...

Когда не спишь, Пока твой мир дрожит, А я, невесомый, лечу в пустоту, Когти тяну к тебе в темноту. Только держись за себя. Почти дома, Мили ещё впереди, Мили впереди, Но мы почти дома. — «Мили в пути», Грегори Алан Исаков В ночь после того, как все они стали жертвами того душераздирающей, бездарной и гнетущей пьесы на Угольном острове — когда у них выдался почти целый день, чтобы сидеть, думать, вспоминать и бояться, — духи наконец-то словно улыбнулись им. По крайней мере, так считал Аанг. — Мы можем не торопиться с победой над Озаем, — произнёс Сокка, пытаясь поймать взгляд Аанга, сидевшего напротив на мягком, ещё тёплом песке частного пляжа. Частного пляжа Озая. Но Аанг, как и Суюки с Катарой, смотрел в землю, пряча лицо в тени быстро сгущавшихся сумерек. Только Тоф глядела примерно в сторону Сокки, и на её лице застыла слабая хмурость. Но она не стала спорить. Никто не стал. Катара гадала, не одной ли ей казалось, что дурацкая последняя сцена той дурацкой пьесы почти плавно накладывается на воспоминания о том, как Азула поразила Аанга молнией. Аанг падает, обмякший. Аанг не дышит так долго, что у Катары самой почти выжало весь воздух из лёгких. — Нет смысла пытаться выиграть войну, которую мы уже проиграли. Значит, берём больше времени, планируем лучше, не… — Не делаем того, что натворили в День Чёрного Солнца. Сокка не произнёс этого вслух, но Катара знала брата и понимала: именно вокруг этой вины кружат его мысли. Её собственная вина кружила вместе с ними. Непрошеные и совершенно неуместные воспоминания о том, как Аанг целовал её перед вторжением, а потом ещё раз на той идиотской постановке, достойном лишь мышебычьего помёта, вонзились в сердце, как две стрелы. Она крепче прижала колени к груди: в животе скручивало, чувства бурлили. Катара заставила себя сосредоточиться на словах Сокки — на войне, что идёт во всём мире, а не только в её сердце. — Отточим тебя так, что у Озая не останется ни единого шанса. А потом — ого! Катара подняла взгляд и инстинктивно потянулась к меху с водой, разгибая ноги, готовая вскочить. Но тут же замерла, перехватив дыхание. — Ого, — эхом отозвалась Суюки, опуская оружие и глядя в ту же сторону. — Что? — потребовала Тоф, притопнув. Её хмурость стала свирепой. — Что такое? Эй! — Там… туман, — попыталась объяснить Катара. — Внезапно над океаном появилась плотная завеса. Не слишком густая, но… мерцающая? — Она поморщилась, не в силах подобрать слова. — Не то чтобы светится, но напоминает рыбью чешую. В общем, туман обычно так себя не ведёт. И не возникает из ниоткуда. — Это… опасно? — спросил Сокка. Он огляделся, и на лице отразилось осознание. — О. Зуко нет… — ещё один укол вины, лёгкий, но знакомый по последним неделям борьбы с тем, что Зуко теперь с ними. Он доказал, что ему можно доверять. Он стал другом. Просто они… иногда забывали об этом и непреднамеренно оставляли его за бортом обсуждений. — Может, найти его и спросить, вдруг это какая-то особенность Изумрудного острова? — Сокка взмахнул рукой, будто пытаясь вызвать слово. — Ну, местная штука? Аанг взмыл в воздух и послал в туман волну магии воздуха. Поток закружил дымку, заставляя её плясать и усиливая мерцание. — О! — восхитился он и коротко поклонился океану. — Это точно из Мира Духов, — объявил он с полной уверенностью. — И ты это понял, потому что…? — протянул Сокка с раздражённым скепсисом. — Я чувствую, — радостно заявил Аанг, одарив Сокку сияющей улыбкой. — Это должно быть знак от духов, что мы на верном пути! Чтобы приободрить нас. Это благословение. Монах Дава рассказывал истории о духовном тумане. — Ага. Духовный туман. Разумеется, — бесцветно обронил Сокка. Аанг изобразил преувеличенную обиду. — Это правда. Знак духов для нас. Суюки и Сокка обменялись взглядами. Сокка почесал затылок, скользнул взглядом по небу, где из-за крыш как раз выглядывала луна, и вздохнул. — Ладно. Духовный туман ободрения. Не самое странное из того, что с нами случалось. Катара изобразила улыбку, когда Аанг повернулся к ней, надеясь, что в ней достаточно поддержки и радости. Внутри же она боролась не с возможностью того, что духи могут создавать для них туман, а с мыслью, знают ли духи наверняка, чем всё обернётся. Видят ли они будущее? Могут ли дать пророчество более надёжное, чем актёры Угольного острова? Когда все двинулись к кромке воды, Катара незаметно отошла чуть в сторону. Стопы в воде, ощущая прилив океана и луны, она чуть приподняла ладони в мольбе. — Если можете… Пожалуйста, дайте мне что-то большее. Убедительное подтверждение, что мы… Горло перехватило. Катара прижала руки к груди и вздохнула. Она повернулась, чтобы вернуться к остальным, мысли на мгновение снова коснулись Зуко, прежде чем Тоф, стоявшая дальше всех от воды, отправилась за магом огня, чтобы и он посмотрел на благословение духов. Туман, казалось, провожал их, когда они покидали пляж и расходились по постелям, и, когда Катара брела сквозь него, он словно добавлял лишнюю тяжесть на и без того натруженные плечи. «Хорошо, что я не ждала, что передо мной что-то явится, а то бы разочаровалась», — смутно подумала она, проваливаясь в сон. Ну вот тебе и надежда со слезами — якобы мой конёк. *** Сквозь последнюю дремотную дымку пришло осознание, что к её спине прижимается тёплое тело. Сперва это вызвало лишь слабый, сонный укол печали — значит, кому-то опять приснился кошмар, настолько сильный, что пришлось искать утешения гораздо откровеннее, чем когда они просто жались друг к другу в спальных мешках. Катара заставила себя открыть глаза, пытаясь растормошить мозг и решить, дать ли незваному гостю поспать или лучше мягко разбудить, заставить выговориться или отвлечь помощью с завтраком. Она нахмурилась, уставившись на маленький деревянный прикроватный столик, заваленный вещами, которых она почему-то не узнавала, и очень резко осознала две вещи. Первая: человек позади обнимал её, обхватив всем телом. Вторая: он был слишком высок для Сокки или Суюки, не говоря уже о Тоф или Аанге. Сбитая с толку столиком, странной позой и — внезапно — одеялом, которое она никогда прежде не видела… или видела? Почему она его не узнаёт? — Катара села, чтобы посмотреть на лежащего рядом, не заботясь о том, что толкает его, и нечаянно заехав ему локтем в плечо. Это был мужчина. С длинными чёрными волосами. Адреналин ударил в голову; Катара вскрикнула и отшатнулась, руки машинально искали воду. В то же мгновение, или даже на долю секунды раньше, человек в её постели — в её постели! — тоже проснулся и с резким вдохом отпрянул, скатился с кровати и тут же вскочил на ноги; на его ладонях заплясал огонь, он повернулся к ней, оскалившись… Это был Зуко. Безошибочно Зуко — она узнала его сперва по шраму, потом по знакомым глазам, а потом и по остальным чертам, проступившим сквозь потрясение: он выглядел старше. И волосы его были гладкими, чёрными, почти до середины спины. Катара поперхнулась, и вода в её хватке слегка подёрнулась льдом. Зуко за какую-то секунду перешёл от угрозы к отвисшей челюсти. — Ка… тара? — выдохнул он, пламя на ладонях угасло. — Что… Я… Что с твоими волосами? Вопрос был столь же нелеп, как и вся ситуация. — А что с моими волосами? — Катара обернулась туда, где на стене висело зеркало, но обнаружила вместо него очень красивую картину Племени Воды на шкуре тигрового тюленя. Моргая, ошеломлённая, чувствуя себя совершенно сбитой с толку, она переложила воду в одну руку, а другой потянулась перебросить волосы вперёд. На жуткий миг ей показалось, что их вовсе нет, но тут же выяснилось, что она просто тянулась слишком низко. Сдавленно охнув, она сжала пряди у самых ушей и увидела, что волосы заканчиваются чуть ниже плеч. Кто-то за ночь обрезал их. Но это не объясняло… — А что с твоими волосами? — В животе поселилась ноющая пустота от внезапной, самовольной потери, и она почти разозлилась на парик, который напялил Зуко. Это он устроил? Часть… чего бы то ни было? Зуко, всё ещё с приоткрытым ртом и расширенными глазами, поднял руку и неловко похлопал себя по голове. Первый шлепок был вялым, машинальным. Но затем с возгласом тревоги он запустил пальцы обеих рук в волосы и принялся перебирать длинные пряди с почти комичным изумлением. — Я… Во имя Агни… — Он дёрнул, сморщившись от боли. Катара не удержалась от смешка — одного того нервного, потрясённого смешка, который невольно вырывается при очень дурных вестях. Зуко опять посмотрел на неё, всё ещё с таким видом, будто его огрели чем-то тяжёлым по затылку. — Что происходит? — спросила она, надеясь, что он вдруг усмехнётся и посвятит её в шутку. Она огляделась, только теперь заметив, что не только содержимое комнаты изменилось — сама комната была ей чужая. — Где мы, во имя Туи и Ла? Зуко обвёл помещение взглядом. — Это… это комната моей мамы. Ну, бывшая комната. В… в пляжном доме на Угольном острове… — Комната, в которой жил Зуко. Катару мгновенно залила волна ужасающего смущения. Она была в комнате Зуко. Это она забралась в постель к Зуко. — Духи, — выдохнула она, почти слабея от стыда. — Я… я не… не знаю, как оказалась… я не хотела… Правая щека Зуко порозовела, и он отвёл взгляд. — Ничего… Кто-то поменял здесь вещи. Я почти ничего не узнаю. — Он прочистил горло. — Это какая-то шутка? — Если и так, меня в неё тоже втянули! — вспыхнула она, уязвлённая его внезапным обвинением. — Наверняка Сокка постарался. Тут повсюду утварь Племени Воды. Понятия не имею, где он её взял и как они… — Я их всех закопаю, — прорычал Зуко, и в нём закипел гнев. — Я абсолютно… — Ну уж нет. Это моя привилегия. Они обкорнали мне волосы, Зуко. Он осёкся на полуслове, и её слова заставили его умолкнуть. По непонятной причине он глубоко поморщился. — Верно. Да. Это… Внутренности Катары сжались ещё сильнее. — Настолько плохо выглядит? — Что? — заморгал он. — Нет! Я такого не говорил! — Но ты… твоё лицо. Ты скривился! — Катара собрала волосы у основания шеи в горсть, будто пытаясь спрятать. — Это не потому… Выглядит нормально! — Нормально? — Красиво! Красиво выглядит. — Катара уставилась на него. — Тьфу! Просто… в Народе Огня волосы… Не принято стричь людей, ясно? Это… верх неуважения и унижения. — О… — Повисла неловкая тишина. Катара отпустила волосы, вернула воду в кувшин на прикроватном столике, откуда и взяла, и расправила плечи. — Ладно. Идём найдём остальных и надерем им задницы. Зуко жестом пропустил её вперёд, и она зашагала прочь, и с каждым шагом поступь становилась тяжелее и злее. Да как они посмели. О чём они вообще думали? Из всех бесчувственных… — Сокка! — завопила она, и в глазах защипало от подступивших слёз. «Он не ранил меня так сильно уже очень давно», — подумала она, но тут же вспомнила их ссору перед тем, как они с Зуко отправились за Южными налётчиками. Неужели это…? Нет. Нет, Сокка не стал бы мстить так, даже если они толком не поговорили и не помирились после возвращения. — Тоф! Аанг! А ну идите сюда и сейчас же объясните! Из кухни донёсся грохот, и Зуко с Катарой, как по команде, развернулись и кинулись вниз по лестнице — громоподобно, не сбавляя хода. Кровь шумела в ушах, когда она влетела в кухню со сжатыми кулаками и сбитым в кровь, растерянным сердцем. На кухне оказалась незнакомая пожилая женщина в одеянии Народа Огня. Катара вскрикнула и, отпрянув, врезалась в Зуко, лихорадочно ища источник воды, пока тот отодвигал её в сторону, входя с поднятыми кулаками и напряжённым телом. — Ох! — Женщина вздрогнула и выронила то, что держала. Затем прижала руку к груди. — Ох, Ваши Величества! Простите! Титул ошеломил Катару и на миг лишил дара речи, но Зуко из-за её плеча гневно потребовал: — Кто вы? Почему вы здесь? Лицо женщины исказилось от ужаса, и она тут же поклонилась в глубоком поклоне. — Приношу глубочайшие извинения, Лорд Огня Зуко. — Зуко крякнул от потрясения. — Я Оми, старшая сестра Нами. Мы встречались во время вашего свадебного путешествия, но очень кратко, и мне не следовало ожидать, что вы… Простите! — Она всё ещё не разгибалась, и Катара озадаченно покосилась на Зуко. Тот замотал головой, по-видимому, сбитый с толку не меньше неё. — Нам, конечно, было велено не беспокоить вас, но мы — старшие, постоянные жители острова — хотели поприветствовать вас. До нас дошли слухи, что Её Величество любит питахайю, и мы жаждали принести дар в знак благодарности за всю доброту, которую консорт Лорда Огня уже проявила к нам за время своего правления. Я забыла оставить фрукты вчера, и решила, что смогу просто положить их сюда утром до вашего пробуждения, не привлекая внимания… Голова у Катары шла кругом от сведений, которые не укладывались в голову, главное из которых — то, что эта женщина называла её супругой Лорда Огня. Хотелось рассмеяться и спросить, что пообещал ей Сокка за участие в этом нелепом розыгрыше, но это объяснение уже не выдерживало критики. — Пожалуйста, — продолжала Оми, и её высокий, теперь явственно дрожащий голос сорвался, — я не… обещаю, что никогда больше… Зуко резко, коротко втянул воздух, словно от удара, и Катара заметила, как исказилось его лицо при взгляде на склонившуюся, трепещущую, умоляющую женщину. — Оми, вы можете подняться, — твёрдо и спокойно произнёс он. Медленно, с лицом, полным страха, женщина выпрямилась. У Катары разрывалось сердце: вся эта чужеродность и неуверенность отодвинулись. Даже если эта женщина — часть розыгрыша, Катара предпочтёт, чтобы над ней посмеялись потом, чем сейчас проявить чёрствость. — Мы не сердимся, — мягко, с широкой улыбкой сказала она Оми. — Мы просто испугались. Мы не ожидали… всего этого. Оми выдохнула и наградила её трепетной улыбкой. — Простите, Ваше Величество. От пугающего, почти тошнотворного толчка при прямом обращении улыбка едва не сползла с лица Катары, но она удержала её на месте. — Всё в порядке, Оми, правда. Спасибо большое за вашу доброту. Оми снова поклонилась, на сей раз с облегчением, и, когда молчание со стороны Зуко затянулось, Катара с силой наступила ему на ногу. — Спасибо, — рявкнул он, каким-то образом лучше выдрессированный читать её физические сигналы, чем брат, который каждый раз реагировал «Ай! Чего?» и рушил всю тонкость намёков. Оми пожелала им доброго дня с очередным поклоном и выскользнула за дверь, тихо притворив её за собой. Катара долго смотрела на закрытую дверь, потом повернулась к Зуко. Он глядел на неё широко открытыми глазами. Губы его шевелились, но он лишь беспомощно пожал плечами. — Никогда не видела тебя потерявшим дар речи, — выпалила она, тут же пожалев, что эта мысль не осталась мыслью. Зуко ощетинился. — Ну, что-то я не вижу, чтобы ты предложила объяснение! — Я не то имела в виду. Просто… неважно, — вздохнула она, и он нахмурился ещё сильнее. — Нет, не неважно. Скажи, что ты имела в виду. Я не глупый. Для Катары это была очень странная реакция, и она почувствовала, как в замешательстве начинает защищаться. — Я имела в виду, что это очень, ну очень странная ситуация, и паршиво, что никто из нас не понимает, что, духи побери, творится. Я не виню тебя, — продолжила она горячо, когда Зуко сердито набрал воздуху, — я просто… эх! Я сочувствую. Потому что мы в одной лодке и нам лучше работать вместе, чтобы разобраться. Зуко и она сверлили друг друга взглядом почти минуту; у обоих взыграли характеры и упрямство. Ближе к концу напряжённого, затянувшегося молчания Катара осознала, как странно смотреть в лицо Зуко снизу вверх, и что теперь у неё есть время изучить его черты и сравнить с тем Зуко, которого она знала, как ей казалось, ещё несколько часов назад. — Прости. — Зуко первым отвёл взгляд, и его извинение прозвучало резко, но она решила оставить это ради того, чтобы продвинуться в загадке, в которой они очутились. — Ладно. Итак. Какие у нас варианты? И ни одно предположение не настолько глупо, чтобы его не высказать, — добавила она, надеясь, что звучит дипломатично. Зуко опять взглянул на неё, теперь уже задумчиво. — Розыгрыш, устроенный остальными. — И они обкорнали мне волосы… э-э… приклеили парик к твоей голове? — Она поморщилась, но продолжила. — И наняли женщину из Народа Огня подыгрывать. Зуко скрестил руки. — Сокка ни за что не согласился бы на такое нарушение безопасности. Даже ради шутки. — Секундой позже, уже нерешительно: — Верно? — Нет, ты прав, — успокоила она. — Если только он совсем не соображал, это слишком рискованно и опасно для Сокки. Даже Суюки не зашла бы так далеко, уверена. — Женщина — Оми. Она при нас не раз произнесла крамолу. Никто, кроме предателя трона, не посмел бы называть Лордом Огня кого-то, кроме Озая. Катара медленно кивнула. — И… и ещё то, что… это не только волосы. Как бы они заставили нас выглядеть старше? Сделали тебя выше? Зуко заметно сглотнул, прежде чем покачать головой. — Может… мы оба видим один сон? — Или кому-то из нас снится, а второй — просто очень правдоподобно дорисован? Зуко скривился. — Я чувствую себя настоящим. — И я, — призналась Катара. — А я никогда не умела видеть настолько складные сны. Максимум — галлюцинации на бо… — Она ахнула, непроизвольно схватив Зуко за рукав, и костяшки её пальцев болезненно стукнулись о дверной косяк. — Болото! — Какое болото? — В Царстве Земли. Мы пролетали над ним, и оно засосало нас. Это… я не знаю точно, что это, но оно показывает видения. Ушедших близких. Или, как в случае с Аангом, видение Тоф. Поэтому мы знали, что надо искать её в учителя магии земли для Аанга. Она испугалась, что Зуко сейчас высмеет её, но его глаза расширились. — Тот туман прошлой ночью, про который Аанг сказал, что он из Мира Духов. Катара закивала, осмелев. — Он мог вызвать это. — То есть мы сейчас… в галлюцинации, насланной духами? На сей раз её кивок был более неуверенным. — Видения на Болоте не длились так долго. И ни у кого из нас не было одинаковых видений, пусть даже коротких… Но… что ещё это может быть? Зуко ущипнул себя за подбородок. — Дай Ли? — предположил он после короткой паузы. — Они… промыли нам мозги, и теперь мы… вспоминаем? И Оми тоже? Катара содрогнулась. — Это… не невозможно… — Но почему нам позволили остаться на Угольном острове, при том что я считаю себя Лордом Огня… — Зуко покачал головой. — Дай Ли под контролем Азулы. Азула… не стала бы наказывать меня, позволяя жить в милой, уютной фантазии… Он огляделся, остановив взгляд на стене. Его молчание заставило Катару обойти его и тоже посмотреть. Она невольно ахнула. На долю секунды, пока желудок ухал вниз, она не узнала себя в зеркале. Затем, когда паника схлынула, она начала узнавать себя кусочками. Она лишь чуть-чуть походила на мать — то, о чём она всегда тихо гадала и на что сейчас не было времени. Это «я-не-я» выглядела слегка испуганной, с приоткрытым ртом, стоя рядом с «Зуко-не-Зуко». — Долго, — наконец закончил Зуко севшим голосом. — Очень… долго. Катара рассеянно поднесла руку к кончикам волос, заново оплакивая их длину теперь, когда она это увидела. Потом и она, и её странное отражение тряхнули головами, и она попыталась вернуть мысли в русло. — Значит, наша лучшая теория — мы в Мире Духов, или в каком-то кармане нашего мира под контролем духов. Расширенное видение, сон, галлюцинация, в которой мы оба участвуем. — Она заколебалась, на поверхность всплыла безумная мысль. — Или? — подсказал Зуко, глядя на неё прищуренными глазами и слегка наклонив голову. — Или… — Ни один вариант не слишком глуп, — напомнил он. Катара глубоко вздохнула. — Или у духов действительно есть сила перебросить нас вперёд во времени. Повисла многозначительная пауза. — Знаю, звучит безумно… — сказала Катара, чувствуя, как загорается лицо. — Нет, звучит ужасающе, — сдавленно произнёс Зуко. Катара удивлённо посмотрела на него. — Если это правда будущее, значит, я и впрямь Лорд Огня. — Он быстро замотал головой. — Это значит… значит… — Аанг победил, — произнесла Катара с загорающимся изумлением. — Что дядя мёртв и я управляю целой страной, — отрезал Зуко, разрушив радость прежде, чем она успела ею насладиться. Зуко развернулся к ней спиной, схватившись за голову. Катара поморщилась, наблюдая, как он мечется из стороны в сторону и часто дышит. — Эй, послушай, — она включила самый успокаивающий голос. — Это же совершенно безумная теория, так? — Мы проснулись позраслевшими, Катара! — рявкнул он, не переставая ходить. — Думаю, объяснение тоже обязано быть безумным! Не испугавшись, Катара шагнула ему навстречу, вынуждая резко остановиться. — Чуть менее безумно то, что это всё проделки Мира Духов. Как-то у нас в головах. Мы просто… никак не можем узнать. — Отлично! Прекрасно! Значит, либо от меня внезапно ждут, что я буду править страной, историю которой я пропустил, либо я заперт внутри собственной головы в сущем кошмаре. Нрав Катары вспыхнул. — Страной, которой я, видимо, правлю наравне с тобой, несмотря на всё, что она сотворила с миром, с моей семьёй и со мной. Не ты один в кошмаре, Зуко! Он замер; почти перестал дышать. И без него, раздувавшего угли её гнева, её злость остыла, будто угли упали в воду. Катара прикусила губу. — Прости, — хрипло сказал Зуко, и по её спине пробежала дрожь: она вспомнила неестественный зелёный свет и его искреннее лицо, так подходящее этому тону. Она отогнала воспоминания, снова пытаясь включить Сокку. — Если это из Мира Духов, надо понять зачем. Какова цель? Духи просто хотят наказать нас, подшутить… или научить? Зуко слабо фыркнул. — Зная моё везение — одно из первых двух. — Он отвёл взгляд. — Как мы выясним, что происходит? — Может, осмотрим дом? Улики поищем. Насколько детальным может быть духовное видение — вдруг заметим трещины. Зуко кивнул. — Ладно, давай проверим. Но… — Он поймал её за запястье, когда она повернулась. — Вместе. Я не хочу… терять тебя из виду. Катара просто кивнула, понимая его тревогу. Они молча обходили комнаты, расходясь по разным углам без слов. «Трещин» в галлюцинации не нашлось, и немногочисленные пожитки в доме ни о чём не говорили. Комнату Зуко оставили напоследок, и оба вошли в неё с неловкостью. Здесь вещей было больше, но ни одной, знакомой лично Катаре. — На Угольном острове есть библиотека? — спросила она, когда они встретились посреди спальни. — Можно посмотреть, что в исторических свитках сказано… Зуко мрачно покачал головой, и Катара вздохнула. — Похоже, придётся идти на ещё одну пьесу, — сухо произнёс он, и шутка была столь неожиданной, что Катара прыснула и тут же зажала рот ладонью, безуспешно пытаясь заглушить смех. Зуко скосил на неё кривую усмешку, и она позволила себе хихикнуть, на этот раз более благопристойно. — Духи! Тогда бы мы точно знали, что это наказание. — И что теперь? — Думаю… — Катара обвела взглядом комнату. — Думаю, надо выйти наружу. Может, если покинем эту фиксированную точку, видение… исчезнет? Изменится? — Она дёрнула плечом. — Не знаю! — Попробовать стоит, — сказал Зуко лишь с долей сомнения, и Катара оценила это. Зуко взял одежду из шкафа в комнате и оставил её переодеться. В её распоряжении оказались наряды в стиле Народа Огня, но голубого цвета. Катара не давала себе слишком задумываться о бездне смыслов, пришитых к каждому стежку. Она заколебалась, когда дело дошло до волос, и провела по ним пальцами перед зеркалом, которое, как выяснилось, пряталось в углу. Подумав, она собрала верхнюю часть в простой узел на макушке, закрепив одной из многочисленных лент, висевших на зеркале. Одну взяла для Зуко и молча протянула ему, когда он постучал и вернулся. Сперва она смотрела, как он собирает и подвязывает волосы, но затем отвернулась, делая вид, что поправляет постель, заметив, как заметно дрожат его руки. Они вышли тихо, словно на новое скрытное задание, и притворство, будто они под прикрытием, немного успокоило натянутые нервы Катары. Проходя мимо кухни, её осенило: она юркнула внутрь и принялась рассовывать фрукты за пояс. — Ты что делаешь? Не ешь еду из Мира Духов! — встревожился Зуко. — Я не ем. Но если встретим духа, сможем сделать подношение. Он расслабился. — А. Хорошая мысль. С трепетом они открыли дверь и вместе ступили на крыльцо. Вид снаружи напоминал вид самих Зуко и Катары: тот же, но иной — кусты чуть гуще, деревья чуть толще, кое-какой растительности не стало вовсе. Но главным отличием были цветы, выстроившиеся вдоль дорожки. — Весна, — удивлённо сказал Зуко. — Думаешь… это важно? — Понятия не имею. Катара помедлила ещё секунду, а затем заставила плечи расправиться и шагнула вперёд. Рука Зуко метнулась и схватила её за рукав, напугав. — Просто… держись рядом, — пробормотал он, слегка краснея, но с упрямо сжатой челюстью. — Да. Да, ты тоже. — Будь на его месте кто-то другой, Катара настояла бы, чтобы держаться за руки. Но это был Зуко. Она внутренне поёжилась ещё секунд десять, а потом всё же продела локоть под его руку. Зуко недоумённо заморгал, но затем его лицо стало решительным, и он кивнул. В ногу они двинулись по лестнице и пошли по тропинке к центру маленького рынка Угольного острова. Она бывала здесь нечасто, но рынок выглядел совсем по-другому; Катаре пришлось щуриться, чтобы найти знакомые черты. Такова уж природа рынков — они растут и меняются, как живые существа. Куда больше озадачивало то, что каждый встречный кланялся им. Некоторые, заметила она, делали это скованно, но большинство сияло улыбками и выкрикивало приветствия. Чувствуя себя деревянной, Катара пыталась улыбаться и кивать в ответ, и голова шла кругом при мысли, что эти люди считают её своей… ну, королевой. «Что ж, если корона налезает на твою большую голову, Сахарная Царевна», — вообразила она гогот Тоф, и сердце заныло при мысли о друзьях. Заперты ли они в собственных видениях? Или в отчаянии сидят над телами Катары и Зуко, или, хуже того, бродят в тумане и кричат, пытаясь найти их? И что это видение — или будущее, подумала она, несмотря на решение не думать, — уготовило для её друзей? Нечто столь же ужасное, как та отвратительная пьеса? Зуко остановился — а с ним и её мысли. Он смотрел на группу ребятишек, игравших в песке, шумных и бесстрашных. — Детей будут учить истории в школе, — заметил он. — И их будет легко подкупить фруктами, — сразу уловив его мысль, отозвалась Катара. Порывисто сжав его локоть, она потянула их в ту сторону. Те, что постарше, поклонились при их приближении, но младшие просто взирали на Зуко и Катару без понимания. Яростный шёпот старших изменил это для всех, кроме трёх самых маленьких, и Катара не смогла сдержать улыбки. — Привет! — весело поздоровалась она. — Хотите заработать вкусных, сладких фруктов? — Как заработать? — подозрительно спросил один из мальчишек. — Ваше Величество, — прибавил он секундой позже. — Я хочу проверить, хорошо ли вы запомнили историю, которую вам преподают в школе, — пропела Катара. — Если расскажете мне, что случилось со времён… ну, скажем, Кометы Созина и до сих пор, получите фрукты. Справедливо? — Но я не хожу в школу, — пискнул один из малышей. — Ты знаешь, что такое делиться? — внезапно спросил Зуко, и его голос прозвучал так мягко, что Катара опешила. Малышка энергично закивала. — И ты знаешь, что делиться с друзьями — это правильно? — Ещё кивок. — Тогда те, кто заработает фрукты, поделятся с тобой. — Хорошо. — Катара просияла. — Кто хочет начать? Вышло довольно сумбурно, особенно когда прошла нерешительность и дети начали перекрикивать и перебивать друг друга, но суть Катара уловила. Аватар Аанг победил Короля Феникса Озая в день Кометы Созина, и было это семь лет назад. Война, что шла всё это время, была остановлена Лордом Огня Зуко, занявшим трон после отца. Состоялось много переговоров и споров о том, что делать с колониями, и Народ Огня должен был отправить другим народам деньги в знак извинения. — Мой папа говорит, это глупо, потому что Народ Огня ничего плохого не делал. Говорит, страна катится в сточную канаву, — под конец дерзко объявил ещё один мальчуган. Зуко напрягся рядом с ней, и Катара сжала его руку крепче, пока самая старшая девочка отчитывала ребёнка, опасливо косясь на Зуко. — Извинись перед Лордом Огня Зуко, — зашипела она. — Почему? — сморщился мальчик. — Так папа говорит! И его друзья. — Хироки! — Всё нормально, — сказал Зуко, хотя его голос показался Катаре сдавленным. — Люди… могут говорить, если верят в это. — Ого! — вмешалась Катара фальшиво-бодрым тоном. — Вы такие умные! Точно заработали фрукты. Вот, берите. Можете взять каждый по одному, потому что, как мы выяснили, делиться очень важно. Хор восторженных «спасибо» раздался в ответ; Катара раздала фрукты и, жизнерадостно попрощавшись, увела замолчавшего Зуко прочь от ребятни. Инстинкт, наверное, повёл её вниз по пляжу, ближе к океану, и остановилась она лишь когда волны начали лизать туфли. Сердце колотилось в груди, голова кружилась от попытки впитать полученные сведения и при этом не принимать их за правду. — Не знаю, что и думать, — призналась она наконец. Сердце всё ещё стояло где-то в горле. — Это… слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мы победили. Мы правда… остановили войну. Мир исцеляется. — Ехидный голос спросил о неизвестной судьбе остальных друзей, но она оттолкнула это потенциально убийственное откровение. — Если это урок… тогда я не знаю, чему учиться. Если обещание, тогда… — Тогда это предупреждение, чтоб его Агни, — выплюнул Зуко, и Катара дёрнулась к нему в изумлении, впервые отпустив их сцепленные локти. — О чём ты… О! О том, что ты Лорд Огня. — Она закусила губу. — Понимаю, сейчас это наверняка страшно, но обещаю, мы будем… разбираться шаг за шагом. Ладно? Я рядом, делаю это с тобой. И… по-моему, мы отличная команда! Зуко резко повернулся к ней с помрачневшим лицом. — Отличная команда. Это у тебя одной были хорошие идеи весь день! И ты слышала, что сказал отец того мальчишки. Я всё порчу, как и всегда всё порчу. Катара замотала головой. — Это одно донесение от одного очень маленького ребёнка. Не всем будет нравиться то, что ты делаешь, особенно когда ты меняешь столетний уклад. Спорю, ты проводишь великие реформы. Зуко фыркнул и снова отвёл взгляд. — Одна из этих отличных реформ, судя по всему, — принуждение тебя к политическому браку. — Желудок Катары сжался и ухнул вниз. — Да, замечательно, — с горечью бросил Зуко, взмахнув руками. — Давай загладим вину перед народом, который мой отец и дед пытались стереть с лица земли, тем, что заставим последнюю оставшуюся в живых мага воды выйти за меня замуж. — Зуко… — Но она не знала, что ещё сказать. Сердце болезненно стучало в груди. — Мы… мы даже не знаем, правда ли это… — Правда или нет, Катара, но ты была права: это кошмар для тебя. Последние слова, по крайней мере, развязали ей язык. — Зуко. — Она шагнула ближе, пытаясь заставить его посмотреть на неё. — Эй. Когда я это сказала, я злилась. Иногда, когда я злюсь, я говорю то, что не думаю. Не то чтобы ты об этом знал, да? — Он сжал челюсти, лицо всё ещё упрямо отвернуто. — Зуко. Посмотри на меня. Пожалуйста? Медленно, с явной неохотой он подчинился. Катара улыбнулась ему как можно шире. — Ты правда думаешь, что ты или кто-либо ещё может принудить меня к чему-то, чего я не хочу? Тем более к чему-то настолько огромному, как брак? И мой отец ни за что бы не… — Словно кинжал в сердце: она поняла, что не знает, жив ли отец, пережил ли он войну. И Сокка тоже. Она подавила боль и ухватилась за того, о ком они точно знали, что он справился. — Аанг. Аанг никогда бы не позволил выдать меня замуж насильно. Мне небезразличен мой народ и мир — в том числе Народ Огня. При всех его грехах… в Народе Огня есть хорошие люди. И я правда верю, что ты один из них. Ты много работал, чтобы стать таким. И… и… согласись, показательно, что мы проснулись в одной… — Слово «постель» она произнести не могла. Жар залил щёки, и она заметила, что Зуко тоже краснеет. — …комнате, — нашлась она. Тишина повисла так надолго, что Катара осознала: они дышат в такт, её выдох совпадает с его вдохом. — Ты должна была получить возможность отстроить Южное Племя Воды. — Прошло семь лет. Кто сказал, что я ещё этого не сделала? Мы не знаем всей истории. Не знаем всего, что привело нас сюда. Знаем лишь самое важное: мы победили. И мы упорно трудимся, чтобы мир стал лучше. Да, — свирепо добавила она, когда Зуко чуть фыркнул. — Я правда, искренне в это верю, Зуко. — Я… я постараюсь, Катара. Клянусь. — Он посмотрел на неё так обнажённо и уязвимо, что она инстинктивно шагнула вперёд и положила руку ему на плечо. — Я тебе доверяю, — произнесла она так, будто это было самым лёгким в мире. — И… что бы ни привело нас сюда… — Румянец не проходил, и ей пришлось убрать руку с его плеча, потому что, несмотря на многочисленные напоминания, что она замужем за ним, она не могла чувствовать к нему такого влечения. — Не знаю, какие решения я принимала. Мы принимали. Но… я никуда не уйду, ясно? Я всё ещё выбираю… делать это с тобой. Ты и я, вместе. — Спасибо, Катара, — выдохнул он. Она вдруг опомнилась и издала сдавленный смешок. — Туи и Ла. Мы даже не знаем, правда ли это. Зуко хмыкнул. — И… что нам теперь делать? — Ну… может, надо искать ещё подсказки… Но… куда спешить? — Что? — уставился на неё Зуко. Катара пожала плечами, немного смутившись. — Насколько я знаю, крайних сроков нет. Никакой приближающейся кометы. Мы, судя по всему, здесь в отпуске. Так давай… отдыхать. Устроим пляжную вечеринку. — Пляжную вечеринку, — недоверчиво переспросил Зуко. Катара упёрла руки в бока. — Это ты только что сказал, что все хорошие идеи — мои! — Они, должно быть, закончились, — поморщился он. — Слушай… последняя вечеринка, на которой я был… была отстойной. — Потому что там не было меня с моими блестящими идеями. Зуко закатил глаза. — Ты уж слишком напираешь. — Слишком много для тебя? На, я немножко смою. — Она выхватила из океана пригоршню воды и плеснула в Зуко, расхохотавшись над его фырканьем. — Похоже, став Лордом Огня, ты разучился предвидеть атаки. Зуко посмотрел на неё — на лице смесь хмурой гримасы и усмешки. — Я тебе покажу атаки, маг воды, — пригрозил он и кинулся на неё. Это было меньше похоже на спарринг и больше на плескание в волнах — Катара даже магию свела к минимуму, пока они с Зуко просто… дурачились. Когда они наконец выбрались на берег, она извлекла воду из них обоих, тщетно пытаясь избавиться ещё и от соли. Они лениво брели по пляжу, и Зуко вдруг выпалил игру, которой Урса научила его и Азулу в детстве. — Тебе дают список, — он выглядел всё более неловко, — вещей, которые надо найти. И каждый получает очко за предмет, который отличается от чужого. У кого больше очков — получает лишний кусок десерта. Забудь, это глупо. — Нет, не глупо. Звучит очень весело. — Зуко подозрительно покосился на неё. Она закатила глаза. — Правда! Ну, давай. Какой список? Ну же. Она подталкивала его, пока он не сдался. — Ладно. Эм… что-то оранжевое и больше ладони. Что-то… вроде коряги странной формы… э-э… — Что-то мягкое, — предложила Катара. — Да, хорошо. И… последнее выбираешь ты. Чтобы поровну. — Хм-м… что-нибудь… холодное. Зуко одарил её неуверенной, очень настоящей улыбкой. — Хорошо. На счёт три. Раз… — На счёт три проигрывают только трусы! — крикнула Катара и помчалась вдоль берега. — Чт… Эй! Её смех и ветер в ушах заглушили остатки его ворчливых протестов. *** Катара просыпалась так, как любила больше всего: медленно, и каждая мышца, каждая клеточка мозга раскрывались, словно цветок навстречу рассвету. Она томно потянулась, а затем переместила ноги на другую половину кровати, сонно ища иного тепла, нежели солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь занавески. Ноги тянулись и тянулись, не встречая ничего, кроме прохладных простыней и края постели. Глаза Катары распахнулись, раздражение затопило её, испортив приятное, неспешное пробуждение. Он обещал. Глядя ей прямо в глаза, обещал, что всю их неделю на Угольном острове будет только и делать, что бездельничать и отсыпаться, восполняя все ночные бдения — или вовсе бессонные ночи — и недели стресса, через которые он их обоих провёл. Она даже подавила чувство вины и разыграла карту «твой ранний подъём будит меня», чтобы точно заставить его сдержать слово. И вот она просыпается в пустой постели. Она его утопит. Яростно отбросив одеяло, Катара села и свирепо уставилась на кровать, убеждаясь, что она и впрямь пуста. В праведном гневе она поднялась, подивившись лёгкому чувству неправильности, и списала его на воинственную тропу, на которую ступила. Но не прошла она и четырёх шагов, как комната вокруг неё осозналась, и Катара застыла на полпути, глазея по сторонам. Это была не их спальня. С толчком шока она оглядела незнакомую мебель и убранство — и всё же… Нет. Комната казалась смутно знакомой — так бывает, когда улица, мимо которой ты проходил пару раз, не вглядываясь, вдруг что-то ворошит в уголках сознания. Хмурясь, Катара обернулась к окну у себя за спиной, надеясь увидеть пейзаж, и ощутила, как что-то, похожее на паутину, коснулось щеки и шеи. Она с гримасой отмахнулась, но пальцы наткнулись не на невесомые нити и не на липкую сеть паука-летуна, а на… волосы. Катара изумлённо уставилась на прядь. Она выглядела как её собственные волосы. Длинные. Невозможно длинные. Она потянула — и движение причинило боль. — Во имя Агни и Юи… — только и вымолвила она. Ещё один взгляд по сторонам нашёл зеркало, и Катара шагнула к нему. А затем инстинктивно схватила себя за плечи от чистого шока. В отражении на неё таращилась она сама, но моложе — рот открыт, глаза широки, руки впились в плечи. Единственным зрелищем более ошеломительным, чем видеть себя — духи, сколько ей? Пятнадцать? Шестнадцать? — были знакомые, но неправильные крики, внезапно донёсшиеся снаружи, приглушённые, но безошибочные. Подбежав и отдёрнув шторы, Катара перехватила дыхание. Внизу простирался вид на пляж — их собственный кусочек песка у дома, но не такой, как был вчера вечером, когда она ложилась. И не из окна их с Зуко спальни. Она внезапно вспомнила: это тот самый вид, на который она смотрела, когда они останавливались здесь прямо перед Кометами Созина. Что невозможно. Вот только… голоса, привлёкшие её внимание, всё звучали. Аанг и Тоф болтали и смеялись. Оба снова двенадцатилетние и, на её взгляд, пугающе маленькие. Катара обнаружила, что смеётся, чуть истерично. — Та-а-ак. Ладно, Катара. — Она хлопнула себя по щекам, сильно. — Пора просыпаться. Просыпайся. Просыпайся! Чаще всего сны о прошлом были кошмарами. И этот леденил достаточно, чтобы хотелось сбежать до того, как придёт цунами лавы и молний или что там напридумывал её мозг на этот раз. — Катара? Что ты делаешь? Она обернулась, и дыхание перехватило. Сокка. Тоже молодой, и смотрит на неё с откровенной оценивающей миной. — Сокка! — Пятью быстрыми шагами она пересекла комнату и сгребла его в объятия. — Уа-а-а! Катара! Что…! — Я скучала, — сказала она, сжимая его, хотя он был слишком маленьким и ещё не пах маслом, которым воины Киоши смазывали оружие. В глазах защипало. — Не видела тебя… — Месяцы. Почти полгода. — Я видел тебя прошлой ночью. Что… — Его тон сменился с надоедливо-сестринского на внезапно серьёзный. — Что-то случилось? Катара взяла себя в руки. Этот Сокка был, по-видимому, частью сна, он не знал той реальности, которую знала она. Но она всё равно сжала его напоследок, прежде чем отступить. — Ничего особенного, — туманно ответила она. — Просто… вспомнила кое-что. Сокка прищурился, и ей захотелось рассказать, как изменятся и повзрослеют его черты. — Ты уверена? — Да. — Она улыбнулась ему, и жест был достаточно искренним, чтобы он кивнул. — Ладно. Так ты ещё можешь приготовить завтрак? Ты так долго спала. Мы голодные. — А сам не мог взять фрукты? — слова вырвались сами, как старая детская сказка. — Я взял! Это пред-завтрак! Ну же! Мы позволили вам обоим поспать из любви, очень долго! Ну, ладно, Зуко мы дали поспать, потому что Аанг умолял об утре без тренировок по магии огня, а у парня глаза, как у пингвино-выдры, знаешь. — Зуко ещё не проснулся? — В ней шевельнулась покорность. Таким будет кошмар? Зуко умрёт? Частый спутник ночей, к сожалению. — Не-а. Странно, да? Но Тоф проверила, сердце бьётся нормально, так что мы решили, всё в порядке. Во сне это, как знала Катара, не значило ровным счётом ничего. И всё же она не могла не подыгрывать. — Наверное, он просто устал. Но я пойду разбужу его и проверю. Сокка скорчил гримасу, которую Катара отлично понимала. Даже в её мире будить Зуко часто следовало с осторожностью. — Лучше ты, чем я. — Он состроил ей свои щенячьи глаза тигрового тюленя. — А потом завтрак? — А потом завтрак, — вздохнула она, выпроваживая его. Она пошла следом и с нежной улыбкой слушала его довольное напевание. Там, где он продолжил вниз по лестнице, она повернула направо и замялась у знакомой двери. Тихонько постучав, она вошла. Комната была более знакомой, чем та, в которой она проснулась, но тоже не такой, какой она её оставила. Впрочем, на убранство она не обращала внимания; взгляд притянула фигура, свернувшаяся на постели на левом боку, лицом к двери. Несколько мгновений она позволяла себе любоваться шестнадцатилетним Зуко, видя его в свете, которого никогда не замечала, пока его черты не изменились. Ей не хотелось нарушать картину, но она знала по опыту: единственный способ вырваться из кошмара — встретить конец лицом к лицу. Когда он достигнет своей болезненной, ужасающей, опустошающей кульминации, ей позволят проснуться. — Зуко. — Он тут же забормотал, и она вздрогнула. Она ожидала, что он или будет лежать неподвижно, или начнёт содрогаться от внезапной молнии. — Зуко. — Она сплела пальцы, чтобы не поддаться порыву протянуть руку и провести по его волосам. — Зуко! Тебе нужно просыпаться. Он застонал. — ’Тара. Ты ’казала, я должен спать. Долго. ’Ещё не долго. Сердце Катары забилось чаще. Вздорная мысль возникла, и, поколебавшись, она решила последовать за ней. Если это просто сон, то, что бы она ни делала, это не повлияет на реальность. Так? — Зуко, любовь моя, — произнесла она человеку во времени, которому эта фраза принадлежать не должна. — К’тара, Лунный цветок, — простонал он в ответ, и от этого Катара огляделась, проверяя, не изменится ли сон под ту версию Зуко, что была перед ней. Но комната осталась прежней и до жути реальной. В животе зашевелилось неудобство нового рода. — Чего. — Знаю, ты поклялся спать допоздна, но у нас, кажется… небольшая… ситуация. Один глаз Зуко приоткрылся, и, мрачный и ворчливый, он поискал её. А затем его глаз широко распахнулся, и он резко сел, открыв рот. — Ка… тара? — Он замотал головой. — Ох, надо же, мне снится. — Я думала так же секунд тридцать назад, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Что? — Посмотри в зеркало, любовь моя. Он встал, слегка покачнувшись, и подошёл к зеркалу. — Агни, духи, — выпалил он, увидев отражение. — Что за… — Он уставился сам на себя. — Сокка, Аанг и Тоф здесь. Суюки тоже, полагаю, но я её пока не видела. Тоф, Сокка и Аанг, которых я встретила, молодые. Как перед Кометами Созина. Сокка говорил со мной и не удивлялся, что он здесь и моложе, чем должен быть. Зуко повернулся и уставился на неё. — Но я не… Но это… Но… что? — Не знаю. Я… я, возможно, всё ещё сплю. И просто… сейчас выдумываю твои слова… Я… В этом нет никакого смысла… Зуко слегка нахмурился и подошёл, заключая её в объятия. Она охотно прильнула к нему, уткнувшись носом в ключицу, хотя этот жест был не совсем тем, чей тёплый призрак она ощущала каждый раз, закрывая глаза. Несмотря на сбивающие с толку различия, он был неоспоримо тёплым и твёрдым и ещё помнил, как поглаживать от основания черепа так, что напряжение таяло. — Итак. Галлюцинации какого-то рода. Возможно, покушение или нечто подобное. Промывание мозгов. Ещё одно странное вмешательство Мира Духов. — У нас такого не было около года. Из того, о чём нам говорил Аанг, — приглушённо вставила Катара ему в шею. — Ага, точно, значит, пришло время для новой безумной фигни. — Ты говоришь прямо как Сокка, — поддела она. — Тогда ты сейчас обнимаешь своего брата, — съязвил он в ответ, и она ущипнула его за бок, чуть слабее, чем легонько. — Ай! На чём я остановился, — продолжил он с величественным, оскорблённым достоинством. — Либо это один из этих вариантов, либо… кому-то из нас действительно снится сон. — Он помолчал и невероятно сухо добавил: — Если это ты спишь, тогда всё в порядке — ты придумаешь меня лучше, чем я есть на самом деле. — Она снова ущипнула его за самоуничижение, которое, как он знал, ей не нравилось. — Если сплю я, и мне приходится сочинять твои реакции… — Если заставишь меня делать какую-нибудь глупость или непристойность, я узнаю, как только ты проснёшься, — пригрозила она. Зуко отстранился, чтобы нахмуриться на неё, и ему пришлось скосить глаза и прижать подбородок, чтобы поймать нужный угол. — Откуда ты, во имя перьев Ван Ши Тонга, узнаешь? — Я всегда знаю, — мрачно пообещала она. — Так что не смей. Было ли всё это у неё в голове? Она знала, что сны бывают яркими — особенно основанные на воспоминаниях, — но это взаимодействие не было знакомым. И обстановка была совершенно нелепой. И, хотя она знала Зуко достаточно хорошо, чтобы гипотетически создать убедительную сонную версию его, всё это ощущалось слишком… органично. — И что нам делать? Зуко небрежно пожал плечами. — По-моему, у нас два варианта. Первый: сойти со сценария, чтобы вынудить чью-то руку. Или второй: подыгрывать, пока всё не раскроется само. — Это были те же варианты, что и в ситуации с заложниками или её политическом эквиваленте, и Катара постаралась не поморщиться. — Как думаешь? — Может, попробуем подыграть на этот раз? — Зуко кивнул. — Ладно. Сокка просил меня приготовить завтрак, так что это первая остановка. Они направились к двери, без сменной одежды и без желания переодеваться. На полпути по лестнице Зуко нарушил задумчивое молчание. — Погоди. Подыгрывать — значит полностью? Как будто мы верим, что мы… наши прошлые «я»? — Да? — Катара с любопытством посмотрела на него. — Тогда… нам не следует держаться за руки. Катара опустила взгляд туда, где её пальцы переплелись с его. Протянуть и взять его за руку теперь было настолько естественно, что она даже не заметила, как сделала это. Неохотно она расплела их пальцы. Оба ещё мгновение смотрели, а затем Катара направилась на кухню, гадая, выскочит ли сейчас на неё что-то ещё столь же абсурдное. Как выяснилось, следующие сорок минут прошли совершенно обычно: она готовила завтрак, остатки которого станут основой обеда. Она поняла, что и впрямь скучала по готовке, и почти всерьёз обдумывала, как бы выпросить у дворцовой кухни позволение почаще стоять у их плиты. Вместо этого она играла свою роль, и Зуко — свою: помог ей начать, а затем отправился найти — и накричать на — Аанга за отлынивание от тренировки по магии огня. Тепло разлилось в ней, когда по её зову вся команда Аватара набилась на кухню, голодная, как маленькая армия, и галдящая, подкалывающая и шутящая одновременно. Суюки тоже была здесь, снова семнадцатилетняя. Катара задала ей пару туманных, наводящих вопросов и убедилась, что Суюки — тоже часть сна, галлюцинации или чем бы это ни было. После того как все наложили себе рисовой каши и дополнили её добавками, Катара принялась нарезать фрукты и раздавать их, а Тоф тем временем завела буйную и, возможно, выдуманную историю о том, как половина участников «Земного грома» однажды съела кашу, которая забродила в рисовое вино. В связке фруктов оказался абрикосовый личи, и Катара опасливо его разглядывала. Либо он мягкий, сочный и сладкий — один из её любимейших, — либо жёсткий, горький и с пушистым привкусом. Середины не дано, и узнать, не откусив, нельзя. Помедлив, Катара положила маленький плод в рот. И немедленно отшатнулась. Горький, без сомнения. Она как можно деликатнее выплюнула его в ладонь, тоскуя по рукавам парадных платьев, которые так помогали в подобных движениях. Боковым зрением она заметила, как протянулась ладонь Зуко, повёрнутая вверх. Не думая, ещё вполуха слушая рассказ Тоф и скептически гадая, почему он не всплывал раньше, и беспокоясь, не была ли Тоф среди той половины, что якобы захмелела, Катара машинально сделала то, что сделала бы на любом другом семейном завтраке: положила надкушенный абрикосовый личи на ладонь Зуко и смутно зарегистрировала, как он сунул его в рот, потому что любил их недозрелыми. — И чего это все вдруг напряглись? — внезапно потребовала Тоф прямо посреди истории. Катара заморгала на неё, а потом на остальных и с изумлением обнаружила, что все уставились на неё с разной степенью растерянности. — Народ? — настаивала Тоф. — Мы напряглись, потому что Зуко и Катара ведут себя странно, — обвиняюще-высоким тоном отозвался Сокка. — Что? — Катара сдвинула брови. — Ты только что дала ему фрукт прямо из своего рта. И он съел, — сказал Сокка. Осознание обрушилось, и Катаре пришлось изрядно постараться, чтобы не посмотреть на Зуко и не выдать их. Она изогнула бровь и пожала плечом. — И что в этом такого? — небрежно. Так, словно младшие она и Зуко непременно сотворили бы подобное на том этапе своей жизни. — Мне не понравился. Ему нравится. Не пропадать же фрукту. — Ты даже никому другому не предложила, — вставил Аанг. — Он сидел прямо рядом со мной. — Я сижу прямо рядом с тобой, — настаивал Аанг, и Катара наконец уловила его тон. Ох. Она забыла, насколько сильно Аанг был в неё влюблён. И как бурно. Ой. Она замялась, подбирая слова, но Зуко, который под наставничеством Тоф и Суюки научился врать гораздо лучше, вмешался, небрежно счищая кожуру с манго. — Я первым попросил. — Я дал ей попробовать самый первый абрикосовый личи в её жизни, — возразил Аанг запальчиво, и весь стол едва уловимо напрягся. Катара заметила, как на лицо Зуко наползло осознание; должно быть, он тоже внезапно вспомнил о влюблённости Аанга. Она снова вступила: — Прости, Аанг. Я не подумала — заслушалась Тоф. — Чистая правда, так что Тоф не сможет её уличить. — В следующий раз обязательно предложу и другим, чтобы было по справедливости. Это прозвучало настолько абсурдно из её уст, что Тоф и Суюки расхохотались в голос. — Уж я-то пас. Мне всю жизнь приходилось доедать за тобой объедки. — Ага, и ты так громко жаловался на лишнюю еду, — сухо заметила Катара. — Ты о чём-то говорила, Тоф, — надавила она, потому что успела усвоить: деликатность — опциональная добавка к напряжённым обсуждениям любого рода. Тоф вернулась к своему рассказу, и Катара куда старательнее следила за тем, чтобы держаться от Зуко на расстоянии и не ссылаться на события, не случившиеся в этом мире снов, а также гадала о природе того, в чём они застряли. Зуко оставил её убираться, чтобы пойти тренировать Аанга, и Катара быстро управилась с посудой вместе с Суюки, наслаждаясь общением с невесткой, хотя и вынуждена была вести очень поверхностный разговор, чтобы не оступиться. Она размышляла о плане притворяться частью этого мира — будто они ничего другого не знают. Возможно, они сделали неправильный выбор. Она не задумывалась, когда они договаривались, но теперь, сидя на ступеньках во двор и глядя, как Аанг и Зуко тренируются, Катара сомневалась. Инстинкт, который она не могла описать, противился даже мысли встряхнуть ситуацию, но она всё же попыталась обдумать это. Прошли часы, а ничего, объясняющего случившееся с ней и Зуко, так и не прояснилось. Зуко задал Аангу сложную кату и присел на ступеньки рядом с ней. — Мы ошиблись, решив притворяться? — без предисловий спросила Катара. — Я тоже об этом думал, — тихо ответил он. — Что-то… что-то во мне… не могу объяснить, но… — Какой-то инстинкт требует просто доиграть до конца. Да, у меня тоже. — Я доверяю твоему чутью, — сразу сказал Зуко. — Но это может быть… — Это может быть тем, что держит нас здесь в ловушке, — согласилась Катара. — Я тоже об этом подумала. Они долго сидели в тишине, глядя, как Аанг мучается с магией огня. Это отрезвляло — иметь перед глазами напоминание, каким он был всего за несколько дней до кометы, зная, каким сильным и уверенным в себе он станет в мире, который знала Катара. — Что, если это реально, Катара? — спросил вдруг Зуко. Она молчала долго, и он знал, что нужно дать ей время обдумать. — Думаешь, духи властны над самим временем? — Но даже спрашивая, хотя Зуко повернулся к ней чуть больше, Катара уже нашла ответ для себя. — Аанг рассказывал нам про Туман Заблудших Душ, — негромко заметил Зуко. — Это не то же самое, но… — Но мы видели, как духи творят могущественные вещи. Много раз, — согласилась она. Катара закусила губы. — Если это реально… и мы правда, по-настоящему здесь… — Тогда что мы можем изменить? — Катара и Зуко уставились друг на друга, и вопрос разверз пропасть, которая, казалось, вдруг поглотила её целиком своей широкой, бездонной пастью. — Эй! — голос Аанга разрушил чары, и оба повернулись к нему. Он переводил взгляд между ними, натужно пытаясь улыбнуться. — О чём вы там говорите? — Зуко хотел спросить моего совета, как быстро учить тебя новому движению, — сказала Катара, легко задавив укол совести. — О! Я готов! — бодро объявил Аанг. Зуко покачал головой и поднялся. — Нет, не готов. — Возможно, он и пытался рявкнуть, но острые углы сгладились в нём за годы пребывания во власти приливов политики. И, справедливости ради добавила Катара, за годы подчинения настойчивым, упрямым друзьям. — Посмотри последовательность ещё раз и скажи, какие движения ты сделал неправильно. Аанг выглядел слегка обескураженным, но потом чуть улыбнулся и пошёл за Зуко, бросив лишь один быстрый взгляд в сторону Катары. Она сидела и смотрела невидящим взглядом, как они тренируются, и мысли крутились вокруг возможностей, которые она не могла толком оценить. В настоящее она вернулась некоторое время спустя и обнаружила, что и Зуко, и Аанг сняли рубашки в разгар дня, и не придала этому значения до тех пор, пока Зуко не повернулся к ней грудью, и у неё перевернулось внутри при виде гладкой, не обезображенной шрамом плоти его груди. Он ещё не принял удар молнии за неё. «В этот раз, — твёрдо сказала она себе, — ты удержишь духов». Даже несмотря на то, что теперь Зуко тоже знает, что его ждёт. Вспышка удовлетворения последовала за этим осознанием: в этот раз она не подойдёт так близко к тому, чтобы потерять её. Но удовлетворение прокололось, словно хрупкий мыльный пузырь, когда осознание реальности накрыло её. Они ещё не победили. Всё что угодно могло случиться в ближайшие дни и изменить исход войны. Она могла потерять тех, кого ей выпало счастье сохранить в её мире. Что, если Азула всё равно застанет Зуко врасплох, но в этот раз Катара не сможет его спасти? Что, если ей придётся почувствовать, как он умирает под её руками, а между ними теперь гораздо больше, чем просто крепнущая дружба? — О, Юи, пожалуйста, нет, — прошептала Катара, и ледяной ужас проник в жилы. — Пожалуйста… Но как она могла надеяться на такую удачу во второй раз? Катара судорожно сглотнула, отчаянно пытаясь убедить себя, что это сон, или галлюцинация, а не реальное прошлое. Потому что если это оно, и они ошибутся… Ей удавалось сохранять спокойствие, пока Зуко и Аанг не закончили тренировку, а потом она солгала, сказав Аангу, что Тоф ищет его для занятий магией земли. Поймав взгляд Зуко, она многозначительно качнула головой в сторону дома и поднялась по ступенькам, доверяя, что он последует через несколько минут. Она направилась на кухню — туда было ближе, и она могла бы увидеть проходящего Зуко и окликнуть. Но он заглянул сам, с обеспокоенным хмурым лицом. — Если это реально, — сказала она тихо, крепко обнимая себя, — мы можем… сделать неверный шаг. Оступиться. Сокка может не успеть поймать Тоф на воздушном шаре. Мы можем — Зуко, что, если мы их потеряем? Он медленно выдохнул и шагнул ближе. Она подалась навстречу, позволяя ему снова заключить её в объятия. — Я не… — Солги мне? — попросила она. Зуко слабо фыркнул. — Мы не совершим ошибок. Если это реально, духи, устроившие это представление, на нашей стороне и проследят, чтобы всё случилось как было. Если нет — исход не имеет значения. В любом случае мы в полной безопасности. Катара зажмурилась. — Ладно. Теперь скажи правду. — Я не знаю, Тара, — сказал он, и голос стал грубее. — Не знаю. Они сдвинулись лишь на пару конечностей, но этого хватило, чтобы теперь уже она держала его. — Хорошо. Это нормально. Мы просто… шаг за шагом… Тогда мы были достаточно сильны; нужно верить, что мы достаточно сильны и сейчас. Нужно верить в Аанга и всех остальных. А они заслуживают доверия. Зуко ничего не сказал, и Катара чуть отстранилась, чтобы поцеловать его. Секунд десять Зуко отвечал на поцелуй, но потом отстранился. — Что? Мы бы услышали, если бы кто-то шёл. — Аанга буквально прозвали Лёгкие Ноги, — возразил Зуко. — Кроме того… это… — Что «это»? — спросила Катара, слегка уязвлённая, когда он мягко высвободился из её объятий. — Катара… тебе на вид четырнадцать. Я чувствую себя на двадцать три. Это… — Катара засмеялась. Зуко нахмурился. — Это жутко, — упрямо настаивал он. — Значит, я не нравлюсь тебе моложе и свежее? — поддела она, смеясь ещё громче над отвращением, исказившим его лицо. Но затем его взгляд стал задумчивым. — Ну… Он заправил ей волосы за уши, а потом провёл пальцами по всей длине, говоря без слов всё, что было нужно. Они обсуждали — спорили — о её стрижке достаточно, чтобы она услышала его громко и ясно. — Помнится, я ясно дала понять, что это мой выбор — делать со своим телом всё, что я хочу? — строго произнесла она. — Да, но это не было твоим собственным выбором, — возразил Зуко, как делал всегда. — Ещё как было. Я решила это сделать. Отрезала собственной рукой. — Потому что боялась, что Совет, Мудрецы и народ Огня не примут тебя… — Нет, потому что хотела пообещать им не только словами, Зуко. Я тебе сто раз говорила. Это был символ. Знак им всем, что я готова доказать, что люблю эту страну не меньше, чем свою. Что я готова заслужить право сидеть на троне рядом с тобой, не говоря уже о праве носить длинные волосы знати. — Зуко вздохнул. — Тебе повезло, что я не обрилась наголо, — добавила она, чтобы он хоть немного засмеялся. — И куда бы мы корону надевали? — Сокка делает отличные парики. — Агни милостивый, духи всеблагие, — простонал Зуко, но губы его подёргивались от мысленной картины, и Катара не могла сдержать хихиканья. Звук чьих-то шагов заставил их быстро отступить друг от друга. Ни секундой раньше: в дверях возникла Тоф, уперев руку в бок. — Чего это ты врёшь Лёгким Ногам, Сахарная Царевна? — потребовала она. — И врёшь, чтобы вы со Спарки могли похихикать вдвоём на кухне? — Ой, да ладно, Тоф. — Катара закатила глаза больше ради тона, чем зрительного сигнала. — Я хотела поговорить с Зуко о том, к чему Аанг ещё… не готов. О… о том, что придётся встретиться с Озаем. О войне. Тоф нахмурилась, чуя ложь. Почует полуправду, подозревала Катара; у неё пока не получалось полностью сбить Тоф со следа. — Ты слишком его опекаешь, — только и сказала она наконец. — И я не собираюсь снова тебя прикрывать! Она прикроет, Катара знала, и это заставило её тепло улыбнуться Тоф. Улыбка сползла, когда Тоф добавила: — Тем более если для того, чтобы тайком целоваться с Зуко. — Я определённо не встречаюсь с Зуко прямо сейчас, — сказала Катара, надеясь, что техническая правда спасёт её. — Не глупи. Тоф подняла бровь и издала тихое «хмф», которое Катара не могла истолковать. — Странные вы сегодня, — объявила она и оставила их. Зуко и Катара переглянулись, молча решая постараться вести себя так, как от них ожидают. Но в течение всего дня они то и дело терпели неудачу. Трудно было ясно помнить события семилетней давности; ещё труднее — когда Катара чувствовала, что так давно не видела друзей, и была счастлива снова быть среди них. Зуко же чаще всего ошибался, забывая, что ещё не так близок со всеми; что они не привыкли к его юмору; что ему полагалось бы взрываться по любому поводу. К счастью, они добрались до конца дня без особых происшествий. К удивлению Катары, свободного времени оказалось куда больше, чем она помнила. Да, были тренировки — особенно у Аанга, но и они с Тоф проводили спарринги, а Зуко и Сокка упражнялись на мечах, и Зуко давал её брату советы, усвоенные от Сокки из другого времени. Но оставались и часы, чтобы сидеть и болтать, подшучивать, чинить одежду, неторопливо начинать обед. Катара помнила, что война, казалось, выжимала каждую секунду дня, и не отрицала, что надвигающаяся неизвестность была грузом, периодически сокрушавшим её заново. Но времени, которое принадлежало только ей, оказалось гораздо больше, чем ей помнилось. — О, гляньте, туман вернулся! — заметила Суюки после ужина, указывая в океан. Аанг снова восторженно провозгласил его знаком одобрения и доброй воли духов, а Катара и Зуко переглянулись и промолчали. Тот же необъяснимый инстинкт, что вёл её весь день, заставил её обнять всех крепко-крепко и долго — невзирая на протесты Тоф, — когда они расходились спать. Она старалась вжать этот день в память, словно засушенные цветы. Ей не хотелось забывать веселье, привилегию просто быть вместе как семья. Ту определённую неопределённость незнания, и дополнительную силу юности и отсутствия постоянного опыта, что была у них всех. Она хотела сохранить это для себя и для других тоже; если проснётся, ей понадобится достаточно слов, чтобы написать письма, подбодрить их всех. Дверь в её комнату отворилась почти бесшумно, и Зуко проскользнул наполовину внутрь. Она улыбнулась ему, встала с кровати, на которой полулежала в раздумьях, и они вместе вышли из дома, стараясь ступать бесшумно. Когда они вошли в духовный туман, он сгустился вокруг, став почти осязаемым, и оба замерли на месте, боясь нечаянно ступить в океан. — Что теперь? — произнёс Зуко. — Полагаю, нам… Стой. Что это? Сперва донёсся лишь ропот. Затем ропот стал голосами. По Катаре прокатился толчок тревожного узнавания, когда она поняла, кто, должно быть, говорит. Спорит, по сути. — Что за… — Зуко быстро заморгал. — Нет… не может быть… — Видимо, раньше было недостаточно странно, — пробормотала Катара. — Пошли. Они с Зуко двинулись вперёд, в туман. — …если бы мы дождались настоящего света… — Это не помогло бы больше, чем это, — раздражённо перебил голос Зуко. — К тому же, разве не ты умеешь подчинять туман! — Я пыталась, ладно. Он не поддаётся магии. Катара не знала, смущаться ей или забавляться. Ещё несколько шагов — и они внезапно оказались прямо перед ними: тело Зуко и её собственное, оба того возраста, который она помнила по зеркалу всего лишь день назад. Оба разом приняли боевые стойки, когда Катара и Зуко просто материализовались рядом. — Нет-нет, всё в порядке. Эй. — Другие версии их самих таращились, что было вполне рациональной реакцией на внезапное появление самих себя, надо полагать. — Привет, — поздоровался Зуко, приподняв ладонь. — У нас был забавный денёк. Мы проснулись в наших телах примерно семилетней давности. Дикое время. Подозреваю, вы, ребята, знаете, о какой дичи я говорю, да? — Духи, — выдохнула вторая Катара. — Слишком всё удобно, — заметил второй Зуко, подозрительно и хмуро. — Возможно. С другой стороны, мы не напали на вас, используя элемент неожиданности, — возразил Зуко. — Может, начнём делиться секретами, которые о себе знаем только мы сами? — предложила Катара. Странно было увидеть со стороны, как выглядят их с Зуко переглядки для безмолвного совещания. Медленно второй Зуко и Катара расслабились. — Так… как нам… поменяться обратно? — Понятия не имею, — призналась Катара с коротким смешком. — Может, просто пройдём мимо друг друга? Туда, откуда пришли вторые мы? — Ладно. Давайте попробуем. Но они лишь вновь сошлись в прежних парах. — Мы ведь не… не застрянем здесь навсегда? — спросила другая Катара, обхватывая себя руками. — Нет, милая, — сказала Катара прежде, чем успела задуматься, не странно ли называть саму себя ласковым словом. Пожалуй, они пересекли границу странного пару часов назад. — Мы разберёмся. Её лицо улыбнулось ей — с облегчением и благодарностью. — А что насчёт прикосновения? — предложил Зуко рядом. — Попробовать стоит. Осторожно два Зуко шагнули навстречу, протягивая руки. Едва их кожа соприкоснулась, оба вскрикнули и согнулись пополам. Обе Катары в унисон позвали их, подавшись вперёд. — Нормально, — выдохнул старший Зуко, когда оба выпрямились, морщась. — Сработало. Просто… долбануло, как от Аппы. — Значит, ты снова ты? — уточнила другая Катара, щурясь на младшего Зуко, и тот кивнул. Катара повернулась к другой Катаре, и обе одновременно ободряюще улыбнулись друг другу. Прикосновение к ней ощущалось так, будто каждую клетку тела встряхнуло с силой, затем головокружительный поворот, и когда Катара с возгласом открыла глаза — после инстинктивного крика, — она оказалась лицом в другую сторону. Выпрямившись, она увидела более юную версию самой себя. — Хорошо, — выдохнула она. — Ты в порядке? — Младшая Катара кивнула. — Вы двое? Но ни один из Зуко её не слушал; они были поглощены напряжённым обсуждением, похожим на то, как старший Зуко отчитывал младшего. Катара ласково закатила глаза. Младшая Катара тоже следила за Зуко, слегка хмурясь. — Я… не хочу больше подробностей, чем уже получила, — медленно сказала младшая. — Мне кажется, это может… всё усложнить. Но… но… — Она расправила плечи и вздёрнула подбородок, глядя на Катару. — Я уверена, это был мой выбор. Принять политический брак с Зуко. В который раз за день шок обрушился на Катару. А затем ей пришлось поджать губы, чтобы не рассмеяться. Ну конечно, младшая она пришла к выводу, что единственный способ выйти за Зуко — политическая необходимость. — Я просто… это того стоило, да? Согласиться. То есть… я… ты… мы… счастливы? Катара подумала о пути, который девочка перед ней пройдёт в ближайшие годы, и сердце наполнилось теплотой. Она позволила себе широкую, тёплую улыбку. — Ты абсолютно довольна своим выбором, — веско произнесла она. Младшая Катара заметно расслабилась, кивая себе. — Спасибо. — Пожалуйста. Удачи, Катара. — И тебе, консорт Лорда Огня, — засмеялась её младшая копия. — Спасибо. Мне она понадобится, — сухо ответила Катара. Потом повернулась к Зуко. — Эй! — Оба повернулись к ней разом, но она покачала головой на старшего. — Прекрати. — Но… — Ему шестнадцать, Зуко, — пожурила она. — Пусть побудет немного придурком и сам во всём разберётся, ладно? Её Зуко закатил глаза, зато младший ощетинился, как взъерошенный кабан-дикобраз, и Катара снова подавила смешок. — Это сэкономило бы головную боль… — Нет уж. Давай. Я не позволю тебе делать выволочку самому себе в прошлом настолько буквальной. Катара схватила его за руку и потащила, ворчащего под нос, прочь от младших двойников, через плечо бросив им ещё одно «прощай». Оставшись вдвоём, Катара и Зуко ошарашенно заморгали. И не могли не заметить, как их старшие версии переплели пальцы, уходя прочь. *** Катара просыпалась так, как любила больше всего: медленно, и каждая мышца, каждая клеточка мозга раскрывались, словно цветок навстречу рассвету. Чья-то рука перебирала её волосы, и она замурлыкала от удовольствия, а потом, когда вернулось осознание, недовольно заворчала. — Что? — спросил Зуко. — Я же велела тебе спать. — Это было два дня назад. Прошлой ночью я указаний не получал. — Постоянный приказ, — зевнула Катара, а потом приоткрыла глаз. — Мне такой странный сон приснился. Зуко нахмурился. — Мне тоже. — А тебе какой? — Не помню. Что-то… о войне… Но не кошмар. — У меня тоже. И я тоже не помню. Он… он как будто есть, но… — Ага. — Зуко отвёл прядь с её лица и поцеловал в висок. — Принести завтрак наверх? — У нас ещё есть фрукты? — А куда мы… А, Оми принесла… вчера… Но разве мы… мы же их съели, что ли? Катара попыталась вспомнить, что они делали накануне, но воспоминания были очень странно расплывчатыми. — Мы… раздали их… детям… — Она нахмурилась, глядя на Зуко, и он нахмурился в ответ, явно столь же озадаченный. — Ну… неважно… Сходим попозже на рынок… Было немного странно, что она не может ясно припомнить предыдущий день, но постепенно острота воспоминания разбивалась о биение сердца Зуко у её уха, как и тот сон, который казался таким важным в тот момент. *** — Вы, ребята, вчера были такие странные, — громко пожаловалась Тоф, плюхаясь рядом с Катарой на ступеньки. — Странные как? — спросила Катара, пытаясь напрячь память о вчерашнем дне. Странно, она почти ничего не помнила. Кажется, были… тренировка. Готовка… Отдых… Всё как в любой другой день, только их снова посетил духовный туман. — Вы были… — Тоф нахмурилась. — Не знаю. Но странные. — Спасибо, Тоф, — сухо отозвалась Катара, снова принимаясь раскалывать арбуз. Уже было жарко, Зуко и Аанг усердно тренировались, и она знала, что по окончании им понравится прохладный арбузный сок. На долю секунды, когда она бросила взгляд на Зуко, тренировавшего Аанга, внутри у неё что-то сдвинулось. Смутное воспоминание о том странном сне попыталось всплыть на поверхность, но так же быстро отступило. Катара попыталась догнать его, вспомнить, что было такого важного, но пожала плечами. Кажется, это не имело значения. Какое-то слегка чужеродное чувство уверенности поселилось в костях незаметно для неё самой. Возможно, Аанг был прав, и духовный туман всё-таки был обещанием доброго исхода. С улыбкой себе самой Катара расколола арбуз, а Зуко в этот миг рявкнул на Аанга, чтобы тот взревел.