Все когда-то заканчивается

Лучшие друзья — Руи и Мути. Они всегда вместе, неразлучны, как будто связаны невидимой нитью. Их дружба кажется почти идеальной — такой, какой её рисуют в мечтах, но редко встречают в жизни. О такой дружбе мечтают многие, но получают лишь единицы. Для друг друга у них нет границ, нет тайн. Они рассказывают друг другу всё. Буквально всё: что ели, как спали, что делали, что думают, что произошло, с кем общались. Вдруг каждый из них начал понимать: он влюблен по уши. До крайности, до потери пульса, до мурашек, до остановки дыхания. Влюблен... Но никто из них не осмелился признаться, ведь это же было странно, это было как предательство. Влюбиться в своего друга... В глубине души Руи хранил тайну — тяжёлую, как свинцовый груз, жгучую, как незаживающая рана. Он был смертельно болен. Рак желудка. Четвёртая стадия. Приговор, облечённый в слова: «Если повезёт — проживёте семь лет, если нет — меньше». Он не сказал об этом Мути. Просто не смог. Не хотел, чтобы их светлые дни наполнились тенью, не хотел, чтобы дружба стала ношей. Не хотел омрачать их дружбу, не хотел видеть жалость в глазах того, кто был ему дороже всех. — Но насколько меньше, доктор? — тогда спросил Руи, и голос его дрогнул. — Неизвестно, у каждого по‑своему, — спокойно ответил врач. — Проходите обследования, мы выясним, сколько вам осталось жить. Руи сжал кулаки, пытаясь унять дрожь. — Я… Я больше не выздоровею? — заикающимся голосом спросил он. Врач на мгновение замер, посмотрел на него с сочувствием и мягко произнёс: — Нет… — после чего легонько покачал головой из стороны в сторону, но этого было достаточно, чтобы Руи понял: это конец. Итог: ему дали 5 лет жизни. Но с того момента прошло 4 года, даже чуть больше. Он регулярно ходил в больницу не для того, чтобы вылечиться. Нет. Для того, чтобы знать приблизительную дату смерти. Ему было все равно на болезнь, хотя она уже давала о себе сильно знать. Его мозги были заняты Мути, только Мути. И никем другим. Он ни с кем не хотел встречаться, отказывался. Ведь любил только Мути. «Эта проклятая верность, я соблюдаю её, хотя даже не в отношениях!» — так сам говорил Руи себе, когда оставался один. Он смеялся, но не смел нарушить верность, клятву, которую дал он безмолвно, своим сердцем. Он жил счастливо, ведь рядом был Мути. Но за каждую улыбку и минуту счастья он платил, платил болью дома. Умути всегда имел свободный доступ в квартиру Руи, но ни разу этим не воспользовался, наверное, из вежливости, а может, просто пока не представлялось такого случая. Но все-таки нашелся случай... Один день... Мути пишет сообщение Руи, обычное ежедневное сообщение, но оно остается непрочитанным и останется навсегда. «Не похоже на Руи», — тогда подумал Мути. И в правду, обычно он всегда на связи, когда бы ты ни написал, хоть в 3 часа ночи, хоть днем, хоть утром. Не успеешь отправить, как тут же — прочитано, а следом ответ. Но тут ответа не последовало, тишина. Мути звонит. Гудки. Первый. Второй. Третий... Десятый. Нет ответа. Звонок завершается автоматически. Еще один звонок и еще и еще, но исход тот же — нет ответа. Мути волнуется, в голове самые худшие мысли: «Что с ним? Может, напился?», но он знал, что Руи не пьет, но сейчас это был единственный вариант, который предположил Мути. — Надо проверить и убедиться, — легче сказать, чем сделать. Он быстро собрался и уже подошел к квартире, он боялся зайти, хотя у него были ключи, сам Руи всегда говорил: «Мой дом — твой дом. Приходи, когда захочешь». Он не хотел заходить без спросу, это чувствовалось, как будто он вламывался. Но сейчас его взяла такая паника о любимом, что, казалось, он готов горы свернуть для него. Лишь бы все было с ним хорошо... Он открыл дверь. Та же квартира — знакомые стены, привычная мебель, но будто что-то не то, что-то не так... Слишком тихо, будто тут ничего живого. Мути идет дальше и вдруг спотыкается обо что-то. Он кидает свой взгляд вниз, там валяется ботинок Руи, небрежно, неаккуратно, будто оставлен в спешке. «Что за…» — мысль оборвалась... Но Умути продолжает идти... Он проходит мимо кухни, заглядывает и замирает. О боже... В кухне переполох, вещи раскиданы, разбросаны. Что здесь произошло? Словно кухню потрясли и перевернули вверх дном. На столе рассыпана мука и хлопья, на полу тарелки и разлита вода. На диване валяются медикаменты. Это привело Мути в ужас, он знал, что друг не чистюля, но такое он никогда бы не сделал, не позволил, это уже слишком для него, слишком грязно. Что случилось? Что‑то пошло не так — и, похоже, очень серьёзно. Умути чуть ли не побежал в комнату друга, которая находилась дальше всех, в самой глубине этого ни на есть тесного и длинного коридора. Дверь в комнату была чуть приотворена, Мути резким движением распахнул ее. Он увидел друга, лежащего посреди комнаты, вероятно, спящего, как тогда подумал Умути... Он был бесконечно счастлив, что с другом все хорошо, он ринулся к нему, сел рядом с ним и начал гладить по голове. Но радость была слишком слепа. Она не позволила ему сразу увидеть главное: поза Руи казалась странной, застывшей, будто время остановилось для него в момент падения. Мути мельком взглянул на свои руки. В свете лампы что‑то блеснуло на пальцах — тёмное, влажное. Кровь? Он резко поднял ладони перед лицом, всматриваясь. Капля скатилась по запястью. Сердце забилось чаще... Они в крови? «Нет... Вероятно, показалось...» — подумал Мути. Не показалось. Несколько дней спустя. Похороны. На них был всего один человек — Мути. Мути стал выглядеть намного хуже... Лицо осунувшееся. Глаза пустые. Одежда мятая. Он стоял у могилы. И плакал. Дом. Кухня. Вечер. - ЧЕРТОВА МРАЗЬ, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, РУИ, СКОТИНА, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, СЛЫШИШЬ? - но ответа, как всегда, не было. Его не будет. Никогда. Никогда больше. Он не успел. Поздно. Уже все поздно. - Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! ЛЮБЛЮ БОЛЬШЕ ЖИЗНИ! ИДИОТ, Я ЗНАЮ ТЫ ЭТО ЗНАЛ! ЗНАЛ! ЗНАЛ! ТВАРЬ, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ Рука тянется к виски. Пальцы смыкаются на горлышке бутылки — и в этот миг прошлое ударяет в сознание, как удар тока. Пару лет назад. Та же кухня. Тот же жест. Он уже почти поднёс бутылку к губам — и вдруг ощутил прикосновение: мягкое, тёплое, будто оберегающее. Он вскинул глаза — перед ним стоял Руи. — Не надо пить… — голос друга прозвучал тихо, но твёрдо. — Не надо. От этого не легче. Голос был таким живым, таким настоящим, что Мути вздрогнул. Он посмотрел на бутылку в своей руке, затем на место, где только что стоял Руи, — и медленно поставил её обратно. Он резко возвращается в реальность — и горько усмехается. Всё это время он жил по словам Руи. Не пил. И даже сейчас, в самый тяжёлый момент, рука сама отпустила бутылку. Боль разрывает грудь, слёзы льются ручьём, голос дрожит и срывается. Перед глазами всплывает образ Руи — живого, счастливого, с этой солнечной улыбкой, которая всегда согревала. Он был рядом в любой момент: выслушивал, поддерживал, обнимал, успокаивал. Готовил еду, наводил порядок, пока Мути спал… Делал это просто так, без просьб, без слов благодарности. Мути сжимает кулаки, пытаясь унять дрожь. Он отдал бы всё — всё, что у него есть, — лишь бы снова увидеть Руи, услышать его голос, почувствовать тепло его объятий… Но реальность безжалостна: этого больше не будет. Никогда. Каждый день Мути приходит к Руи. Говорит с ним, будто тот может услышать: рассказывает о мелочах, о важных событиях, о том, что видел, что чувствовал… А потом уходит — снова один. По ночам дом становится особенно пустым. Тишина давит, а воспоминания — бьют, как острые осколки. Он плачет тихо, чтобы никто не услышал, но слёзы не остановить. Всё вокруг кричит о Руи: тени на стенах, запахи, звуки, даже воздух — всё пропитано им. Каждый сантиметр этого дома — напоминание, от которого некуда спрятаться. Он впервые приготовил завтрак сам. Простой набор действий — нарезать хлеб, поджарить тосты, сварить кофе — вдруг обрёл новый смысл. Раньше это делал Руи — Руи бы гордился… — прошептал он, и голос сорвался. По щеке побежала слеза — а за ней вторая, третья. Он больше не мог сдерживаться. Боль потери разрывала грудь, душила, не давала дышать. Он не мог пережить уход самого любимого человека… Казалось, что вместе с ним ушёл и он сам — будто часть души вырвали, оставив лишь оболочку. -почему.. - слова застревали в горле, как ком, вместо них шёл только шёпот, шёпот израненного человека - почему ты ушёл? И даже не сказал? Почему? Я.. Я.. Я боль так не могу Соседи Мути заявили в полицию: они слышали странный, громкий звук из его квартиры — слишком похожий на выстрел....