1

Жизнь Антона Шастуна разделилась на «до» и «после» со смертью мамы. Ему всего семнадцать, но мир вокруг уже рухнул. Отчим Андрей, не выдержав горя, быстро нашел утешение в бутылке, а заодно и новую боксерскую грушу в лице пасынка. Синяки под толстовками оверсайз стали для Антона привычной броней.Первое сентября он встречает не с радостью, а с облегчением: одиннадцатый класс — это его билет на волю. Стоя на школьной линейке, Антон мечтает лишь о том, чтобы этот год пролетел незаметно. -эй,ты снова в мыслях летаешь? Нам уже в школу надо заходить-говорит его лучший друг Дима Позов они еще в детстве сдружились,он всегда помагал Антону когда тому нужно было где-то переночевать,он ему как брат -а? А да иду иду -я забыл сказать,у нас будет новый учитель по истории,говорят он не выдержил и избил учиника,зато что тот много опаздывал и хамил ему,так что поакуратней -напугал ежа -ну не знаю,Арсений Сергеевич явно не добрый Вот 11Б проднемается на 3 этаж Так как у них был первый урок история Кто-то радостно поднемался,нет не поднемался а летел с улыбкой,а кто-то вяло Антон был вторым вариантом,а Дима как отличник,он был рад,что его любимый предмет будет пеервым Антон бежит к псоледним парту а Дима за ним Вот прозвенел звонок и в кабинет заходит молодой мужчина в костюме в очках -здравствуйте,я ваш новый учитель по истории,мое имя Арсений Сергеевич Попов,сразу предупреждаю кто будет спать или опаздывать на моём уроке,сразу полетит за дверь В кабинете истории стояла душная, сонная тишина, нарушаемая лишь мерным стуком мела. Антон честно пытался держаться что бы не уснуть. Он даже записал в тетрадь фразу «голод 1946–1947 годов», но на моменте, когда Попов начал бархатным, убаюкивающим голосом рассказывать про отмену карточной системы, сопротивление бесполезно сдалось. Шастун уткнулся носом в сгиб локтя, прикрыл глаза и мгновенно провалился в тяжелую полудрему. Стук мела резко прекратился. По классу прокатился тихий смешок.Арсений Сергеевич медленно опустил руку, положил мел на подставку и неторопливо поправил наручные часы. Его внимательный, чуть прищуренный взгляд замер на длинной, нелепо свернувшейся за третьей партой фигуре Шастуна. Учитель подошёл к ним — Эй, спящая красавица, — негромко, но с явным металлом в голосе произнес учитель, слегка постучав костяшками пальцев по парте. — Проснись. Дима под столом с силой пнул Антона по ноге. Шастун резко дернулся, едва не перевернув стул, испуганно захлопал ресницами и уставился на стоявшего перед ним незнакомого мужчину затуманенным взглядом. Из-за сонной дезориентации Антон даже не сразу вспомнил, что это их новый учитель. — Я... я слушаю, — хрипло соврал Антон, судорожно стирая след от рукава со щеки. — Раз слушаешь, тогда ответь, — Арсений Сергеевич окинул его холодным, пронзительным взглядом голубых глаз. — Как звали американского президента, который в сорок седьмом году провозгласил программу сдерживания СССР? Ну же, удиви меня.В голове у Антона было абсолютно пусто. Он беспомощно скосил глаза на Позова, но тот лишь обреченно зажмурился. — Э-э... Рузвельт? — наугад выдавил Шастун.По классу прокатился смешок. Новый историк даже не улыбнулся. Он плавно выпрямился и изящным жестом указал длинным пальцем на дверь кабинета. — Мимо. Твой сон явно оказался продуктивнее твоих знаний. Фамилия? — строго спросил Попов, мысленно сделав заметку проверить журнал. — Шастун... — растерянно ответил Антон. — Отлично, Шастун. Забирай свои вещи и на выход. Досматривать сны будешь в коридоре, а после уроков жду тебя здесь на индивидуальный опрос. Дверь с той стороны закрой. Антон неохотно сполз со стула, демонстративно медленно закидывая рюкзак на одно плечо. Спину жгло от пристального, ледяного взгляда новых голубых глаз, и это раздражало сильнее всего. Буркнув под нос нечто среднее между извинением и проклятием, Шастун поплелся к выходу. Дверью он хлопнул чуть громче, чем следовало бы. Оказавшись в пустом, залитом солнцем коридоре, Антон зло сплюнул. Ноги сами понесли его в привычное убежище — старый туалет в конце крыла, где вечно пахло хлоркой, мокрыми тряпками и табачным дымом. Заскочив внутрь, он заперся в крайней кабинке. Пальцы слегка подрагивали то ли от злости, то ли от остатков прерванного сна. Шастун залез в карман толстовки, выудил помятую пачку и щелчком выбил оттуда сигарету. С чирканьем зажигалки полыхнул огонек, и Антон с наслаждением затянулся, выпуская густой дым в приоткрытое окошко. «Ну и ушлепок, — злобно думал Антон, оперевшись затылком о холодную стену кабинки и разглядывая тлеющий огонек. — Подумаешь, первый урок у него. Приперся весь такой правильный, в костюмчике, пальцы веером. Имя даже не спросил, сразу "Шастун, на выход". Историк хренов. Строгого из себя строит, самоутверждается за счет одиннадцатого класса».Антон сделал еще одну глубокую затяжку, чувствуя, как никотин приятно бьет в голову и уносит остатки злости. Возвращаться в кабинет после уроков один на один не хотелось до ужаса, но мысль о том, что этот высокомерный Попов снова будет смотреть на него как на пустое место, бесила еще сильнее. Шастун затушил бычок о подоконник и тихо хмыкнул. Ладно, они еще посмотрим, кто ково перегледит -конец 1 главы- (не судите строго это мой первый фанфик)