Поговори со мной

Горячая кровь стекала по лицу, телу и крыльям. Вязкая, мерзкая на столько, что начинало тошнить. Трупы ангелов и демонов устилали землю, где-то даже были видны тела метисов. И вся эта бойня опять не давала результатов. Каждый день наполненный болью все больше погружал Вики в отчаяние. На очередной войне гибли ее товарищи, друзья и просто бессмертные. Шагая меж обездвиженных тел и осматривая погибших, сердце болело все больше. Началось все с ее появления в школе ангелов и демоном. Она часто об этом думала. Не выпусти она тогда Бонта, могли бы их жизни сложиться иначе? От нее конечно зависело не так много. Она была лишь марионеткой в руках Фенцио, но она своими руками выпустила и прятала парня из башни. Врала маме, врала всем. Подвергла небеса опасности, омыв свои и чужие руки кровью. Конечно, добились они этой войной отмены запрета на союз ангелов и демонов. Но стоило ли оно того? Не появись метисы, не выпустили бы Чуму, был бы жив Шепфа, и все жили бы спокойно. Это тоже был грех, который Вики приписала себе, взвалив дополнительной ношей. Она в целом, выпивая очередную бутылку Глифта, убивала себя морально, вновь и вновь прокручивая в голове прошлое. Искала свои ошибки, рефлексировала, ища тот надлом в мире бессмертных, который привел их к настоящему. И постоянно находила себя в главной роли проблем. Мощный взмах крыльев и юная дева улетела. Ветер засушивал кровь, делая одежду более липкой и ощущения еще тошнотворнее. Но она держалась. Привыкла к этому, как привыкают дышать и ходить. Как ей не хватало Шепфа. Без него мир потерял то тепло и заботу, которой был окутан. Одного его голоса для ангелов хватало, для стремления жить дальше. Он делал душу сильнее, разум чище, а настрой приятнее. Отец, и этим все сказано. Но его нет и не вернуть. За мысли о тепле, уюте и мире, Уокер не заметила, как начала подлетать к монастырю. Величавое здание, охраняемое монахами-ангелами и двумя всадниками все еще хранило в себе шлейф Шепфа. Тут был и воздух чище, и жить хотелось. Будто незримый купол окутывал островок, ограждая от мира. Но даже тут, не было так спокойно, как в объятиях одного бессмертного. Мужа. Ее супруг не хотел покидать это место, даже после вылазки за Мортой. Им тут было привычнее и уютнее. Хотя Война и порывался начистить приспешникам Шепфашалума зад. Приземлившись на край обрыва, еле стоя на ногах, ангел пошла к двум фигурам, стоящим и о чем-то мирно беседующим. Одна, более широкоплечая, ее заметила и вслед за этим, друга повернулась к ней лицом. Видеть лицо возлюбленного было так хорошо и больно одновременно. Война и голод побежали к ней, а она смогла только упасть на зеленую траву коленями и зареветь. Не как воин, не как серафим. А просто, как плачут люди, которые сломались окончательно. Сильные руки подхватили ее, а другие, нежные и любимые, пахнущие ментолом, укрыли плащом. Слезы щипали глаза, текли по щекам, смешиваясь с застывшей кровью. В состоянии истерики и паники, она не заметила, как сильные руки сменили кровать и её начали переодевать. Она знала кто это. Голод пах иначе и был более осторожен. В таком же забвении ее омыли и уложили на кровать. Что было дальше, она уже не знала, заснув измотанная Сколько длился ее сон она не знала, но, когда глаза открылись, за окном было темно. Привстав на локтях, выругалась. Крылья болели, что значило лишь одного – она их повредила. Болевой шок видимо дал ей долететь без проблем сюда, но сейчас она едва ими шевелила. Зажав в зубах одеяло, резко рванула их, застонав от боли, что пронзила все тело. И следом за старыми крыльями, вырвались новые. Почти невинно чистые. Золотые с белым градиентом. Взмахнув им на пробу, только потом заметила темную фигуру у стены - Второй раз вижу, как ты это делаешь, и снова не понимаю, как это работает. И зачем вас этим наградил или наказал Шепфа – Голод вышел из тени, вставая под свет луны. Все так же красив и серьезен. Беззвучно подойдя к кровати, сел на край, ожидая действий Вики. Слезы сами потекли и девушка, сократив и так минимальное расстояние, прижалась к всаднику. Тот обнял ее в ответ, прижав к своей груди, понимая, как ей это сейчас нужно. Кто бы что ни думал, он любил ее и готов был пожертвовать миром, чтобы его любимая была жива и здорова. Но видя ее слезы, тоску и боль, понимал, что справлял просто ужасно. - Ты был прав. Этот мир стремится к саморазрушению. Я устала, хоть и понимаю, что моей вины в этом больше всего. Но я не выношу все, что обязана нести. Мне кажется, что еще капля и мне станет, умрет ли этот мир – сжав одежду на спину мужа, спряталась в его объятиях. Запах ментола напоминал дом, куда хотелось вернуться Голод молчал, позволяя Вики выговориться. Он любил ее слушать и стараться понять ход мыслей. Однако снова услышав, что она винит себя во всем, нахмурился. Столько разговором, что все было давно решено не помогали. Или ей прочищали мозг. С этим тоже стоило разобраться, пока она на сошла совсем с ума - Прости, я знаю, что вам не интересна эта война, но я устала. Мы почти не виделись, не разговаривали. Мне казалось, что ты меня разлюбил. Я вела себя ужасно и приревновала к Морте, но… - договорить она не смогла. Ком слез в горле, не дал молвить ни слова. Сильные руки сжали ее сильнее, укутывая в одеяло. Она сталась быть сильной, молчать об этом, но все что внутри кипело, рано или поздно вырывается наружу Слушая плачь и утешая жену, Голод задумался. Ему было все еще трудно понимать человеческие эмоции, но понять, что он облажался, не составило труда. Не объяснил, замкнулся в себе, спрятался тут. И если для него, свои собственные решения и действия, были логичны, это не значило, что они оба так считали. Его любимая супруга все это время изводила себя, нагружая еще и этим - Морта нам с войной как сестра. Она была много веков одна, желая любви и семьи, которой лишилась. Брат никогда ее не любил и не уделял внимания. И увидев нас, особенно меня и тебя, ощутив между нами любовь, только сильнее захотела тоже ощутить заботу. И привязала нас к себе эмоционально – баюкая в своих объятиях самого красивого и смелого ангела, что удалось ему видеть, принял более удобное положение, продолжил объяснять – Наше желание ее вызволить не вызвано любовь или фаворитизмом. Это узы семьи. Нежелание, чтобы над ней издевались ради прихоти Шепфашалума. Ты бы тоже бросилась вызволять Мими или Ади, узнай о подобном. Это не делает мою к тебе любовь слабее, это просто другое Первый поцелуй опустился на щеку. Губы, со вкусом табака сцеловывали дорожки слез. Медленно осушая нежную кожу от соленых дорожек, поцелуями голод опустился к шее, целуя заживающие раны. Он не знал страх, но увидев её в крови, со сломанными крыльями и плачущую, испугался. Впервые так сильно. Война испугался не меньше, но всё обошлось. Однако та картина все еще была перед глазами - Я…ну...прости. Мне стоило тебя расспросить, поговорить. Но я сделала выводы сама, почти решив, что не нужна тебе больше. Я не знаю, почему не подумала о том, что она вам племянница или просто как сестра. Ревность страшное чувство, сжигающее все, прямо как моя сила – сев на колени любимого, наслаждалась такими нежными ласками. И мир за стенами комнаты перестал существовать. Были только они и их хрупкое счастье Прижав к себе, Вики, брюнет опустился к ключицам. Неумело, но искренне целуя кожу, подметил, что кости выпирают сильнее. Она питалась хуже. Как она вообще жила? Почему он 4 года об этом не думал, закрывая глаза на проблему. А брат намекал, замечал. Но даже его не слушал, уверенный, что его девочка сильна и со всем справиться. Не справилась. Одной против жестокости мира оказалось идти тяжело - Я виноват не меньше. Не думал о тебе, хотя был обязан. Мы дали клятву, а я ее нарушил. И за это уже я прошу прощения. Надеюсь, нам стало это уроком и впредь, все будет иначе. Пора заканчивать войну. Я хочу жить с тобой спокойно, как принято у вас. Если мы поможем вам убить Шепфашалума, ты согласишься сбежать со мной и жить бессмертную жизнь в мире и покое? Слушая его как завороженная, Вики кивала как болванчик. Она была согласна на все, если это подарит наконец ей покой и гармонию. Особенно, если рядом будет любимый муж и возможно, пара милых деток. Покраснев от такой мысли, прижалась ухом к груди Голода, закрыв глаза - Соглашусь. С тобой я куда угодно. Но лучше туда, где есть сигареты. Или можем выращивать табак и сами их делать. Люди ценили такое даже больше – Вспомнился сосед, что хвастался отцу о том, как купил коробочку качественного табака и тот ни в какое сравнение не идет с сигаретами из магазина Улыбнувшись на ее слова, поцеловался в макушку, вслушиваясь в ее дыхание. Когда оно стало мирным и серафим засопела, тоже погрузился в сон. Последней мыслью было то, что дом придется искать для троих. Война явно увяжется с ними и это было даже весело 5 лет спустя Колокол в деревне созывал людей в церковь, на вечернюю молитву. Странно было молиться богу, которого нет, но люди находили в этом утешение. Кирпичное здание отстроили общими усилиями за год. Война оказался хорошим помощником и смог даже найти людей, с кем было интересно общаться. Все в поселении знали, что в домике на отшибе живут бессмертные, но никто не относился к этому враждебно. Даже наоборот Звонкий голос разбавил тишину дома. Дети, мальчик и девочка, выбежали из комнаты, чуя из кухни запах обеда. Мать потрепала их по макушкам и наложив картошку с курицей, ушла звать мужчин на ужин. Оба нашлись на заднем дворе. Пока один снова что-то мастерил, другой курил самокрутку, наслаждаясь вкусом. Он ради этого сам ухаживал за табаком и поливал, научился. Вики, а именно она и была мамой двух юрких метисов, подошла ближе, любуясь картиной. Эта тишина и покой все еще удивляли, принося радость. Мир наконец вдохнул свободно. Бога тьмы больше нет, все виновные наказаны, а герои вознаграждены. Земля получила заслуженный отдых. Как и они, герои войны, основные лица, стоящие за смертью Шепфашалума. - Идите ужинать, умельцы. Дети уже за столом. Съедят и не достанется вам свежего хлеба. А я так старалась – состроив грустное лица, посмотрела на парней. Молоток полетел в сарай с ужасным грохотом и Война, по пути чмокнув вики в лоб, побежал в дом, объедать детей. С тихим смехом наблюдая за этим чудиком, повернулась к мужу Ему ужасно шла эта одежда. Он, конечно, был еще красивее без неё, но об этом она подумает позже. Свободная рубашка и черные штаны ужасно его красили. Так и не скажешь, что найдены в заброшенном магазине и уже пару раз зашитые. Кошачьей походкой, подойдя к мужу, обнала за шею. Чмокнув в щеку, уткнулась в плечо. Руки обвили ее талию, перед этим отложив сигарету на стол, что стоял радом. - А я у меня для тебя новость – подняв голову, Уокер заглянула в глаза мужа, угадывая его настроение. Тот был спокоен и даже весел. Это стало его привычным состоянием и о Шепфа, как она была этому рада. Она и сама ощущала себя просто прекрасно. Особенно, когда отдала обратно должность ответственной за равновесие, содрав с ебя последнюю цепь ответственности. С игривой улыбкой встала на цыпочки и прошептала на ухо мужа – я беременна Люди, идущие по домам со службы, могли видеть, как длинноволосый мужчина кружит на руках супругу, что смеялась от всей души и обнимала его крепком крепко. Дети бегали рядом, поздравляя родителей, а мускулистый мужчина наблюдал за этим с улыбкой, обнимая за плечи беловолосую леди с нежной улыбкой Что ждало их впереди? Никто не знал, но чувствовали, что все будет более, чем прекрасно. Особенно теперь, когда они все пережили столько боли и смогли остаться рядом друг с другом. Ну и конечно, деревню ждала пьянка бессмертных и их таких же гостей. За такие радостные извести, не грех и напиться!