Глава 7. Заговор

— Линг! — снова окликнул его Люпин, но Грид был уже далеко. Гарри слышал, как он с грохотом выбегает из коридора. — Я... я пойду поговорю с ним! — сказал Эд через мгновение, явно желая поскорее покинуть кабинет. Никто не попытался его остановить. В комнате повисла тишина. Гарри увидел, как Люпин делает глубокий вдох, и понял, что его собственное сердце колотится как бешеное. Все были в разной степени паники. Даже Малфой не отпускал своих обычных колкостей. И все же тишину нарушил слизеринец. — Что, черт возьми, это было?! — с нехарактерной для него паникой выкрикнул Блейз Забини, обычно сдержанный, замкнутый и равнодушный. — Не думаю, что я все ещё боюсь банши...— пробормотал Симус. — Я боюсь того кошмарного существа, которое Эд решил приобщить к нашему присутствию. — Почему у Яо было два боггарта? — спросила Парвати. — Вопрос лучше поставить так: почему он боялся самого себя?! — вмешалась Гринграсс. Люпин поднял руку, призывая к тишине, и все замолчали. Сам профессор выглядел немного встревоженным, но он был старшим в этой компании и старался сделать так, чтобы остальные чувствовали себя в безопасности. — Возможно, было бы лучше провести на первом уроке имитацию, а практику оставить на следующую неделю... — поправился он. — Нет, это было полезно… — попытался сказать Невилл, но его снова затрясло. — Это было полезно для некоторых из вас, и опыт ваших сверстников этого не умаляет. — заверил его Люпин. — Однако, учитывая реакцию некоторых учеников на дементоров в начале семестра... — он на мгновение перевёл взгляд на Гарри. — Я должен был предположить, что встреча с боггартом может пробудить неприятные воспоминания. Пожалуйста, отнеситесь к своим одноклассникам с пониманием. Не расспрашивайте их о боггартах и страхах и старайтесь не строить догадок на этот счет. Я не потерплю жестокого обращения с ними из-за этого. Если что-то случится, я обязательно узнаю об этом. Весь класс закивал. Даже Малфой, Крэбб и Гойл подчинились, по крайней мере на словах. Люпин снова вздохнул. — На сегодня всё. Домашнее задание: прочитайте главу о боггартах и напишите эссе длиной в 12 дюймов. Те, кто не столкнулся с боггартом, могут подойти ко мне в начале урока на следующей неделе, чтобы получить задание по исправлению. И… пять очков факультету за каждого, кто столкнулся с боггартом. И пять очков Гермионе и Гарри за правильные ответы на вопросы в начале урока. На этом всё. А теперь, если позволите, мне нужно поговорить с двумя студентами. Люпин вышел из кабинета, вероятно, намереваясь найти Эда и Линга. Остальные медленно последовали за ним. Никто не освистывал профессора и не насмехался над ним. Это было молчаливое, негласное всеобщее перемирие. — Как после этого мы сможем сосредоточиться на трансфигурации?! — громко возмутился Малфой. Гарри в кои-то веки разделял его мнение. Он не мог представить, что сейчас ему придется целый час заниматься заклинаниями. Слизеринцы и гриффиндорцы разошлись по своим аудиториям. Несмотря на предупреждение Люпина, почти сразу же поползли слухи — скорее любопытные, чем злонамеренные. — Я никогда не слышал о таком существе! — воскликнул Невилл, имея в виду боггарта Эда. — Меня теперь будут мучить кошмары неделями! — Может, это должен был быть динозавр? — предположила Лаванда. — С каких это пор у динозавров на коже появляются человеческие лица, и они начинают говорить по-английски? — возразил Дин. — А что насчет Яо? — спросила Салли-Энн. — Он просто одинаково боялся этих двух вещей или... — Значит, Линг боится превратиться в вечно недовольного подростка и в Люциуса Малфоя после душа... — сказал Рон, пытаясь разрядить обстановку, но никому, включая самого Рона, шутка не показалась особенно смешной. Гермиона вдруг потянула Гарри за рукав, и они с Роном остановились, в то время как остальные продолжали идти. Гермиона молча указала на пересекающийся коридор, где Гарри заметил золотую косу, исчезающую за поворотом. Эд… Не говоря ни слова, они втроём оторвались от остальных гриффиндорцев и пошли по следу, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эд входит в открытую дверь, которая захлопывается за ним. — Нам… нам нужно идти... — прошептал Рон, оглядываясь. — Мы опоздаем на чары… — Нам нужно выяснить, что случилось! — прошипела Гермиона. — Они… они наши друзья. Мы должны попытаться помочь, понять, что произошло. Гарри почувствовал, как внутри у него все сжалось, когда они подкрались к двери, в которую вошёл Эд. Теперь он понял, что это вход в комнату с трофеями. Гермиона остановилась и присела на корточки, приложив ухо к двери. Гарри и Рон придвинулись ближе. В ушах у них зазвенело, как будто кто-то скрежетал ногтями по грифельной доске, хотя в данном случае, скорее всего, это были когти по серебру. За скрежетом последовал громкий стук — что-то упало на пол. Гермиона и Рон поморщились, а Гарри почувствовал, как у него сжалось сердце. — Тебе стало легче от того, что ты выместил злость на школьных наградах Брэдли? — спросил Эд из-за двери. В его голосе слышались безразличие и беспокойство. — А на что это похоже? — прорычал в ответ Грид, и за его словами последовал еще один грохот, как будто он швырнул одну из табличек в стену. Рон одними губами произнес что-то похожее на «о чем он говорит?». Они с Гермионой выглядели озадаченными. Брови Гермионы, казалось, слились с ее густыми волосами, а на лице Рона застыло недоуменное выражение. Конечно, они и раньше «видели», и взаимодействовали с Гридом, но всегда под личиной Линга. Они не привыкли к такому… резкому проявлению его личности, как Гарри. Отчасти ему хотелось остановиться, чтобы дать Гриду возможность выплеснуть эмоции, или зайти в комнату и поговорить с ним по-человечески. На самом деле им не стоило подслушивать, что собирался сказать ему Эд. Эд знал о Гриде и обратился к нему напрямую, раз уж они думали, что остались одни. Рон и Гермиона бы узнали... Но он остался на месте. Возможно, Грид был слишком нестабилен, чтобы с ним сейчас разговаривать, но Гарри хотел убедиться, что с ним все в порядке. — Знаешь, тебе не стоило вставать передо мной. — продолжил Эд, хотя и сам выглядел потрясенным. — Я бы что-нибудь придумал! — И позволил бы всему классу увидеть, как выглядит самая чудовищная форма Энви? Нет уж, спасибо. И… я не думал, что мой боггарт превратится в это! «Он имел в виду первого или второго?» — не мог не задаться вопросом Гарри. Оба боггарта одинаково сбивали с толку, но по разным причинам. — Чего ты тогда ожидал? — Не знаю! Гигантский котёл с лавой! Мой мерзкий старик! Расс! Прайд! — Каждое заявление сопровождалось уничтожением очередного трофея. — Только не это! Эд ответил не сразу. — Ну, второй точно был Линга... Рон и Гермиона заметно встревожились, и Гарри понял, что они перешли черту, за которой возврата нет. Даже если бы они перестали подслушивать, ему все равно пришлось бы рассказать им про Грида. — ... значит первый, был твоим, да? В коридоре и в комнате с наградами повисла тишина. Похоже, у Грида закончились награды, которые можно было бы разбить. — Грид... И вот оно. Рон и Гермиона смотрели на Гарри, ожидая объяснений, но ему оставалось только молчать и слушать. — Когда мы встретились в той хижине, ты сказал только, что к тебе вернулись воспоминания. Ты так и не рассказал нам, как ты их вернул. — Это удар ниже пояса, Эд. Ты же знаешь, я не вру. — Не ври, если не хочешь говорить, я не настаиваю… — Я кое-кого убил. Гарри почувствовал, как из легких выходит воздух, и испугался, что его сейчас стошнит. Грид... убил кого-то. Гарри вспомнил боггарта: когти Грида — когти, способные проткнуть шкуру василиска, — были покрыты кровью. Это был боггарт Грида… Грид кого-то убил… и это его напугало… Рон и Гермиона не сдвинулись с места, словно их парализовало от разговора, который они не должны были слышать. Даже Эд, казалось, был ошеломлен этим заявлением, потому что его следующие слова прозвучали гораздо неувереннее и ужаснее. — Ты… ты что? Кого? — Один... — голос Грида дрогнул. — Один из моих. Ты его знаешь. Ты сломал ему нос, когда швырнул мусорный бак ему в лицо. — Подожди, я не... О, он! Эй, не смей винить меня за мусорный бак, он задавал слишком много странных вопросов! Грид болезненно усмехнулся, хотя его смех больше походил на хрип, вызванный ностальгией. — Это я его подговорил. И он неплохо справился. — Я и забыл, каким ты тогда был придурком… Но постой, я думал, он все-таки… — Должно быть, он был на улице, когда начался рейд, так что он не… — голос Грида снова задрожал. Гарри почти наяву представил его в трофейной комнате, в окружении помятых лавровых венков и медалей, сгорбленного, с выставленными когтями. — Должно быть, он отправился искать меня, выследил до самых этих чертовых туннелей… А я… я не узнал… не понял… и после того, как я… после того, как я… тогда-то и вернулись все воспоминания... о других. Грид замолчал, но Эд не стал продолжать разговор. Гарри не мог заставить себя обращать внимание на недоуменные взгляды Рона и Гермионы, он был полностью погружен в историю, которую не должен был слышать. — Не могу сказать, что мне нравится моя версия без воспоминаний. Ты знаешь, какие дерьмовые идеалы пытался привить мне мой дорогой папочка. Если я когда-нибудь снова окажусь в таком состоянии... Я лучше умру, чем потеряю свои воспоминания. Никто не тронет то, что принадлежит мне, и уж тем более я сам. Туфли заскрипели по паркету в комнате с наградами. — Не смей даже думать так говорить! Ты же прекрасно знаешь, что мы этого не допустим, верно? Можешь на нас положиться! Грид ничего не ответил, и Эд решил попробовать другой подход. — Кроме того… все это в прошлом. Сейчас все по-другому. И… скоро ты сможешь поехать в Хогсмид, помнишь? Ты снова сможешь их всех увидеть. Ждать осталось недолго. — ... Да, наверное, ты прав... — Похоже, Грид уже не так рвался в Хогсмид, как в начале недели. Эд вздохнул, и голос его звучал так же устало. — Ладно, давай уберем тут, пока учитель не нашел и не убил нас. Звуки бьющегося стекла, доносившиеся из комнаты с кубками всего несколько минут назад, сменились тихим шорохом: Эд и Грид — или, по крайней мере, Эд, потому что Гарри сомневался, что Грид ему помогает, — собирали обломки и испорченные награды и пытались их рассортировать. Транс прервался, и Гермиона снова потянула его за рукав, безмолвно показывая, что нужно уходить. Как можно тише, стараясь не наступать на скрипучие половицы, они прокрались обратно в коридор, не смея произнести ни слова. Гермиона не пошла в сторону кабинета заклинаний, а повела их в библиотеку. — Что ты творишь? — хрипло прошептал Рон, пока они пробирались мимо книжных полок. Мадам Пинс не обрадуется, если они окажутся в библиотеке, когда должны быть на уроке. В библиотеке было еще несколько учеников, которые, скорее всего, использовали свободное время, чтобы доделать задания, но никто из них не обратил на них внимания. — Мы... мы уже на пять минут опаздываем на чары. — Это важнее! — решительно заявила Гермиона. — Вы двое можете пропустить одно занятие по заклинаниям. — Мы двое? — недоверчиво переспросил Гарри. — Ты тоже прогуливаешь! Гермиона не обратила на него внимания и повела их к одному из дальних столиков, спрятанных за древними на вид полками. Они сели в кружок, положив сумки с книгами у ног. Какое-то время все молчали. Мысли Гарри снова разбегались, а утешительные слова Люпина казались давно забытым пережитком прошлого. — Гарри... — Гермиона отвлекла его от размышлений. Они с Роном переглянулись, а затем посмотрели на него. — Ты… ты выглядел так, будто знаешь больше обо… обо всём этом. Гарри поежился. Это правда, он уже несколько месяцев скрывал существование Грида от двух своих лучших друзей. Если бы Линг прямо не попросил его никому не говорить, он бы давно все им рассказал. — Что там было с Лингом? — спросил Рон. — Это как-то связано с боггартом? И почему Эд назвал его другим именем? Гарри вздохнул. — Потому что это был не Линг. Это был Грид. — Но что это значит? — взмолилась Гермиона. Гарри поморщился. И она, и Рон выглядели немного обиженными, хотя Гермиона лучше скрывала свои чувства. Гарри потер виски. Он не знал, хватит ли у него сил, чтобы по-настоящему объяснить странную ситуацию с Лингом и Гридом, но он должен был хотя бы попытаться. — Ну... я не знаю, что такое Грид... он утверждает, что он не демон, но я не думаю, что он человек. Они с Лингом делят тело и меняются местами. Помните, мы думали, что у Линга две личности? Ну, это действительно был совсем другой человек. — И давно ты об этом знаешь? — спросил Рон с горечью в голосе. — С конца прошлого семестра. Грид спас нас от василиска. Джинни тоже о нем знает. — Почему ты нам не сказал? — спросила Гермиона. — Они… они попросили меня никому не говорить...— признался Гарри. — Я не думал, что это так важно. — Не так важно?! — прошипел Рон, явно стараясь говорить потише. — Гарри, разве ты не помнишь, что Эрни говорил про одержимость в прошлом году? Ты помнишь, что случилось с Джинни?! Это опасно! — Они называют это не владением, а сожительством. — возразил Гарри. Он и сам не до конца понимал, почему так рьяно защищает Грида, но ему стало ясно, почему Линг не хотел, чтобы об этом узнали. — Послушайте, вы же помните, каким убитым был Линг после нападения на Почти Безголового Ника в прошлом году? Это потому, что во время того нападения Грид тоже окаменел — или, наверное, как там выглядит ментальное окаменение. Линг очень дорожит Гридом. Так что, если уж на то пошло, я не думаю, что Грид опасен... «Я убил человека». — Не опасен? — недоверчиво переспросил Рон. — Он только что сказал, что уже убивал человека! — И ему явно не по себе от этого, раз это его самый большой страх! В комнате повисла тишина. Гарри пытался отдышаться и унять дрожь в руках. Он старался не злиться на Рона за его скептицизм. Рон не знал Грида так, как Гарри, и просто беспокоился за друга. И все же Гарри не мог забыть выражение ужаса на лице Грида, когда тот столкнулся с боггартом. — Я... я не думаю, что его самый большой страх — это убийство... — неуверенно сказала Гермиона. — Скорее, он боится потерять память. — Почему ты так думаешь? — спросил Гарри. — Подумайте вот о чем! — сказала Гермиона. — Он сказал Эду: «Мне не нравится, каким я становлюсь без своих воспоминаний». А его боггарт говорил: «Мы с тобой даже не знакомы». Я думаю… я думаю, что боггарт был скорее воспоминанием, чем абстрактным страхом. Возможно, это был момент, когда… когда он убил того человека. Это был предположительно кто-то, кого он знал раньше. Гарри кивнул, постепенно припоминая другие детали, связанные с Тайной комнатой. — Рон, помнишь Локхарта? — Его трудно забыть. — потрясенно ответил Рон. — А что с ним? — Линг был в ярости, когда мы сказали ему, что Локхарт подделывал воспоминания, чтобы прославиться. — сказал Гарри. Рон кивнул, вспомнив об этом. — А когда ты сказал ему, что заклинание Локхарта сработало не так, как надо, и он потерял память, Гриду стало не по себе. Он… ему, наверное, и раньше подделывали воспоминания. И… и это привело к тому, что он кого-то убил. Он попытался сложить головоломку. От одного только признания в убийстве у Гарри мурашки побежали по коже, но... это тоже не вязалось с образом Грида в его голове. Линг называл воспоминания драгоценной частью души. Если Грид совершил убийство, не помня о своих драгоценных воспоминаниях, — убийство, которого он не совершил бы, если бы эти воспоминания сохранились, — что это говорит о нем как о личности? Делает ли это его по-настоящему опасным или он стал жертвой трагических обстоятельств? Или и то и другое? — Но… если это произошло раньше… почему боггарт выглядел как его более взрослая версия? — спросил Рон. У Гарри не было ответа на этот вопрос. Если бы ему пришлось угадывать возраст боггарта Грида, он бы сказал, что ему лет пятнадцать-шестнадцать, а телосложением он напоминал их игроков в квиддич. — Может, дело в путешествиях во времени? — предположил Гарри, но Гермиона быстро покачала головой. — Путешествия во времени так не работают. Если бы мне пришлось гадать... может быть, это была просто часть устрашающей тактики Боггарта? — сказала она. — Он притворялся старше и страшнее? — Такое объяснение имело смысл. Но... если все это произошло раньше... сколько лет было Гриду, когда он кого-то убил? Гермиона вздохнула и полезла в свою набитую до отказа сумку. — Давайте сделаем шаг назад и еще раз все обдумаем. Она достала сложенный лист пергамента, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это несколько кусков пергамента, скрепленных слишком большим количеством магической ленты. — Гермиона… это что, доска для теорий заговора? — спросил Гарри. — Это не теории, а просто список заметок обо всём, что связано с Аместрисом! — резко сказала Гермиона, раскладывая пергамент на столе. Она огляделась, но никто из присутствующих в библиотеке не обращал на них внимания. — Думаешь, все это как-то связано с этим? — спросил Рон, позеленев. — Думаю, стоит об этом подумать. — сказала Гермиона, склонившись над документом. — По крайней мере, это может дополнить наши знания. Давайте просмотрим и добавим все, что нам удалось узнать. Гарри просматривал каракули Гермионы. Конечно, когда они впервые услышали об Аместрисе от Линга — нет, наверное, это был Грид, — все захотели узнать об этом побольше. Но чем больше времени они проводили с Эдом и остальными, тем сложнее им было понять, что именно связано с этим масштабным заговором. Гарри не сомневался, что за этим стоит какой-то заговор, который они пытаются скрыть. Слишком много странных событий, которые нельзя просто так объяснить, но, похоже, не так уж важно докопаться до сути. Но если здесь замешано убийство, то, возможно, сейчас как никогда важно докопаться до истины. На самом верхнем пергаменте была всего одна фраза, с которой все началось. «Это школа магии, а не Аместрис.» Гермиона постучала сухим пером по фразе. — Итак, мы все согласны, что Аместрис — это своего рода место? — Это наиболее логичное объяснение. — согласился Рон. — Если он сравнивал его с Хогвартсом. — И он говорил так, будто в Хогвартсе безопаснее, чем где бы то ни было в Аместрисе. — добавил Гарри. Впервые эта фраза прозвучала, когда Грид пытался убедить Лан Фан, что ей не нужно постоянно следить за Лингом и что они сами справятся. Так что, в чем бы ни заключалась проблема, скорее всего, дело было в безопасности. Он не хотел думать о том, насколько опасен Аместрис, если Хогвартс сравнительно безопаснее. — Давайте перейдем к людям. — сказала Гермиона. Она взяла чернильницу и обмакнула перо. Ее рука переместилась на одну из верхних страниц под заголовком «Заинтересованные стороны». Гарри увидел имена Эда, Уинри, Линга, Лан Фан и Ала. Гермиона быстро добавила в список Мэй и Грида и провела соединительную линию между Лингом и Гридом, подписав ее «одно тело». — Да, эти семеро точно. — сказал Рон, с некоторым трепетом глядя на букву «Г» в слове «Грид». — А что насчёт того работника Министерства, которого Гарри видел в прошлом году? — Да, мистер Хьюз! — сказал Гарри. — Мы и его привлекли к этому делу. —Гермиона кивнула и открыла список, озаглавленный «Потенциально причастные». В нем был мистер Хьюз, а также родители Эда и Ала, родители Уинри, родители Линга и дедушка Лан Фан. — Родителям имеет смысл кое-что знать. — сказала она, когда ее спросили об этом. — Нужно ли добавить кого-то еще? Гарри на мгновение задумался. «С кем работал мистер Хьюз. У него был напарник по расследованию, но я не помню его имени.» Мистер Хьюз говорил о ком-то другом, когда вел расследование в Косой алее, не подозревая, что Гарри подслушивает. Имя второго человека вылетело у него из головы, но одно его упоминание напугало мистера Борджина. Почему-то на ум приходило имя «Рон», но Рон сидел прямо перед ним, так что это не могло быть правдой. Гермиона добавила партнера мистера Хьюза в список потенциально причастных. Гарри сглотнул. Насколько все это зашло? Можно ли считать причастным любого, кто хоть косвенно связан с Эдом? Кому он действительно может доверять? Причастна ли к этому Изуми? Причастен ли Бреда из отдела по расследованию случайных магических превращений? Причастен ли мистер Шрам, странный друг по переписке Мэй, тоже? Сейчас Гарри готов поверить во что угодно. Гермиона поколебалась, а затем добавила отца Грида в список возможных подозреваемых, поставив рядом с его именем вопросительный знак. — Он… он говорил, что отец пытался привить ему дурные идеалы... — пробормотала она. — Так что это может быть связано. — Но какие именно идеалы? — спросил Гарри. — Может, это просто стандартная идеология чистокровности? — мрачно предположил Рон. — Как у Малфоев. И у него просто хватило смелости сопротивляться, пока они не вмешались в его память. Наверное, заставили его убить друга-магглорожденного. «В этом есть смысл.» подумал Гарри. «Это также объясняет, почему Линг был невысокого мнения о Малфое.» — Гарри... — сказал Рон. — Ты не знаешь… ты не знаешь, один ли и тот же человек отец Линга и Грида? Как у Грида вообще может быть отец, если он не человек? — Не знаю... — признался Гарри. — Грид сказал только, что они с Лингом уже много лет делят одно тело на двоих, но это может означать что угодно. — Честно говоря, пока кто-нибудь не предположил обратное, Гарри был готов считать, что они такими родились. Если это так, то у них должен быть общий отец, но... Грид назвал его «мой дурной папаша», а не «наш дурной папаша». Это может означать, что у них разные отцы... от этих мыслей у него разболелась голова. Тем не менее Гермиона соединила на пергаменте отца Линга и отца Грида, обозначив линию как «один и тот же человек?» — Что ещё, что ещё? — пробормотала она, покусывая перо. Рон указал на один из дальних углов левого пергамента. Этот раздел назывался «Абсолютные». Под ним были написаны «Абсолютный щит» и «Абсолютный глаз». — Мы что-нибудь знаем об этом? У Линга есть Щит, но... — Не у Линга, а у Грида... — поправил его Гарри. — Я... я видел это в Тайной комнате. Он назвал это разновидностьючеловеческой трансфигурации, и от этого заклинания его кожа становится твёрдой, как алмаз. Рон приподнял бровь. — Если он мог это сделать, почему позволил себя покалечить на уроке по уходу за магическими существами? — Он сказал, что не хотел причинять боль Клювокрылу. Рон усмехнулся. — Что ж, нам повезло, что наш местный демон — любитель животных. — Он не демон... — Не в этом дело. — сказала Гермиона. — Ты сказал, что это трансфигурация человека? Мы должны изучать её только на шестом курсе! И сколько же продвинутой магии они все знают? — Я не уверен. — сказал Гарри. Гермиона написала имя Грида рядом с «Абсолютным щитом», но с каждой секундой Гарри все больше сомневался. На бумаге все выглядело логично, но его не покидало ощущение, что они идут по ложному следу. — Есть идеи, что за Абсолютный глаз? — спросила Гермиона. — Именно этим занимался мистер Хьюз. — Нет, ничего. — ответил Рон. — Я знаю, что волшебные глаза могут творить чудеса, но никогда раньше не слышал о чем-то под названием Абсолютный глаз. Но… если мистер Хьюз искал его в «Борджине и Берксе», то, скорее всего, это темный артефакт. — Полагаю… — А что, если… что, если… — неуверенно произнесла Гермиона. — — Что, если это связано с грехами? — С грехами? — спросил Гарри. Рон выглядел таким же озадаченным. — Вы разве не слышали о семи смертных грехах? Рон покачал головой. Эта тема показалась Гарри смутно знакомой, и он решил поинтересоваться. — Разве такое есть в христианстве? — Дурсли не были особо религиозными, и в тех редких случаях, когда они ходили в церковь, Гарри оставался в чулане. Но если эта тема и всплывала где-то, то, скорее всего, в религии. Гермиона кивнула. — Мы знаем, что жадность... существует... — сказала она. — Это один из грехов. И он сказал, что боггарт Эда — это зависть... Он также упомянул гнев и гордыню... Так что, логично предположить, что все семь грехов как-то связаны между собой. — Э... наверное, да... — сказал Рон, все еще не до конца убежденный. Однако Гермиона восприняла это как подтверждение. Она достала из сумки чистый пергамент и рулон влагоотталкивающей ленты и прикрепила ее к листу с надписью «Абсолютные». Она озаглавила его «Семь смертных грехов» и написала названия: Прайд, Грид, Ласт, Слос, Энви, Глатони и Расс. Она нарисовала стрелку между грехами и Абсолютами, приписав к ней «каким-то образом связаны?» сверху. Рядом с завистью она написала самый большой страх Эда. Рядом с Рассом и Прайдом она добавила «Грид их боится». — Кто из них — Абсолютный Глаз? — спросила она. — Не знаю… Может, зависть? — предположил Гарри. — Если это был боггарт Эда, то глаза у него были жутковатые. — Не знаю, достаточно ли у нас информации, чтобы строить догадки? — сказал Рон. — Мы даже не знаем наверняка, что эти грехи связаны с Абсолютами. — Справедливо. — поправилась Гермиона. На какое-то время все замолчали, пытаясь осмыслить произошедшее. — Ладно… — медленно произнес Гарри. — Боггарт Эда был… завистью, что бы это ни значило. Грид терял память. А что с Лингом? — Тот, что был похож на Люциуса Малфоя после душа? — спросил Рон. — Ты думал, он похож на мистера Малфоя? — Ну, вроде того. — Рон пожал плечами. — У него были длинные светлые волосы и в целом неприятная внешность. Гарри прикусил губу, почти боясь озвучить свою следующую мысль. — Я подумал, что он похож на злую версию Эда. Рон сглотнул. — Теперь, когда ты так это сформулировал, я тоже это вижу. Что тогда кричал боггарт? Кажется, что-то про философский камень? — Так и было. — сказала Гермиона. Ее взгляд скользнул по переплетенному пергаменту в сторону раздела, озаглавленного «Алхимия». Там было несколько интересных моментов, в том числе упоминания об Эде, Але и их отце, Философском камне и… Теория Эда: философские камни создаются из человеческих жизней. Гарри стало не по себе. Он почти забыл об этой теории. Именно поэтому Эд так упорно пытался защитить Философский камень на первом курсе. Он считал, что никто не должен использовать то, что сделано из человеческих душ. — Линг тоже беспокоился из-за Камня. — сказал Гарри. — Они все переживали из-за того, что Эд был так одержим им. — Может, Линг боялся, что Эд использует Камень во зло? — предположила Гермиона. Рон покачал головой. — Да ладно. Линг знает Эда лучше нас. Эд скорее лишится руки, чем воспользуется Камнем. — Страхи не всегда должны быть рациональными. — сказала Гермиона. — Я имею в виду… подумайте сами. Боггарт показал кого-то, похожего на Эда, который пытался напасть на Линга, крича о Философском камне. Думаю, вполне разумно предположить, что Линг боится, что Эд откажется от своих идеалов. Я имею в виду… Эд такой упрямый и своенравный. Если бы он хоть раз отступил от своих идеалов… Мысль о том, что Эд, человек, который, казалось, знал об алхимии все, злоупотребляет могущественным алхимическим артефактом вроде Философского камня... Образ Эда, который без зазрения совести и колебаний жертвует человеческими жизнями... Гарри не хотел представлять себе такого Эда. — Но что все это значит?! — прошипела Гермиона, дергая себя за волосы. — У нас есть все эти точки, но я просто не понимаю, как они связаны. Гарри пытался думать, несмотря на туман в голове. Как все это связано? Эд и остальные члены студенческой группы «Аместрис» определенно встречались до поступления в Хогвартс, об этом даже не стоило упоминать. Это объясняло, почему они с самого начала так хорошо знали друг друга, а их жалкие попытки познакомиться были скорее прикрытием, чем чем-то еще. Здесь замешана алхимия... замешана христианская церковь... замешано Министерство... Все они падали в обморок в присутствии дементоров... Но почему? Почему они упал в обморок? «Однако, учитывая реакцию некоторых студентов на дементоров в начале семестра, я должен был предположить, что встреча с боггартом может пробудить в них неприятные воспоминания.» В голове всплыли слова Люпина в конце урока. Он ассоциировал дементоров с неприятными воспоминаниями... Это, конечно, объясняло, почему Гарри так тяжело с ними давалось: у него было предостаточно неприятных воспоминаний. Но что такого пережили все они, что у них появились собственные неприятные воспоминания? Эд пытался объяснить Гриду, что... что бы это ни было, это осталось в прошлом, а сейчас все по-другому. Но что изменилось? Какое прошлое они пытались оставить позади? Ему в голову пришла ужасная мысль, и он снова вспомнил слова Линга из Тайной Комнаты. «Не хочу заставлять тебя хранить секреты, но мы… я буду признателен, если ты никому не расскажешь о Гриде. Большинство людей не поймут и начнут задавать слишком много вопросов. Мы не хотим, чтобы наше правительство проводило на нас эксперименты по изучению последствий длительного сосуществования душ.» В то время это казалось чем-то незначительным, но... имело ли это смысл? Они знали, что Министерство каким-то образом причастно к этому через мистера Хьюза. Линг отчаянно хотел сохранить Грида в тайне, и несмотря на то, что это решение усугубляло их одиночество, Грид никогда по-настоящему не возражал. У них были магические способности, не по годам развитые, Абсолютные... а мистер Хьюз искал одного из Абсолютных... Линг, Лан Фан и Мэй обладали способностью чувствовать ци, которой больше ни у кого не было... — А что, если... что, если все это — какой-то правительственный эксперимент? — спросил Гарри. Рон и Гермиона вздрогнули от неожиданности, но молча кивнули, побуждая его продолжать. — Линг сказал, что боится стать подопытным, если о Гриде узнают не те люди. А что, если он беспокоится об этом, потому что они уже были подопытными? Может быть, они все участвовали в каком-то эксперименте Министерства, а теперь просто пытаются забыть об этом. — Звучит неправдоподобно. — сказала Гермиона. — Я хочу сказать, что, если бы это было что-то такого масштаба, об этом бы уже давно стало известно... — Нет, не обязательно. — сказал Рон, скрестив руки на груди. — В Министерстве есть один отдел, папа иногда о нём рассказывает. Он называется Отдел тайн. Я мало что о нём знаю, и папа тоже. Чем бы там ни занимались, это строго засекречено. Но половина того, что я слышал, звучит сомнительно… Это может быть связано. Гарри стало не по себе, как будто у него в горле застрял ком, перекрывший доступ к воздуху. Чем больше он об этом думал, тем страшнее ему становилось. От чего бежали Эд и остальные? Пытались ли они скрыться от Министерства? Представлял ли для них опасность мистер Хьюз? Когда Гарри видел его в последний раз, он показался ему довольно милым, даже показал мистеру Борджину фотографии своей дочери... но это могло быть притворством. — Я... я не знаю... — сказала Гермиона, но все же нерешительно добавила: «Государственные эксперименты?» в колонку, посвященную сомнительным теориям. — Такое ощущение, что мы ни на шаг не приблизились к разгадке. Гарри вздохнул. Он оторвал взгляд от их беспорядочно разложенных схем и с удивлением обнаружил, что в библиотеке стало больше народу, чем когда они пришли. Каким-то образом они проработали почти целый час, за это время закончились занятия и в библиотеку пришло еще больше студентов. На самом деле... — Уберите это! — прошипел Гарри. Лан Фан и Уинри стояли у входа. Лан Фан повернула голову в их сторону и быстро направилась к ним. Гермиона притянула к себе скомканный пергамент, сложила его и сунула в сумку как раз в тот момент, когда появилась Лан Фан в сопровождении Уинри. — Когда ты сюда пришла? — спросила Уинри Гермиону с растерянным выражением лица. — Что ты имеешь в виду? — Мы только что были на Чарах, и ты пошла в сторону Большого зала, а не в библиотеку. — сказала Уинри. — Как ты оказалась здесь раньше меня? У Рона отвисла челюсть. — Что значит «Гермиона была на чарах»?! — Гермиона ничего не ответила, но раздражение в ее голосе становилось все заметнее. — Мы все прогуляли урок. Уинри покачала головой. — Я знаю, что вас двоих и Эда там не было, но Гермиона точно была. — сказала она. — Да ладно тебе, Гермиона. Ты спросила профессора Флитвика, можно ли нам раньше закончить с подбадривающими чарами из-за того, что случилось на уроке защиты. — Я… я не понимаю, о чём ты. — съязвила Гермиона, хотя её лицо слегка покраснело. — Не обращай внимания. — сказала Лан Фан. Между ее бровями залегла глубокая складка, которая появлялась всякий раз, когда она о чем-то беспокоилась — обычно о Линге. — Я так понимаю, что из-за того, что произошло на Защите, Линга не было на Трансфигурации? Гарри поморщился. Вполне логично, что Эд, Линг и Грид сейчас не настроены на учебу. — Что все-таки произошло? — спросила Уинри. — Боггарты... — ответил Гарри. — Оборотни, которые принимают облик того, чего вы больше всего боитесь. Они... они плохо на них отреагировали. Уинри и Лан Фан переглянулись, словно безмолвно общаясь друг с другом. Это было почти подтверждением того, что боггарты связаны с Аместрисом. — Не лучшая идея — запирать оборотня в одной комнате с толпой подростков. — вздохнула Уинри. — Надо было сначала провести теоретический урок. — Профессор Люпин тоже так сказал. Лан Фан молчала, не сводя с них глаз. На мгновение Гарри испугался, что она заметила край их доски для конспирологических теорий, торчащий из сумки Гермионы, но нет, она, казалось, была полностью сосредоточена на кармане мантии Рона. — Рон… твоя крыса с тобой? — Конечно, он в порядке! — воскликнул Рон, испепеляя Гермиону взглядом. — Эта чертова кошка чуть не загрызла его до смерти на уроке защиты! Оставлять его одного небезопасно. Лан Фан не выказала ни малейшего сочувствия к его бедственному положению, и лицо Рона исказилось от отчаяния. — Эй, да ладно тебе! — воскликнул он, прикрывая карман рукой. — Ты же обещала! Ты обещала, что больше не будешь плохо отзываться о Коросте! Лан Фан нахмурилась. — Я отказываюсь от своего обещания. Я наконец поняла, что именно не так с его ци. — Да неужели? И что же это такое? Выкладывай уже. — Только не перед крысой. Давай! Рон вскинул руки. — Это смешно! С Коростой все в порядке! Гарри оглянулся через плечо. Мадам Пинс свирепо смотрела на них поверх книжной полки. — Лан Фан? — неуверенно спросила Уинри. — Что ты выяснила? Вместо ответа Лан Фан взяла Уинри за руку и вывела из библиотеки, не обращая внимания на ее протесты. — Что с ней такое? — простонал Рон, положив голову на стол. — Честно говоря, я удивлен, что Короста еще не умер от стресса. Линг и Лан Фан такие же невыносимые, как этот кот и панда. Его внутренний карман пискнул, и Рон ободряюще похлопал по нему. Гарри потер глаза. Несмотря на то, что они прогуляли урок по чарам, ему казалось, что за день он пережил эмоциональную встряску, сравнимую с двумя уроками зельеварения. Больше всего на свете ему хотелось пойти в Большой зал, поужинать и проспать следующие два дня. Он подумал, что, может, ему сойдет с рук прогул всех завтрашних уроков, но решил не испытывать судьбу. Он надеялся, что Люпин поговорит с Макгонагалл, чтобы та не наказывала Линга за пропуск урока. Им повезло, что Флитвик был более снисходительным и вряд ли стал бы наказывать их за пропуск одного занятия. — Пойдемте... — сказал он, отодвигая стул. — Пообедаем что-ли? — Хорошая идея! — сказал Рон. — Может, немного сосисок подбодрит Коросту. Гермиона, ты с нами? — Идите без меня. — сказала Гермиона, явно чем-то увлеченная. — Я догоню. Гарри и Рон в замешательстве переглянулись, но не стали спорить. Они закинули сумки на плечи и вышли из библиотеки. — Все это немного безумие, не так ли? — спросил Рон, переходя на шепот в переполненном коридоре. — Я хочу сказать, что эта компания всегда была немного странной, но я не ожидал, что все зайдет так далеко… Гарри кивнул. Они прошли мимо внутреннего двора. Там были Лан Фан и Уинри, а также Ал, Мэй, Эд и Линг. Эд и Линг выглядели немного потрепанными после встречи с боггартом, но внимательно слушали, что им рассказывала Лан Фан. Выражения их лиц были тревожными: от шока и страха до мрачности. После этого кошмара в Большом зале пахло приятно. Но когда они с Роном пытались найти свободные места за гриффиндорским столом, то заметили копну густых каштановых волос. — Гермиона! — воскликнул Рон, и она вздрогнула от его голоса. — Как ты так быстро сюда добралась? — Пешком? Рон покачал головой. — Нет, это какое-то безумие... — сказал он. — Мы вышли из библиотеки раньше тебя и не сворачивали с пути. Как ты добралась сюда раньше нас? — Ну, может, вы просто медленно ходите? — фыркнула Гермиона, отворачиваясь, пока любопытные зеваки наблюдали за спором. — Честно говоря, не стоит придавать этому такое значение. — Я бы на твоём месте не стал этого делать, Рон. — сказал Перси, сидевший напротив. Его значок старосты поблёскивал серебром. — Это не твоё дело. Рон сердито посмотрел на брата, но у Гарри уже не было сил с кем-либо ссориться. На фоне убийств, правительственных заговоров и всего, что происходило в Аместрисе, необъяснимая способность Гермионы находиться в двух местах одновременно волновала его меньше всего.