Глава 1 и, хвала Мерлину, последняя.

В тот день в Хогвартсе было особенно много чёрного. Делегация Колдовстворца прибыла торжественно и, признаться честно, немного зловеще: длинные тёмные мантии с мехом, непонятный шёпот на русском, от которого портреты в коридорах начинали перешёптываться в ответ. Один студент нёс аккуратно завёрнутый свёрток с надписью «гостинцы». Из него подозрительно пахло клюквой, дымом и чем-то, что могло как согреть душу, так и прожечь столешницу. У другой девушки из рукава торчал расписной термос с надписью «Иван-чай. На всякий случай». Третий уже успел спросить у местных доспехов, где тут можно поставить свечку за то, чтобы Кубок выбросил его имя. — Перед испытанием, — наставительно сказал их сопровождающий, суховатый волшебник с аккуратной бородкой, — было бы полезно получить благословение у местного духовного лица. — А у них тут что, есть батюшка? — уважительно спросил один из студентов, поправляя меховую шапку, которую почему-то не снимал в помещении. — В старых школах всегда есть, — уверенно ответил другой. — Традиция. У нас перед каждой контрольной по теоретической некромантии у Яги весь курс ходит. Иначе потом духи обижаются. — И чай пьют, — добавила та самая девушка с термосом. — Обязательно с вареньем. Для стабилизации магического фона. И тут по коридору, как тень с плохим настроением, проплыл Северус Снейп: чёрная мантия до пола, максимально строгое лицо, взгляд такой, будто он уже знает все ваши грехи, и они его не впечатляют. Можно было понять издалека, что он обладал аурой — «минус пятьдесят очков» ещё до знакомства. Студенты замерли. — Вот он, — тихо проронил кто-то. — Сразу видно. — Очень аскетичный. — Пост держит, — уважительно добавил ещё один. — Лицо строгое, как у нашего профессора по боевым искусствам. Снейп, почувствовав на себе коллективный взгляд, медленно повернул голову. И пожалел. Потому что около тридцати пар глаз смотрели на него с таким трепетом, с каким обычно смотрят на особо почитаемую икону… Или на преподавателя, способного отменить экзамен. Первым подошёл самый смелый. — Батюшка, — тихо начал он, — благословите перед испытаниями. В коридоре стало так тихо, что даже Пивз перестал греметь цепями и издавать нелицеприятные звуки, чтобы лучше слышать, что происходит внизу. — Простите… Что? — медленно произнёс Снейп после небольшой паузы. Очевидно, что он даже и не понял первоначально, что обращаются к нему. — Мы ненадолго, — поспешил объяснить сопровождающий. — Традиция. Здесь ведь ничего сложного: пару слов, может окропить чем-нибудь символически… — У нас с собой есть, — радостно сообщил кто-то, протягивая свёрток. Снейп медленно закрыл глаза. Где-то вдалеке Дамблдор, вероятно, уже чувствовал приближение веселья. — Я, — отчётливо проговорил Снейп, — мастер зелий. — Очень духовно звучит, — восхищённо прошептала девушка с термосом. — Зелья — это же почти как таинства. Северус Снейп, гроза подземелий, мастер сарказма и человек, которого боялся даже сам Гарри Поттер, внезапно понял страшное: его приняли не за того. *** В подземелье шёл урок. Гарри, Рон и Гермиона склонились над котлом, из которого подозрительно поднимался фиолетовый пар. Невилл уже держал в руке салфетку на случай, если опять что-то пойдёт не так. Малфой сидел с выражением человека, который заранее уверен в чужом провале. Первый стук прозвучал робко. — Войдите, — холодно бросил Снейп, не поднимая взгляда от свитка пергамента. Дверь приоткрылась и внутрь просунулся светловолосый юноша лет семнадцати. — Профессор Снейп? — с осторожностью уточнил он. — Если вы в состоянии читать таблички на дверях, то да. Студент взглянул, решительно шагнул внутрь и неожиданно перекрестился. На всякий случай — и котёл, и самого Снейпа. — Батюшка, благословите. Перо в руке Снейпа медленно остановилось. Гарик поднял голову. Рон уронил корень златоцвета в котёл, из-за чего его варево окрасилось в серо-буро-малиновый оттенок. Гермиона замерла, но продолжила помешивать свой отвар по привычке. — Повторите, — тихо сказал Снейп. — Мы перед испытанием… Ну… Хотели бы получить благословение. Чтобы все прошло хорошо. Чтобы комиссия была милосердна. Невилл тихо прошептал: — Я бы тоже не отказался… — Мистер Долгопупс, — не поворачивая головы, сказал Снейп, — ещё одно слово — и вы будете молиться о пересдаче до конца учебного года. Тишина в кабинете стала вязкой. — Я, — отчётливо проговорил Снейп каждое слово, — преподаю зельеварение. — Очень скромно с вашей стороны, — с уважением кивнул студент. — У нас в Колдовстворце тоже так говорят. Профессор по практической демонологии вообще представляется «экспертом по работе с детьми». Малфой издал странный булькающий звук, подозрительно похожий на смешок. — Вон, — прошипел Снейп. Студент поклонился — по-настоящему, с поясным поклоном, как на официальной церемонии, и вышел. Через пять минут у его кабинета выстроилась очередь. Кто-то уже наколдовал табличку: «Благословение перед испытанием — с 14:00 до 16:00. И аккуратно подписано ниже: «Живая очередь. Без паники». Снейп распахнул дверь резко. Перед ним стояли человек восемь. Один держал тонкую восковую свечу. Другой — свёрток с чем‑то, подозрительно похожим на каравай, украшенный маленькой змейкой из теста. Третий держал маленькую икону… которая при ближайшем рассмотрении оказалась портретом их директора, украшенным вышитым полотенцем с узором из черепов. — Это ректор Колдовстворца — Кощей, — пояснил студент, и портрет гордо выпятил грудь. — Очень строгий. Почти как вы. Только у него ещё факультатив по бессмертию. Снейп прикрыл глаза. — Они принесли хлеб, — заметил Гарри. — И соль, — добавил Рон. — Вон тот держит солонку. Снейп перевёл взгляд на вышеупомянутую солонку. — Объясните, — начал Снейп с опасной вежливостью, — что именно вы от меня хотите. Самый смелый выступил вперёд. — Мы хотим очистить душу перед испытанием. — Душа, — сухо ответил Снейп, — не входит в учебную программу. — Мы можем включить её как факультатив, — оживился кто‑то сзади. — У нас есть методичка. Он поднял брошюру: «Душевная подготовка к практическим экзаменам. Издание третье, дополненное». — А исповедоваться здесь или по записи? — уточнил кто‑то, уже открывая ежедневник для записи. — Я не принимаю исповеди. — Значит, без предварительной записи? Очень демократично, — кивнул студент, делая пометку: «Батюшка строг, но доступен». Снейп почувствовал, как у него начинает дёргаться левый глаз. — Если вы не покинете этот коридор в течение пяти секунд, я очищу ваши графики от баллов. Студенты переглянулись. — Испытание смирением, — прошептал один. — Понимаю. — У нас в Колдовстворце так же, — кивнул другой. — Перед экзаменом по практической погодной магии нас три часа держат в метели. Проверка характера. — А перед зельями? — машинально спросил Гарри, забыв, что его не спрашивали. Один из гостей повернулся к нему серьёзно: — Перед зельями мы читаем наставление и не спорим с мастером. Никогда. Но не успел Снейп выдохнуть, как через минуту постучали снова. Он медленно повернул голову к двери. — Это, наверное, вторая группа, — шёпотом пояснил один из студентов. — У них другие гостинцы для батюшки. — НЕТ, — сказал Снейп ещё до того, как дверь открылась. Но дверь открылась. Вошли ещё четверо. Один нёс самовар, левитирующий на уровне груди. Второй — банку варенья с надписью «смородина, стратегический запас». Третий — толстую книгу с золотым тиснением «Традиции Колдовстворца: от зимних метелей до летних экзаменов". Ещё кто-то держал красиво расписанную банку с мёдом, перевязанную красной ленточкой. — Если это продолжение фольклорного фестиваля, — процедил он, — я начну снимать баллы. С международным размахом. Студент с мёдом шагнул вперёд. — Это вам, — торжественно сказал он. — Домашний. От бабушки. Для укрепления духа. — И иммунитета, — добавил второй. — Перед нагрузкой. У нас перед каждым серьёзным испытанием старшему наставнику приносят что-то сладкое. Чтобы он был… благосклоннее. — Это не работает, — автоматически ответил Снейп. — Мы знаем, — кивнул студент. — Но традиция есть традиция. — Нам сказали, — вступила девушка с серьёзным лицом, — что в старинных школах есть духовное лицо. А вы самый… соответствующий. Она открыла книгу и пролистала ее до нужной страницы. — Вот здесь написано: «Наставник должен быть строг, бледен и говорить так, чтобы внутренний ребёнок немедленно сел прямо». Гарри шёпотом: — Он правда похож. — На кого? — так же шёпотом же спросил Рон. — На человека, который знает все твои грехи и собирается добавить к ним домашнее задание, — мрачно пояснил Гарри. — Это культурная традиция. В российских магических школах перед важными испытаниями обращаются за символическим благословением старшего наставника, — объяснила Гермиона, не отрываясь от котла и явно получая академическое удовольствие. — Символическим? — прошептал Рон. — Они ему мёд и варенье принесли! — У нас так принято, — серьёзно кивнул один из гостей. — Ещё можно чай выпить для сплочения магического поля коллектива. И хором сказать напутственные слова. — И проверить, не сквозит ли карма, — добавил другой, доставая маленький компас. Стрелка слегка дрогнула в сторону Снейпа и замерла. — О, сильное поле, — уважительно прошептал он. — И не спорить с наставником, — добавил другой. — Это часть традиции. Кто спорит — того на дополнительную практику в мороз. Гарри медленно посмотрел на Снейпа. — Кажется, они ему начинают нравиться. — Молчи, — прошептал Рон трагически. — Не сглазь. А то завтра они принесут балалайку для усиления магического резонанса. — Прекратить, — произнёс Снейп голосом, от которого обычно трескались пробирки и самопроизвольно каялись второкурсники. — Это класс зельеварения. А не… приход. — Мы быстро, — заверил студент с самым ответственным выражением лица. — Можно просто руку поднять и сказать что-нибудь строгое. Мы запишем. Будем повторять перед испытаниями, как важное наставление утром и перед сном. — Профессор, если вы их благословите, можно нам тоже? Вдруг это повысит качество зелья у некоторых, — Малфой буквально сиял, как начищенный галлеон. Он выразительно посмотрел на Невилла, который на этих словах смущённо покраснел. — Мистер Малфой, — ледяным тоном ответил Снейп, — если вы ещё раз откроете рот, я лично устрою вам испытание на смирение. Практическое. — О, — уважительно прошептал один из гостей, — у них тоже есть этот предмет. Студенты из Колдовстворца тем временем выстроились аккуратной полукруглой линией, как на школьной линейке первого сентября. Один даже достал маленькую записную книжку с закладкой. Другой аккуратно отставил самовар в сторону от котлов, с явным пониманием техники безопасности. — Мы готовы, батюшка… то есть, профессор, — серьёзно сказал самый высокий, осмотрев своих товарищей. Снейп медленно встал. Мантия зловеще взметнулась. Подземелье притихло. Даже зелье Гарри перестало подозрительно пузыриться. Он обвёл взглядом класс, иностранных гостей, банку с мёдом, полотенце через плечо и выражение искреннего, почти религиозного благоговения на двадцати лицах. — Прекрасно, — холодно произнёс он. — Раз уж вы настаиваете. Гарри затаил дыхание. Рон прошептал: «Сейчас будет что-то страшное и историческое одновременно». Гермиона с интересом наклонилась вперёд, будто присутствовала при редком магическом ритуале, занесенном в справочник. Снейп поднял руку. Даже самовар, кажется, перестал булькать. — Да будет ваше зелье не взрывоопасным. Да не перепутаете вы корень валерианы с хвостом саламандры. Да не добавите вы ингредиенты «на глаз», — перо в блокноте у кого-то скрипело с благоговением. — И да не провалитесь вы с треском. Кто-то тихо всхлипнул от глубины формулировки. Он сделал паузу, тяжёлую и выразительную. — А если провалитесь, — добавил он почти мягко, — то исключительно по собственной глупости. И без привлечения высших сил. Где-то в углу даже паук перестал плести паутину из уважения. Студенты Колдовстворца просияли так, будто только что получили дипломы с отличием. — Очень глубоко, — шёпотом сказал один. — И про технику безопасности, — серьёзно кивнула девушка с книгой традиций, делая пометку: «Наставление мастера зелий. Использовать ежегодно». — Сразу чувствуется школа, — добавил другой. Они синхронно поклонились — чётко, как на торжественной линейке первого сентября. Кто‑то даже перекрестил самовар. Гарри посмотрел на Рона. — Ты это видел? — Если это сон, — ответил Рон, — я не хочу просыпаться. Это лучше любого матча по квиддичу. Снейп медленно опустился обратно за стол, как человек, переживший нечто, о чем не пишут в школьных учебниках. — Продолжаем варить, — холодно сказал он. — И если хоть кто-то ещё назовёт меня батюшкой… Он сделал выразительную паузу. — Испытание покажется вам лёгкой прогулкой по Сибири в январе. Без шапки и магии. Студенты из Колдовстворца уважительно закивали. — О, он знает традиции, — с восхищением прошептал один. — Даже про шапку уточнил, — добавил другой. — Значит понимает климатический фактор. В этот момент дверь кабинета снова открылась. На пороге стояла профессор Макгонагалл. Она окинула внимательным взглядом и самовар, и каравай, и банку с мёдом, и иностранных студентов, выстроенных полукругом, и, напоследок, Северуса Снейпа, сидящего за столом с видом человека, который только что официально благословил международную делегацию. Повисла тяжёлая пауза, с лёгким ароматом смородинового варенья и пара от самовара. — Северус, — спокойно произнесла она, — мне сообщили, что в подземельях проходит… чаепитие? Самовар вежливо выпустил пар. Очень тихо и виновато, надо сказать. Снейп медленно поднял на неё взгляд. — Это, Минерва, — сказал он с ледяным достоинством, — межшкольное культурное недоразумение. Один из студентов Колдовстворца выступил вперёд и поклонился. — Мы получили благословение мастера зелий. Теперь готовы к испытанию. — И с укреплённым иммунитетом, — добавил другой, прижимая к груди банку варенья. Бровь Макгонагалл едва заметно дрогнула. Это было почти землетрясение. — Вот как. Она перевела взгляд на Снейпа. — Северус… вы благословляете студентов? В подземелье стало так тихо, что было слышно, как Невилл очень осторожно отодвигает особенно опасный ингредиент подальше от самовара. На всякий случай. — Я дал им инструкцию по технике безопасности. — Очень вдохновляющую, — серьёзно добавил студент с блокнотом. — Мы записали каждое слово. Будем читать перед каждой контрольной. Он показал страницу, где аккуратным почерком были выведены слова Снейпа. Ниже кто-то уже подписал: «Слова мастера». Макгонагалл поджала губы. В её глазах мелькнуло нечто подозрительно похожее на веселье. — В таком случае, — произнесла она безупречно ровным голосом, — прошу завершить… духовную часть и вернуть самовар в безопасное положение. Это всё-таки подземелья, а не Масленица. — Конечно, профессор, — дружно отозвались студенты. Несколько из них уважительно кивнули, после чего начали дисциплинированно сворачивать импровизированную «зону культурного обмена». Самовар аккуратно отлевитировали в сторону. Каравай торжественно упаковали. Мёд обняли, как реликвию, и на секунду задумались, кому передать. — Батюш… — начал один. Снейп медленно поднял взгляд. — Профессору, — быстро исправился студент и бережно поставил банку на стол. — И, — добавила Минерва, уже разворачиваясь к выходу, — Северус… Постарайтесь не основать новый факультет. Дверь закрылась. В кабинете повисла тишина. Рон медленно повернулся к Гарри. — Если завтра появится факультет «Православный Слизерин», я не удивлюсь. Гарри с трудом сдержал смех. Студенты Колдовстворца тем временем тихо переговаривались, дисциплинированно сворачивая полотенца. — А матушка Минерва очень строгая, — уважительно прошептал один. — Да, — серьёзно кивнула девушка с книгой традиций. — У неё взгляд как у завуча и архангела одновременно. — Если батюшка Северус отвечает за технику безопасности души… — начал третий. — …то матушка Минерва, видимо, за порядок в раю. Снейп очень медленно поднял голову. — Я настоятельно рекомендую, — произнёс он бархатно‑опасным голосом, — не применять к профессору Макгонагалл никаких… духовных титулов. — Понимаем, — прошептал один из гостей. — Матушка… то есть профессор… внушительная. Самовар тихо булькнул, будто соглашаясь. А Снейп впервые за всё время выглядел так, будто всерьёз подумывает перевестись преподавать куда-нибудь в Сибирь. В январе. Без шапки.