в ЗАГС. Ты выйдешь за меня замуж. Станешь частью семьи. Членов нашей семьи мой дядя не трогает, это закон. К тому же, твой брат-полицейский не сможет копать под меня, не уничтожив при этом тебя. Фадиме опешила, ее глаза округлились от шока и возмущения. — Да я лучше умру под этим дождем, чем стану женой такого чудовища, как ты! — выплюнула она ему в лицо. Исо резко перехватил ее руку, сжав пальцы на ее запястье, и притянул еще ближе к себе. Его глаза потемнели. — Умереть ты всегда успеешь, Фадиме. Выбирай прямо сейчас: белое платье или белый саван. У тебя три секунды. Раз... два... Фадиме смотрела в его непроницаемые черные глаза, понимая, что эта безумная ночь навсегда разделила ее жизнь на «до» и «после». — Три, — ледяным тоном произнес Исо, и в его глазах Фадиме увидела непоколебимую готовность довести дело до конца. Она судорожно глотнула холодный воздух, смешанный с каплями дождя. Жизнь, ее привычная, правильная жизнь, в которой она каждое утро надевала белый халат и спасала людей, рушилась прямо здесь, на этой грязной лесной тропинке. Смерть стояла в шаге от нее, и это «чудовище» в кожаном плаще было ее единственным билетом назад. — Ладно... — выдохнула Фадиме, чувствуя, как по щекам текут слезы бессилия. — Ладно! Я согласна. Но знай, что я буду ненавидеть тебя каждую секунду своей жизни. Исо даже не моргнул. Он медленно опустил пистолет и резким движением убрал его обратно за пояс. На его лице не отразилось ни облегчения, ни торжества — только холодный расчет. — Ненавидь сколько угодно, доктор. Главное — делай то, что я скажу. Живая ты мне нравишься больше. Он резко развернулся и, не дожидаясь ее, зашагал обратно к машине. Фадиме, спотыкаясь, побрела следом. Ее туфли промокли насквозь, медицинский чемодан казался неподъемным, а плечи била крупная дрожь от пережитого шока. Они приехали в круглосуточный центральный ЗАГС Стамбула ближе к четырем часам утра. Исо явно задействовал все свои связи: их уже ждал сонный, испуганный чиновник, который то и дело поглядывал на стоящих у дверей крепких парней в черных куртках — людей дяди Исо, приехавших проконтролировать «свадьбу». Фадиме стояла перед столом регистратора, обхватив себя руками, чтобы унять дрожь. Ее светлая блузка потемнела от воды и местами была испачкана кровью того самого пациента, которого она спасла пару часов назад. Рядом стоял Исо — безупречно спокойный, от него по-прежнему пахло дождем и дорогим парфюмом. — Согласны ли вы, Исмаил, взять в жены... — монотонно начал чиновник. — Согласен, — перебил его Исо, даже не дослушав. — Давай быстрее. Чиновник сглотнул, перевел взгляд на бледную девушку: — Согласны ли вы, Фадиме... Она молчала несколько секунд. Ей хотелось закричать, позвать на помощь, рассказать, что ее брата зовут Намык и он комиссар полиции, который засадит их всех за решетку. Но она вспомнила взгляд Исо в лесу и поняла: если она сейчас откажется, этот человек нажмет на курок, и ее брат найдет в лесу только ее тело. — Согласна, — тихо, но отчетливо произнесла она. — Объявляю вас мужем и женой. Распишитесь. Когда Фадиме ставила подпись, ее рука так сильно дрожала, что ручка едва не выскользнула. Исо расписался уверенным, размашистым почерком. Затем он достал из кармана простое золотое кольцо и, грубовато перехватив ее холодные пальцы, натянул его ей на безымянный палец. Фадиме вздрогнула от этого прикосновения, словно на нее надели наручники. На рассвете черный внедорожник Исо снова въехал на территорию огромного, мрачного особняка. Дождь почти прекратился, уступая место сырому, туманному утру. Исо заглушил мотор, повернулся к Фадиме и внимательно посмотрел на нее. — Слушай меня внимательно, доктор. Сейчас мы зайдем туда. Для моего дяди и для всех в этом доме ты — моя женщина, которую я давно скрывал и на которой решил срочно жениться. Если ты пикнешь хоть слово о том, что услышала в кабинете, или попытаешься сбежать — я не успею тебя защитить. Ты поняла меня? Фадиме повернула к нему голову. В ее глазах уже не было прежнего страха — только чистая, обжигающая злость. Она демонстративно покрутила кольцо на пальце. — Я поняла, что попала в логово бандитов. Но не думай, Исмаил, что ты сломал меня. Я выйду из этого дома, и я сделаю все, чтобы ты и твой дядя сгнили в тюрьме. Исо лишь едва заметно усмехнулся — эта искра в ее характере почему-то заставила его сердце забиться чуть быстрее, нарушая привычный холод. — Добро пожаловать в ад, женушка, — тихо сказал он и открыл дверцу машины. Они вошли в дом. В холле было тихо, но Фадиме чувствовала на себе десятки невидимых глаз. Слуги и охрана замерли, провожая их взглядами. Исо вел её за локоть на второй этаж, игнорируя шепотки за спиной. Он толкнул дверь в свою спальню — просторную, выполненную в темных тонах комнату, где пахло деревом и тем самым терпким парфюмом. — Это теперь и твоя комната, — бросил он, снимая мокрый плащ. — Ванная там. Одежду тебе принесут утром. Фадиме не шелохнулась. Она стояла посреди комнаты, глядя на огромную кровать, и чувствовала, как к горлу подкатывает комок. — Ты серьезно думаешь, что я буду спать в одной комнате с тобой? — её голос сорвался на шепот. Исо остановился, медленно обернулся и начал расстегивать пуговицы на рубашке. Его движения были ленивыми, но в каждом жесте чувствовалась скрытая угроза. — В этом доме ты либо моя жена, либо труп в лесу. Третьего варианта дядя не оставил. Выбирай сама, где тебе удобнее: на кровати или на коврике у двери. Фадиме вспыхнула, её щеки загорелись от ярости и стыда. — Я ненавижу тебя, — четко произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Это я уже слышал, — равнодушно отозвался он. — Иди в душ, пока не заболела. Мне не нужен дохлый хирург под боком. Когда за Фадиме захлопнулась дверь ванной, Исо тяжело опустился на кресло. Он закрыл глаза и сжал виски руками. В голове всё еще звучал её голос в лесу: «У тебя вообще есть сердце?». Он не знал ответа на этот вопрос. Последние десять лет он жил как тень, выполняя грязную работу дядюшки Намыка, и единственным его законом была преданность семье. Но эта девчонка... она перевернула всё за одну ночь. Внезапно в дверь коротко постучали. Не дожидаясь ответа, в комнату вошел Гюльсен — младший помощник и единственный человек, которому Исо хоть немного доверял. — Аби, — шепнул он, оглядываясь на ванную. — Твой дядя в ярости. Он не верит в твою внезапную любовь. Он приказал мне следить за каждым вашим шагом. Если он поймет, что это спектакль... — Я знаю, Гюльсен, — оборвал его Исо. — Пусть следит. Теперь она — моя жена. И если кто-то к ней прикоснется, он будет иметь дело со мной. В этот момент шум воды в ванной стих. Исо жестом приказал Гюльсену уйти. Дверь приоткрылась, и Фадиме вышла, завернутая в большой белый халат. Её мокрые волосы рассыпались по плечам, а лицо без макияжа казалось совсем детским и беззащитным. Она выглядела такой хрупкой в этом огромном темном доме, что у Исо на мгновение перехватило дыхание. — Ложись, — коротко сказал он, указывая на кровать. — Я лягу в кресле. Фадиме удивленно вскинула брови, но спорить не стала. Она быстро юркнула под одеяло, стараясь держаться на самом краю. Исо выключил свет, оставив только тусклый ночник. — Завтра утром приедет твой брат, — раздался его голос из темноты. Фадиме резко приподнялась на локте. — Ты позвал его? Ты хочешь его убить?! — Нет, глупая, — Исо вздохнул. — Он комиссар полиции. Если он не увидит тебя живой и «счастливой», он поднимет на уши весь город. Завтра ты должна будешь убедить его, что влюбилась в меня с первого взгляда. — Это невозможно! Он знает меня, он поймет, что я лгу! — вскрикнула она. Исо бесшумно поднялся с кресла, подошел к кровати и наклонился над ней так низко, что она почувствовала его дыхание на своей щеке. — Тогда постарайся получше, доктор. Потому что если он почувствует подвох, его пристрелят прямо у ворот этого дома. Ты поняла? Фадиме зажмурилась, чувствуя, как по щеке катится горячая слеза. Её жизнь превратилась в триллер, и теперь ей предстояло сыграть самую сложную роль — роль влюбленной женщины в руках палача.