Идеальный старший брат

Я скучаю по тому времени, когда мы были детьми. Тогда я была слишком глупа, чтобы задумываться о многих вещах. Мы просто были братом и сестрой и беззаботно проводили время вместе. Так что же пошло не так? Наверное, когда мы учились в средней школе. Калеб уже тогда был популярен. Красивый, умный, воспитанный — всё при нём. А я... я была просто его сестрой. Нет, меня не беспокоило то, что он лучше меня в каких-то вещах, а то, как видели меня другие. Всё началось с того, что многие подходили не потому, что я была им интересна, а потому, что они хотели что-то спросить о нём. Когда мы сидели на уроках, меня сравнивали с ним — ведь я его сестра и должна быть с ним на одном уровне. Первое время я действительно пыталась это игнорировать, но с каждым днём, месяцем, годом становилось сложнее. Я заставляла себя улыбаться. Калеб ведь ни в чём не виноват. Это не он сравнивает, не он задаёт вопросы. Но с каждым днём улыбаться становилось всё труднее. Дома было не лучше. Калеб выполнял большую часть обязанностей: уборка, готовка, стирка. Когда я за что-то бралась, он выпроваживал меня в комнату со словами: «Ты наверняка устала, отдохни...» Я решила, что так продолжаться не может, и поделила обязанности. Теперь большинство вещей я делала сама: стирала свои вещи, готовила себе еду, убиралась. Когда мы перешли в старшую школу, я попросила не разговаривать со мной на публике и не называть сестрой. Но нужно было сделать это как можно мягче, незаметнее, чтобы он не подумал, что я на него обижена. Я всё ещё должна поддерживать образ милой сестры. Это было проще, чем я думала: достаточно было сказать, что меня беспокоят его фанаты и я не хочу влипнуть в неприятности. Может, отчасти это и не было ложью. И это сработало. Казалось, что на мгновение я обрела покой. Мне нравилось, что у меня всё получалось. Конечно, были вещи, в которых я не могла особо преуспеть, — например, учёба. Оценки были неплохие, просто удовлетворительные, но как же раздражало, когда учителя просили его позаниматься со мной. Покой длился недолго. Однажды я вернулась домой после тяжёлого дня — всё валилось из рук, а ведь нужно было приготовить ужин. Стоило сделать одну ошибку, как меня просто отставили в сторону и назвали недотепой. Или когда я приготовила ужин, а он оказался не таким же вкусным, как у Калеба. И так было во всём. За что бы я ни бралась, всегда находился кто-то, кто говорил: «У Калеба лучше». И я сдалась. Если он настолько лучше, то пусть делает. Но стоило мне сдаться, мне на мгновение показалось, что Калеб был счастлив. Неужели ему так нравилось видеть меня беспомощной сестрой? Ну раз уж всё так вышло, я решила сосредоточиться на учёбе. И вот наконец-то шанс уйти от всего этого. Калеб решил поступить в университет в Скайхэвене, а я — что буду полезна в рядах охотников. Так наши пути разошлись. Впервые за много лет — тишина. Никто не сравнивает, никто не ждёт, что я буду как он. Просто я. Конечно, Калеб продолжал писать и присылать сообщения о своей заботе. Меня это раздражало, но я не могла ничего сказать. Благо мы не могли часто разговаривать из-за занятости во время учёбы. Встретились мы только вживую на его выпускном. Я приехала помочь с вещами. Среди его личных вещей моё внимание привлёк конверт с рисунком яблока. Любовное письмо? Он никогда не принимал письма, а уж тем более не носил их с собой. Я почувствовала, как непроизвольно улыбнулась. Верно, ведь если у Калеба будет человек, которого он любит, он больше не будет меня донимать. На церемонии я наблюдала за ним издалека. Когда речь закончилась, я всё же решила расспросить его о письме. Тот день я помню довольно отчётливо — врезался мне в память. Я позвала его подальше от людей, спрятавшись от солнца в тени деревьев. Листва мягко шуршала. Приятный звук. Я достала письмо и прямо спросила о нём. Но ответ меня разочаровал. И как я могла такое забыть? Что когда-то написала письмо с пожеланием удачи на экзаменах. Хотя неудивительно — всё это было для виду. А он хранил его как талисман на удачу. Я удручённо смотрела на письмо в своих руках. Похоже, до полноценной свободы ещё далеко. Именно в тот момент произошло то, чего я совершенно не ожидала. Его мягкие губы коснулись моей щеки. Я всё ещё смотрела на письмо, когда он наклонился. Я даже не заметила движения — только почувствовала тёплое, мягкое прикосновение. Голова опустела. Я смотрела на него большими глазами, а он усмехнулся: «Видела бы ты своё лицо сейчас». Я покачала головой, отдавая ему письмо. В конце концов, он всегда побеждает. Но я не зацикливалась на этом моменте. Ведь я наконец-то закончила академию и пополнила ряды Ассоциации охотников. Я часто была занята работой, поэтому времени на других у меня не было. Сначала всё получалось хорошо — одно задание за другим. Но после того, как я облажалась на нескольких серьёзных миссиях, я не могла позволить себе облажаться ещё раз. Не могу же я быть хуже в том, что сама выбрала, хуже в том, что мне так нравится. Хоть его здесь и нет, но череда неудач напоминает о нём. Я начала тренироваться и с головой уходить в работу. Однажды всё было так плохо, что я слегла от усталости. Конечно же, я не позволила узнать об этом кому-либо из близких. Не хотелось выслушивать нотации. Разве это так плохо — просто хотеть преуспеть в том, что мне, как казалось, и есть моё предназначение? Честно говоря, я считаю себя посредственным охотником. Так уж вышло, что мои враги — не только странники, но и люди. А люди куда страшнее. Однажды я поняла это, глядя в глаза человеку, который только что предал свою команду ради наживы. Странник просто убивает. А человек... человек может сделать что угодно. Да, учёба и работа — разные вещи. Как бы мне ни хотелось, навестить бабушку было нужно. Я скучала. Но, конечно, дома оказался Калеб. Замечательный сюрприз. Но я пожалела о своих словах после того, как их не стало. Взрыв забрал бабушку и Калеба. После этого происшествия я чувствовала пустоту и винила себя за то, что злилась на него как ребёнок. Поэтому я решила уйти в расследование, чтобы понять, кто замешан в этом. Но правда, которую мне позже рассказал Зейн, не давала мне покоя. Как человек, который заботился обо мне всё это время, мог быть замешан в таких ужасных экспериментах. Экспериментах надо мной. Вот почему я не помню ничего до семи лет. Всё, что я знаю о себе, я знаю с его слов. Мои первые воспоминания — это его голос. Моё имя — это его слова. Он всегда был рядом. С самого начала. После разговора с Зейном я уже не так горевала по ним. Тем не менее все эти события были слишком странными. Мысли об этом мешали мне спать. Я больше не знала, кто я. Это имя дал мне он. Мои детские воспоминания? Он мне их рассказал. Всё это могло быть ложью. Или правдой. Я не знала. И не у кого было спросить. Дженна заметила моё состояние. Предложила отпуск. Я почти согласилась — и тут увидела запрос на расследование. Взрыв в Каскадном районе, Скайхэвен. Двое детей. Брат и сестра. Один ребёнок ранен, другой пропал. Родители не найдены. Подозрение на причастность Эфирного ядра. Флот Дальнего Космоса отказал Ассоциации в доступе. Новый полковник сослался на секретность. Я перечитала запрос три раза. Взрыв. Брат и сестра. Флот. Сердце забилось быстрее. Я не знала, что найду в Скайхэвене. Может быть, ничего. Может быть, правду. Может быть, его. Я пошла к Дженне. — Ты уверена? — спросила она, глядя на меня поверх очков. — Нет. Но я всё равно поеду. Хоть я в итоге и получила отказ, я всё же решила поехать и разузнать всё сама. Никогда бы не подумала, что встану на место Калеба. Собрав вещи, которых должно было хватить на неделю, я отправилась в Скайхэвен. Моё прибытие совпало с прибытием новых курсантов Флота на службу. Переодевшись в форму курсанта, я поймала одного из новобранцев, решившего дезертировать, и в обмен на молчание забрала его место. Так я попала во временные казармы Флота. Позже, когда распределяли задания, по счастливой случайности мне выпала роль наземной поддержки — и в итоге я оказалась прямо на месте взрыва в Каскадном районе. Попытки разузнать что-то у командира не увенчались успехом. Но это уже не имело значения, когда объявили, что звездолёт полковника прибывает на взлётную полосу через десять минут — он лично возвращается из Туннеля Глубокого Космоса. Все собрались у взлётной полосы. Я пыталась разглядеть, кто же новый полковник Флота Дальнего Космоса, но видно его почти не было, а выделяться было нельзя, поэтому я затаилась среди толпы. Расправа над подозреваемым Джозефом немного напугала меня, и отчасти я уже пожалела, что ввязалась в это дело. Но пока он не знает, что я здесь, всё в порядке. Стоило мне себя успокоить, как он уже отдаёт приказ заблокировать командный центр — потому что на борту находится неопознанный «предатель». Конечно же, сразу поняв, что это я, решаю сбежать, но стоило развернуться и сделать пару шагов, как знакомая сила пригвоздила меня к земле. Без шанса на побег. А потом — его голос за спиной: «Не двигайся». Спокойный, ледяной, знакомый до дрожи. Капитан Флота предлагает немедленно расследовать мою личность, но он отвечает: «Нет необходимости. Я сделаю это сам». В комнате для допроса я была в ещё большем ступоре и пыталась не терять лицо. Кто это, что так похож на него лицом? Язык не поворачивался называть его Калебом — тот бы никогда со мной так не поступил. Атмосфера в комнате была удушающей, а его слова резали, как нож. Я делаю вид, что не знаю его. Калеб умер. Я не знаю, кто это. Он забирает ожерелье с моей шеи. Единственное, что осталось от Калеба после его смерти. Я помню, что он любил яблоки, поэтому перед отъездом вручила ему это ожерелье. Не знаю, почему я решила его надеть. Наверное, стоило выкинуть, как и остальные вещи, но рука не поднялась. — Эй, верни! — Как только мы закончим, я верну его тебе. Я хотела возразить, но что я должна сказать? Такому человеку будет всё равно, да и я не в том положении, чтобы командовать. Он надевает на моё запястье какое-то устройство. — Что это? — Трекер настроения. Камеры в этой комнате просканируют твою радужную оболочку и движения лица, а затем отправят данные прямо через терминал. Эта информация с монитора будет анализироваться, чтобы определить твою эмоциональную стабильность. Иными словами — ты не сможешь солгать. Никаким образом. — Ты...! — Это необходимо. Будь послушной, и всё закончится раньше, чем ты успеешь опомниться. Как же это унизительно. Но весь страх и унижение схлынули в один миг. Я смотрела на него — на то, как он снимает фуражку, как меняется его взгляд, — и вдруг поняла: это он. Это действительно он. Я непроизвольно усмехнулась. Глупо. Глупо усмехаться после всего, что он сделал. Но я не могла сдержаться. — Удивлена? Конечно, прошло много времени, но ты уже успела обо мне забыть? Дальше всё было как в тумане. Всё, что я помню, — это как он отвёл меня в медкабинет и обработал ссадины от оков. Правда, которая на меня обрушивается, делает только хуже. Ну сколько можно уже? Ложь за ложью. Я погрязла в ней, но не я первая начала. Хотелось прямо сейчас, налёту, выйти из самолёта. Но моя игра не окончена. Калеб вернулся, а это значит, что я снова должна быть милой сестрой. А ещё его адъютантом — плясать под его дудку, чтобы выйти отсюда живой. Калеб отвёл меня в свою штаб-квартиру и успокоил, что уже через неделю я смогу спокойно вернуться. Он вернулся и вёл себя как раньше. Заботливый, мягкий, знакомый до каждой чёрточки. Но внутри у меня что-то сдвинулось. Как будто пазл сложился неправильно — картинка та же, а края не сходятся. Всё это было неправильным. И я пока не понимала, что именно. Ну, в любом случае, я приехала сюда не предаваться семейным воспоминаниям и чувствам. Эти дети... Кеви и Мия, так похожи на нас. Только для Кеви всё закончилось не так хорошо, как у нас. Я правда пыталась им помочь, но он всё испортил. Споил мне снотворное, чтобы я не могла пойти и забрать Кеви. Мия... С ней же всё было в порядке, так почему же она умерла? Она была в больнице, под надзором врачей. Я разговаривала с ней, она выглядела нормально. Некий груз вины упал на мои плечи — что я не смогла им помочь. Но почему я должна чувствовать вину? Это всё из-за тебя. Ты вечно мне мешаешь. Может быть, хоть в этот раз будешь мне полезен? Взяв ожерелье, которое я когда-то подарила ему, я поместила маячок внутрь. Я смотрела на цепочку в своей руке — моя последняя надежда. На одной из наших прогулок, под сверхновой, я вернула ему цепочку. Пожалуйста, не заметь его раньше, чем всё начнётся. Ночью, притворившись спящей, я удачно сбегаю, отслеживая его по маячку. Прибыв на место, нахожу секретный полигон Флота — там, где держат «образцы» вроде Кеви. Но, конечно же, мой план рушится как карточный домик. Я снова попадаю в неприятности из-за группы подопытных, что решили меня съесть. В очередной раз убеждаюсь, что я бездарный охотник. Конечно, мои попытки отбиться привлекают внимание, и Калеб спасает меня. Как же бесит! Почему у него это получилось так просто? Если бы у тебя не было этой силы, был бы ты так же силён? Меня в очередной раз берут под стражу. Даже не знаю, может, стоило позволить тем людям съесть меня? Куда уж лучше, чем лежать здесь под надзором аппаратуры и Калеба. Как маленький зверёк в клетке. Разочарование и стыд давили на меня. И я попробовала снова сбежать, но, конечно же, меня снова нашли — я даже носа высунуть не успела. Мы снова возвращаемся в его квартиру, которая теперь, видимо, станет моей клеткой. — Сначала присядь. Нам нужно обработать твою рану. Я раздражённо вздохнула, но всё-таки села на край кровати. Руки лежали на коленях, плечи сгорблены. Я старалась не смотреть на него. — Полковник раздаёт приказы? Или Калеб просто беспокоится обо мне? Он не отвечает. Молча достаёт аптечку. — Ты помнишь ту раненую кошку, которую принесла домой? Когда мы были детьми. Мы держали её во дворе. Но она всё время пыталась сбежать, даже до того, как полностью выздоровела. Я вздрогнула, когда вата, пропитанная лекарством, коснулась ноги. — Я не хочу это слушать. Когда я хотела отстраниться, он схватил меня за ногу и пригвоздил к месту при помощи Эвола. — Хочешь знать, что я тогда сделал? Я купил ошейник с бубенчиком. Надел его на кошку. Так она не могла сбежать незаметно. Если бы у меня был такой же бубенчик сейчас... Я должен заставить тебя его носить, да? Я в шоке смотрела на него. Надеть на меня ошейник? — Вот так ты собираешься меня «защищать»? Просто привяжешь меня к себе? Это немыслимо! Совершенно немыслимо! Нет ничего унизительнее. Я не хочу возвращаться к началу. — Я знаю, что это несправедливо. Но... Он не договаривает. Калеб попросил дать ему ещё три дня. Все эти три дня я провела в прострации. Я не знаю этого человека. Я не понимаю, что происходит. Так больше продолжаться не может. Я стояла у окна и смотрела, как капли бьют по стеклу. За моей спиной раздался голос: — Когда всё закончится... Флот вернётся в Глубокий Космос. Ты будешь в безопасности. Пока что. Обернувшись, я недовольно окинула его взглядом. Руки, что были скрещены на груди, опустились вдоль тела. — Другими словами, ты просто снова исчезнешь? И даже ничего не скажешь? — Я уйду. Разве ты не рада, что больше не придётся меня видеть? Я скоро уезжаю. Было бы неплохо поужинать вместе. Я снова непроизвольно усмехнулась и покачала головой. — О да... Я буду более чем рада больше не видеть тебя снова. Нервный смех вырвался из меня. Я видела, что Калеб был слегка озадачен моим поведением. — Ты можешь злиться, но не забывай заботиться о своём здоровье. Его голос был неуверенным. Я вздохнула, успокоившись. — Я не злюсь. Скорее разочарована. Я снова подняла на него взгляд. — Интересно... Как ты превратился в человека, которого я едва узнаю? Калеб подошёл ко мне, но я отошла назад. — О, я знаю. Ты думаешь, что мне в голову вживили какой-то чип, да? И теперь я уже не тот, кем был раньше. А что, если я скажу, что всегда был таким? Я с недоумением посмотрела на него. Всегда был таким? — Твоя жизнь — это постоянная опасность. Те, кто охотится за твоей силой, кто хочет причинить тебе боль, — они все должны просто... исчезнуть. Ты в безопасности, только когда рядом со мной. Мне не понравились его слова. Я что, настолько беспомощная в его глазах, что должна постоянно быть под его присмотром? — Я бы лучше встретила опасность лицом к лицу, чем жила вот так «безопасно»! Мне не нужен ты... — Я тебе не нужен? Ты правда так думаешь? Ладно. А что тебе нужно? Скажи мне. Я замолчала, задумавшись. Что мне нужно? Я попятилась и села на край кровати. А ведь действительно, что я хотела? Нет, я знаю. Я хотела быть охотником, помогать людям. Быть такой же опорой. Верно? Калеб подошёл ко мне, присев на корточки, глядя снизу вверх. Мой пустой взгляд был устремлён на колени. Его руки нежно коснулись моих плеч. — Мы можем вернуться в Линкон, если ты хочешь. Если ты хочешь вернуться в прошлое, мы отстроим наш старый дом и будем жить там вместе. А если одного дома недостаточно, я построю для тебя целый лабиринт. Украшу его всем, что ты только пожелаешь. Это будет самый красивый, самый потрясающий сад, который ты когда-либо видела. Никто никогда не сможет тебя найти. Я буду защищать тебя вечно. Я подняла на него растерянный взгляд. — Калеб, ты не понимаешь... Я... Он раздражённо поднялся, отойдя от меня на пару шагов. Мой взгляд устремился за ним. — Самая большая ошибка — это то, что ты думала, будто я всегда буду играть роль твоего доброго старшего брата. Но я устал... устал играть в эту псевдосемью. Я медленно поднялась и холодно посмотрела на него. — Ты устал? А кем я была все эти годы? И если ты так устал, то почему не воспользовался тем шансом, когда я попросила больше не называть меня сестрой? Я посмотрела ему в глаза, но потом отвела взгляд в сторону. — Я всю свою жизнь была просто твоей тенью. «Сестра Калеба». «Та самая, у которой такой талантливый брат». «Ты же его сестра, почему ты не можешь так же?» Я разочарованно усмехнулась, поджимая губы. — Я старалась стать такой же... Но что бы я ни делала, я была недостаточно хороша. А ты... Ты обесценил все мои старания. А теперь ты хочешь запереть меня здесь? Я тяжело вздохнула. — Я даже не уверена в том, кто я. И меня бесит тот факт, что ты со мной с самого начала. Калеб стоял неподвижно, глядя на меня так, будто каждое моё слово он уже слышал тысячу раз внутри своей головы. В его глазах не было удивления. Только усталость. И что-то ещё — тёмное, тяжёлое, почти нежное. — Я знаю, — тихо сказал он. — Думаешь, я не заметил твои жалкие попытки отдалиться от меня? Конечно, ты всё ещё пыталась быть милой... Я стояла у окна, а он — в нескольких шагах от меня. Не подходил ближе. Просто смотрел. Спокойно, пронизывающе, словно видел насквозь. Он всегда так делал. — Всё это время ты думала, что борешься за свою свободу, — продолжал Калеб мягко. — А на самом деле я просто давал тебе иллюзию этой борьбы. Каждую твою попытку уйти, каждое «я сама», каждую злость... я позволял. Потому что знал — ты вернёшься. Ты всегда возвращалась ко мне. Я сжала зубы. В голове шумело. Мы же одного возраста... Почему тогда я всегда чувствовала себя рядом с ним младше? Почему все сравнивали нас, будто я должна была тянуться за ним? — Ты думаешь, твоя ненависть была настоящей? — Он слегка наклонил голову, не отводя взгляда. — Я сам её подпитывал. Чтобы ты не ушла слишком далеко. Даже твои воспоминания... с семи лет. Всё, что ты знаешь о себе, — я был там. С самого первого дня, когда ты открыла глаза и увидела меня. Я почувствовала, как внутри всё холодеет. Не брат. Я давно уже не считаю его братом. Я отвергла это. Отвергла... — Перестань, — наконец выдохнула я. — Ты мне не брат. Я давно это сказала. И не нужно делать вид, будто ты всегда был моей семьёй. Калеб едва заметно улыбнулся. Грустно. Почти сожалеюще. — Именно поэтому ты и не можешь без меня. Потому что с семи лет я и есть твоя семья. Твоё имя, твои первые воспоминания, твоя опора. Ты можешь сколько угодно отвергать меня как брата... но ты не можешь отвергнуть то, что без меня ты — пустое место. Его слова ударили точно в цель. Я хотела возразить, крикнуть, что это не так, что я стала охотником, что я пыталась жить своей жизнью... но сил не было. Только тяжёлая, выматывающая усталость. Он прав. Даже если я ненавижу это. Даже если я ненавижу его. Я устала быть вечно второй. Устала от сравнений. Устала сомневаться — настоящие ли мои чувства, или он с самого начала всё выстроил так, чтобы я нуждалась в нём. Устала спрашивать себя, была ли хоть одна моя победа действительно моей. Я просто молчала. Дождь за окном стучал по стеклу, а я стояла напротив него и чувствовала, как последние остатки моей уверенности в себе медленно растворяются. Я больше не знала, где заканчиваюсь я... и где начинается он.