***

- Твоего отца не мучили у тебя на глазах, убеждая, что это благо, - устало бросил Малфой, опрокидывая очередную рюмку. - Твою мать не лапали на глазах у всех, доказывая, что это вершина достойного ей внимания, - добавил Забини, отпивая из своего бокала. - Тебя не растили как свинью на убой, - усмехнулся Гарри, опустошая свой стакан. - Ну, - протянула Гермиона, - тебя не пытали круциатусом на глазах у слизеринца, - тихо закончила она фразу, ёрзая на плече у Тео и затягиваясь сигаретой. - Да блять, - протянул Малфой, сидящий рядом с ней, закрывая глаза ладонью. Он откинулся на спинку дивана, успев осушить ещё одну рюмку. На журнальном столике перед ним стояло ещё две. В голове слизеринца мелькнуло, что после последней он дотронется до острой коленки Грейнджер, которая была в опасной близости от его собственной. И плевать будет, что она ставит его в одном предложении с самым мрачным воспоминание. - Ну, с Мальчиком-который-выжил мне не тягаться, - с задорной улыбкой ответил Тео, салютуя Поттеру бокалом, - но моего отца разносили на всех собраниях, - продолжил он, делая большой глоток, - мою мать убили во имя «Великого лорда» - ещё глоток, - ну а круциатусом в меня кидался тот же отец, который так же был слизеринцем, так что и тут было, - последний глоток полностью опустошил бокал. Гермиона, сидящая рядом, напряглась на секунду, а потом приподняла ноги и закинула их прямо на парня. - Будем считать это за обнимашки, - пояснила она, выдыхая сигаретный дым. Драко чересчур громко выдохнул и вновь поклонился к столику. Возможно, ему понадобится чуть больше чем одна последняя рюмка. - Благодарю, - протянул Тео, накрывая вожделенные Малфоем коленки своей рукой. В Грейнджер было достаточно алкоголя, чтобы не скрывать их безобразно вульгарное общение, но недостаточно, чтобы Нотт мог провести пальцами по приоткрытому бедру, не вызвав подозрений. - Ладно, давайте в морской бой, а то вы совсем не понимаете разницы между психологическим сеансом и веселой пьянкой, - хлопнул в ладоши Гарри и поднялся. - Только пойду найду ещё одного игрока. Грейнджер кивает, зная что сейчас он пойдет за Джинни в глубину Выручай-комнаты, откуда доносятся глухие звуки музыки. Её палочка взмывает вверх, заставляя всё ненужное исчезнуть со стола. Следующим взмахом стол заполняют сорок рюмок, двадцать зелёных и двадцать красных. Столешница расчерчивается на два поля, а между ними возникает стена, достаточной высоты чтобы скрыть происходящее на каждой из сторон, но не скрывая лиц участников друг от друга. - Джинни знает как играть, так что слушайте, - начинает девушка, убирая ноги с Нотта и садясь на диван чуть выдвинувшись вперед, - Есть десять кораблей, один из четырех, два из трех, три из двух и четыре из одной рюмок. Они не могут соприкасаться. Команды распределяют их по полю и сбивают, называя клетку, - она расположила парочку кораблей из зеленых рюмок. - В каждую входит по три порции, потому если вас подбили, то каждому члену команды хватит по стопке. - Вас? Ты собралась играть на стороне Поттера? - искренне удивился Теодор, резко обнимая девушку за плечи и опрокидывая на себя. - Даже не думай. Мы остаемся на нашем удобном диванчике. Он чуть сжимает её руку, чувствуя как она вяло попыталась вырваться, и, наклонившись к её уху, заговорщически предлагает: - Если хочешь, можем заменить Малфоя на Забини, но тогда мы разрушим прекрасный тройничок. Гермиона не видела, но Нотт стрельнул взглядом в сторону Блейза, который поперхнулся своим напитком. Блейз был уверен, что достаточно скрывает свои притязания на младшую Уизли, но Тео как обычно вскрыл то, что не стоит и когда не стоит. И если бы не раздутое эго Малфоя, который перенял эту фразу на себя, то Грейнджер точно бы обратила внимание на странное поведение Забини. - Да я вообще могу вас оставить... - прорычал Драко, силясь подняться, но резкие движения заставили всё кружиться и единственным заземлением стала ладонь девушки, тронувшая его локоть и потянувшая вниз. - Сиди тут, великосветский алкаш, - беззлобно произнесла Гермиона, похлопав парня по предплечью и взмахнув вновь палочкой. Шесть зеленых рюмок получили золотую окантовку, а шесть красных - серебряную. Драко попытался в ответ что-то съязвить, но он как дышать то забыл на те мгновения что чувствовал сквозь рубашку тепло её ладони - не то что говорить. - Ооо, всё готово! - радостно констатировал Гарри, возвращаясь. По пути он притянул заклинанием ещё одно кресло и практически впихнул его между их с Блейзом местами. Рыжая гриффиндорка выскочила из-за плеча парня и юркнула на него, громко хлопая в ладоши. - Разнесём этих выскочек! - прокричала Джинни, поднимая руки вверх. По ней было видно, что предрождественская вечеринка идёт как надо и не будь они на площади Гриммо, то она бы потащила всех продолжить в магловские клубы. Но такой альтернативы ей предоставить не могли. А вот возможность доказать, что три лучших ученика школы ничто в стратегии - такое Гарри у Джинни забрать не мог. - Драко, что ты там пьешь? - спросил Гарри, падая на своё место. Он с Уизли и Блейзом сидели по одну сторону от невысокого столика, а Малфой с Ноттом и Гермионой с другой. - Нет, - протянул парень, поднимая с пола бутылку огневиски и прижимая её к себе, - этой бутылке больше лет чем вам всем вместе взятым, вы не сможете понять всей прелести напитка внутри! - Да ты его сейчас тоже не отличишь от магловской бурды, - парирует Блейз, доставая со своей стороны только недавно открытый бурбон. - Какой нудный, - поддержала Гермиона, выуживая со своей стороны почти начатую бутылку джина, - мне вот не жалко, хотя это мой любимый. Пока слизеринец рядом закатывал глаза и бубнил что-то про ничего не понимающих подростков, она разлила всё по оставшимся рюмкам. - Ну, погнали! - задорно улыбнулся Гарри, расставляя «корабли». Им понадобилось ещё двадцать минут, чтобы расставить рюмки и заново объяснить правила, останавливая Малфоя от попытки допить многолетний огневиски на фоне сотни уточняющих вопросов от других слизеринцев. На кон была поставлена шалость - проигравшие обязались всю следующую неделю носить галстуки победителей. В голове Гермионы закралась мысль подыграть соперникам, только чтобы увидеть Малфоя в гриффиндорском галстуке, но она старательно отгоняла её, усмехаясь каждый раз, когда эта картина появлялась у неё перед глазами. - Перестань строить такое лицо, а то я перестану допускать тебя к выбору, - прошептал ей Нотт на ухо, когда подбили их последний двухпалубный. Он наклонился за рюмкой и чуть прижался к девушке. У соперников решение принимала преимущественно Джинни, когда диванная команда долго совещалась и, принимая сторону Гермионы, каждый раз промазывала. - Ой да ладно, - протянула девушка, забирая у Нотта рюмку и выпивая свою порцию. Покрутив тару, наблюдая как она вновь наполняется, она передала её Малфою. Их пальцы соприкоснулись и вновь ударили маленьким разрядом тока, к которому оба уже привыкли. - Я тоже считаю, что она саботирует, - поддержал Драко, опустошая рюмку и откидываясь на спинку дивана. Гермиона последовала его примеру, оказавшись головой в опасной близости от его ладони. - Да нет, Герми просто плохо играет, - усмехнулся Гарри, отмечая на своей стороне доски, что прикрывала их друг от друга, расположение потопленного корабля. - Мечтай, Поттер! - парировала девушка. Холодные пальцы коснулись затылка, чуть надавили и скользнули по волосам. Желание остановить момент и чувствовать только это на мгновение затмило всё. - Б-3! - озорно произнесла Джинни. Её коленка давно касалась коленки Блейза Забини, и сам слизеринец замечал это, не имея никакой возможности унять подрагивание рук. - Мимо, - отвечает Нотт, - Может дадите мне самому теперь решать? - обратился он к парочке рядом, не смотря на них. Его немного задевало, каким блаженным стало лицо Гермионы, но это его пальцы выводили узоры у неё на коленке и время от времени скользили по бедру. И это с ним она будет ночевать сегодня, так что пусть Малфой насладится своими минутами славы. Он начал набирать воздух, чтобы назвать квадрат, как Гермиона встряла. - Д-4, - уверенно произнесла она, сверля взглядом Гарри. - Герм, если опять... - начал было Нотт, но его руку накрыла девичья ладонь. - Д-4, - повторила она так же строго. Гарри нахмурился. - Ранила, - подтвердил Блейз. - Е-4, - продолжила Гермиона. - Ранила. - Ё-4. - Ранила. - Ж-4. - Да блять, - прошипел Блейз, убирая все четыре рюмки с поля. Гарри запрокинул голову в немом смехе, а потом отсалютовал своей рюмкой подруге. - А вот дальше решайте сами, - устало произнесла Гермиона, поднимаясь со своего места, - мне надо в комнату для девочек. Тео поднял руку, в слабой попытке потянуть девушку на себя, но лишь скользнул по оголившемуся бедру. Гриффиндорка в ответ мимолетно провела по его плечу и пошла так быстро, как могла, в поисках заветной дамской комнаты. Они не старались как-то скрыть от других насколько близки их отношения, но и афишировать, обжимаясь у каждого столба и на каждом занятии, не стремились. В первую очередь, потому что Гермиону эта вульгарщина, как она выражалась, откровенно бесила. Углы Хогвартса заполняли разбитые войной подростки, ищущие спасения в объятиях друг друга так отчаянно, что даже правила не останавливали. За Кубок школы теперь сражались только на поле по квиддичу, где сильные травмы стали чем-то обыденным, и среди младшекурсников, которые пытались умаслить профессоров. Во-вторых, они с Тео так и не определились что значат все эти прикосновения, поцелуи и обнимания под Плакучей ивой. А обсуждать значило провести черту, в надежде что её можно переходить и в страхе, что один не сдержится и сбежит. Нотт и так помогал ей справиться с паникой при виде Малфоя, которая до их "несерьёзных разговоров" исправлялась только львиной долей алкоголя. Нет, она всё ещё могла говорить с наследником великого рода только будучи пьяной и ощущая, хотя бы мимолётно, поддержку Нотта. А расслабиться и не ждать нападения получилось только сегодня, после позволения себе окунуться в состояние той сильной и свободной в поведении лондонской девушки с Гриммо. И всё же Нотт был нужен. Как земля под ногами и воздух в лёгких, хотя она и обещала себе никогда не признаваться в этом. Поэтому, вернувшись в общую комнату, где немногочисленные оставшиеся разбились на пары и кружились в медленном танце, она даже не вскрикнула, когда Малфой перехватил её и заключил в объятия. - Один танец, - выдохнул он ей куда-то в щёку, обдавая сильным запахом алкоголя. Она не ответила, позволяя притянуть себя чуть ближе к телу и поднимая руки, обхватывая его шею. Один танец, как очень большой шаг, чтобы вылечиться. - От тебя несёт сигаретами, - бормочет Драко, вцепившись в её талию словно в спасательный круг. Отчасти, потому что весь выпитый алкоголь и правда не давал ему стоять ровно и при этом покачиваться в такт мелодии, отчасти, потому что он не знал когда ещё ему удастся её коснуться. - А от тебя виски, - парировала она, чуть приподняв голову, почти упираясь губами в его подбородок. - Резонно, - принимает Драко и улыбается, утыкаясь ей в висок. Он мечтал об этом танце с четвертого курса, когда она танцевала с Крамом. В том летящем розовом платье, которое стало главным костюмом его эротических фантазий на добрые два года. На седьмом курсе он мечтать перестал. - Нотт... - начал было Драко, сам не зная, что хотел сказать, но девушка его прервала. - Присоединится через пару секунд, - шепчет она, затылком чувствуя взгляд карих глаз. И не соврала, ощущая как со спины её обнимают ещё одни руки, сцепляясь кольцами на животе. - Вам явно нужна поддержка, вы бы видели себя со стороны, - чуть громче нужного сообщает Тео. Его подбородок упирается в девичий затылок, а где-то в районе поясницы Гермиона чувствует, что представшая ранее картина Нотту явно понравилась. Девушка усмехается, собираясь откинуть голову назад, в желании увидеть знакомые янтарные глаза, но Драко опережает, уперевшись подбородком ей чуть выше лба. - Обязательно всегда лезть? - злобно шипит он и сжимает пальцы на талии Гермиона сильнее. Будь они в других отношениях, она бы решила, что это собственнический жест и он не хочет её делить ни с кем. Но они в тех отношениях, когда он скорее просто хочет найти себе развлечение на ночь и не хочет долго выбирать. - Конкретно в этой ситуации - да, - добродушно отвечает Тео, гладя большим пальцем живот девушки сквозь рубашку. - Нотт, Мерлина ради, - ещё более злобно шипит Малфой, тщетно пытаясь выбрать сотню причин, почему слизеринцу рядом быть не должно. - Хватит, - встревает девушка упирая ладони в грудь парня напротив и отодвигаясь, - Песня закончилась, Драко. Она говорит это так спокойно и твердо, а голову всё же запрокидывает, что Малфою ничего не остаётся, чем отступить. И практически сбежать подальше от чертовой Выручай-комнаты и чертовых гриффиндорцев. - Заревновал? - усмехается Гермиона, заглядывая в янтарные глаза и чуть покачивая бёдрами. Одна часть её злобно хихикнула, вслед убежавшему слизеринцу, а другая разочарованно вздохнула, потеряв одну из опор. Что бы Малфой себе не придумал за этот вечер, лимит по терпению его рядом закончился. Теперь хотелось только плыть по волнам, что давал алкоголь. И касаться одного определённого носителя зелёно-серебряной формы. - Конечно, - с лёгкой улыбкой отвечает Нотт, а потом легко целует девушку в нос и резко разворачивает к себе. - Неужели больше нет нужды в моей руке? - почти пропел он в такт играющей песни и поднял одну её руку так, что их ладони оказались на уровне её глаз. Сцепляя их пальцы, он продолжает покачиваться, почти попадая в такт. Гермиона смотрит на их руки, в моменте осознавая, что никогда ещё они не были так откровенны на людях. Это осознание пробивает током и прибивает к месту, не позволяя пошевелиться. Они в месте, что служило убежищем для гриффиндорцев в прошлом году, в той другой жизни, когда любой день мог стать последним. Она обжимается с парнем, против отца которого она сражалась на лестницах Хогвартса. Он один из тех кого заклеймили предателями и трусами, за то что они спасали свои жизни и не хотели вставать против родни. Нужна ли ей его рука? - Меньше чем раньше, - шепчет она, сжимая пальцы, впиваясь ногтями в тонкую кожу тыльной стороны ладони, - Больше чем когда-либо, - добавляет она, поднимая взгляд. В карих глазах напротив страх мелькает и передаётся ей, окутывая, побуждая прильнуть сильнее и прикусить парня за шею. Он шипит сквозь зубы, сжимаясь всем телом. Она не делала так никогда, была трепещущим нежным птенчиком, так что этот порыв затмевает мозг и отдаётся в паху мучительно сладко. Так что он убирает руку с её талии и уводит девушку куда-то в глубь Выручай-комнаты, мысленно моля наколдовать им отдельную комнату. И находит её почти сразу, у дальней стены появляется неприметная дверь, за которой маленькое пространство. Он замечает зелёно-красную расцветку стен, прежде чем сесть на кровать и уронить девушку к себе на колени. Тео не медлит, не даёт им двоим очухаться и остановиться, набрасывается на её губы, кусая в ответ. Она прижимается к нему так сильно, как может, зарывается пальцами в его кудряшки. Руки Нотта живут какой-то своей отдельной жизнью, хаотично исследуя тело девушки, будто это первый раз, когда им позволено её касаться. Он вроде бы помнит каждый изгиб, в укромных уголках библиотеки они уже касались друг друга. Да, через форму, ткань, но в голове не укладывается, что такого неизвестного может быть под чёртовой блузкой. Она ёрзает, выгибая спину и мыча что-то ему в губы. Ниже пояса, прямо под укороченной юбкой, её защищает лишь полоска трусов, которые намокают, ощутив набухший под ширинкой член. Тео опускает ладони на её бедра, в желании зафиксировать девушку, потому что ещё пару таких движений и он кончит не начав. Гермиона будто и ждёт этого момента, когда он чуть отвлекается, и вырывается из пут его губ, наклоняясь к шее. Проводит по ней языком, чувствуя вибрации от его рыка, и вновь кусает. Сильно, так что потом точно останутся не просто метки - кровоподтеки. Она чувствует, как в ответ на это с бёдер исчезает давление, а потом её пронзает шлепок. Такой звонкий, что кажется оглушительным, так что Гермиона вздрагивает, а с её губ срывается что-то между всхлипом и стоном, тонущим где-то у его уха. Тео чуть отстраняется, захватывает свободной рукой её подбородок и заглядывает в глаза. Дыхание сбивчивое, губы приоткрыты, а взгляд такой горящий, в нём столько эмоций, желания, что Гермиона замирает. - Я приму всё, - начинает он, но прерывается, прикрыв глаза на секунду. Мозг работает неверно, в его руках не очередная аристократка из свиты Тёмного Лорда, на нём самая желанная девушка за всю его жизнь. Он не просто примет, он жаждет дать всё, что ей взбредет в голову с ним сделать. Тео возвращает взгляд, с досадой отмечая как девичьи пальцы перестали сминать его волосы и норовят вообще его отпустить, - Я хочу всё, что ты планируешь со мной сделать, Миона, - шепчет он, проводя пальцем по её нижней губе, - Но тебе придётся мне говорить когда остановиться, потому что больше я этого сделать не смогу, - на последних словах он упирается своим лбом в её и закрывает глаза, пытаясь успокоиться. Тео планировал, что их первый раз будет трезвым и супер нежным, даже искал заклинания, которые останавливали бы его от резких движений в процессе. Он точно не хотел, чтобы она обнаружила себя всю в синяках от его зубов и пальцев после. Гермиона сделала глубокий вдох и оттянула его за волосы - отстраниться не было возможности, так сильно он фиксировал её подбородок. Она оставила себе зарубку о том, что это было чуть ли не самое милое, что когда-то говорили ей. И часть её хотела сказать ему то же самое. - Ещё, - отвечает она, качнув бёдрами из стороны в сторону и сдержав смешок, увидев искреннее изумление в глазах напротив. Пальцы на её подбородке ослабили хватку и начали спускаться вниз, проводя по шее, прямиком к пуговицам на рубашке, которые начали так стремительно вылетать из петель, что она бы даже приняла это за невербальную магию, если бы не жаждала боле прикосновений к её телу, чем к предмету одежды. Другая рука парня исчезла на мгновение с бедра и опустилась вновь, чуть сдержаннее чем прежде. - Только не начинай умолять, - плотоядно улыбнулся Тео, ловя её губы, - иначе остановит меня только Авада, - потонуло в поцелуе. Гермиона ахнула, почувствовав ещё один шлепок и выгнулась, когда пальцы до боли сжали бедро. Парню только этого и надо было, потому что опустив голову он очутился ровно у груди девушки. Прежде чем снять с неё лиф, он провёл языком по ложбинке между, слыша подобие на стон. Лиф исчез, открывая Нотту прекрасный вид на небольшую грудь и затвердевшие горошины сосков. Он хотел бы медленно провести по ним языком, посмаковать, прочувствовать каждый сантиметр её тела, но девушка продолжала двигаться. Так что трение, ослабленное его брюками, всё равно давало о себе знать и так туманило разум, что он решил перейти сразу к десерту и сомкнул губы над одним из них. Чуть втянув воздух, он легонько сомкнул над горошиной и зубы, проверяя насколько ему позволительно кусаться. В ответ девушка ещё раз всхлипнула, дергая бёдрами и сжав пальцы так сильно, что вполне могла выбрать клок волос. Тогда он провел рукой от внешней стороны бедра, по талии вверх, до свободной груди и сжал её. Дыхание девушки участилось, она прогнулась сильнее. Тео не заметил, как она нашла нужный угол давления, так что с его губами, зубами и пальцами, исследующими её грудь, ей нужно было лишь немного времени. Она двигала бёдрами так, как ему хотелось бы она двигалась с его членом внутри. Быстро, немного сбивчиво, и так сладко постанывая, что ему стало обидно. Он резко отстранился, еле удержав их, так как она не отпускала его волосы, и приподнял её одной рукой, а другой освобождая член. - Нет! - почти крикнула Гермиона, не понимая что происходит и собираясь ударить Нотта куда получится, прежде чем почувствовала как что-то очень горячее уперлось ей в задницу. Пальцы парня в этот момент оттянули полоску трусов в сторону и он опустил её обратно, резко войдя. - Так лучше, - выдохнул Нотт ей в шею и качнул бедрами. Ему было так хорошо, так тепло и влажно, тесно, что если бы он умер прямо сейчас то не пожалел ни секунды. Гермиона тоже качнулась, силясь вернуть прежнее давление, но угол был другим, а ткань белья неудобно давила и взамен стона наслаждения, она ткнула парня в плечо. - Да ничерта подобного, - злобно прошипела она, силясь отстраниться. В груди разгорался огонь негодования. - Подождать совсем чуть-чуть не мог? - продолжала она возмущаться, когда он вновь чуть приподнял и опустил её Парень на эти возмущения лишь блаженно улыбался, продолжая насаживать её на свой член, не сдерживая стонов. И что-то в этом было такое, что она на пару мгновений отложила свои попытки сопротивляться. Но помогать ему она не собиралась, поэтому ему приходилось самостоятельно приподнимать её. Гермиона в это время разглядывала его лицо, перебирала пальцами черные кудри. Она чувствовала, каким неожиданно большим был его член, как он наполнял её с каждым толчком, и это тоже приносило удовольствие. Но стоило ему начать мурчать, чтовно довольный кот, как она наклонилась к его уху, провела языком по раковине и прошептала: - Если на мне останутся эти чертовы трусы, то, когда ты кончишь, я оседлаю твое блаженное личико и кончу, попутно задушив тебя своей вагиной. В её голове это звучало как вполне убедительная угроза, но член внутри дёрнулся, а парень застонал так громко, что девушке невольно вздрогнула. Орган внутри начал пульсировать, а между ног, там где они соединялись, стало ещё более влажно. Руки, державшие её, ослабли, а парень упал на кровать. - Пожалуйста, - очень лениво протянул Тео, не открывая глаз, но пытаясь достать палочку, прицепленную к ремню брюк. Гермиона, всё ещё сидящая на нем, с его членом внутри, смотрела на эту картину и не знала что делать. Никогда прежде не кончали от её слов, а именно это сейчас и произошло. Никогда прежде её не просили оседлать чьё-то лицо. Да она никогда и не думала это сделать. Но слизеринец всё же смог достать палочку и произнести заклинание, от которого исчезли не только трусы, но и юбка. Вторым заклинанием он избавил их от собственной спермы, которая начала вытекать. - Ангел мой, - прохрипел он, облизывая губы, - пожалуйста. Гермиона мотнула головой, прогоняя наваждение, и наклонилась вперед, опираясь на руки. Медленно поднявшись с члена, она проползла вперед по кровати, возмутившись про себя, что парень всё ещё был в одежде. Добравшись до его шеи, она очертила каждый изгиб языком, ожидая реакции, но получила лишь вялый подгоняющий шлепок. - Пожалуйста, - взмолился парень и Гермиона почувствовала, как тело среагировало на этот стон. Кровь прильнула к щекам и клитору, думать и дышать стало сложно. Ощутив его руки на талии, она неожиданно оказалась прямо над лицом Тео, его ладони спустились, обхватив внешнюю сторону её бёдер и чуть надавили, побуждая девушку практически упасть на рот парня. Гермиона ахнула и упала вперед, уперевшись головой в кровать. Нотт начал покрывать внутреннюю сторону бёдер девушки лёгкими поцелуями, запуская тем самым табун мурашек по коже девушки. Медленно, явно наслаждаясь процессом, он провел языком по большим половым губам, прежде чем первый раз дотронуться клитора. И это первое прикосновение, такое влажное и нежное, заставило девушку застонать и сжать простыню. Она ощутила себя шариком самого желанного мороженного в самый знойный день. Язык парня вырисовывал узоры, то медленно, чуть опускаясь и проникая внутрь её вагины, то ускоряясь и касаясь лишь клитора. Он иногда смыкал губы, втягивая в себя горошину и рыча, потому что в эти моменты она издавала самые громкие звуки. Не сразу, но она захотела более сильного давления и качнула бёдрами. Страх, что она сделает что-то не так, навредит, всё ещё был где-то рядом. Но парень призывно шлёпнул её по ягодице, явно требуя, чтобы она не сдерживалась, и она отпустила себя.  То, что началось с поцелуев перешло в то, чем она пыталась угрожать Нотту. Её бёдра двигались вперёд-назад, язык парня уже не пытался что-то нарисовать, он лишь позволял скользить по себе. Руки Тео держали её за бёдра, не останавливая, но помогая удерживать равновесие, и в конце концов её хватило не на долго. С протяжным стоном она ослабла, чувствуя как язык на последок глубоко проникает в её дырочку, будто насаживая, а на деле вылизывая её соки до остатка. Когда Гермиона осознала, что ей для жизни всё же нужен воздух, а клитор молит чтобы его оставили в покое, она отползла вперёд. - Я мечтал об этом с того дня, когда ты отчитала меня в библиотеке, - блаженно произнёс парень, развернувшись и укусив её за ягодицу. Его взору предстаёт прекрасное девичье тело, с призывно раздвинутыми ногами и отпячено задницей, а член стоит колом ещё с того момента, как она с него слезла. И будь это не Гермиона, он бы взял её сразу, сделав уже краснеющую попку алой. Но это Гермиона, какое бы желание не затмевало разум, он не может позволить себе подобное вероломство. Поэтому, поочередно целуя её ягодицы, он стягивает с себя штаны и рубашку и спрашивает: - Можно? Он не удерживается от того, чтобы провести костяшками пальцев по половым губам. Девушка вздрагивает и бормочет что-то в подушку, но не делает больше ничего, что могло бы сказать о протесте. - Молчание - знак согласия, - констатирует парень. Он наклоняется, проводя языком по манящей ямке между ягодицами вверх, по позвоночнику и нависает. Откидывает пряди с лица девушки и ждёт ещё хоть одного знака, что его члену позволено войти. - Теперь ты осторожничаешь? - хрипит она, поворачивая лицо в его сторону и не отрывая глаз. Усмешка сама появляется на его лице, он входит резко, с характерным шлепком и стонет, почти теряя равновесие. Она такая тугая, влажная, горячая, что возносит в рай, а звуки, что вырываются из её рта сродни пению ангелов. Первые движения долгие, ленивые, потому что он вновь не хочет выходить из неё даже на миллиметр. Но смаковать не получается, Гермиона чуть качает тазом, шепчет неразборчиво, не даёт привыкнуть. Он приподнимает её, чтобы оба упирались коленями в кровать, и ускоряется. Комната наполняется шлепками и стонами, что тонут в подушках. Член практически полностью выходит, чтобы вернуться обратно. Гермиону вбивают в кровать, держаться не получается, она снова расползается по матрасу и к ощущениям полной заполненности добавляется трение клитора о простыни. Она тянется к нему рукой, но только сминает ткань. На ягодицу обрушивается ладонь, так неожиданно, что она вся сжимается и вскрикивает, краем уха слыша, как Нотт вторит ей. Стенки влагалища смыкаются вокруг члена и он не запрещает себе ещё один шлепок. Кожа уже алая, горячая, Тео это так нравится, что он нежно проводит по ней, прежде чем шлёпнуть вновь. Гермиона в ответ шипит, чувствуя как клитор отзывается на такие истязания и оставляет попытки дотянуться. Даже те крохи трения, что она получает от ускоряющихся толчков, вызывают достаточные волны наслаждения. Тео был бы рад сказать, что понял как она подходит к пику, заметил участившееся дыхание, усиленное подмахивание бедрами, отсутствие реакции на шлепки. Но это само провидение заставило его наклониться, пролезть рукой под девушку и нажать на клитор, ускоряя движение. И это провидение он готов благодарить, услышав как протяжно Гермиона застонала под ним, и ощутив как она двинула тазом, вжимаясь в него. Его оргазм подкрался следом, ослепляя. Он подавил рык, укусив девушку за шею, и кончил, придавив её телом. Вытаскивать член, который пульсировал и так долго изливался, будто к нему никогда не прикасались, совершенно не хотелось. - Если сейчас сюда нагрянет Малфой и кинет в нас Аваду, я умру самым счастливым человеком, - шепчет Тео. Его голова лежит с той стороны, куда повернулась Гермиона. Он рассматривает её покрасневшее лицо, на котором такая блаженно-сладкая улыбка, что он не верит в происходящее. Последние три месяца они были рядом так часто, он видел её практически во всех состояниях, но такое выражение впервые. Если бы оставались силы, он коснулся бы её прикрытых век, розовых щёк, припухших губ. Но руки не поднять. Его вообще хватает только на то, чтобы вытащить член и перевернуться, не меняя положения головы. Гермиона не открывает глаз, лениво качает бедрами из стороны в сторону, сжимает и разжимает пальцы. Её тело слушается вяло, требует покоя, но мозг протестует. Никогда она ещё не чувствовала себя так: будто гриффиндорская башня на тебя упала и ты оказалась в разогретой ванне старост одновременно. Тео в это время ждёт. Его мысли летают как метеоры, он уже ругает себя за тупое сравнение, представляет как она встает и уходит, больше никогда с ним не заговорив. А он останется на этой кровати, плакать и дрочить на воспоминания, и в конечном итоге тут же умрет, захлебнувшись стыдом и спермой. Его рука тянется к ягодицам девушки, которые всё ещё алые, проводит по ним и он подрывается, не видя как девушке удаётся открыть глаза. Его губы опускаются на разгоряченную кожу. В голове бьется мысль, что не сдержался и теперь на бархатной коже останутся синяки. Поэтому Гермионе кажется, что она орёт, дозываясь его: - Тео, - ей приходится чуть приподняться и ещё сильнее вывернуть шею, чтобы разглядеть его лицо. Только это заставляет его остановиться. - Да? - голос у парня испуганный, он замирает как есть - на коленях, нависший над её задницей. Этот вид девушке нравится, так что она тянет время. Идея дать ему продолжить отзывается где-то внизу, но не поддерживается мозгом. - Вернись, - просит она и, видя непонимание в глазах, похлопывает ладонью рядом с собой. Тео кивает и возвращается на прежнее место, в этот раз ложась на бок. Гермиона смотрит ему в глаза, тонет в море темного шоколада, замирает. Она не станет ему говорить всё то, что хочется, потому что это всё непременно разрушит и атмосферу, и мир, и её жизнь. Нотт тоже не двигается, ему страшно даже дышать. Когда он просил убежища у Выручай-комнаты, он не думал что будет после. А после наступило так неоправданно быстро, что думать, особенно когда всё ещё чувствуешь вкус девушки на губах, не представляется возможным. - Зря ревнуешь, - усмехается Гермиона, разворачиваясь и прижимаясь к его груди. Её дыхание обжигает и согревает одновременно, Тео неуверенно накрывает её талию своей рукой. - Я не ревную, - шепчет он, утыкаясь носом ей волосы и осознавая, что её запах смешался с его собственным, - я хочу чтобы ты была счастлива, - добавляет он.