✨✨✨

      На потёртом письменном столе, то тут, то там разрисованном детской рукой в сердечки и цветочки, стояла рамка с колдографией. Джинни взяла её в руки и улыбнулась: со снимка на неё смотрела вихрястая, жизнерадостная девочка лет шести. Малышка весело махала рукой, а в следующий миг — оседлав метлу, заливисто и беззвучно рассмеялась.       К счастью или к сожалению, волшебное фото не могло передать оглушительный крик миссис Уизли, когда та обнаружила, что её маленькая дочь стащила метлу Билла и взмыла в воздух. Фред и Джордж тогда знатно повеселились: зажав уши, они уверяли, что вопль рассерженной мамы куда опаснее крика зрелой мандрагоры — за что тут же получили мокрым кухонным полотенцем по спине.       Улыбнувшись воспоминаниям, Джинни бережно вернула рамочку на место и повернулась к зеркалу. Нежно-голубой сарафан с летящей юбкой сидел идеально, подчёркивая её тонкую талию. Этот цвет потрясающе шёл Джинни, делая её глаза ещё ярче и насыщеннее. Она собрала волосы в высокий конский хвост, подчеркнув тонкую шею, и выпустила у лица несколько аккуратных прядей, красиво обрамлявших её лицо.       После тяжёлой спортивной формы и бесконечных тренировок чувствовать себя такой лёгкой и воздушной было настоящим блаженством. Хоть она и до безумия любила квиддич, но, как и любая девушка, иногда хотела принарядиться. К счастью, несмотря на плотный график, её всё же отпустили домой на несколько дней, чтобы провести время с семьей.       С самого детства Джинни обожала шумный праздник летнего солнцестояния. Сколько себя помнила, этот день неизменно оставался одним из самых ярких воспоминаний в году. Здесь она, будучи пятилетней девчонкой, даже умудрилась впервые «поцеловаться» с соседским мальчишкой по имени Валериус Тафт — глупая детская шалость, о которой теперь было смешно вспоминать.       Семейство Уизли никогда не оставалось в стороне от праздничной благотворительной ярмарки. Каждая хозяйка приносила туда свои лучшие угощения, ведь старинное поверье гласило: та, чей лоток опустеет быстрее всех, а кошель наполнится звонкой монетой, будет удачливой весь следующий год. Но куда важнее суеверий было то, что все вырученные деньги до последнего кната отправлялись на благородное дело — в одну из детских больниц Лондона и в педиатрическое отделение больницы Святого Мунго.       Поправив подол сарафана, Джинни предвкушающе зажмурилась. Молли Уизли явно пекла свои знаменитые пироги всю ночь, а значит, битва за покупателей предстоит жаркая. Впрочем, мама умела побеждать не только благодаря кулинарному таланту. В прошлом году она, конечно, так и не призналась в содеянном, но определённо приложила руку к тому, чтобы подпортить товар своей главной конкурентке, миссис Купер. На противне несчастной женщины таинственным образом материализовалось несколько десятков упитанных, шевелящих усами тараканов. Молли тогда лишь всплеснула руками и с притворным сожалением протянула:       — Ох, дорогая моя, ну как же так могло получиться? Ведь ваши булочки... были такими... аппетитными! Как жаль, какая жалость!       Правила ярмарки веками оставались строгими: нужно было распродать всё до последнего кусочка строго до захода солнца. И едва последние лучи скрывались за горизонтом, лотки поспешно сворачивались, ведь наступало время для весёлых деревенских танцев — истинной жемчужины вечера.       Местные кружились как под традиционные английские мотивы, так и под маггловские пластинки. Обычно волшебники при первых звуках таких песен недовольно кривились, но после нескольких кружек эля или бокалов огневиски уже задорно отплясывали. В прошлом году старик Диггл так разошёлся, что, не рассчитав силы, на всём лету врезался в соседа, и по принципу домино половина площади повалилась на землю.       Джинни хихикнула, вспомнив, как старик шустро подскочил и, звонко смеясь, продолжил свой безумный танец по площади. Но секундное веселье быстро испарилось, оставив после себя лёгкую, колючую грусть, которая привычно осела где-то под рёбрами. На этот праздник жизни все и всегда приходили парами. В этом же году ей суждено было остаться в одиночестве. Снова. А всё потому, что, видите ли, мистер Я-самый-занятой-человек-в-Британии снова не удосужился взять выходной.        «Почему я вечно выбираю парней, у которых на первом месте что угодно, только не я?» — тоскливо подумала она.       Сначала был Гарри с его вечным синдромом спасателя и бесконечными опасными рейдами, из-за которых их чувства просто перегорели в какой-то момент. Теперь — Блейз. Джинни понимала, что у Забини свой крупный бизнес, международные контракты, встречи, и он не может в одночасье бросить дела ради провинциального праздника в глуши. Но всё же ей безумно хотелось побыть вдвоём, без бесконечных отчётов, графиков и светских мероприятий. Ещё девчонкой она мечтательно рисовала в воображении, как на летнее солнцестояние будет танцевать со своим любимым, прыгать через костёр и просто дурачиться. Но суровая реальность — а точнее, океан важных дел ее парня — раз за разом вносила свои коррективы.       — Джинни, ты долго ещё будешь там копаться? — донёсся снизу зычный голос мамы. — Мы же опоздаем!       — Иду, мам! — крикнула Джинни и, бросив быстрый взгляд на зеркало, поспешила вниз, легко перепрыгивая через ступеньки скрипучей лестницы.       В уютной гостиной Норы уже собрались все Уизли. Папа зажал под мышкой раскладной столик и огромный зонт. Фред, Джордж и Рон стояли с небольшими корзинками, накрытыми полотенцами. Джинни только усмехнулась: она прекрасно знала, что Гермиона накануне поколдовала над этими корзинами, наложив чары незримого расширения. Ей было даже страшно представить, сколько пирогов мама умудрилась туда запихнуть. Взявшись за руки, Уизли трансгрессировали на окраину деревушки, куда со всего графства уже стекались волшебники.       Оттери-Сент-Кэчпоул напоминала старинную пасторальную сказку. Прижавшаяся к берегам извилистой реки Оттер, деревушка дышала предстоящим праздником. Маггловские домики с черепичными крышами утопали в буйстве цветущих роз и фиалок. Правда, если присмотреться, сквозь маггловский уют можно было отыскать магические следы этого места. Часто в цветущих кустах прятались маленькие феечки, но маглы были слишком невнимательными, чтобы их заметить. А на окраинах, скрытые мощными маскирующими чарами, высились чудаковатые жилища магов — то круглые, как огромные бочонки, то угловатые, будто построенные из детских кубиков.              По дороге к центру деревни Джинни с удовольствием вдыхала горячий, летний воздух. Он пах скошенной травой, речной прохладой и сладким сдобным ароматом, который шлейфом тянулся за каждой тележкой, гружённой ярмарочными припасами. Сама центральная площадь сегодня превратилась в сплошной цветущий ковёр. Местные жители украсили её плетёными ивовыми арками, сплошь оплетёнными дикими розами и лавандой, а над мостовой уже едва заметно замерли те самые волшебные искры. Пока что они казались просто прозрачным маревом, но Джинни знала: едва сумерки коснутся верхушек вековых дубов, площадь вспыхнет колдовским сиянием.       Встав у прилавка, Джинни натянула на лицо самую приветливую улыбку и принялась за работу. Казалось, людей в этом году было вдвое больше обычного, а ведь вечерние забавы даже не начинались! Солнце неуклонно клонилось к горизонту. На прилавке осталось — слава Мерлину! — буквально несколько противней, и тогда можно будет наконец закрыть лавку и насладиться праздником. Чтобы дело шло быстрее, на подмогу пришёл Рон, помогая Джинни поскорее раздать остатки выпечки миссис Уизли, которые как обычно пользовались большой популярностью.       Они тихонько переговаривались, когда Рон неожиданно скривился, его лицо пошло пятнами, и он глухо протянул: — Не-е-ет... Ну почему она пришла именно с ним?       Подняв глаза, Джинни увидела, как к их прилавку, держась за руки, направляются Гермиона и Малфой. На Гермионе было красивое лёгкое платье в цветочек с кокетливым разрезом на бедре, а Драко, вопреки своей привычке носить всё чёрное, шёл в светлых летних брюках и свободной рубашке. Они смотрелись чертовски гармонично, но Рон, всё ещё болезненно воспринимавший разрыв с Гермионой, насупился, сжав кулаки.       — Какая у вас тут красота, и как всё аппетитно пахнет! — сияя, воскликнула Гермиона.       — Угощайся, Гермиона, — с улыбкой сказала Джинни и протянула ей свежий скон с вишней. Она с удовольствием откусила кусочек и довольно зажмурилась.       — А мне ты, стало быть, ничего не предлагаешь, Джиневра? — ухмыльнулся Драко.       Джинни слегка скривилась: она терпеть не могла, когда её называли полным именем, и Малфой прекрасно об этом знал. Собственно, именно поэтому он ее так и называл, а она платила ему тем, что для неё он оставался исключительно Хорьком.       — Хорёк, кто бы мог подумать, что ты снизойдёшь до нашего праздника, — хмыкнула она, оперевшись о прилавок.       — Рыжая, разве я мог пропустить зрелище, как лучший игрок «Холихедских Гарпий» подрабатывает торговкой сдобы? Я бы хотел вон ту булочку.       — Три галлеона, — отчеканила Джинни, не моргнув и глазом.       — Сколько?! — искренне изумился Малфой, приподняв бровь. — Она что, из чистого золота?       — Хорёк, это лучшее, что ты вообще мог бы попробовать в своей жизни, — ухмыльнулась она. — Но раз уж ты мой такой большой фанат, специально для тебя — пять галлеонов.       Гермиона тихонько хмыкнула, вспомнив, как похожую фразу в своё время обронили близнецы Рону в Косом переулке. Видимо, фирменный стиль ведения бизнеса у Уизли был в крови.       Драко лишь снисходительно повёл плечом и с тихим звоном опустил в ведёрко для сбора монет увесистую горсть золотых — гораздо больше, чем в шутку затребовала Джинни. Он лениво повернул голову в сторону Рона, который хмуро замер у края прилавка, и протянул:       — Уизли, может, прекратишь подпирать бочку и с пользой проведёшь время? Будь добр, упакуй нам вон те сконы с вишней. Все, что остались. Раз уж они так понравились Гермионе.       — Обязательно, — процедил Рон, неохотно придвигая к себе пергаментный пакет и принимаясь складывать выпечку. Он бросил на Малфоя тяжёлый взгляд и ехидно добавил: — Правда, Гермиона всегда больше любила с корицей. Поразительно, что ты об этом не знал.       — Рон, я и с вишней очень люблю, — поспешно вмешалась Гермиона.       Она мягко улыбнулась и переплела свои пальцы с пальцами Драко. Рон, заметив этот жест, недовольно скривился и едва не раздавил несчастный скон, который держал в руках. Малфой же откровенно наслаждался моментом, лениво наблюдая за чужой ревностью.       — Как вообще проходит праздничная ярмарка? — попыталась перевести тему Гермиона.       — Всё идет просто отлично! — искренне улыбнулась Джинни. — Осталось совсем немного. Жду не дождусь, когда уже закроем лавку и начнутся танцы.       — Всё было отлично, пока на этот праздник не приполз один скользкий змей, — угрюмо буркнул Рон, буравя Малфоя злым взглядом из-под рыжей чёлки и с силой закручивая края пергаментного пакета.       — Рон! — возмущённо бросила Гермиона.       Малфой лишь хмыкнул, ничуть не задетый этой колкостью. Забрав у покрасневшего Рона пакет с выпечкой, он лениво перевёл взгляд на Джинни и заговорщически протянул:       — Ну что поделать, Уизли... Иногда истинные львицы предпочитают змей. Правда, Джиневра? — и многозначительно, с весёлой ухмылкой подмигнул ей.       — О чём это ты? — недоуменно нахмурился Рон, переводя подозрительный взгляд с Малфоя на сестру. — Джинни, о чём это он вообще?       — Не важно! — поспешно отмахнулась она, чувствуя, как у неё начинают гореть уши.       Драко лишь понимающе ухмыльнулся. Поудобнее перехватив пакет со сконами и бережно взяв Гермиону за руку, он увлёк её вглубь площади — туда, где возле старинного каменного фонтана раскинулась пёстрая палатка волшебного тира, вокруг которой толпились желающие выиграть какой-нибудь заколдованный сувенир.       Рон, которого и так допекало присутствие Малфоя рядом с Гермионой, окончательно потерял терпение. Сухо бросив сестре, что ему нужно срочно промочить горло, он сердито развернулся и зашагал прочь, направляясь к большой бочке с элем на самом краю площади.       Джинни проводила его взглядом и принялась внимательно разглядывать толпу в поисках Блейза. Судя по хитрой ухмылке Малфоя, этот невыносимый блондин только что ясно дал понять: Блейз всё-таки придёт. Они не афишировали свой роман: меньше всего ей хотелось, чтобы о них судачили в «Пророке» до того, как она официально представит парня семье.       Единственными, кто знал этот секрет, были Драко и Гермиона — да и то лишь потому, что они случайно столкнулись в одном из закрытых ресторанов Лондона. Но минуты шли, а Забини так и не появлялся.       «Ну вот пусть и дальше сидит в своём душном лондонском офисе и перебирает пергаменты! — мстительно подумала Джинни, со злостью упаковывая очередное черничное пирожное для какого-то местного старожила. — Вот возьму и встречу сегодня кого-нибудь на танцах! Если уж мой собственный парень не может найти времени, чтобы просто приехать и познакомикомиться с моей семьёй... А может, он вообще не воспринимает нас всерьёз? Что ж, ему же хуже».       Она случайно задела ведёрко, куда покупатели бросали монеты. Раздражённо выдохнув, Джинни обошла прилавок и, незаметно достав палочку, левитировала все до единого кнаты обратно. Как вдруг прямо над её головой раздался бархатный, чертовски знакомый голос:       — Я бы очень хотел попробовать эту аппетитную булочку... и поближе познакомиться с очаровательной ведьмой, которая их продаёт.       Джинни почувствовала, как сердце радостно и гулко забилось в груди, а на губах сама собой расцвела улыбка. Развернувшись, она встретилась со взглядом Блейза. Его тёмные глаза светились теплом и нежностью. Он лениво и оценивающе смерил взглядом её летящий голубой сарафан, а когда его глаза опустились к вырезу декольте, сердце Джинни сделало головокружительный кульбит. Блейз довольно протянул:       — О, так мы, оказывается, уже знакомы? Неужели это несравненная мисс Уизли?       — Я поражена, мистер Забини, — сказала она, ухмыляясь и скрестив руки на груди. — Неужели вы смогли оставить своих драгоценных французских партнёров ради нашей глуши?       — Разумеется, мисс Уизли. Ради вас я готов пойти на любые жертвы, — ответил Блейз, подмигнув.       Джинни прищурилась, подавшись чуть вперёд:       — Ради меня или ради твоих любимых булочек с цукатами?       — А ты как думаешь? — Блейз лениво опёрся ладонями о край деревянного прилавка, беря Джинни в кольцо своих рук и слегка нависая над ней. В его глазах заплясали опасные чертята.       — Думаю, ради булочек, — притворно вздохнула Джинни, капризно пожав плечами. — Но они, к твоему огромному сожалению, только что закончились.       — Какая невосполнимая утрата, — Блейз театрально вздохнул и покачал головой, но его взгляд при этом неотрывно скользил по её губам. Он наклонился ближе, коснулся носом её скулы и оставил мимолётный, едва ощутимый поцелуй на щеке, прежде чем прошептать: — Я проделал такой долгий путь... Возможно, вы могли бы порекомендовать мне что-то другое, мисс Уизли? Я уверен, вы лучше всех знаете, как угодить моему изысканному вкусу. Что, например, у вас насчёт... ванильного мороженого? С двойными сливками? Мне безумно понравился тот десерт на прошлых выходных.       На щеках Джинни мгновенно вспыхнул густой, жаркий румянец. В памяти яркой вспышкой пронеслось воспоминание об их последнем свидании в уединённом лондонском номере, и о том, как именно они это самое мороженое ели. Наглец. Он просто издевается!       — О, Джинни, милая, кто это? — раздался внезапный голос подошедшей Молли.       Джинни вздрогнула и развернулась в его объятиях, вжимаясь лопатками прямо в широкую грудь Блейза. Сквозь тонкую ткань сарафана она отчётливо ощутила твёрдость его мышц и обжигающий жар тела.       Тем временем Молли внимательно посмотрела на молодого человека. На её лице расцвела мягкая, понимающая улыбка. Эх, молодость... А ведь, казалось, только вчера Артур точно так же смотрел на неё саму, пока она отчаянно кусала изнутри щёку, чтобы сдержать глупую, счастливую улыбку. Посмотрев на мать, Джинни сладко улыбнулась и самым невинным, ангельским голоском протянула:       — О, мамочка! Это... просто покупатель. Кажется, приехал к нам из самого Лондона. Джентльмен бросил все свои невероятно важные дела, потому что до смерти захотел нашей деревенской сдобы.       — Просто покупатель? Джинни, ты ранила меня в самое сердце, — Блейз иронично выгнул идеальную бровь и театрально приложил ладонь к груди. Затем он сделал плавный шаг в сторону, освобождая Джинни из своего плена, но окутывая её шлейфом дорогого парфюма с нотами горького табака и спелых цитрусов. Завораживающе улыбнувшись её матери, он произнёс:       — Добрый вечер, миссис Уизли. Позвольте представиться лично, раз уж ваша очаровательная дочь так скромничает. Я — Блейз Забини. И, признаться, я приехал сюда вовсе не за пирогами. Мы с Джинни... — он сделал небольшую паузу и посмотрел на свою девушку.       — ...встречаетесь, — с понимающей улыбкой закончила за него миссис Уизли.       — Именно, — улыбнулся мулат и уверенно приобнял Джинни за талию, притягивая к своему боку.       — О, дорогой! Блейз! Какая радость! Наконец-то! — Она всплеснула руками и с лёгким укором повернулась к дочери: — Милая, что же ты не сказала, что будет Блейз? Я бы хоть как-то подготовилась, привела себя в порядок…       — Вы прекрасно выглядите, миссис Уизли, — мягко перебил её Блейз. — Теперь мне абсолютно понятно, в кого Джинни получилась такой красавицей.       Молли довольно расцвела и смущённо махнула рукой:       — Мальчик мой, благодарю! Ну надо же... А я-то всё гадала, о ком это моя девочка в последнее время так часто вздыхает…       — Ничего я не вздыхала! — громче, чем нужно, вспыхнула Джинни, чувствуя, как краска заливает уже не только щёки, но и шею. Она сердито зыркнула на маму, готовая провалиться сквозь землю под этим невыносимо довольным, торжествующим взглядом Забини. Блейз же лишь тихо рассмеялся, наслаждаясь её смущением.       — Да, да, разумеется, моё солнышко, — ласково отмахнулась Молли. Она заговорщически подмигнула Блейзу и кивнула куда-то им за спину. — Но я смотрю, на площади уже выходят музыканты. Солнце почти село, правила ярмарки мы выполнили. Поэтому идите, потанцуйте! А с остатками пирогов мы тут с Артуром сами прекрасно разберёмся.       Джинни не успела ничего ответить, как Блейз крепко взял её за руку, переплетая их пальцы. Его ладонь была тёплой и сухой.       — С вашего позволения, миссис Уизли, — Блейз вежливо наклонил голову, прощаясь с Молли, и увлёк Джинни за собой прочь от торговых рядов — прямо туда, где над центральной площадью Оттери-Сент-Кэчпоул уже начинали загораться первые лазурные и золотые искры волшебного звездопада       Блейз уже собирался уверенно притянуть её к себе, чтобы повести в танце, как Джинни с задорным смехом вырвала свою ладонь. Не дав ему опомниться, она весело подмигнула и схватила за руку какого-то коренастого местного волшебника, увлекая его в общую цепочку. В то же мгновение длинные пальцы самого Блейза бесцеремонно перехватила дородная хохочущая ведьма в почтенном возрасте.       Над площадью взвились заливистые звуки волынки и скрипки. Заиграл старинный, быстрый мотив, и вся огромная толпа, повинуясь вековой традиции, с весёлым улюлюканьем закружилась в едином бешеном хороводе вокруг огромного костра.       Это был настоящий средневековый танец — живой и стихийный. Повинуясь ритму, круг то стремительно сужался, бросая танцующих едва ли не в самое пламя, то с криками расширялся обратно. Блейза крутило и несло по инерции вместе со всеми, но его взгляд был намертво прикован только к одной.       В колеблющихся отблесках костра рыжие волосы Джинни вспыхивали так ярко, словно они были самим пламенем. Она двигалась с невероятной, естественной грацией, а на губах играла широкая улыбка. Она была такой красивой, дикой, живой и свободной, что у Блейза защемило сердце.       Музыка сделала резкий переход. Мужчины застыли на месте, продолжая держать ритмичный темп хлопками, а девушки, разорвав цепь, легко вынырнули в центр. Они образовали свой собственный, внутренний круг, закружившись вокруг пламени, подбрасывая вверх ладони. Джинни обернулась к Блейзу и игриво подмигнула ему.       Но не успели волшебники перевести дух, как старинные инструменты смолкли. Вместо них над притихшей площадью неожиданно раздался характерный лёгкий треск, а затем из огромных граммофонов полилась совершенно другая музыка — тягучая, чувственная маггловская мелодия с сильными гитарными переборами.       По площади прошёл гул: молодёжь радостно закричала, а старшее поколение привычно нахмурилось, впрочем, не спеша уходить. Хаотичный хоровод мгновенно распался. Наступало время для парных танцев. Блейз не стал ждать ни секунды. Решительно шагнув вперёд, он собственническим жестом перехватил Джинни за талию, выдергивая её из толпы и прижимая к своей груди.       — Ну привет, рыжик, — низко пророкотал он ей прямо на ушко, пока над площадью Оттери-Сент-Кэчпоул окончательно сгущались волшебные огоньки.             Его ладонь, лежащая на её талии, медленно скользнула чуть ниже, очерчивая изгиб бедра сквозь тонкую ткань голубого сарафана. Джинни прерывисто выдохнула ему в шею, чувствуя, как внутри всё плавится от этой близости. Они двигались в такт дерзким гитарным переборам, сталкиваясь бедрами, переплетаясь ногами. Блейз кружил её, то позволяя ускользнуть на расстояние вытянутой руки, то резко, рывком возвращая назад, вжимал в свою грудь, упиваясь её бешено бьющимся сердцем и жарким румянцем.       Когда музыка стихла на короткую паузу, Джинни, тяжело дыша, потянула его за руку в сторону от освещённой площади.       — Мне нужно... выпить чего-нибудь прохладного. Я сейчас сгорю, — тихо призналась она, обмахивая лицо ладонью.       Блейз ухмыльнулся, но вместо того, чтобы вести её к бочкам с напитками, увлёк за собой, скрываясь в густых тенях раскидистых яблонь. Прохладный ночной воздух приятно остужал кожу, но внутренний пожар только разгорался. Они проскочили мимо живой изгороди и наткнулись на небольшой, полутёмный деревянный сарай для садового инвентаря. Джинни едва успела переступить порог, как Блейз рывком затянул её внутрь и с глухим стуком захлопнул тяжёлую дверь, разом отрезая их от шума ярмарки.       В полумраке, насквозь пропитанном ароматами сухих трав и нагретого дерева, Блейз впечатал её спиной в стену. В следующее мгновение он перехватил её лицо ладонями и накрыл губы яростным, изголодавшимся поцелуем. Джинни со стоном ответила, запуская пальцы в его тёмные короткие волосы. Вся та тоска, обида на его вечную занятость и безумное желание, которые копились в ней весь день, выплеснулись в этот поцелуй. Блейз целовал её глубоко, сминая губы и заставляя Джинни буквально плавиться в его руках.       Его поцелуи спустились ниже, обжигая подбородок и чувствительную кожу на шее, отчего Джинни сладко закинула голову назад. Ладонь Блейза уверенно скользнула вверх по рёбрам, сминая лёгкую ткань сарафана, и накрыла грудь. Джинни резко вздохнула, прижимаясь к нему ещё плотнее и чувствуя, как его пальцы сжимают податливую плоть сквозь тонкий материал, даря почти ошеломляющее наслаждение. Между ними не осталось ни капли той светской сдержанности, которую Блейз демонстрировал перед Молли — здесь, в темноте сарая, правила бал чистая, первобытная страсть.       Он горячо провёл языком по её шее и хрипло, едва дыша, прошептал:       — Как же я люблю тебя, рыжик...       — О, это совершенно взаимно, — выдохнула она.       Джинни притянула его для нового поцелуя, чувствуя, как сердце сладко и бешено колотится в груди. Она повела ладонями по его спине, наслаждаясь тем, как под пальцами перекатываются сильные мышцы. Их языки танцевали, высекая электрические разряды. Ей до безумия хотелось сорвать с него эту рубашку, скинуть свой сарафан, чтобы ощутить кожей его кожу и слизать сладкую капельку пота с ключиц. В этот момент рука Блейза скользнула вниз, плавно подбирая подол её платья. От его нежного, дразнящего прикосновения бедро Джинни мгновенно покрылось мурашками. Мужские пальцы уверенно очертили контур кружевных трусиков, лаская ластовицу, которая уже была горячей и влажной.       — М-м-м, какая же ты уже мокрая... — протянул он, нехотя разорвав поцелуй, и стал ласкать её через тонкую ткань кружева.       Джинни впилась пальцами в его плечи, отчаянно притягивая парня к себе и инстинктивно подаваясь навстречу его руке. Из её груди вырвался надрывный всхлип, когда Блейз ловким движением отодвинул шёлк в сторону, размазывая её собственную влагу по чувствительному бугорку. Когда он мягко толкнулся внутрь двумя пальцами, Джинни громко простонала. Не оставаясь в долгу, она запустила руку в его брюки, обхватывая горячий, налившийся член. Размазав капельку смазки по нежной головке, она медленно провела ладонью по всей длине — именно так, как Блейз больше всего любил.       Он хрипло выругался от удовольствия, подхватил её под ягодицы и легко приподнял. Джинни мгновенно обвила его талию ногами, ощущая промежностью его твёрдое, пульсирующее естество. Она едва заметно потёрлась об него, заставляя обоих издать глухой, сорванный стон. Спина Джинни снова мягко коснулась деревянных досок стены, когда она почувствовала, как Блейз приставил горячую головку к самому её входу. Он вошел плавным, мощным толчком, заполняя её до самого предела. Джинни запрокинула голову, шумно ловя ртом воздух, пока Блейз замер на секунду, давая ей привыкнуть к его размерам и наслаждаясь тем, как туго и горячо её лоно обхватило его. А затем он начал двигаться.       Это был тягучий, глубокий и крышесносный ритм. Блейз толкался с каждым разом всё напористее, удерживая Джинни на весу, а она крепче сжимала бёдра на его пояснице, полностью отдаваясь этому сумасшедшему темпу. В темноте сарая раздавались лишь их хлёсткие, рваные вдохи, шорох сминаемой одежды и влажные, дразнящие звуки толчков. С каждым новым движением внутри Джинни тугой струной натягивалось сладкое, невыносимое напряжение. Блейз чувствовал это: его поцелуи стали хаотичными, он впивался в её губы, шею и плечи, разделяя с ней это сладкое безумие.       — Блейз... Блейз, я сейчас... — сорвалось с её губ прерывистым всхлипом.       — Вместе со мной, маленькая. Давай, — выдохнул он ей прямо в губы, ускоряясь до предела и делая последние, самые глубокие толчки. Стены сарая словно покачнулись, когда Джинни накрыло мощной, ослепительной волной оргазма. Она судорожно сжалась вокруг него, утыкаясь лицом в его плечо и с трудом сдерживая громкий крик. Сделав еще несколько движений бедрами, Блейз с глубоким стоном излился внутрь неё, содрогаясь всем телом.       Ещё несколько минут они просто стояли так, намертво вцепившись друг в друга, пока их бешено колотящиеся сердца постепенно выравнивали общий ритм в глухой, пахнущей травами тишине.       — Я и не думал, что на деревенских праздниках бывает так весело, — Блейз мягко отстранился, помогая ей поправить измятый сарафан. На его губах играла довольная улыбка. — Знал бы, появлялся бы здесь гораздо чаще. Когда следующий?       Джинни весело рассмеялась и легонько чмокнула его в губы.       — Вообще-то, этот ещё не закончился. Скоро все будут прыгать через костёр. Существует поверье: если в прыжке влюблённые разорвут руки...       — То? — Заинтригованно приподнял бровь Блейз.       — Значит, им суждено расстаться, — с лёгкой, едва заметной грустью ответила Джинни.       Блейз молча кивнул, переплёл свои пальцы с её пальцами и крепко сжал её ладонь. В то же мгновение Джинни почувствовала едва уловимую вспышку беспалочковой магии и поняла, что он только что применил Заклинание приклеивания. Она возмущённо округлила глаза:       — Эй, это же нечестно! Чувства должны быть искренними, а не склеенными магией!       — Я слизеринец, милая, — Блейз обворожительно улыбнулся и поднёс её руку к своим губам, целуя костяшки пальцев. — И я слишком долго тебя искал, чтобы полагаться на дурацкие приметы. Мы совершенно точно перепрыгнем через этот костёр, и наши руки не разомкнутся. Смирись. Возвращаясь на залитую светом площадь, они почти сразу столкнулись с Роном, Драко и Гермионой. Увидев их сцепленные руки, Рон так резко вдохнул, что подавился элем и оглушительно закашлялся. Гермиона принялась усердно хлопать его по спине.       — Джинни?! — прохрипел Рон, указывая пальцем на Забини. — Ты что... с ним?!       — Уизли, — лениво ответил Драко, обнимая Гермиону за талию, и хмыкнул: — Давно пора смириться, что гриффиндорки любят гладить змей. И у кого-то эти змеи, видимо, гораздо крупнее.       — Драко! — вспыхнула Гермиона, наливаясь пунцовым цветом и пиная Малфоя локтем в бок.       — Не злись, любовь моя, я ведь исключительно о факультете говорил. А ты о чём подумала? — невинно протянул блондин.       Позади них Рон продолжал громогласно возмущаться, требуя от Малфоя прекратить пошлые намёки, касающиеся его сестры. Драко лишь тихо рассмеялся и, перехватив ладонь Гермионы, увлёк её вслед за Блейзом и Джинни к костру, оставляя Рона в компании его эля.       Джинни и Блейз переглянулись. Забини крепче сжал её ладонь — так, что магия склеивания была уже и не нужна. В центре площади ярким, золотым пламенем взвился в ночное небо костёр летнего солнцестояния, искры от которого улетали прямиком к звёздам.       Оставив позади бушующего Рона и идущих следом Драко с Гермионой, они вместе шагнули к огню. Поймав предвкушающий взгляд Блейза, Джинни счастливо улыбнулась. Под весёлые крики толпы они одновременно толкнулись от земли и взлетели над языками пламени — крепко держась за руки и зная, что теперь их точно ничто не разлучит.