Антон охреневает, я с ним)))

— С ним всегда так? Антон кивнул в сторону драматично заламывающего руки Шепса-старшего, который что-то шептал и изредка выкрикивал, стоя на коленях и обливаясь слезами. К кому он обращался — к богу ли, почившей бабушке или галлюцинациям, понять было невозможно, да и не хотелось, если честно. Хватало осознания, что сам Антон за свой обзор на священное откровение Шепса-младшего был похищен братьями-экстрасенсами прямо из «Пятёрочки», доставлен в полуразвалившийся храм на окраине города и привязан к стулу — единственному представителю мебели, которая здесь имелась. И до этого Александр вёл себя относительно нормально — так, бормотал что-то про синий забор и бежевые носки, однако в целом проблем не вызывал. Но стоило последнему узлу завязаться на руках Антона, как Шепс-старший стал крупно дрожать, бегать кругами, а после и вовсе бухнулся на пол и заголосил. — Бывает иногда, — степенно произнёс Олег, даже не глядя на брата, а изучающе рассматривая лицо Антона, — но мы здесь не за этим. Мне нужно знать. Скажи, разве в твоих глазах я сейчас ненастоящий? Разве я… лицемер? Я, спасший столько душ, помогающий обречённым отыскать свой путь. Разве я не могу любить, понимать, не могу приносить радость? «Задело. Очень задело», — усмехнулся про себя Антон. Конечно, в общем ему было плевать, что Олег подумает про его обзор, но сейчас улыбка сама собой растянула губы. — Можешь, конечно, можешь! Ты меня сегодня так порадовал, смотри! — с готовностью ответил Антон. — Смотри, какой я радостный, от радости парализовало, только головой и могу шевелить. Чем ещё меня порадовать хочешь, а? А? Клоун непризнанный! — Ты сам напросился. Я был терпелив с тобой, но переходить на личности — это низко и… Боже, Саша, не входи в экстаз, ты опять заблудишься и забудешь, где выход! — Олег перевёл взгляд на брата, заломив брови, и Антону бы промолчать, но тогда было бы не так интересно, а потому: — Эй, Саня, ты не на «Битве», здесь все свои! Прекращай выделываться! Шепс-старший вскинул голову, тут же впиваясь затуманенным взглядом в лицо Антона. Облизнул губы, усмехнулся — пьяно, с нотой сумасшествия. Громадной такой нотой, жирной и на весь лист. «Может, и не выделывается, может, это он ещё адекватный», — мелькнула мысль. И вот чего Антон не ожидал (хотя как можно быть ко всему подобному готовым, пусть прочитано столько, что можно быть во всеоружии даже в иных, самых кринжовых мирах?), так это того, что младшенький Шепсик в пару шагов оказался рядом с братом, наклонился, схватил его за подбородок, чтобы повернуть лицом к себе, и тихо, но твёрдо произнёс: — Ты хороший мальчик, Саша, поэтому слушай, что я тебе говорю. Слышишь меня? «Во пиздос», — пронеслась ещё одна мысль. Александр же, помедлив, с готовностью произнёс: — Да, — и добавил спустя пару мгновений: — дэдди. — Сядь. Помолчи. Дай нам с Тони пообщаться. А дома я тобой займусь. «Пиздос в квадрате». Олег улыбнулся («Будто жрёт горький острый перец и при этом продолжает быть пусечкой», — подъехала следующая мысль), погладил брата по голове и повернулся к Антону. — Астрал. Типа того, — ответил на неозвученный вопрос, вздохнул и снова стал отстранённым и холодным, будто в него полутораметровую сосульку запихнули. — На чём мы остановились? Неудобно. Бедро чешется. И левая лопатка. И ещё нос. И руки затекли, и вообще домой хочется. И сжечь парочку книг этих двоих. И их самих, но это уже уголовка. А жаль. — На радостях, Олежа. И на личностях. — И что мы на них делали? — Олег нахмурился, но почти сразу его лицо озарило пониманием. — Да, личности. Разве тебе возможно понять мою суть, узреть всё то, что зреет в недрах моей души? «В недрах тундры выдры в гетрах…» — А ты замахнулся на святое, — горькая усмешка, скрещенные на груди руки, — использовал меня. «О как!» — Чем я тебе так не угодил? Почему чёрный чёрствый червячок твоей души так ненавидит меня? — Может, не надо хуёвые книжки писать? Олег драматично прикрыл глаза ладонью, покачал головой. Александр преданно сидел на коленях, сцепив руки за спиной, его взгляд был прикован к одной точке где-то в обшарпанном углу относительно целого помещения. Стены которого были измазаны кругами, треугольниками, иероглифами и прочей фигнёй, которая мешалась в нечто абстрактное. Как в фильмах ужасов, почти. «И представление посмотреть, и денег не заплатить. Шикарно живём, а что?» — Это был порыв моей души! — наконец ответил Олег, убирая ладонь от лица. — Я хочу открыть людям глаза. Хочу показать, насколько многогранна и непостижима человеческая душа! — Показал. Назвал мою душу червяком, — пробурчал Антон скорее ради забавы, потому что ну… он и был книжным червём, и это нисколько не было обидным и противным. Констатация факта, ничего особенного. — Ты сам вывел меня на это. Только ты, который сам себе кажется идеальным, знающим всё, тем, кто может издеваться над остальными. Но знаешь, что? Олег прищурил глаза, криво ухмыльнулся, весь такой выпендрёжный. Зачесался живот. И есть захотелось. Лучше бы после плотного обеда похитили, придурки. — Теперь я буду издеваться над тобой. Не хватало злодейского смеха и молний. Скучно, скучно. Скучновато. Живот зачесался сильнее. — Ты же строишь из себя бога, так вот, бог должен встретиться с дьяволом! — Олег наконец засмеялся, но как-то натужно, без огонька, да и смех почти сразу сошёл на нет, а голос снова стал отдавать морозной свежестью. — Саша, вызывай. Шепс-старший снова чего-то забубнил. Антон устало вздохнул, живот завыл и зачесался ещё отчаяннее. И сколько эта пьеса будет продолжаться? — С вами весело, конечно, но мне бы… По стене прошлась волна, искажая пространство, вспыхнули несколько закорючек на стене, которая тут же разорвалась — в прямом смысле разорвалась, как бумажечка! — …домой, — закончил Антон, хлопая глазами. Из иссиня-чёрного разрыва повеяло гарью, и некто в тёмном костюме с той стороны схватился за края стены, вылезая. Закашлял, стуча по груди, выдохнул, восстановив дыхание. — Когда уже научатся делать нормальные переходы, а не эту пыльную коптильню, — пробурчал незнакомец, отряхивая пиджак, заодно обнюхивая руки. — А вот и твоя погибель, — торжественно произнёс Олег, когда мужчина принялся оглядываться. Александр шустро прикинулся соляным столбом, Олег нырнул куда-то за Антона, и тот остался один на один с выходцем из застенья. Который, завидев Юлая, хлопнул в ладоши и воскликнул: — Ты! Я тебя на Ютубе видел, у нас в Преисподней на тебя несколько высших демонов подписаны! Вот это встреча. Я тебя почти не смотрю, но Бегемот и Азазель говорят, что занятно. О, пока я здесь, можешь автограф чиркануть? По-братски? — Я… Я как бы связан. Антон попытался повести плечом, но не получилось, и тогда незнакомец щёлкнул пальцами. Ничего не произошло. Второй щелчок, затем бормотание про «дурацкие неисправности», третий щелчок — и верёвки наконец упали. — Заодно убрал последствия в виде затёкшего тела, родового проклятия и альтруизма, — добавил довольный собой незнакомец, и в руках его появились ручка и блокнот. — Подпись? Может, Антон и был несколько в шоке, но это не помешало ему сориентироваться и понять, кем являлся данный… человек. — Ты демон, — Антон сузил глаза, — и ты ждёшь, когда я подпишу договор о том, чтобы подарить тебе свою душу? Фигушки, не поддамся. — Во-первых, не подарить, а передать за равноценную оплату, во-вторых, зачем мне твоя душа? У меня таких душ… — БОСС! — раздалось из разрыва — хрипло, низко. — БОСС, ВАМ ПОРА ДЕЛАТЬ ОБЗОР, ПОДПИСЧИКИ ЖДУТ. — Вельзи, ты мог бы явиться на пару минут позже, — поморщился демон и вновь обратился к Антону: — Подписывай, это же не кровь, обычные чернила, притом синие. Конечно, можно было бы отказаться, закричать, послать и убежать, но… Но это же демон, мать его, он из какой хочешь дыры достанет. — Отлично, пока, рад был повидаться, мне пора, созвонимся! Опять эта пыльная гарь! Незнакомец схватил подписанный Антоном блокнот и ручку и, махнув рукой, скрылся в разрыве, который тут же затянулся. Тишина. Антон потянулся, разминая мышцы и впрямь не ощущая последствий сидения в статичной позе. Александр не двигался, Олега поблизости не наблюдалось. Пора было валить. Вскоре в помещении остался лишь Шепс-старший. Который спустя пару минут после ухода Антона огляделся, не видит ли кто, и зарылся под землю в поисках покоя и умиротворения. Опустилась тишина. Антон не знал, что после случившегося у Олега зародилась идея на третью книгу…