Вера

Рейна медленно перевела взгляд на парня, который до сих пор не мог оторвать глаз от точки, где еще мгновение назад исчез их лидер. Тот уже давно растворился в туманной дымке, скрывшись за горизонтом, но юноша все еще стоял, напряженно вглядываясь в пустоту, словно надеясь, что силуэт вдруг материализуется обратно. — Почему ты так сильно волнуешься? — спросила она. В ее голосе звучала та самая характерная ленивая беззаботность, которая иногда могла быть обманчивой. Она небрежно подбросила в воздух небольшой кинжал, следя за его вращением в тусклом свете, и снова поймала его за рукоять, не отрывая взгляда от него. — А ты нет? — резко парировал он, наконец поворачиваясь к ней. Его взгляд скользнул по ее спокойному лицу, пытаясь найти хоть намек на тревогу, но не нашел ничего, кроме ровного, почти каменного спокойствия. — Будто тебе совершенно все равно. Рейна с легким вздохом убрала кинжал за пояс и поднялась с холодных металлических контейнеров. Оторвав ботинки от холодного пола, она подошла ближе к юноше, становясь рядом с ним. Перед её взором , вовсю бушевала стихия. Это был не тот проливной, но приятный дождь, о котором их лидер, судя по всему, думал, отправляясь в путь. Это был настоящий ливень, хлеставший о землю, как тысячи мелких игл. — Я просто верю в него, — тихо произнесла Рейна, и уголки ее губ дрогнули в мягкой, едва заметной улыбке. Она старалась сохранять внешнее спокойствие, но внутри чувствовала тот же холод, что и снаружи. — Но я ведь тоже верю! — возразил парень, его голос звучал чуть громче, чем нужно, пытаясь заглушить шум дождя. — Конечно, я знаю, что это так, — она повернулась к собеседнику, и их глаза встретились. Ее собственный взгляд был глубоким, контрастируя с его яркими, настороженными зелеными глазами. — Но знаешь, есть тонкая, но ощутимая разница. Вера сама по себе — понятие относительное. Я знаю его немного больше, чем ты. Я видела те моменты, которые остались за кадром для тебя. Степень нашего знания о нем и, как следствие, глубина нашей веры различаются. Но ничего страшного. Со временем ты поймешь, о чем я. Парень тяжело вздохнул, прикрывая глаза, чтобы не дать эмоциям завладеть над сознанием. — Не понимаю, — признался он, скривившись от фрустрации. — И в чем же эта разница на самом деле? Рейна замолчала. Она снова смотрела вдаль, сквозь завесу дождя, словно пытаясь разглядеть там ответы. — Наш лидер упрям, — медленно начала она, подбирая слова. — Но именно в этой упрямости заключается его прелесть и его сила. Он четко знает свои мысли, свои действия и свою силу. Он не колеблется. Мы тоже знаем о его силе, знаем его историю, знаем его цену. Не зря же мы решили следовать за ним, не так ли? — Рейна, — серьезно и резко отрезал ровесник, перебивая ее поток мыслей. — Это не ответ. Ты уходишь от сути. — Дослушай меня до конца, — мягко, но настойчиво попросила она, поворачивая голову к нему. — Я нисколько не сомневаюсь в тебе. — Откуда ты вообще взяла это? — он усмехнулся, но в этой усмешке сквозило недоумение и легкая защита. — Ты даже не знаешь, что творится у меня в голове. Рейна коротко рассмеялась, звук ее смеха был сухим и быстрым, почти теряясь в шуме ливня. — Наверняка ты сейчас думаешь, что я разжевываю тебе эти истины специально, чтобы доказать, что твоя вера — неправильная, слабая или наивная, — она слегка наклонила голову, изучая реакцию друга. Парень опешил. Его брови чуть приподнялись, а рот слегка приоткрылся. Откуда она могла знать? Он знал Рейну хоть и недолго, но знал о сложной, переплетенной истории их взаимоотношений с их лидером. Но сейчас в его голове вдруг появилась догадка, от которой по спине пробежал холодок. Рейна поняла, о чём он думает сейчас в своей голове. — Я вижу, ты понял, — констатировала Рейна, и в ее голосе больше не было лени. Теперь в нем звучала твердость. — А теперь я все же договорю на первоначальную тему, хорошо? Мы оба верим в «него». Он это чувствует, он знает об этом. Но пойми одну важную вещь. Я верю — и поэтому я не останавливаю его. Я позволяю ему идти, потому что моя вера позволяет ему быть свободным. А ты веришь, но при этом подсознательно хочешь остановить, удержать, защитить. Вот в чем наша разница. Она сделала паузу, давая словам осесть в тяжелом воздухе. — И нет, твоя вера не является неправильной. Это не вопрос «кто прав, а кто нет». Ты и я — две стороны одной монеты. Ты — страх потери, я — принятие риска. Мы дополняем друг друга, создавая необходимый баланс. Без твоей осторожности мы могли бы разбиться, без моей решимости — застыли бы на месте. — И что же мне делать? — тихо, почти шепотом произнес собеседник, словно боясь нарушить хрупкую тишину, повисшую между ними. В его голосе звучала смешанная тревога и растерянность. — Я не хочу его ограничивать, не хочу ставить рамки там, где их быть не должно. Но... в чем-то ты, наверное, права. Рейна внимательно посмотрела на него, считывая каждое микродвижение его лица, а затем медленно и уверенно положила свою ладонь ему на плечо. Прикосновение было легким, но твердым, передающим поддержку и спокойствие. — Ничего не нужно делать, — сказала она ровным, размеренным тоном, в котором не было места для сомнений. — Как бы эгоистично это ни звучало с моей стороны. Просто давай верить. Каждый по-своему, своими методами и в своем ритме. Принимая его таким, какой он есть, со всеми его изъянами и достоинствами, с его слабостями и силой. Давай покажем нашему лидеру, что мы — единый механизм. Сложный, многогранный, но надежный. Тот самый механизм, что не сломается под тяжестью обстоятельств. Тот, что останется целым, невредимым и сплоченным, несмотря ни на что. Он усмехнулся, сначала неуверенно, но затем на его лице расцвела мягкая, искренняя улыбка, осветившая черты лица и рассеявшая остатки напряжения. — Ты права, — согласился он, и в его голосе наконец прозвучала решимость. — Давай сделаем это. Рейна коротко, но твердо рассмеялась, этот звук был скорее облегчением, чем весельем. — Ага. И первое, что мы сделаем, — поздравим его с победой, когда он вернётся. Знаешь, наверняка эта твоя вера, твоя поддержка сделала его намного сильнее, чем он сам того осознаёт. Хоть он и поворчал, хоть и пытался скрыть свою уязвимость за грубостью, он почувствовал эту связь. — А?! — парень удивленно заглянул в спокойные, глубокие фиолетовые глаза девушки, пытаясь понять, откуда у нее такая уверенность. В его взгляде читалось недоумение: как она могла знать о том, что происходило в глубине души их лидера, о тех тонких нитях, которые связывали их всех?