🪽

Она стрельнула глазами, раздраженно сжимая сигарету тонкими пальцами в черных бархатных перчатках. Бесит. Она смотрит на самодовольную улыбку и хитрые глаза. Мужчина смеется и достает руку из кармана, чтобы пожать руку подошедшему в дорогом костюме. Зубы сводит от того, как хочется ударить этого ублюдка арматурой с его же складов на окраине города — замаскированных под продуктовые базы. Люмин шумно выдыхает и сбрасывает сигарету на пол. Она почти бросила курить, но сегодня не ее день: хитрая рыжая морда выловила ее у входа в бар. Она узнала его моментально. Черный костюм, дорогие часы на руке. Марка неброская, пока не узнаешь, сколько стоит. Рыжие кудрявые волосы вьются медным водопадом. Достаточно высокий, чтобы показушно наклониться к милой леди, которая стояла в курилке. — Вам одолжить сигарету? Люмин не позволила себе дернуться, натянув одну из своих самых обворожительных улыбок. — Спасибо, не курю. — Он посмотрел на нее. Она на него. — Недавно мне сказали, что курящие девушки несообразительны. — Кто вам сказал такую глупость? Мужчина чиркнул зажигалкой, прикуривая свою сигарету, и откровенно разглядывает фигуру девушки. Голубое струящееся платье в пол со стразами. Распущенные волосы, легкий макияж. Не похожа на проститутку — скорее на эскортницу. Или чью-то спутницу. — Клиент. Мужчина улыбнулся чеширской улыбкой — ровные белые зубы, обворожительно. Люмин проследила за его лицом. Мужчина велся. Сейчас, наверное, подумал, что она все-таки эскортница. — Я люблю, когда девушки курят. Он приблизился, выдыхая ей в лицо шоколадным фильтром. Блондинка подумала, что хуже уже некуда. Она не любила добавки в сигаретах — терпела только вишневые, и то потому, что их курила Кэ Цин. Мужчина мягко берет ее руку, словно та хрустальная и может рассыпаться, и вкладывает в тонкие пальцы сигарету. — Не отказывай себе в удовольствии, ангел. И подталкивает ее руку к губам. Люмин не сопротивляется — она знает, что он любит послушных, уступчивых. Девушек, которые резки, уверены в себе и грубы, он разворачивает к выходу, даже не закрывая за ними дверь. Поэтому на задание отправили Люмин, а не Кэ Цин или Мону — Коллеи с Синобу сейчас за границей. Блондинка помнит, как Дилюк читал ей нотации, шипя, что она должна держать язык за зубами, держать колючки при себе, играть покорную милую хохотушку, может быть, слегка накуренную. Люмин выторговала у него оплачиваемый отпуск на две недели за такие издевательства. Она смотрит из-под светлых ресниц, накрашенных коричневой тушью, и затягивается, мысленно костеря весь свет. Никотин заходит в легкие как родной, чернит их, и она кашляет после долгого перерыва. Вкус отвратителен. Выдыхает черную смоль в воздух, не отводя глаз. Улыбается. — А с кем имею честь разговаривать? Вы тоже ангел? По крайней мере, вы ангельски красивы. Она знает. Конечно, знает. Но смеется, слегка склоняя голову. Она почти честна: мужчина действительно очень красив. Как черт из табакерки. — А вы прямолинейны, ангел. Он забирает сигарету, затягивается, возвращая ее обратно к губам Люмин. Она смеется, широко улыбаясь, затягивается из его рук. Не раскрывает себя, гад. — Я просто честна. Она не отводит от него глаз ровно столько, чтобы он счел это за флирт, но перестает смотреть именно в тот момент, когда это становится чересчур. Рыжий не дурак, он анализирует. Профессионалка — видно, что знает свое дело и хорошо обучена, может быть, знает языки. По манерам, расслабленной, но ровной спине любой поймет: это не простая девушка. Мужчина мысленно прикидывает чек на ее услуги. Телефон в его кармане вибрирует. Он отвечает, извиняется и уходит, оставляя сигарету в ее руках и отпечаток нежного касания на плече. ... Через пару часов наблюдения Люмин умудряется познакомиться с кучей сомнительных личностей — от нариков до барыг, — задерживаясь за небольшим столиком у огромного растения. Ее недавний спутник закуривает кальян, в очередной раз предлагает девушке, но получает отказ. Рядом с ним (вернее, на нем) сидит почти невменяемая барышня: цепляется за рубашку и, кажется, скоро полезет в трусы. Мероприятие-то вроде приличное начиналось, эти двое вообще пришли в разное время, разодетые в деловую одежду. По меркам Люмин еще пара часов — и большая часть гостей перевалит за грань. Стандартное поведение: сначала зажатость, затем вип-номера на втором этаже за барной зоной. Парочка, кажется, продержится еще полчаса. Мужчина — уж точно: он похоже не особо заботится о своей даме, которая течет как сумасшедшая. И вибрирует. Взгляд блондинки падает на вторую руку мужчины — ту, что скрыта в кармане. Он десять минут назад показал, что там. Пульт. Маленький, но, видимо, эффективный. Шатенка на коленях аж плавится. Люмин почти жаль ее. Люмин ведет беседу про Италию, где была в прошлом году. Она упускает подробности: по музеям ее водил мужик, которого потом посадили за кражу экспонатов. Которого она сама посадила, если быть точнее. Цель ловит ее взгляд раз в двадцать-тридцать минут. Ей почти смешно — какой он предсказуемый. Она его типаж, и она это знает. Поправляет маленькое украшение на шее, проводит по ключице, ловит его взгляд. Ждет, когда созреет сама. Или он ждет, когда созреет она. Рыжий подходит только через час, когда парочка, с которой беседовала Люмин, поднялась в виповскую зону. Он предлагает выпить, интересуется, как она проводит время. Она шутит, смеется, сверкает глазами, легко поддерживает беседу. Он предлагает сходить в ресторан. Люмин мысленно благодарит, что не сразу в мотель. .... Она зачастила к нему. Но ей приходится звонить самой — у рыжего ублюдка столько уверенности в своей привлекательности, что он не считает нужным запоминать пассий. Поэтому Люмин постоянно мелькает на его периферии. Но когда она оказывается в его кровати, он нежен и обходителен — будто она хрупкая куколка. Обхаживает, кутает в пушистое одеяло утром, подает кофе с сиропом. Люмин молчит, что любит горький кофе и от сиропов ее тошнит. Она вообще не любит сладкое. Но мужчине это знать не обязательно. Она как бы случайно заходит в его кабинет. Приоткрывает дверь — знает, что там камеры, ей интересна реакция. Проходится, садится в кожаное богатое кресло, кладет руки на подлокотники. Смотрит на стол — пустой. Никаких документов. Тянется к шкафам — каждый на замке. Мда уж. Тарталья находит ее сидящей на столе, рассматривающей его бумаги. Она сверкает глазами и делает честное лицо. — Я не понимаю, чем ты занимаешься. Ты просил меня прятать странные вещи в своей квартире, ты правда думаешь, что я такая глупая? Он улыбается, снимает ее со стола, бережно отбирает документы. Целует в щеку, заправляя светлую прядь за ухо, поддевает подол темной ночнушки, едва доходящей до середины бедра. После этого кабинет закрыт на тысячу замков, когда она у него. А ей он шепчет на ухо, что не хочет с ней расставаться. — Ангел, ты же знаешь. Я затыкаю су… — он спотыкается, на секунду забываясь в злобе, — девушек, если они лезут в мой бизнес. Люмин хочет прибить его чуть больше, чем обычно. Она знает, как звучала эта фраза на самом деле — агенты много раз слышали оригинал. Это почти молитва этого ублюдка. Он затыкает сук, если они лезут в его бизнес. В своих кругах по количеству мата ему могут позавидовать не то что сапожники — военные. Чертов мудак только делает вид, что обходительный пупсик, пока подсыпает ей таблетки в колу зеро. Он думает, она не видела? Но Люмин пьет, шагая по краю. Наркота — не то, с чем стоит играть, она знает. Поэтому пьет совсем немного, стараясь снизить эффект. Знает: если совсем не выпьет — слишком подозрительно, его не устроит. Приходится уступать, скрепя зубы. Она знает, что он делает с девушками под наркотой. Часто те уходят с побоями и синяками, не понимая, что произошло. Просто одна рыжая лисица ночью перестает быть такой очаровательной, понимая, что ответственности не будет. Но Люмин хитрит. Она не обдумывала план заранее — ее заполняет паника, а потом мозг пронзает нездоровая идея. Она требует снять всё на ее телефон. Тогда рыжий не сможет совершить насилие — всё зафиксируется. И он не сможет ее оставить, а в следующий раз она как-нибудь отбрыкается. — Ну пожалуйста, это моя мечта с детства. Это так возбуждает, да? Она снова заливисто смеется, доставая телефон. Мужчина поднимает брови, но принимает приглашение. Как он может отказать, когда она хочет снять порно на свой айфон? Люмин делает минет, снимая это на телефон, давя желание блевануть и стереть этот день из памяти. В душе она рыдает, обхватив себя руками, топя горе под ледяными каплями. .... Они жарко целуются в лифте, поднимаясь в ее съемную квартиру. Люмин снимает ее, пока длится дело с рыжим. Она тащит его на крышу, стягивая по дороге рубашку. Нужно, чтобы в офис ворвались. Нужно отвлечь. Она дала координаты, слила информацию. Смеется, откидывает его пиджак, валит его на него, залезая сверху. Трется об его промежность, стягивает рубашку, отбрасывает в сторону. Ветер сдувает юбку через мгновение. Она продолжает смеяться, но белье запихивает в карманы его пальто, заодно вырубая телефоны. Они меняются местами: теперь она лежит на пальто, голая, в одних конверсах. Мужчина тянется стянуть их, но Люмин трясет ногами, требуя сохранить. — Это мой фетиш, — шепчет, притягивая его за шею к себе. Она не говорит, что в подошве кед лежат жучок, устройство для связи и несколько купюр. Она говорит, что забыла ключи и телефон в ресторане, и это почти не ложь. Она намеренно оставила их там, затем повела его в квартиру, чтобы тактически сменить направление на крышу. Здесь лучше глушат связь, и мужчину видно как на ладони. Он, конечно, об этом не задумывается. В ресторан она возвращается закутанной в его пальто, пока он пытается воскресить неожиданно сломавшиеся телефоны. .... Она закрывает за ним дверь машины, когда большие парни закидывают его на не очень-то мягкое сидение. — Пока, ангел. Она злорадно улыбается, вспоминая проведенные месяцы, и не жалеет ни о чем. Хотя ладно: ей жаль, что снова придется бросать курить. Но это будет легко сделать на море.