Вкус адреналина

***      Ночной Сентфор задыхался от влажной, липкой прохлады, какая бывает только перед сильной грозой.       В такое время приличные старшеклассницы сидели дома и зубрили историю, но Надин давно перестала быть просто «приличной девочкой». Её журналистское чутьё — или глупое упрямство — завело её слишком далеко. Пытаясь раскопать эксклюзивный материал про Старый Сентфор, она не спала ночами и в конце концов наткнулась на что-то действительно секретное и опасное. На то, что не предназначалось для чужих глаз.       Её выследили. Когда на темных улицах за ней увязались подозрительные тени, Надин охватил первобытный, сковывающий ужас. Понимая, что бежать некуда и ей срочно нужна защита, она дрожащими пальцами набрала единственный номер. Впервые в жизни она позволила себе слабость, со слезами и паникой в голосе умоляя о помощи Декса Хоука — самого недоступного, мрачного и пугающего парня в городе, настоящего альфу, который никого не подпускал к себе близко.       Скрываясь от преследователей по тёмному, ночному лесу под проливным дождем, она бежала, не разбирая дороги, едва не падая от усталости. Вдруг прямо перед ней с оглушительным рёвом вылетел знакомый тяжёлый мотоцикл. Декс перехватил её на ходу, буквально за шкирку затащил на сиденье и на бешеной скорости увёз от погони, умело скрывшись в полуразрушенном боксе заброшенной заправки у окраины леса… ***      На улице стеной хлынул ливень, отрезая их от всего мира. Надин била крупная, неконтролируемая дрожь — не от холода, а от пережитого ужаса и бешеного выброса адреналина. Старый диктофон, на который она записывала свои расследования, выпал из её ослабевших пальцев и с глухим стуком покатился по бетонному полу.       Декс тяжело дышал, сдергивая шлем. Вспышка молнии через разбитое окно на секунду озарила его лицо — оно выглядело разъярённым. Огонёк зажигалки на мгновение подсветил резкие скулы, тёмные растрёпанные волосы и глухой воротник старой кожаной куртки. Декс медленно затянулся, и в сыром воздухе растёкся резкий, сладковато-холодный аромат мятных сигарет.       Он сделал шаг к ней, обдав запахом дождя, бензина и мятного табака. — Ты совсем отбитая, Надин?! — его низкий голос сорвался на глухой, опасный рык. Он грубо схватил её за плечи, слегка встряхивая. — Ты хоть понимаешь, что эти ублюдки сделали бы с тобой, если бы я не успел?! Твоя ебаная школьная газета стоит твоей жизни?! — Я… я просто хотела… — Надин попыталась ответить, но её зубы стучали, а из глаз от пережитого страха хлынули слёзы.       Она судорожно вцепилась пальцами в жёсткие отвороты его кожаной куртки, просто чтобы удержаться на ногах. Её всю трясло. Глядя на Декса, на его широкие плечи в этой неснимаемой куртке, она внезапно почувствовала, как страх перед бандитами отступает, уступая место совершенно другому, обжигающему чувству. Она знала, что у неё абсолютно нет опыта — она была девственницей, и до этого дня её максимум ограничивался робкими поцелуями на задних рядах кинотеатра. Но прямо сейчас ей до безумия захотелось почувствовать себя живой, раствориться в его силе и заполнить этим парнем весь пережитый кошмар. — Декс, мне было так страшно… — прошептала она. Декс замолчал на полуслове. Гнев в его глазах мгновенно смешался с чем-то тёмным, тягучим и первобытным. Из-за близости её мокрого, беззащитного тела, из-за того, как отчаянно она сжимала его куртку, у него сорвало крышу. Опасность обострила все инстинкты до предела.       Декс швырнул сигарету в лужу на полу. Его большая, мозолистая ладонь резко легла на её талию, намертво прижимая девушку к своему твёрдому телу. Скрипнула кожа куртки. — Страшно? — хрипло переспросил он, и его взгляд упал на её пухлые, дрожащие губы. — А сейчас тебе не страшно?       Надин подняла на него глаза, чувствуя, как её собственное сердце бьётся в одном безумном ритме с его. — С тобой — нет, — выдохнула она прямо ему в губы. — Декс… пожалуйста. Это «пожалуйста» стало точкой невозврата. Декс глухо, грязно выругался: — Блять, Надин… Сама напросилась. Он швырнул шлем куда-то в темноту и резко, по-хозяйски впился в её губы жёстким, собственническим поцелуем. В этом поцелуе не было нежности — только чистая страсть, вкус дождя и дикое облегчение. Его язык властно ворвался в её рот, а кожа его куртки со скрипом прижалась к её груди, когда он подхватил её под бёдра и одним махом усадил на капот стоявшего здесь старого пикапа.       Звуки грозы снаружи словно отрезали их от всего мира, заперев в этом полумраке, где существовали только рёв дождя, скрип старого железа и их бешеное, рваное дыхание.       Декс оторвался от её губ всего на секунду, чтобы взглянуть на Надин. Она сидела на капоте пикапа, растрёпанная, с горящими щеками, её бёдра были полностью обнажены, а джинсы сиротливо валялись на полу. Когда она тихо призналась, что у неё никого не было, Декс почувствовал, как внутри всё перевернулось. Его член под джинсами налился тяжёлой, болезненной пульсацией. — Чёрт… Маленькая глупая девочка, — хрипло выдохнул он, и в его голосе смешались грязное ругательство и неожиданная, глухая нежность. — Я буду аккуратен, слышишь? Не бойся меня.       Он не стал снимать свою кожаную куртку — она глухо скрипела при каждом движении, контрастируя с абсолютной, трепетной наготой Надин. Декс опустился перед ней на колени, разводя её бедра шире. Надин инстинктивно попыталась сжаться, умирая от смущения, но его большие, мозолистые ладони мягко, но непреклонно зафиксировали её колени. — Смотри на меня, Надин, — приказал он низким, гипнотизирующим шепотом.       Его длинные, грубые пальцы, пахнущие мятным табаком и дождём, коснулись её внутренней стороны бедра, медленно поднимаясь выше. Когда Декс дотронулся до её нежной, уже влажной от возбуждения плоти, Надин всхлипнула, запрокидывая голову. Он действовал невероятно чутко: подушечка большого пальца начала медленно, круговыми движениями ласкать её клитор, заставляя девушку плавиться и судорожно цепляться пальцами за края капота.       Но Дексу этого было мало. Он хотел полностью подчинить её себе. Он наклонился ниже и прижался губами к её горячей коже.       Надин громко, испуганно вскрикнула от неожиданности, когда его горячий, шершавый язык провёл снизу вверх, собирая её нектар. Это было слишком остро, слишком интимно. Декс двигал языком уверенно и властно, то прижимаясь всем ртом, то проникая кончиком внутрь, имитируя толчки. От этого мятно-горячего безумия Надин начала слепо выгибаться навстречу его лицу, вплетая пальцы в его тёмные волосы. Из её груди вырывались несвязные, умоляющие стоны.       Декс резко сменил ласку — скользнул одним длинным пальцем внутрь её узкого, обжигающего лона, проверяя готовность. Надин судорожно сжала мышцы, шумно втянув воздух. — Блять, Надин… ты такая горячая. И очень узкая, — прорычал он, добавляя второй палец и плавно растягивая её, подготавливая к себе.       Его пальцы двигались внутри неё в быстром, сводящем с ума темпе, доводя девушку до исступления. Надин чувствовала, что ещё секунда — и она просто сгорит. Ей стало мало этой нежности. Ей хотелось почувствовать всю его силу, его тяжесть. Декс поднялся с колен, нависая над ней, и одним движением освободил свой внушительный, до предела напряжённый член. Надин судорожно вздохнула, глядя на его размеры, но отступать было поздно. Его руки легли ей на бёдра, фиксируя на месте.       Он прижался горячей, пульсирующей головкой к её влажному входу. Декс глубоко вздохнул, сдерживая дикое желание вбиться в неё сразу, и начал входить — невероятно медленно, сантиметр за сантиметром. Надин почувствовала, как её изнутри распирает обжигающий, плотный объём. Когда он вошёл на половину, он замер, давая ей привыкнуть, а затем плавно, но настойчиво надавил.       Раздался тихий, болезненный всхлип. Преграда порвалась, и Надин резко зажмурилась, намертво впившись ногтями в плечи Декса, обтянутые жёсткой кожей. Декс замер, полностью погрузившись в неё, чувствуя, как её узкие, горячие стенки судорожно сжимают его член со всех сторон. Он тяжело дышал ей в шею, целуя её в заплаканные глаза, виски, собирая губами влагу и давая перевести дыхание. — Всё, маленькая… Самое больное позади, — прохрипел он, едва удерживая себя от того, чтобы не сорваться в безумный темп от того, насколько сладко и тесно ему было внутри неё. — Сейчас пройдёт. Сделай вдох.       Надин сделала глубокий вдох, чувствуя, как первая резкая боль начинает медленно растворяться, уступая место совершенно новому, глубокому и пульсирующему жару. Каждое мимолётное, осторожное движение Декса, который пытался поберечь её, отзывалось внизу живота сумасшедшим электрическим разрядом. Этот контраст между его огромной, опасной силой и этой вынужденной, мучительной аккуратностью сводил её с ума. Ей больше не нужна была эта жалость. Адреналин от пережитой погони и дикое, первобытное вожделение к этому парню окончательно выжгли в ней остатки страха. Ей хотелось, чтобы он владел ей на полную мощность, чтобы он стёр все границы.       Она ухватила его за грубые отвороты кожаной куртки, с силой потянув на себя, и умоляюще посмотрела в его потемневшие, почти чёрные глаза. — Декс… пожалуйста, — задыхаясь, прошептала она, её голос сорвался на стон. Она нетерпеливо качнула бёдрами навстречу, заставляя его глухо зарычать. — Не надо аккуратно… Будь грубее, Декс. Пожалуйста. Я хочу чувствовать тебя всего. Накажи меня за то, что я полезла туда… просто возьми меня по-настоящему!       Эти слова стали детонатором. Последние остатки хвалёного контроля Декса разлетелись вдребезги. В его глазах вспыхнуло чистое, животное пламя. — Сама напросилась, милая, — глухо выдохнул он.       Он грубо перехватил её за талию, приподнимая, и резко, мощно вбился в неё на всю длину, заставив Надин громко, пронзительно вскрикнуть — уже не от боли, а от оглушительного, острого наслаждения.       Декс начал двигаться в бешеном, безжалостном темпе. Это был жёсткий, грязный, первобытный секс. Он вбивался в неё до упора, быстро и глубоко. Тяжёлый скрип кожаной куртки о её грудь, шлепки тел и громкие, бесстыдные стоны Надин эхом разносились по заброшенному боксу. Декс перехватил её ноги, закидывая их себе на плечи, чтобы проникать ещё глубже, буквально выворачивая её наизнанку каждым толчком. — Декс! О боже, Декс, ещё… быстрее! — кричала она, полностью растворяясь в его грубой силе. Она хотела именно этого — чтобы он владел ей, чтобы заставил забыть обо всём на свете. — Блять, Надин… Ты сводишь меня с ума… — рычал он, ускоряя темп до какого-то сумасшедшего, рваного ритма. Его пальцы оставляли красные отпечатки на её нежных бёдрах, он грубо впивался зубами в её шею, оставляя метки, и доводил девушку до исступления каждым своим движением.       Развязка накрыла их одновременно. Внутренние мышцы Надин судорожно, спазмами сжали его член, и она закричала, утопая в первой в своей жизни, оглушительной лавине оргазма.             Почувствовав эту сумасшедшую пульсацию, Декс сделал два последних, самых глубоких и сокрушительных толчка. Он понимал, что находится на самом краю, и остатки контроля требовали немедленно выйти.       С тяжёлым, диким рыком Декс резко выдернул свой напряжённый член из её обжигающего лона в самый последний момент. Он накрыл ладонью её плоский, судорожно вздымающийся живот и кончил мощными, горячими толчками прямо ей на кожу, тяжело и хрипло выдыхая её имя. Горячие струи обожгли её тело, смешиваясь с каплями дождя и пота. Они ещё долго тяжело дышали в темноте под непрекращающийся рёв грозы. Декс бережно прижал к себе её обмякшее, всё ещё подрагивающее тело, аккуратно вытер её живот краем своей футболки и укутал Надин в тяжёлую кожаную куртку, которая теперь хранила тепло их сумасшедшей, первобытной страсти. ***