Часть 4

Первые два курса пролетели на удивление спокойно, и вот Лил снова сидела за длинным столом Слизерина в Большом зале. Начался третий год обучения. На первом праздничном ужине было заметно, как сильно все изменились за лето: мальчики и девочки начали стремительно расти, ведь многим уже исполнилось по четырнадцать-пятнадцать лет. Детские черты лица постепенно исчезали.Лил сидела рядом с Тео, лениво ковыряя вилкой в тарелке. Пока вся их компания увлеченно обсуждала летние каникулы, девочка отстраненно разглядывала Большой зал. Её взгляд случайно остановился на столе Гриффиндора. Она никого конкретно не высматривала, но вдруг один из рыжих близнецов, Фред Уизли, поймал её взор и задорно помахал рукой. Лил коротко, вежливо улыбнулась ему в ответ. Это было странно — они ведь ни разу в жизни не разговаривали, а он машет ей, как старой знакомой.— Мисс Лилиан Блэк, вы вообще меня слушаете? — раздался над ухом знакомый, притворно-строгий голос. — Боже, Драко, я подумала, что это опять Снейп подкрался! — вздрогнула Лил, поспешно переведя взгляд на Малфоя. — Мы тут, вообще-то, все вместе разговариваем, а ты смотришь неизвестно куда, — картинно надулся Драко, хотя в его глазах блеснуло легкое недовольство. — Прости, задумалась.Раньше Малфой был для неё просто хорошим, надежным другом. И сейчас вроде бы ничего не изменилось, но в последнее время Лил стала замечать, как меняется его взгляд, когда он смотрит на неё. В нём появилось что-то новое, непривычно внимательное и собственническое, и Лил никак не могла понять, что именно это значит.Первое занятие по Защите от Тёмных искусств оказалось в сто раз интереснее всех предыдущих. Профессор Люпин, который безумно нравился Лил своей добротой и простотой, устроил практический урок. Он учил их заклинанию, способному превратить любой кошмар в нечто смешное.Драко, Тео и Блейз, как обычно, скептически ухмыляясь, встали позади всех. А вот заинтригованная Лил, наоборот, протиснулась вперед и оказалась прямо рядом с Гарри Поттером. — Повторяйте за мной: Ридикулус! — скомандовал Римус, прохаживаясь перед дрожащим платяным шкафом. — Ридикулус! — дружно хором отозвался класс.Первым к шкафу вышел Невилл, за ним еще пара гриффиндорцев. Наконец, очередь дошла до Лил. Она сделала шаг вперед, крепко сжимая волшебную палочку. Профессор Люпин почему-то очень долго и пристально всматривался в её лицо, словно пытаясь разглядеть в ней кого-то из своего прошлого. — Ваше имя, мисс? — мягко спросил он. — Лилиан Блэк, — ответила девочка. — Готова? Лил решительно кивнула. Шкаф со скрипом распахнулся. Она ожидала увидеть гигантского паука, ядовитую змею или мертвое тело, но боггарт принял совершенно иную форму. Перед ней внезапно возникла мрачная, пыльная комната — чердак дома на Гриммо, 12. Посреди полумрака на полу, залитом темной кровью, лежал израненный Барти. Он тихо, обреченно плакал. Лил замерла, парализованная ужасом. Ей было всего пять лет, когда она увидела это наяву, и тот день стал самым жутким воспоминанием в её жизни. Страх из прошлого накрыл её с головой, дыхание перехватило, а палочка опустилась.Видя, что девочка оцепенела, Римус Люпин мгновенно среагировал. Он решительно шагнул вперед, закрывая Лил собой и переключая внимание боггарта на свой собственный страх.Конечно, никто из одноклассников не понял, кто именно лежал в крови в том призрачном видении. Никто в Хогвартсе не знал Барти Крауча-младшего в лицо, кроме самого Люпина, но и профессор в суматохе не успел толком разглядеть раненого мужчину. Лил, бледная как полотно, молча попятилась назад. Слизеринцы и гриффиндорцы смотрели на неё со странной смесью жалости и любопытства. Не выдержав этих взглядов, она тихо выскользнула из класса и бросилась в туалет, чтобы смыть ледяной водой подступившие слезы.На следующий день Римус, заметив Лил в пустынном коридоре, мягко окликнул её и пригласил в свой кабинет. — Кто это был, Лилиан? — аккуратно спросил Люпин, протягивая ей плитку шоколада. — Тот человек из твоего страха? — Никто. Забудьте, — глухо ответила Лил, упрямо пряча взгляд и пытаясь уйти от ответа. — Лилиан, — Люпин вздохнул, его голос звучал искренне и тепло. — Я очень хорошо знал твоего отца. И твоего дядю, Сириуса Блэка, я тоже знал. Я понимаю, что тебе сейчас нелегко. Твоему отцу и дяде в свое время тоже пришлось пройти через многое. Я просто хочу помочь тебе, если тебе нужна эта помощь. — Всё в порядке, профессор, правда, — отрезала Лил, развернулась и поспешно покинула кабинет. Ей не хотелось ворошить прошлое.Прошла неделя. Все третьекурсники с воодушевлением обсуждали предстоящие выходные — пришло время первой поездки в Хогсмид. Все получили заветные подписи от родителей, кроме Лил. — Значит, завтра идем в Хогсмид? — предвкушающе спросил Драко, крутя в руках свое разрешение во время ужина. — Мой опекун все еще не прислал мне письмо, — тихо и уныло произнесла Лил, глядя в пустую тарелку. — Ничего страшного, я уверена, что сова просто где-то задержалась в пути! Завтра утром всё придет, — попыталась поддержать её Дафна Гринграсс, сидевшая напротив. Но Дафна ошибалась. Тем же вечером, вернувшись в спальню девочек, Лил обнаружила на своей кровати тяжелый пергамент. Это было письмо от Барти. Лихорадочно разорвав конверт, она прочитала всего несколько строчек, написанных его резким, размашистым почерком: «Лилиан, разрешения на поход в Хогсмид я не дам. Можешь даже не спрашивать почему, я все равно не отвечу. Удачи в учебе». И всё. Никаких объяснений. Лил сжала листок в кулаке, чувствуя, как к горлу подкатывает обида. Почему? Из-за чего он так решил? За что он её наказывает? Лил не знала ответов. Барти просто так решил, заперев её в стенах замка, пока все остальные будут веселиться в волшебной деревне.