Часть 1

"Ич-чан."Её бесит то, как беззаботно и фамильярно он зовёт её по имени. Её бесит то, что он сидит в её кабинете уже какой час, ни черта не делает, кроме как периодически произносит её имя. Иногда она вздыхает в ответ, иногда массирует виски, иногда просто кривит губы, но ещё ни разу не ответила напрямую. Он зовёт её в очередной раз, и женщина отрывает глаза от документов, переводя его на Войтеха, лежавшего на диване. Одна его нога была свешена, а голова лежала на подлокотнике. Она видела его тёмно-зелёную макушку и совсем чуть-чуть, еле заметно хмурилась. Сейчас её имя звучало так... печально. Хотя она слышала, что он улыбался. Ичиджику вопросительно мычит, откидываясь на спинку стула. Она бы послала его куда подальше, но где-то на подкорке сознания чувствовала, словно стоит уделить ему хотя бы минуту. А Войтех начинает говорить о Кобусе. Он пересказывает их недавний диалог, в котором священник в очередной раз высказал недовольство в сторону одержимости Ич-чан. Мужчина всплескивает руками вверх, с усмешкой цитируя слова сокомандника о том, что она не та, кто ему нужен, что он сошёл с правильно пути. Но он простодушно смеётся, складывая большой и указательный пальцы в колечко, а остальные три оставив прямыми. Он заверяет, что Ич-чан не стоит беспокоиться, ведь он себя чувствует прекрасно. Войтех говорит, что слышал от Кобуса о том, что потерял голову, что она сделала его сумасшедшим. Но в ответ на эти слова он расслабленно машет кистью, будто отгоняет навязчивую муху. Он заверяет, что Ич-чан не стоит беспокоиться, ведь уже слишком поздно... Мужчина кладёт другую руку под голову и качает свисшей ногой под играющую в его голове мелодию. Он рассуждает о том, что рядом с ней от его проблем не остаётся и следа. Это очень несвойственные и сентиментальные для Войтеха слова, но он не отказывается от них, не исправляется, просто продолжает. Рассуждает и о том, что всегда делает, как она хочет... даже если она ещё этого не поняла и бьёт его. Он обещает, что никогда не уйдёт от неё, на что Ичиджику лишь усмехается. А потом резко откидывает голову назад, заглядывая в её голубые глаза. Улыбается в привычной для неё манере и пожимает плечами, утверждая, что знал — она посмеётся над ним. И когда она только открывает рот, то перебивает её вопросом, от которого Ичиджику действительно опешила. Хочет ли она, чтобы он встал на колени? Войтех усмехается и возвращает голову в нормальное положение. Он спрашивает женщину, понимает ли она, что его любовь никогда не умрёт? Что она никогда не кончится? Он умоляет услышать его слёзную мольбу о... Он снова отмахивается, продолжая разглагольствовать о том, что он мучается из-за неё, но она уже стала королевой его сердца, так что он никуда не уйдёт от неё. Судя по голосу, почти нежная улыбка трогает его губы, которые она не видит, когда он говорит, как Кифа спросил его однажды, любит ли он Ичиджику. И Войтех словно отвечает на этот вопрос сейчас, говоря прямо ей, что да, он её любит. Может неправильно, может как-то криво, может ещё как-то не так, но любит. У Ичиджику дёргается уголок губ не то в усмешке, не то в смущённой улыбке. На выдохе она издаёт неуверенный смешок, а этот наглый мужчина, лежащий в её кабинете на её диване, кивает то ли себе, то ли ей. Он повторяет, что знает о том, что она смеётся над ним. Но он всё равно просит услышать его слёзную мольбу. Войтех резко садится и заглядывает в её голубые глаза, упираясь локтями в колени и чуть наклоняя голову в сторону. Он просит услышать его слёзную мольбу о том, чтобы она наконец приняла его любовь... И дала ему свою в ответ.Её имя опять звучит в наполненной тяжёлой тишиной комнате.