«Двенадцать секунд»

Еж Соник ворвался в огромный зал, и воздух вокруг него задрожал от скорости. Его красные ботинки с белой отделкой глухо стучали по каменному полу, оставляя едва заметные царапины на древней плитке. Он резко остановился, тяжело дыша, и огляделся. Зал напоминал тронный — явно часть древнего замка, возведённого в незапамятные времена. Узкие окна, похожие на бойницы, пропускали лишь крупицы света, но пространство всё равно было освещено чем‑то впереди — холодным, неестественным сиянием, от которого по спине пробегал неприятный озноб. По кругу зала застыли стражи в серебряных доспехах: не живые, но полные угрозы. Их пустые глазницы, казалось, следили за каждым движением. Доспехи были покрыты тонким слоем пыли, но металл блестел, словно его отполировали всего час назад. На наплечниках виднелись выгравированные символы — древние руны, которые Соник не мог разобрать, но чувствовал исходящую от них силу. В центре зала, на коленях, сидела Эми. Белоснежное платье, когда‑то идеально чистое, теперь было покрыто пылью и пятнами, будто она провела здесь не один день. Её голова с закрытыми глазами была сонно наклонена вперёд, а розовые иглы слегка спутались. Руки девушки были вытянуты в разные стороны и крепко скованы золотыми цепями. От них исходило белое магическое сияние — оно обтекало всё её тело, удерживая и заточая в этом зале. Цепи были украшены мелкими рунами, мерцающими в такт дыханию магии. Соник замер, шокированный. Он сделал шаг к ней, и ботинки скрипнули на каменном полу. В груди защемило — он не мог понять, что с ней произошло. Как она оказалась здесь? Почему скована этими цепями? — Эми… — прошептал он, и голос эхом разнёсся по залу. Но вдруг за его спиной отворились те же каменные двери, из которых выбежал он сам, и в зал вбежали его друзья: ёж Шедоу, ехидна Наклз и лис Тейлз. Они мчались к нему, и на мгновение сердце Соника наполнилось надеждой. — Ребята! — воскликнул он, оборачиваясь. — Помогите! Нужно освободить Эми! Он бросился к ним, протягивая руки, но те лишь резко пробежали мимо, направляясь к спящей девушке. Соник застыл, не понимая, что происходит. Не успел он опомниться, как в руке Шедоу вспыхнула жёлтая молния — яркая, почти слепящая. Чёрный ёж без колебаний пронзил ею хрупкое тело Эми. Молния прошла насквозь, оставив после себя дымящуюся рану и слабый запах озона. Остальные друзья стояли вокруг, выглядя облегчённо и радостно, словно они только что остановили надвигающееся зло. Наклз выдохнул с облегчением и вытер пот со лба, Тейлз улыбнулся и кивнул, а Шедоу опустил руку, и молния рассеялась в воздухе. Холодный пот прошиб Соника. Боль внутри была невыносимой — от смерти любимой и неожиданного предательства тех, кого он считал семьёй. Он упал на колени, не в силах вздохнуть, вцепившись в собственную шёрстку на груди. В глазах начало темнеть, а в ушах зазвучал отдалённый гул, будто мир вокруг начал распадаться. Мир вокруг растворялся, оставляя лишь картину перед синим ежом: его друзья стояли над телом девушки, застывшим в воздухе, с улыбками на лицах. И тут позади раздались медленные, спокойные шаги. Незнакомец шёл так, будто ступал по воде, и эхо его шагов разносилось по залу, отдаваясь в висках Соника тупой болью. Он присел позади Соника, приблизив мордочку к его уху. Дыхание незнакомца было холодным, почти ледяным. Незнакомец был в тёмном чёрном балахоне, из‑под которого торчал неприметный длинный розовый хвостик. Ткань балахона казалась живой — она слегка колыхалась, будто под воздействием невидимого ветра. Но главное — его глаза: золотые, потусторонние, со стрелками часов вместо зрачков. Соник увидел их отражение в луже тёмной жидкости на полу — она была вязкой, почти чёрной, и напоминала застывшую смолу. — Всегда есть шанс обратить время вспять… — заговорщически прошептал незнакомец. Голос его звучал одновременно близко и далеко, будто доносился из другого измерения. — Вопрос лишь в том, хватит ли тебе на это сил… Он протянул Сонику карманные часы. Корпус из чистого золота был покрыт тончайшей филигранной гравировкой — завитками и цветочными узорами, оживающими при каждом движении света. Циферблат с римскими цифрами украшала ажурная золотая вставка в центре. Изящные стрелки указывали на миг, застывший в вечности. Семь драгоценных камней по кругу ободка переливались всеми цветами радуги: насыщенный алый, искрящийся жёлтый, глубокий синий, прозрачный, как лёд, белый, бирюзовый, сочный зелёный и таинственный фиолетовый. Камни излучали мягкое свечение, будто внутри каждого пульсировала собственная энергия. Часы дополняла золотая цепочка, звенья которой были настолько тонкими, что казались сплетёнными из паутины. Соник взял их в ладонь. Металл был тёплым, почти живым. Он ощутил, как сквозь пальцы проходит слабый электрический разряд — не болезненный, но ощутимый. Он сжал часы крепче и твёрдо ответил: — Хватит. Незнакомец оголил клыки в улыбке — они были острыми, почти звериными. Он чуть старчески посмеивался, и звук этот эхом отдавался в голове Соника. — Regina Interfectrix Pulverem Mordet… Затем он отступил в темноту и растворился в ней, оставив после себя лишь слабый запах лаванды и ощущение чего‑то древнего, непостижимого. Соник нажал на золотую кнопку — и мир на мгновение закружился, расплываясь. Цвета смешались, звуки слились в один протяжный гул, а затем всё исчезло. --- Через мгновение он открыл глаза, хмурясь и поражаясь тому, что видит. Он снова в том же зале, перед живой, но скованной Эми — словно время замерло и вернулось назад. Соник посмотрел на часы: одна стрелка на шестерке, вторая на двенадцати. Ровно шесть вечера. Он вернулся в тот самый момент, когда впервые оказался здесь. Приняв твёрдое решение остановить то, что должно было произойти, Соник снова нажал на кнопку. Время продолжило свой отсчёт — он понял это по тому, как заиграла магия на цепях, обвивавших розовую ежиху. Теперь он точно знал: у него есть шанс изменить будущее. Соник обернулся к дверям. Секундная стрелка сделала первый «тик» — и двери распахнулись. Вбежала та же группа друзей. Соник встал перед ними в защитной позе, выставив ладони вперёд. Его сердце билось так сильно, что, казалось, готово было вырваться из груди. — Вы совершаете ошибку! — воскликнул он, голос дрожал от напряжения, но звучал твёрдо. — Она не представляет угрозы! То, что вы собираетесь сделать, — не нужно! Эми никогда бы не причинила нам вреда! Вспомните, как она помогала нам, поддерживала в самые тяжёлые моменты! Тейлз и Наклз замерли. Лис нервно сглотнул, его уши опустились, а глаза расширились от недоумения. Наклз, красный ехидна с шипами под белыми перчатками, шагнул вперёд, хмурясь. В его голосе звучали злоба и непонимание: — Что ты говоришь? — прорычал он. — Она ведь может нас всех убить! И это была именно твоя инициатива привести нас сюда! Ты сам убедил нас, что она опасна! Соник впал в ступор. Слова Наклза ударили, как пощёчина. — Я?.. — прошептал он. — Я не мог так поступить… Я не помню этого… Пока он размышлял, Шедоу уже подбежал к Эми, вновь проявляя в руке жёлтую молнию. Свет от неё осветил зал зловещим сиянием, отбрасывая длинные тени на стены. Соник крикнул ему остановиться, но было поздно — молния пронзила тело Эми. Она безжизненно обвисла, цепи на её теле потускнели и начали медленно растворяться в воздухе. Его руки задрожали, уши на макушке опустились, а глаза наполнились слезами. Взгляд упал на часы в ладони — прошло всего двенадцать секунд. «Если получилось раз, получится снова», — подумал он, сжимая часы крепче. Металл под пальцами слегка вибрировал, словно отвечая на его мысли. Соник прокрутил секундную стрелку обратно и нажал на кнопку. Мир закружился, цвета смешались, звуки слились в один протяжный гул, а затем всё исчезло. --- «Тик. Так.» Соник вновь оказался в зале. Он бросился к друзьям, умоляя их остановиться. Голос срывался, в нём звучали отчаяние и боль: — Вспомните, как Эми спасла Тейлза от лавины в горах! Как она нашла лекарство для Наклза, когда тот был отравлен! Как она верила в Шедоу, когда все отвернулись от него! Она — часть нашей команды! Он схватил Тейлза за плечо, заглянул в глаза: — Ты же помнишь, как она научила тебя печь пироги? Как она всегда поддерживала тебя, когда ты сомневался в себе? Но слова не действовали. На двенадцатой секунде Эми умерла от удара молнии Шедоу. Часы в руке Соника слегка нагрелись, будто впитывая его боль. «Тик. Так» На этот раз Соник попытался силой оттолкнуть друзей. Он схватил Наклза за руку, Тейлза за плечо, кричал, чтобы они одумались. Его движения были резкими, отчаянными. — Остановитесь! — кричал он. — Вы не понимаете, что делаете! Это ошибка! Но друзья были сильнее. Наклз отшвырнул его в сторону, Тейлз отступил, избегая взгляда. На двенадцатой секунде Эми умерла. Соник упал на колени, сжимая кулаки до боли. «Тик. Так» В отчаянии Соник угрожал им. Он достал нож и приставил его к своему горлу, глаза горели решимостью. — Если вы убьёте Эми, я больше никогда не буду с вами! — голос звучал хрипло, но твёрдо. — Я уйду и никогда не вернусь! Вы потеряете не только её — вы потеряете меня! Друзья замерли, но лишь на мгновение. Наклз покачал головой: — Ты не сделаешь этого, Соник. Ты слишком сильно нас любишь. На двенадцатой секунде Эми умерла. Нож выпал из ослабевших пальцев Соника. «Тик. Так» Соник попытался договориться с каждым по отдельности. Он шептал Тейлзу, что это не правильно, напоминал Наклзу о том, как Эми спасла его от ловушки в руинах древнего города. Он даже попытался достучаться до Шедоу: — Вспомни, как она помогла тебе найти ответы на вопросы о твоём прошлом! Она верила в тебя, когда никто другой не верил! Но всё напрасно. На двенадцатой секунде Эми умерла. Часы в руке Соника слегка задрожали, будто предупреждая о чём‑то. «Тик. Так» В ярости Соник атаковал друзей. Он бил Шедоу, отталкивал Наклза, пытался заблокировать Тейлза. Его движения были быстрыми, точными, но их было слишком много. Шедоу блокировал удар, Наклз схватил его за руку, а Тейлз отпрыгнул в сторону. На двенадцатой секунде Эми умерла. Соник упал рядом с ней, рыдая. «Тик. Так» В последний раз Соник встал перед Эми, закрывая её собой. Он раскинул руки в стороны, глядя друзьям в глаза. — Убейте меня, если хотите добраться до неё! — голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь. — Я не позволю вам причинить ей вред! Наклз сделал шаг вперёд, сжал кулаки. — Соник, отойди. Это не твоё дело. — Моё, — твёрдо ответил Соник. — Она — часть моей семьи. И я защищу её, чего бы это ни стоило. Но они не остановились. На двенадцатой секунде Эми умерла. Соник упал рядом с ней, слёзы катились по его щекам. Часы в его руке нагрелись до предела, камни на ободке слабо мерцали. --- Спустя долгое время Соник вновь оказался в этом злополучном зале. Он изменился. Иглы и шёрстка в некоторых местах поседели, особенно на висках. Руки и тело покрылись десятками шрамов и царапин — следов бесчисленных попыток изменить судьбу. Зелёные глаза выцвели от усталости и слёз, в них больше не было того озорного блеска, что раньше. Он стал старше — не только внешне, но и душой. Размеренным шагом он подошёл к Эми, всё ещё скованной и застывшей в пространстве, и присел на колено перед ней. Ладонь в посеревшей перчатке коснулась её лица в нежном жесте, чуть потирая щёку. Он прислонился лбом к её переносице, слегка потираясь о холодное, замершее тело. Руки не поднимались обнять её — он чувствовал, что не достоин, ведь так ни разу и не спас её. И вдруг в его голове всплыло тёплое воспоминание… Соник сидел с Эми на песке перед океаном, смотрел вдаль и рассказывал очередное приключение. Волны мягко накатывали на берег, ветер шевелил иглы, солнце грело спину. Он не помнил, о чём шла речь, но отчётливо помнил её слова: — Ты ведь герой, а герои всегда спасают тех, кто нуждается в помощи, — произнесла она с такой нежностью и искренней улыбкой, что у Соника защемило сердце. Он открыл глаза и вновь увидел её спящее лицо. Наклонившись ближе, он прошептал, и в этом шёпоте было невероятное количество боли, то которое нельзя было исчислять даже в веках: — И я спасу тебя. Любой ценой. Ладонь в последний раз провела по родной бежевой мордочке, а вторая рука нажала на кнопку часов. Пошёл первый «тик». Двери отворились — и первым вбежал Шедоу, направляясь к девушке. Но в этот раз он не успел добежать. Перед ним возник Соник и нанёс длинную рану одним из мечей стражей, заставляя Шедоу разжать руку с молнией. Жёлтое свечение рассеялось в воздухе, а чёрный ёж отлетел к стене, хватаясь за бок — из‑под пальцев потекла алая струйка. Следом забежали Наклз и Тейлз. Наклз, увидев происходящее, вскипел от ярости. Его кулаки сжались, шипы на руках напряглись. Он подпрыгнул, замахнулся, целясь в пол рядом с Соником — хотел пробить его вниз, на нижний этаж, обрушить вместе с частью зала. Но Соник знал всё наперёд. Он видел этот удар сотни раз — в каждом цикле, который пережил. Прежде чем кулак Наклза коснулся пола, Соник взмахнул мечом. Остриё отсекло траекторию удара — и ехидна, не успев среагировать, отлетел в противоположную стену. Каменная поверхность треснула, по ней побежали извилистые линии разломов — до самого потолка. Потолок задрожал. С него посыпалась каменная крошка, затем — небольшие обломки. Тейлз, единственный, кто остался на ногах и в сознании, застыл напротив Соника. Перчатки синего ежа были залиты алой жидкостью, глаза горели чистейшим безумием — но в этом безумии читалась железная решимость. Лис отступил на шаг, не отрывая взгляда от друга. — Соник… Зачем?.. — прошептал Тейлз, голос его дрожал. — Мы же… мы же команда… Соник не ответил. Он молча поднял вторую руку — в ней всё ещё были часы. Камни на ободке больше не переливались всеми цветами радуги: они тускло мерцали, будто угасающие угли, а некоторые и вовсе потухли, оставив после себя тёмные впадины. Золото циферблата покрылось мелкими царапинами, словно пережило сотни ударов судьбы. — Мы были командой, — наконец произнёс Соник. Его голос звучал низко и хрипло, как будто он не говорил много дней. — Но вы перестали ею быть, когда решили убить того, кто кто был для меня дороже всего на свете. Тейлз отступил ещё на шаг, его уши опустились, а глаза наполнились слезами. — Но она действительно опасна, Соник! — воскликнул лис. — Ты сам видел, что произошло в городе! Дома рушились, земля трескалась — всё это началось, когда она вошла в транс! Мы пытались её разбудить, но не смогли… — Вы не пытались! — резко перебил Соник. — Вы сразу решили, что единственный выход — убить её! А я знаю правду: Эми не виновата. Что‑то заставляет её так поступать. Что‑то, что держит её здесь, в этом зале, скованной цепями! В этот момент потолок затрещал особенно громко. Огромная каменная плита, оторвавшись от свода, начала падать прямо на них обоих. Соник направил циферблат часов на Тейлза и зажал кнопку. Свет из часов усилился — сначала мягкий, затем ослепительный. Комната залилась безудержным белым сиянием, поглощающим всё вокруг: фигуры друзей, трещины на стенах, осколки падающего камня. Оно разрасталось, как волна, сметающая прошлое, настоящее и будущее разом. --- Эми открыла глаза, хмурясь. На лицо капали холодные капли. Она подняла голову — цепей на теле больше не было, руки ныли от долгого напряжения, мышцы затекли. Вокруг не осталось ни стен, ни потолка — только каменный пол, на котором она сидела, да обломки, чудом удержавшиеся на поверхности. С неба лил холодный дождь, смешиваясь с пылью и крошкой камня. Воздух пах озоном и влажной землёй. Она опустила взгляд — и увидела Соника. Он лежал на полу, мордочкой к грозовым облакам. Весь в грязи, израненный, почти не дышащий. Его иглы потеряли свой яркий синий цвет, местами поседели, а на руках и груди виднелись свежие раны и старые шрамы — следы множества битв. Эми сорвалась с места, спотыкаясь, подбежала к нему и упала на колени рядом. Её платье промокло, иглы прилипли к лицу, но она не замечала этого. — Соник! Что случилось? Что ты тут делал? Зачем?.. — голос её срывался, в глазах стояли слёзы. Она осторожно коснулась его щеки. — Почему ты так пострадал? Соник приоткрыл глаза — в них горела последняя искра жизни. Он прокашлялся, с трудом сфокусировал взгляд на её изумрудных глазах. На губах появилась едва заметная улыбка, такая знакомая, но теперь — полная усталости и боли. Он поднял руку, лежавшую рядом, и, едва двигаясь, вложил в ладони Эми те самые золотые часы. Теперь они выглядели совсем иначе. Волшебные камни исчезли, оставив пустые гнёзда. Циферблат был покрыт трещинами, словно высохшая земля после долгой засухи. Золото потемнело, покрылось патиной, будто пролежало веками в забытом месте. Цепочка порвалась в нескольких местах, звенья повисли, как увядшие листья. Эми непонимающе посмотрела на часы, затем вгляделась в едва открытые глаза Соника. Его дыхание стало прерывистым, а пальцы дрожали, отпуская часы. Он тихо проговорил: — Я же обещал… Затем резко открыл глаза полностью. В них больше не было зелёного — радужки налились золотом, полностью растворяя родной цвет. Зрачки вытянулись в тонкие черные стрелки, повторяя узор тех самых часов. Его шёрстка начала мерцать, словно сотканная из звёздной пыли. Тело Соника в её руках вдруг сжалось, закрутилось в воздухе, словно в неправильном калейдоскопе, и растворилось, унося хозяина куда‑то далеко — за пределы времени и пространства. В момент исчезновения он успел бросить на Эми последний взгляд — полный любви, решимости и тихой грусти. Эми осталась одна, сжимая в ладонях безжизненные часы. Дождь лил всё сильнее — крупные капли падали на её лицо, скатывались по щекам, смешиваясь со слезами. Они стучали по каменному полу вокруг, образуя маленькие лужицы, которые тут же размывались новыми потоками воды. Платье промокло насквозь, прилипло к телу, волосы липли ко лбу и шее, но она не замечала этого. Её руки, всё ещё дрожащие, крепко сжимали часы — пальцы вцепились в потемневшее золото так, будто от этого зависела её жизнь. Она опустила взгляд на часы. Трещины на циферблате напоминали высохшее русло реки, а пустые гнёзда, где когда‑то сияли камни, казались глазницами, смотрящими в пустоту. Вода стекала по металлу, собираясь в углублениях гравировки, и капли, скатываясь, оставляли блестящие следы на потускневшей поверхности. Внезапно небо над головой расколола вспышка молнии — яркая, ослепительная. Громовой раскат прокатился над руинами, заставив землю слегка содрогнуться. Эми вздрогнула, но не подняла головы. Отражение молнии вспыхнуло в гладкой поверхности часов — на мгновение показалось, что камни в пустых гнёздах слабо замерцали в ответ, словно откликнулись на зов небесного огня. Вода на металле заиграла бликами, создавая иллюзию движения: тени и свет перетекали друг в друга, рисуя на циферблате причудливые узоры. Ещё одна молния — на этот раз ближе. Её свет залил всё вокруг резким белым сиянием, на долю секунды превратив дождь в сверкающие нити, пронизывающие пространство. В этом свете Эми увидела своё отражение в золоте часов — мокрую, измученную, с широко раскрытыми глазами, в которых застыли шок и боль. Гром ударил снова — раскатистый, оглушительный. Он эхом отразился от обломков стен, прокатился по пустому пространству и затих вдали. Капли дождя падали всё чаще, барабанили по камням, шуршали в обломках, создавая монотонный, почти гипнотический ритм. Эми не шевелилась. Она сидела на коленях, склонившись над тем местом, где только что был Соник, и смотрела на часы в своих руках. Вода струилась по её лицу, капала с подбородка, стекала с кончиков ушей, но она не вытирала её. Её плечи слегка вздрагивали — то ли от холода, то ли от беззвучных рыданий, которые она больше не могла сдержать. Она медленно поднесла часы к груди, прижала их к сердцу. Пальцы скользнули по трещинам на циферблате, словно пытаясь нащупать там ответ, подсказку, путь. Но часы молчали — безжизненные, разбитые, лишённые магии, которая когда‑то могла обращать время вспять. Дождь продолжал лить, смывая последние следы присутствия Соника с каменного пола. Вода собиралась в лужицах, просачивалась в трещины, уносила прочь пыль и кровь. А Эми всё сидела, неподвижная, как статуя, сжимая в руках часы — единственное, что осталось от обещания, которое он дал. Молния вспыхнула в последний раз — далеко на горизонте. Гром донёсся уже ослабленным, приглушённым расстоянием. Дождь начал стихать, превращаясь в мелкую морось. Первые лучи солнца, пробившиеся сквозь тучи, коснулись её мокрых волос, оставив на них золотистые блики. Эми подняла голову. Её глаза, красные от слёз, всё ещё были полны боли, но в них начало проступать что‑то новое — решимость. Она сжала часы крепче, глубоко вдохнула влажный воздух и медленно поднялась на ноги. Вокруг лежали руины зала, над головой расходились тучи, а впереди простиралась неизвестность. Но теперь она знала одно: она не останется здесь. Она пойдёт вперёд — чтобы понять, что произошло, чтобы найти ответы, чтобы, возможно, однажды снова встретить того, кто спас её ценой всего. И пока первые лучи солнца освещали её фигуру, стоящую среди обломков прошлого, ветер донёс до неё едва уловимый шёпот — или ей только показалось? — знакомый голос, который когда‑то говорил: «Я спасу тебя. Любой ценой».