Часть 1

Глава 1. Обернись! Хруст снега, скатертью уложенного на сырой пол, сопровождал каждый мой шаг, отдаваясь эхом в пустых коридорах, пропитанных сыростью и смрадом от трупов, гнивших на протяжении стольких лет. С каждым вздохом мои лёгкие наполнялись холодным и тяжёлым воздухом зимнего утра, а дедушка Мороз играючи покрыл инеем мои длинные ресницы. Проходя по коридорам с обшарпанными стенами, я осматривал палаты, где остались лишь ржавые кровати и каталки с выбитыми колёсами. В этот момент пришло осознание, что всё это осталось лишь воспоминанием о былом существовании человечества. Пустые кабинеты врачей, обокраденные до ниточки, хранили в своих стенах историю о том, что произошло в день великой паники. Когда-то здесь пахло спиртом, а в коридорах разносился стук шагов врачей, лечивших не только тело человека, но и души. Теперь от былого величия остались лишь гнилостный дух запустения, жалобный скрип перекошенных дверей, едва державшихся на петлях, и вымороженный сквозняк, пробиравшийся сквозь разбитые окна и рваный провал в потолке, рухнувшем под тяжестью времени и природы, обнажив почерневшие рёбра балок, да монотонный хруст битого стекла под ногами, смешивавшийся с шорохом осыпающейся штукатурки. Помимо хруста снега и треска стекла, ломающегося под подошвами, мёртвую тишину прорезали судорожные и прерывистые голоса, эхо которых испуганно металось между облезлыми стенами. Я мерил шагами бесконечные коридоры и пустые кабинеты, а за каждым поворотом недовольные девичьи голоса всё глубже вгрызались в моё сознание, заполняя голову. Пытаясь понять их речь, я и не заметил, как оказался у деревянной двери с облупившейся краской, едва позволявшей разглядеть потемневшую табличку «Кабинет 209». Лишь эта дверь отделяла меня от странников, забредших в эту больницу. Затаив дыхание, я прислонился к двери и стал вслушиваться в их диалог. — Зачем мы сюда припёрлись? — одна из них сорвалась на яростный шёпот. — О каком, блять, лагере ты заливала?! Здесь нихера нет, пусто! Мы поверили какому-то дауну и оказались на территории каких-то ублюдков, которые теперь устроили на нас сафари. — Я ебала, что всё так обернётся?! — в голосе девушки закипала злость, будто вот-вот из ушей пойдёт пар, как в «Гарри Поттере и узнике Азкабана». — Хватит скулить, нам в любом случае надо было куда-то ехать! У нас там ничего не осталось: ни запасов, ни патронов! Заткнись лучше и помоги перевязать ему рану. Найди что-нибудь для обеззараживания. «Идиоты», — пролетела мысль в голове. Без плана притащиться сюда и надеяться на гостеприимство — верх кретинизма. Мир изменился. После великой паники никакие моральные ценности, а уж тем более правила, не уцелели — всё сгорело дотла. Огрызки человечества скитались столько лет, пытаясь дожить свои жалкие годы в этом бренном мире, заполненном тварями. А ублюдки, которых встретила эта троица, — обычные разбойники. Твари в человеческом обличье, сорвавшие все цепи, что когда-то сдерживали их корыстные и жестокие замыслы. Впрочем, я не мог их винить, ведь в новом мире закон был один: если не ты сожрёшь ближнего, то сожрут тебя. Вот и я решил не вмешиваться в судьбы чужих мне людей и со спокойной душой уйти дальше скитаться по мемориалам существования разумной жизни, когда-то хранившей в своих сердцах мораль. Не успел я сделать пару шагов, как за моей спиной раздался протяжный скрип. Хлёсткий ледяной сквозняк ударил в затылок и скатился по спине, словно беззвучно шепча: «Обернись». — Ты кто, нахрен, такой?! Подними руки! В ту же секунду моё сердце замерло. Мурашки побежали по телу, как в самую суровую зимнюю пору. Волосы на коже встали дыбом, словно через меня пропустили разряд тока. Я испуганно стал медленно поворачиваться назад. Солнечные зайчики, преломляясь в разбитых стёклах, осветили фигуру в проёме двери. Это была девушка, дрожащими руками наставившая на меня пистолет. Её волосы развевались на ветру, превращая сцену в кадр из старого глянцевого журнала, а контуры лица чётко вырисовывались благодаря рассвету. Глаза мгновенно застлало слезами, а в голове билась лишь одна мысль: «Это она». Я испугался. Но испугался не потому, что мог быть застреленным, а потому что её голос парализовал меня — этот нежный, до боли знакомый голос, который когда-то был ближе всего моему сердцу. Он эхом звучал в моей памяти, возвращая в те тёплые дни. Я сделал робкий шаг в её сторону, и мир резко потерял резкость. Наверняка она не помнит меня — столько лет прошло. Но мне было плевать. Я хотел расспросить её обо всём. — Привет… — мой голос сорвался на хриплый шёпот. — Возможно, ты меня не вспом… Договорить я не успел. Оружие с глухим стуком ударилось о землю, и в ту же секунду я оказался в тёплых объятиях. Потрескавшиеся стены, холодный сквозняк — всё это мгновенно исчезло, растворившись в тепле этих родных объятий, заставив нас поверить, что прямо сейчас для нас двоих время остановило свой ход.