Правда?

— О. Остановившись посреди огромного просторного здания, это единственное, что Гермиона смогла произнести. Высокие потолки терялись в полумраке, огромные окна заливали пространство светом, и деревянные балки под потолком напоминали библиотеку Хогвартса, только лучше. — Это значит, что тебе нравится или не нравится? — Потрясающе, Малфой. — Она медленно повернулась вокруг своей оси, пытаясь охватить взглядом всё сразу. — Это просто потрясающе. — Драко. — Он выдохнул, усмехаясь. — Когда-нибудь ты привыкнешь к моему имени. Гермиона уже убегала вперёд, к огромной лестнице, и её голос эхом разнёсся по пустому пространству: — Как только ты начнёшь звать меня по имени! Малфой засмеялся и пошёл следом. Он смотрел, как она кружится вокруг своей оси, как ребёнок, радуясь каждому миллиметру пространства. Её волосы развевались, шаги отбивали ритм по деревянному полу, и она выглядела такой счастливой, что у него перехватило дыхание. — Ты хоть понимаешь, какое количество книг я могу сюда вместить? — Она обернулась к нему, и глаза её горели. — Тут и место для лекций есть, боже. Да я же... — Она вдруг остановилась. — Стой. Я наверняка не смогу себе этого позволить. — Не позволяй, Грейнджер. Главное, что я могу. — Что это значит? — Это значит, что если тебе нужен магазин, вот он. Я прошу тебя, не усложняй. — Но я не могу просто взять его. — Почему? — Ты что, шутишь? — Она всплеснула руками. — Это очень дорого. Тут три этажа. Я уверена, оно обошлось тебе в состояние. — Тогда договоримся так. — Он подошёл ближе, заставляя её пятиться к лестнице. — Каждый раз, когда я буду приходить, ты будешь целовать меня, Грейнджер, как в последний раз. И это окупит все мои старания. Она упёрлась спиной в перила. Он прижал её и поцеловал самым сладким, самым медленным поцелуем, на который только был способен. Когда они оторвались друг от друга, она прошептала: — Драко. — Так ты знаешь, как меня зовут? Они оба засмеялись. Эхо подхватило их смех и разнесло по пустым этажам. — Это правда очень много значит для меня. — Она посмотрела ему в глаза. — И я правда не знаю, что делать. — Сказать спасибо. — Он пожал плечами. — Больше мне ничего не нужно. — Спасибо. — Она неуверенно потянулась к нему, но вместо того чтобы поцеловать, крепко обняла, уткнувшись лицом в его плечо. — Я правда благодарна тебе. — Этот магазин — всё для тебя, верно? — Думаю, я всегда хотела иметь своё место. — Они присели на ступени, и она прижалась спиной к его груди. Малфой обнял её за талию. — Знаешь, я действительно обожала библиотеку Хогвартса. Могла проводить там часы напролёт, и мне казалось, что нет ничего лучше запаха книг. И я думала, вдруг я смогу сделать такое же место, когда вырасту, для других. Она помолчала, и он не перебивал. — После войны у меня появились деньги в хранилище, и я купила небольшое помещение. Потом увеличила площадь, потом взяла аренду на прошлое. Подружилась с хозяином «Флориш и Блоттс». Мы обмениваемся книгами, я провожу лекции у себя и доставляю им книги из маггловской литературы. А видеть, как дети застывают от восторга с книгами в руках... для меня действительно это важно. Думаю, у тебя так с квиддичем? — Да, я понимаю, о чём ты. — Он поцеловал её в макушку. — Я не мог себе представить, что стану настолько успешным в этом. Мне казалось, что после войны я буду видеть снитч разве что во снах. А стать капитаном и лучшим ловцом... — Он усмехнулся. — Все думают, что я излишне самоуверен, но я до чёртиков много тренируюсь. И я хотел этого всю жизнь. Поэтому выходит. — Любовь к делу и упорный труд? — Верно. — А твоя мать? Помню, твой отец точно любил квиддич. — Ну... отца, как ты знаешь, уже давно нет. — Его голос стал тише. — А мать ходит на каждую игру, хотя, конечно, мало что понимает. Но это и не главное. Гермиона помолчала. — Скучаешь по нему? — И да, и нет. Не знаю. Часть меня скучает по воспоминаниям из детства. Но весь тот ужас я тоже помню. — Он переплёл свои пальцы с её. — Я слышал про твоих родителей. Это просто невероятно круто, что ты придумала, как вернуть их. Часто видитесь? — Нет. — Она вздохнула. — Думаю, они не готовы к дочери, которая может просто стереть им память. Или себя. Они пишут мне, звонят. Я приезжаю раз в год, перед Рождеством. Но пока это всё. Но я не настаиваю и не грущу. Я поступила правильно. Они живы. Это главное. — Ты поступила правильно. — Он прижал её крепче. — А Уизли? Поттер с тобой часто. Куда делся рыжий? — Не знаю, где конкретно сейчас Рон. — Она улыбнулась. — Последний раз был в Румынии с Чарли. До этого где-то в Швеции. Он долго был сыном, который старается дотянуться до остальных. Теперь просто пытается понять, что для него лучше. — Вы не общаетесь? Пылинки летали вокруг них в солнечном свете. Гермиона уютно сидела между его ног, он прижимал её к себе. — Общаемся. Открытки, камины. Просто мы выросли, у всех своя жизнь. А ты и Пэнси? — Старая история. — Он усмехнулся. — Нам казалось, мы всё понимаем, когда нам было по шестнадцать. Во взрослой жизни мы оказались слишком разными. Поэтому остались друзьями и разошлись. — Поэтому ты выбрал быть... ловеласом? — Что, Грейнджер? — Его смех разнёсся по зданию. — Откуда ты это взяла? Она обернулась к нему, усаживаясь так, чтобы смотреть ему в глаза. — Рядом с тобой всегда уйма девушек. Просто катастрофически огромное количество. — Со стороны звучит ужасно, но видела ли ты, Грейнджер, хоть одну, что целовалась со мной? Или была со мной в отношениях? — Он покачал головой. — На деле я изредка позволял себе секс. Я, в конце концов был одинок. И то, последний раз был больше года назад. Остальное — ложная репутация. — Но зачем? — Людям легче верить в такое, чем задуматься, почему сын чистокровных родителей до сих пор не женился. А мне и не нужно этих вопросов. — Но почему тогда я? — Много факторов. — Он взял её ладонь в свою. — Ты мне нравишься. Представляешь, Грейнджер, я человек, и у меня есть сердце. Они продолжили сидеть, обниматься и говорить о жизни, пока Малфою не стало пора тренироваться. — Полетаем вместе? — А знаешь, я не против. Но не быстро. На поле Драко, конечно, летал очень быстро. Гермиона старательно следовала за ним, и полёты действительно давались ей намного легче, чем раньше. Она получала удовольствие от ветра в лицо, от скорости, от того, как метла слушается её. Училась лёгким трюкам. Но, конечно, ей было приятнее наблюдать за ним. Пот стекал по его обнажённому торсу, мышцы перекатывались под кожей, и она не заметила, как потеряла управление и упала с метлы. Высота была небольшая. Она лежала на траве, стараясь отдышаться, смеясь и глядя в небо. — Грейнджер! — Драко бежал к ней, и лицо его было белее мела. — Боже, ты в порядке? Сколько пальцев видишь? Посмотри на меня! — Не хочу. — Она улыбнулась. — Я и так уже засмотрелась так, что упала с метлы. Я запрещаю тебе ходить без верхней одежды. Хотя и в ней ты слишком хорош. Малфой выдохнул с облегчением и поднял её на руки. — Тренировка окончена. Идём в душ. Он занёс её в раздевалку и душевую, где кроме них никого не было, отряхнул от травы и начал раздевать. — Что ты делаешь? — Проверяю, не получила ли ты ссадин, глупая. Ты видела, как ты шлёпнулась? — Я видела только тебя, если честно. Он рассмеялся, убедившись, что она в порядке, и прижал к стене, целуя. — Грейнджер, не говори мне такого. Потому что я возьму тебя прямо здесь, если ты не прекратишь. — А я не прекращу, пока ты не возьмёшь. Его стон отскочил эхом от стен душевой... Она улыбнулась и тут же потянулась к его брюкам, стаскивая их вниз. Малфой схватил её за ягодицы и прижал к стене, входя в неё и вызывая ответный стон. Он двигался быстро, целуя её в шею. — Чёрт, я могу делать это вечность. Гермиона подпрыгивала в его руках, ощущая холодный кафель под спиной. Её крики заполнили душевую, и они кончили друг за другом, прижимаясь разгорячёнными телами. — Я готов тренироваться только с тобой. Если каждый раз будет заканчиваться так. После душа Гермиона вернулась в магазин и занялась работой, пока Малфой готовился с командой к матчу. Так продолжалось до конца следующей недели. Они проводили всё время вместе, узнавая друг друга. Обсуждая прошлое и настоящее. Гермионе нравилось, что сохранились их обычные подколки вместе с сексом, прогулками, общением, просмотром фильмов. Ей доставляло удовольствие, что Драко Малфой действительно оказался тем, кто ей нужен. Перед балом, на который Гермиона обещала пойти, он заново представил её Нарциссе. — Мама, это Гермиона. Гермиона, это моя мама. Они легко нашли общий язык. Нарцисса оказалась намного мягче, чем Гермиона помнила, но всё так же грациозна и сдержана. Именно Нарцисса помогла подобрать ей платье. Тёмно-бордовое, в пол, с открытыми плечами и вырезом на ноге. Когда Гермиона вышла к Малфою, тот буквально потерял дар речи. — Я... — Он осмотрел её с ног до головы, и в его глазах было что-то, чего она раньше не видела. — Я даже не знаю, что может быть прекраснее, чем ты. Гермиона была счастлива. Ей было хорошо с ним. Они впервые шли вместе на бал как пара. Там были их друзья, его команда и весь свет. Куча девушек, которые хотели бы его себе. Но он смотрел только на неё. Они танцевали, обнимались, шутили с друзьями. — Грейнджер, я уже говорил, что ты выглядишь великолепно в этом платье? — А что насчёт правды? Её ты ей сказал? Гермиона резко обернулась к Джошу, когда услышала его голос. Он стоял с бокалом виски, покачиваясь. — Какую правду? — О нашем споре на тебя, конечно. — Джош сделал глоток. — Ты же в курсе, что Малфой поспорил на тебя? Что ты влюбишься в него, если он начнёт тебя тренировать. Она отшатнулась, выпутываясь из рук Драко. — Грейнджер, я могу объяснить. Клянусь. Гермиона покачала головой. — Не отрицаешь. Так это правда. Какая я дура. — Всё совершенно не так. Гарри оказался рядом и беспокойно переводил взгляд с одного на другого. — Ты рассказал ей? Гермиона в ужасе расширила глаза. — Ты знал? О боже. — Ты... — Гарри смотрел то на Малфоя, то на неё. — Послушай, Герм, я не... Когда она закрыла глаза, он понял, что сделал ей этими словами. — Гарри Джеймс Поттер. — Она больше не поворачивалась к Драко. — Я больше не хочу тебя видеть. Гермиона выбежала из зала под крики Малфоя и Поттера и аппарировала сразу, как только оттолкнула одного из них. Дома закрыла камин и запретила аппарацию с помощью чар. За окнами стали слышны крики. Выглянув, она увидела Малфоя. Рубашка расстёгнута, бабочка висит вдоль шеи. — Грейнджер, прошу тебя! Она заглушила комнату и легла на кровать прямо в платье. Слезы полностью застилали глаза. Следующую неделю Гермиона игнорировала всех. И лишь тридцатый патронус заставил её впустить Гарри. — Герм, прости меня. И прошу выслушай. Она молча прошла на кухню, налила им чай и придвинула чашку к нему. — Он не собирался спорить. Джош хотел переспать с тобой, когда узнал, что нравится тебе и ты хочешь узнать о квиддиче. Малфой же узнал об этом и попросил меня привести тебя к нему. — И ты не сказал мне. — Я думал, он знает, что делает. Он обещал, что расскажет. — Но в итоге он поспорил. — Малфой сделал это специально, чтобы у него было время. — Разыграть меня как дурочку. — Нет... боже, конечно нет. Чтобы ты заметила его. Она молчала, глядя в свою чашку. — Гермиона, его отстранили от прошлой игры. За драку с Джошем. Ее взгляд поднялся к нему. — Дай ему шанс хотя бы объясниться. — Гарри поставил чашку на стол. — Спасибо, что пришел. — единственное, что она смогла ответить. Гарри встал и протянул к ней руки. Она позволила себя обнять и он выдохнул с облегчением, прижимая её крепче. — Прости меня, — прошептал он. Она лишь кивнула. Вечером, подойдя к окну, Гермиона снова увидела Малфоя. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на её окна. Их взгляды пересеклись. Но она лишь плотнее задёрнула шторы. Неожиданно для самой себя ноги понесли её в единственное место, где ей хотелось оказаться сейчас. Тренировочное поле. Она пришла туда на закате. Небо горело алым и золотым, и ветер пах травой. Не раздумывая она схватила метлу и взмыла вверх. Ветер трепал волосы, выбивая пряди из косы. Она повторяла трюки, которые знала. Движения были резкими, отчаянными, она пыталась выкинуть из головы абсолютно всё. Его лицо. Его голос. То, как он смотрел на неё, стоя под окнами. То, как целовал ее в своей квартире. Ничего не выходило. Она спустилась вниз, чтобы выпить воды. Сердце колотилось, дыхание сбилось. Она стояла спиной к полю, сжимая бутылку в руках, когда услышала голос за спиной: — Я знал, что в итоге ты полюбишь летать. Гермиона замерла. Не обернулась. Только пальцы крепче сжались. Закат алел над их головами. Она чувствовала, что он подходит ближе. Тихие шаги по траве. А потом его пальцы легко коснулись её плеча, почти невесомо, будто он боялся спугнуть. — Гермиона... Её имя из его уст сломало её быстрее, чем она думала. Она сделала шаг вперёд, уходя от его прикосновения, и, обхватив метлу, аппарировала с места, не давая возможности ему продолжить. Не давая себе обернуться. Потому что её мысли слишком путались рядом с ним. А сердце? Сердце хотело только обернуться и поцеловать его снова. В день финального матча она пришла в свой старый магазин, перебрать книги перед переездом. И не прошло и часа, как на пороге появился Малфой. — Грейнджер... — Он стоял в игровой форме, тяжело дыша — явно торопился. — Прошу, выслушай. Она скрестила руки и оперлась о стол спиной, наклонив голову, позволяя ему продолжить. — Да, я поспорил. Но только чтобы этот придурок не оказался рядом с тобой. Ты давно мне нравишься, но ты даже не смотрела в мою сторону. И клянусь, я собирался сказать. Но наши тренировки, разговоры, твой магазин... чёрт... я испугался, что сама ты меня не выберешь. Не знаю, чем я думал. — Он провёл ладонью по волосам. — Я прошу, прости меня. Я знаю, что стоило сказать тебе сразу. Прости. Гермиона молчала. В ней было столько всего, что она хотела озвучить, но слова застревали в горле. Его телефон зазвонил. Он выругался. — Грейнджер, прошу, скажи что-нибудь. — У тебя финал сегодня. Тебе пора идти. — Да мне плевать на это. Она глубоко вздохнула. — Чтобы тут ни происходило, твоя игра это важно. Я уверена, что тебя ждут. Он обессиленно опустил плечи и кивнул. — Я хочу, чтобы ты была там. — Он шагнул к двери и взялся за ручку. — Если ты простишь меня... если решишь дать мне шанс... приходи на игру. И вышел, не дождавшись её ответа. Малфой проклинал всё, что натворил. Конечно, стоило просто сказать ей. Что никакие тренировки ему не нужны. Что никакие споры ему не нужны. Что ему не нужно ничего, кроме неё. Что он давно хотел позвать ее на свидание. Что он даже представить не мог, что если она окажется рядом, он никогда не захочет ее отпускать. Что ревность к этому придурку будет прожигать его, что она в его руках станет лучшим, что он мог чувствовать. Игра вот-вот должна была начаться, когда он вышел на поле. Его любимая атмосфера сегодня ничего не значила. Толпа кричала его фамилию. Команда ждала. Тренер давал последние указания. А он думал только о том, что потерял её. Взлетев в небо, он обвёл взглядом трибуны и увидел на одном из верхних рядов Гарри. А рядом... — Грейнджер. Она сидела в белых шортах и чёрной джерси с его фамилией. Малфой рванул к трибунам и через несколько секунд спрыгнул с метлы, останавливаясь напротив неё. Дыхание сбилось от того, что она здесь. — Ты пришла. Гермиона сделала шаг навстречу. — Задержалась. — В её глазах горел огонёк, который был ему уже знаком. — Знаешь, долго думала, надевать ли что-то под джерси, но решила всё-таки не отвлекать тебя от снитча. Он притянул её к себе и поцеловал жадно, отчаянно, перед всей ареной. Оторвавшись, обернулся на команду, которая уже занимала позиции. — Я поймаю его за семь минут, — сказал он. — И вернусь к тебе. — Семь? Как-то долго, Малфой. — Пять. Дай мне пять минут, детка. Он улетел обратно на поле. И когда через четыре минуты его пальцы сомкнулись на снитче, он поднял его над головой и посмотрел туда, где она стояла в его джерси и улыбалась только ему.