Лю Цингэ

Идея пришла в голову Шэнь Цинцю, когда он лежал в пыли и грязи Цинцзина, поверженный богом войны Лю Цингэ. Над ними медленно опадали листья, воздух искрился от духовной энергии, лучи солнца играли на каплях росы и только самодовольный вид лорда Байчжаня портил атмосферу. Лю Цингэ не уважал его, смеялся над слабым развитием и портил настроение одним существованием. Шэнь Цинцю хотелось рыдать от бессильной ярости, и он подумал — почему нет? Падать ниже некуда, а увидеть реакцию на слёзы интересно. Обычно самые мужественные паникуют больше всех. Шэнь Цинцю медленно сел и притянул колени к груди. Уткнулся в них лбом, стараясь не задеть ткань лицом, он подвёл глаза и не хотел испачкать одежду. Сделал несколько коротких вдохов, разогреваясь. На последнем слегка всхлипнул. Было сложно вспоминать, давно не практиковался. Искусственные рыдания нужны были только на улице, в поместье Цю он не проронил ни слезинки. Ни наигранной, ни настоящей. С У Яньцзы было не до слёз, при всех жестокости и безразличии к чужим жизням учитель из него был отличный и Шэнь Цинцю было некогда плакать, он изучал всё, чем готовы с ним были поделиться. Иногда он вспоминал время с У Яньцзы с ностальгией, никогда не было большей свободы. Шэнь Цинцю всхлипнул сильнее и зажмурился. Пара слезинок скатилась по щекам. Вопреки ожиданиям, накатило чувство расслабленности и покоя. Даже лес затих, боясь мешать, и идиота шиди не было слышно. Ушёл что ли? И для кого тогда Шэнь Цинцю тут старается? Он пожертвовал рукавом, проводя предплечьем по глазам и размазывая подводку, и поднял голову. Нет, Лю Цингэ не ушёл, но вид его чуть не заставил рассмеяться, угробив план. — Ты чего? — испуг во взгляде Лю Цингэ грел душу. — И ты ещё спрашиваешь?! — всхлипнул Шэнь Цинцю. Можно ещё повыть, но пока рано. Пока надо придумать, чего он. Не плакать же из-за синяков, они и не болят сильно. Или плакать, добивать, так всем оружием. — Приходишь и избиваешь брата по секте, а потом удивляешься?! — Лю Цингэ после этих слов отступил на шаг. Ха, Шэнь Цинцю даже не начал, только разогревался. — Что за монстр причиняет боль просто так?! Вот теперь Шэнь Цинцю разогрелся, слёзы полились рекой. Он и не думал утирать, пусть Лю Цингэ наслаждается зрелищем. — Я не сильно, — выдавил тот. — А не должен вообще! — а вот и время сорваться в рыдания. И он сорвался, оказалось не так сложно вспомнить. — Что я тебе сделал? Шэнь Цинцю снова уткнулся в колени, в основном, чтобы скрыть ухмылку. Под ногами Лю Цингэ скрипнул песок, тот подошёл ближе. — Но ты первый начал, — раздалось слишком близко, чем Шэнь Цинцю было бы удобно. — Уууу, — взвыл он, чтобы отпугнуть. Пришлось поднять взгляд, чтобы проверить. Лю Цингэ замер и был готов к бегству. — Когда я начал?! Когда спокойно гулял по зарослям бамбука? Когда твои дуболомы приходят разрушить мой пик?! Шэнь Цинцю распалялся, припоминая уже настоящие проблемы. Ему было, что высказать Лю Цингэ и Байчжаню. Он припомнит всё! (В половине всего был виноват сам Шэнь Цинцю, но плевать. Он хочет вызвать чувство вины и вызовет.) К концу монолога он забыл, что делает вид, притворные слёзы сменились настоящими. Он планировал довести Лю Цингэ до полной растерянности, а потом резко прекратить и посмеяться, но понял, что не может остановиться. К слезам и всхлипам прибавилась икота. — Шэнь Цинцю, — Лю Цингэ присел рядом и протянул руку. — Не трогай меня, — он отшатнулся. — Я позову шиди Му. — Не смей! — теперь Шэнь Цинцю тронул. Схватил Лю Цингэ за руку, останавливая. — Не смей считать меня нуждающимся в помощи. Ты никогда не называешь меня шисюном. Где хоть капля уважения? А это вырвалось само собой. Как и новый всплеск эмоций и больше слёз. Чуть раньше Шэнь Цинцю порадовался бы очередным придуманным упрёком, но сейчас было правда обидно. Он заслужил это обращение, он работал годами ради него. — Я позову шиди Му, шисюн Шэнь, — испуганно повторил Лю Цингэ, падая рядом на колени. — Я перережу тебе горло, если сделаешь. — Тогда он точно пригодится. — Что. — Ну, кровь остановить. Шэнь Цинцю на мгновение перестал плакать, уставившись на этого идиота. А идиот так серьёзно и виновато смотрел, и готов был бежать на Цяньцао, и план полностью удался, но Шэнь Цинцю почему-то не мог успокоиться. Слёзы вернулись (да что с ним происходит?), и Шэнь Цинцю сдался. Прижался к схваченной руке лбом и сидел, пытаясь прийти в себя. Лю Цингэ не двигался, замерев в неудобной позе. Правильно, пусть страдает. И его одежду не жалко, успокоив дыхание, Шэнь Цинцю тщательно обтёр лицо уже о чужой рукав. Не смотря на внезапный срыв, стало легче. Он сделал пару глубоких вдохов и выдохов и отстранился. — Если… — Прости меня, — перебил Лю Цингэ. — Этого не повторится. — И ты никому не расскажешь. — Не расскажу. — И запретишь своим варварам приходить на Цинцзин. — Запрещу. — И будешь называть меня шисюн Шэнь. — Буду. — И… — тут фантазия иссякла. — И, — подтвердил Лю Цингэ. Ладно, план удался, не смотря на срыв в конце. «И» Шэнь Цинцю решил придумать позже. А если эффект к тому времени пройдёт, просто повторит с удвоенным усилием. Интересно, подействует ли на Юэ Цинъюаня?