Часть 1

Kaleo — Backbone       Роняя лямку рюкзака со своего плеча, Урарака недоуменно вглядывалась в обеспокоенные лица своих одноклассников, пытаясь понять, что произошло. Все они собрались в общей гостиной, что было не редкостью, но… В этот раз все было иначе.       В руке каждого из них было небольшое письмо, читая которое будущие герои щурились и будто бы пытались осознать прочитанное, борясь с собственными мыслями. Кажется, Очако увидела что-то блестящее на щеках Тсую. Что же здесь… — Что происходит? Расписание экзаменов все же пришло? Или… Эй, Мина, ты не могла бы… — но «едкая» подруга слегка отстранилась, сглатывая комок в горле. Ее одежда шипела, не способная сопротивляться внезапно выступившей кислоте. Судя по эмоциям самой Ашидо, она сама не до конца понимала, почему это случилось. На секунду потеряла контроль?       Смахивая волосы со лба, ученица Юэй получила и свою долю — осторожно сложенный конверт, который был подписан довольно просто — «Для Урараки». Приняв его из рук Каминари, героиня аккуратно открыла нежданное письмо, вскользь прочитывая первые строки. Моментально поняла по корявому и дрожащему почерку, кому он принадлежал. Попятившись, студентка слегка отмахнулась от подошедших к ней ребят, уходя в свою комнату.       Запирая дверь, девушка села на край помятой кровати, внимательно вчитываясь в каждый символ, оставленный специально для нее. Разумеется, это было письмо от Мидории…       «Спасибо за все. Мне кажется, что я должен объяснить свой секрет всем ученикам класса «А», поэтому я запишу его тут.       Я получил свою силу от Всемогущего. Она особенная, поэтому Шигараки и Все-За-Одного охотятся за мной. Именно поэтому я больше не могу…»       Стискивая мягкими подушечками пальцев края бумаги, Урарака едва могла осознавать, что именно она сейчас читает. Казалось, будто бы возросшая стена между ею и ее чувствами к Изуку, которую она специально построила, рухнула и возвысилась вновь, становясь только крепче. Все это время… Все это время он держал это при себе. Нечто столь опасное, нечто столь важное, то, отчего зависит большая часть их геройского сообщества… — Ты… Ты дурак… Деку… — уголки губ истерично поползли вверх, пока на лбу появились первые морщинки.       »…знаю, что было неправильно держать это в тайне, особенно после всех наших приключений. Но я дал обещание, которое не мог нарушить, тому человеку, которого очень уважаю. И все же я сожалею об этом.       Я не хочу больше подвергать опасности тех, кто мне дорог. Не собираюсь что-то утаивать от вас, особенно от тебя. Сейчас мое присутствие среди вас может слишком дорого обойтись и я готов пойти на такую жертву. Уверен, остальные поймут меня. Но не знаю, как быть… С нами…»       Его бесконечное чувство справедливости и слепой героизм теперь объяснялись очень легко. Даже слишком. Все вставало на свои места, отчего сама Урарака чувствовала себя настолько глупой! Как нельзя было заметить такого сходства между Причудами Всемогущего и Изуку? То, сколько они времени проводили вместе, как сам Деку пропадал днями и ночами, постоянно тренируясь и совершенствуясь. Они ведь так похожи с героем номер один! — Тебе досталась такая ноша… И ты нес ее в одиночку, никому не говоря, пытаясь зарыть секрет в себе, но сейчас… Сейчас Японии не нужен Всемогущий. Ей нужна надежда… Ты хочешь ею стать? — дыхание застыло в глотке, на голову словно надели пустую кастрюлю, по которой застучали ложкой. Все вокруг кружилось и гудело. Она была одна.       «Теперь о моем секрете знаете все вы и еще пара профи, которым я могу доверять. Прошу, не пытайся найти меня, не ведись на уговоры Кач-чана или Ииды, уверен, они тоже волнуются. Расскажи моей матери, как обстоят дела, думаю, она тебя послушает. Вы с ней очень похожи, ты знаешь? Я этого не замечал… Тоже хочешь сделать как лучше. Спасибо.»       На бумагу упали несколько капель, которые тут же размочили ее, заставляя буквы расплываться в бесформенные кляксы. Еще одно пятно. Еще и еще.       «Я не знаю, куда именно я отправлюсь, но мне нужно многое узнать о той силе, которая таится внутри меня. Как оказалось, все намного сложнее, чем я думал. Довольно забавно, учитывая, как я любил просчитывать любой свой ход. Кстати! Все свои тетради я оставлю тебе, не дай Кач-чану сжечь их, прошу.       Думаю, что ты хотела бы знать намного больше. Я и сам мечтаю рассказать тебе все, что знаю, но не могу. Не сейчас, Урарака.       Если я вернусь…»       Слыша какой-то шум за своей дверью, заплаканная Очако вышла в коридор, ослепленная ярким светом ламп. Там толпилась, толкаясь и попутно собираясь, большая часть класса, постоянно спорившая друг с другом.       Выпрыгнувший к ней Бакуго, стискивая письмо, выкинул его себе под ноги, держась за перебинтованный живот: — Все прочитала, Круглолицая? — смотря в пол, девушка неуверенно кивнула, не желая говорить. Никому сейчас не нужен ее ломанный от боли голос. — Тогда я не знаю, чего ты тут стоишь. Мы собираемся за Деку. Часть останется здесь, чтобы объясниться учителям и директору, а мы… — Нет, — только прохрипела Урарака, с горькой насмешкой замечая, насколько хорошо Изуку знал своих друзей. Он предугадал абсолютно все, действуя как по инструкции. Дурак…       Недоуменно делая к ней шаг, раненный Кач-чан встретил только запертую дверь, касаясь дрожавшей ручки. Или же это его пальцы так дрожали?       Открывая увесистую дверцу грузового вагона, Мидория зажмурился от серебристого лунного света, озарившего его нелегальное пассажирское место. Глаза юного героя забыли, что такое сон, а перебинтованные несколькими слоями руки — обычная человеческая хватка. Теперь он мог держать свое тело под контролем намного дольше и лучше, но…       Но целый звон голосов, которые говорили ему, что нужно делать, никогда не замолкал, перемешиваясь, сливаясь в один хор, который распадался на множество споров. И только первый обладатель Причуды молчаливо сидел на своем кресле, внимательно наблюдая. Ему было интересно.       Медленно съезжая на пол, Изуку поплотнее закутался в ярко-желтый плащ, разорванный в неравной битве. Гран Торино ему это точно не простил бы. Хотя… Сейчас это и не важно вовсе.       Его новый путь начался. И он сам не знал, куда именно он ведет.       А на стискиваемом Ураракой письме красовалась последняя строчка, начинающая также постепенно стираться от слез.       »…если я вернусь, то мы обязательно должны поговорить. Не знаю, что со мной, но я думаю, что это вопрос жизни и смерти. Я переживаю за тебя. Надеюсь, что мы разберемся с этим. Спасибо тебе за то, что дала понять, насколько имя «Деку» мне подходит.       Прощай»