Глава IV - Правда

Серафина

Вокруг барной стойки царил изысканный хаос: бокалы и рюмки, пластиковые цветные стаканы и пунши, в которых настаивались кусочки апельсинов и яблок, горы колотого льда в серебряных ведёрках. Серафина сидела на высоком стуле, прямая как струна. Внутри неё полыхало бешеное пламя, не дающее расслабить мышцы. Её буквально трясло от злости. На щеке щипал след от ногтей, который оставила Сандра, пока Серафина таскала её за волосы. Аксель стоял чуть позади, опираясь одной рукой об стойку за её спиной. Огромное, безупречно белое ангельское крыло его костюма мерно двигалось, создавая прохладный поток воздуха, словно дорогой веер. Он осторожно, почти невесомо коснулся её идеальных волос, заправляя прядь за ухо и становясь лицом к ней. Карие глаза смотрели на неё с теплотой, а на губах застыла игривая улыбка, обнажая ямочки на щеках. Светло-блондинистые волосы были аккуратно зализаны назад гелем. Аксель успел одеться и теперь его подкаченные руки скрывала свободная муслиновая рубашка небесно-голубого цвета. Правда его пресс всё ещё был виден — видимо застёгивать её он не собирался. До ссоры с Сандрой, он целовался с кем-то на кресле при всех. Серафина так и не поняла в какой момент Аксель оказался рядом и кричал на неё, чтобы она отпустила её волосы. Он поднял её на руки, засветил другим её трусы из-за задравшейся мини-юбки. Аксель будто утихомирил уличную кошку, которая не давала себя забрать домой. — Перестань, Серафина. Не загоняйся из-за Сандры, — сказал ей Аксель и погладил по плечу. — Малышка, ты же знаешь, что она не стоит волосинки твоей. Она провела ладонями по голове и поправила ободок с рожками. Её волосы прямо струились и блестели благодаря многочисленным маскам и кондиционерам. — Нет, но ты не представляешь, как эта сучка нервирует меня, — на выдохе пожаловалась она, вытянув уточкой губы. — Представляю-представляю. Аксель рассмеялся и погладил её по волосам. Серафина прикрыла глаза и велела себе отпустить ситуацию. Давным-давно она пообещала себе, что больше не даст предательнице причинить ей страдания. В этот момент к стойке подошел Адриан. Ещё один триггер Серафины, который действовал на нервы. Ей нравилось его называть пёсиком Сандры, потому что он бегал за ней со школы. Раньше после школы Серафина и Сандра ездили посмотреть на тренировки по плаванию. Серафина тогда была безответно влюблена в старшего брата Сандры и умоляла подругу брать её туда. Там она познакомилась с Адрианом, который находил в поддержке Сандры любовь к плаванию. После ссоры с Сандрой, совсем неудивительно для неё, но Адриан перестал с ней здороваться. Он молча потянулся за бутылкой пива, а затем его ледяной тёмно-голубой взгляд на секунду замер на лице Серафины — видимо заметил след от ногтей. Его руки стали накладывать лёд в небольшой целлофановый пакетик. Она напряглась и снова выпрямилась, не поверив в происходящее. — Для чего лёд? — небрежно бросил ему в спину Аксель. — Сандре, — ровно ответил Адриан, даже не взглянув на Серафину, словно её здесь вообще не существовало. Серафина закатила глаза и выдала смешок. Позабавило то, как она на что-то понадеялась. Например на человечность Адриана, который предложил бы лёд ей. Когда он ушёл, Серафину накрыла новая волна ярости. Это пренебрежение жгло сильнее, чем пощечина. Обида и злость смешались в горле. — Эй, ну не злись на него, — мягко выдохнул Аксель, вновь с тактикой отпустить и простить. Это был его выбор поверить Сандре, за что она не должна была злиться. Однако давняя обида стояла в горле. Разве она заслуживала игнорирования? Лично ему она ничего не сделала и не сказала плохого слова. Серафина вдруг мертвой хваткой вцепилась воротник Акселя и посмотрела прямо в глаза. И пускай в его глазах она могла выглядеть отчаянной и жалкой, ей важно было узнать: — Ты ведь веришь мне? Скажи, что ты мне веришь. — Верю, — тихо сказал Аксель и притянул её к себе, поцеловав в макушку. — Конечно, я тебе верю. Она уткнулась носом в его плечо, пряча слезы в жестких белых перьях его фальшивых крыльев. Это выглядело почти сакрально — падшая дьяволица, злая королева кампуса плачется на груди у ангела. Она позволила себе эту слабость ровно на три глубоких вдоха, впитывая его фальшивое тепло. А затем резко, рывком выпрямилась. Маска идеальной Серафины де Руа вернулась на место. — Подуй еще, — приказала она, быстро двигая указательными пальцами у уголков глаз, ловя капли, чтобы не дай бог не поплыла тушь и дорогой консилер. — Подуй на лицо, чтобы высохло. Аксель взял обратно крыло в руки и послушно стал махать им. Серафина моргала, глядя сквозь него, и вдруг заметила, как он внимательно смотрел через окна в пол на бассейн. Там стояла Кендалл. Строгая и недоступная ассистентка их команды, под воздействием алкоголя и ночи, выглядела непривычно расслабленной и чертовски притягательной. Аксель смотрел на неё. Не просто смотрел — он залип, и Серафина, с её наметанным глазом на такие тонкости, сразу это считала. Хитрая улыбка появилась на лице. — И что у вас происходит? — вкрадчиво спросила она, переведя дух. — Всё также ругает тебя за отношение к плаванию? Аксель попытался съехать с темы, но под цепким, допрашивающим взглядом Серафины неохотно сдался. Он попытался вернуть лицу дежурную легкомысленность и с улыбкой развёл руками. — Сложно, — сквозь смешок сказал он, но его глаза выдавали печаль. — Она вся в работе, постоянно недовольна моими результатами и стучит тренеру, презирает меня за разгульный образ жизни и может быть мечтает, чтобы я утонул? Тогда бы моё место занял бы кто-то перспективный. Серафина молча смаковала его раздражение с хитрой улыбкой. Ей нравилось видеть Акселя таким — усердно притворяющимся, что его всё забавляет. Она взяла крыло и помогла его надеть ему обратно. Коснулась его плечей, провела вниз по рукам и взяла его ладони в свои. По-сестрински улыбнулась ему, наклонив голову чуть вбок. —- Бусинка, она просто не купилась на твой ангельский чарм. Он выдернул ладони и с шутливой серьезностью выставил палец перед ней. Людей в доме стало гораздо меньше. Теперь их посиделка выглядела намного интимнее. — Не называй меня так, — пригрозил он. Аксель привык получать всё по щелчку пальцев. Обычно девушки сами искали повод подойти к нему. Кендалл оказалось той, которую раздражал его яркий свет, чего не мог вынести Аксель. Ей казалось таким странным то, как он не мог просто забить на Кендалл. Ну не нравился он ей, да и черт с ним! Вот, Адриан недолюбливал её, но разве это волновало? Серафина вспоминала об этом, когда только сталкивалась с ним в коридорах университета. Она утвердительно кивнула себе. — Ладно, — он махнул рукой и разлил в две рюмки ликёр. — Выпьем за нас? Она приняла алкоголь, но тут резко возразила: — Ну нет, не переводи тему. Колись давай, — она толкнула его локтем в рёбра. —- Что она именно тебе говорит? Но сама судьба была на стороне ангела. С лестницы второго этажа донесся девичий визг. — Боже, какая мерзость! — Элис-Эстер буквально летела по ступеням вниз. Серафина обернулась на этот крик, приподняв безупречно очерченную бровь. Элис выглядела так, словно только что увидела призрака, ну или, как минимум, застала конец света. Её некогда аккуратные кудри растрепались, персиковые заколки-клубнички съехали набок, а на щеках горел пунцовый румянец. — Я хочу домой, — обессиленно сказала она. — Моя подруга уехала, ей стало плохо, она прислала смс... Я осталась одна. Около часа назад она видела Элис вместе с Зарой. Цинично сузив глаза, Серафина не могла поверить, что уход Зары причина такого состояния. Элис-Эстер явно наткнулась на втором этаже на что-то такое, от чего её буквально подташнивало. На что-то очень грязное. И Серафина уже начала догадываться, чьих рук дело. Следом на лестничном пролете показался Ян. Спокойный и расслабленный, он спускался не торопясь, на ходу поправляя воротник рубашки. Пазл в голове Серафины сложился мгновенно. Люди стали потихоньку расходиться. Серафина не хотела идти домой, но и не могла ночевать в чужом месте. У неё был чуткий сон и только в своей комнате ей удавалось выспаться. Поправив рожки на голове, она опустила руки и задумалась. Ей было так легко манипулировать — одна фраза Сандры заставила её первой распустить руки. «Ты просто мне завидовала», — заговорил голос бывшей подруги в голове. Но Серафина так не думала. Она имела абсолютно всё, поэтому не видела смысла для зависти. Всё о чем она мечтала это быть по-настоящему принятой и услышанной. Серафина подняла взгляд на сидевшую рядом Элис-Эстер. — Мы можем поехать вместе, — твердо сказала Серафина, плавно соскальзывая со своего высокого стула. — Я тоже устала. Аксель нахмурился и указал пальцами на них двоих, видимо пытаясь понять, когда они успели познакомиться. Элис-Эстер тоже выглядела удивлённой, но всё-таки встала с места и взяла свою сумочку. Серафина подхватила свой крошечный дизайнерский клатч, поправила ободок с рожками и коротко чмокнула в щёку Акселя: — Не скучай, бусинка. И она рассмеялась вместе с Элис, когда они услышали позади запоздалое: — Ну, Серафина, я же просил! Покинув вечеринку, они сразу словили такси и поехали вместе на два адреса. В салоне такси пахло ароматизатором. Мимо тонированных окон пролетали вывески закрывающихся заведений. Элис долго молчала, неотрывно глядя на свои колени и перебирая пальцами ремешок сумки. Что очень удивительно, потому что в такой обстановке почти каждый хотел втереться ей в доверие. Серафина откинулась на сиденье, глядя на своё смутное отражение в стекле. Макияж за время драки и минутного плача на плече у Акселя чудом не пострадал, но внутри всё равно оставалось ощущение, будто её выпотрошили. Взгляд Адриана осудил её. Как же её раздражало, что он даже не пытался узнать всё с её стороны. Наконец Элис повернула голову, нарушая тишину салона: — Как ты? — Нормально, классная была вечеринка. Но тут Элис-Эстер нахмурилась и уточнила: — Нет, я имею в виду после ссоры с Сандрой? Мне показалось, что ты потом сидела без настроения весь вечер. Серафина привычно поджала губы, готовая выдать отстранённую фразу, чтобы отмахнуться, но Элис тихо продолжила: — Просто я хочу, чтобы ты знала, что есть много других людей, которые тебя поддержат и считают очень классной. И она не могла не согласиться. Но её беспокоили не все, кто против неё, а только Адриан. В его реакции было что-то такое, что не давало ей покоя. Её раздражал факт того, что Сандра строила из себя жертву и наговаривала ему гадости о ней. Эта несправедливость выбивала почву. Слова Элис-Эстер ударили в её рану, дав немного освобождения. Как хирургический инструмент, позволив вытечь гною. Больно, но стало легче. К глазам снова подступили слезы, но на этот раз ей хотелось улыбаться с ними. Она судорожно сглотнула, силой подавив это желание и выдохнула: — Спасибо, Элли. Новое прозвище пришлось ей по нраву, потому что она легонько рассмеялась в кулачок. Атмосфера в такси внезапно стала тёплой и дружеской. Серафина повернулась к Элис и, решив проявить ответную откровенность, усмехнулась: — Но ты тоже хороша, устроила шоу под конец. Ты застала Яна за сексом? Элис удивленно округлила глаза. — Ян? — переспросила она. — Он тоже? Серафина нахмурилась. — В смысле тоже? — а затем хитро улыбнулась. — Колись, кого увидела? Видно, что такие вещи было ей обсуждать впервые с кем-то. Элис слегка покраснела и сказала: — Кайл…Вместе с Роузи. — Кайл? — переспросила она, и её голос потерял привычную вальяжность. — Кайл был с Роузи? Она вспомнила, как выслушивала год назад его страдания по ней. Роузи использовала его для секса, денег и внимания. Кайл же надеялся стать для нее кем-то важным, но их непонятные отношения она просила скрывать ото всех. В один день она предложила прекратить это, потому что нашла себе парня. Серафина до сих пор помнила, как её трясло от злости, пока Кайл ей рассказывал это. Она была готова подраться с ней! Настолько было тяжело смотреть на подавленного друга. — Да, — Элис судорожно кивнула. — Когда я приоткрыла дверь, то замерла от шока, а он… он продолжал в ней двигаться и смотреть на меня… О, ужас, Серафина, мне так плохо! Элис-Эстер стряхнула невидимую грязь с плечей и передернула ими. Серафина не переставала улыбаться её реакции. — Ути-пути, ну что за малышка, впервые увидела секс, — она потянулась к её щекам, но Элис не дала этого сделать. — Не впервые! Просто он…такой бесстыжий! — она посмотрела вперёд и сложила руки на груди. — Он сказал мне не хочу ли я присоединиться к ним. Серафина рассмеялась и хлопнула себя по коленке. У Кайла получалось каждый раз поднять ей настроение, даже когда его нет рядом. — А ты бы присоединилась? —- заговорщически спросила она. И вновь расхохоталась, увидев серьёзное лицо Элис-Эстер. — Девушки от него в восторге, если не втроём, то как-нибудь попробуй наедине, — она пропустила возмущения Элис и продолжила: — Но ты слишком хороший человек для него. Серафина внимательно посмотрела на бледное лицо Элис, подмечая, как та впитывает каждое слово. — Кайл — поломанный ублюдок, Элис. Я думаю, он трахал её, потому что хотел ей так отомстить за всё. Поняв, что наговорила лишнего, Серафина заткнулась. Ничего хорошего не произойдет от того, что Элис-Эстер узнает о всей его драме с Роузи. Они вдвоём поменялись местами. — Я так не думаю, — возразила Элис. — Он грубоват, но мне показалось, что это его оболочка. Знаешь, как пёс, который всех пугает, но в жизни ни разу не укусил. Сравнение заставило её представить это. Вот она бросила палку и сказала принести её, а в ответ чёрный пёсик с головой Кайла шлёт её куда подальше, но через некоторое время приносит её. Очаровательно, но это ловушка. — Не наделяй его большим, чем он тебе показал, не придумывай того, чего не было. Мой тебе совет. Она знала, как девушки страдали по нему. Каждая думала, что сможет изменить его. И всё-таки…одной удалось это сделать, правда не так, как ей хотелось. Элис-Эстер напоминала ей Хлою. И она уверена, что Кайл тоже видел это. — Хорошо, буду с ним осторожнее. Серафина не училась с ними в школе и не застала самое начало этой драмы, но кампус умел хранить и пересказывать грязные секреты. Хлоя любила его преданно и почти фанатично, прощая ему и холодность и грубость. А он просто пользовался этим. До той самой тусовки в честь выпускного. — Вот и умничка, — довольно сказала Серафина. Машина плавно притормозила у тротуара. Элис-Эстер тихо попрощалась, бросив на прощание полный благодарности взгляд, и вылезла из салона. Серафина проводила её глазами. Автомобиль тронулся, унося её дальше, вглубь элитного района. Оставшись в одиночестве на заднем сиденье, Серафина устало откинула голову на кожаный подголовник. Щёку всё ещё неприятно жгло в том месте, где оставила свой след Сандра. Такси остановилось у высокоэтажного комплекса. Серафина расплатилась, вышла из машины и, стараясь ступать как можно тише. Консьерж открыл для неё двери и вызвал лифт. Она ввела код и потянула дверь на себя. У самого порога, в просторном, залитом тусклым светом холле, её встретил отец. На нём был дорогой, слегка помятый костюм, а от всей его фигуры пахло алкоголем. В глазах его считывалось презрение и агрессия. Серафина опустила голову, застыв на месте. Дверь позади с шумом захлопнулась. — Опять шляется чёрт пойми где! — его яростный, раскатистый крик эхом ударил по тишине, заставив Серафину внутренне сжаться. — Время видела?! Сплошной позор, а не дочь! Никакой пользы от тебя, только паразитируешь, как мать! Отец даже не дождался её ответа, но Серафина и не стала бы оправдываться — сделала бы только хуже. Не глядя на неё, он со злостью рванул с вешалки свое пальто, громко распахнул дверь и вышел на улицу. Серафина сглотнула ком в горле и наконец подняла голову, поправив ободок. Шаги дизайнерских туфель раздавались эхом по каменной плитке. Из глубины огромной кухни доносился тихий, прерывистый звук. Она задержала дыхание и на секунду прикрыла глаза, чтобы собраться каждой клеточкой, подготовить себя перед тем, что увидит. Она зашла на кухню. На полу без света, прямо по середине дорогущего ковра, сидела мама, собрав ноги под себя. На ней было свободное шёлковое платье, волосы растрепались, а по щекам, размазывая тушь, текли слёзы. Вокруг неё, освещаемые светом ночного города, поблескивали осколки — всё, что осталось от некогда фарфорового сервиза из Франции. Они с мамой привезли вдвоём его с прошлогоднего отпуска. Серафина остановилась в дверях, глядя на эту картину через свой циничный, но сейчас абсолютно разбитый фильтр. Внутри всё сжалось. Дьяволица вернулась в настоящий ад. Мама судорожно, трясущимися руками собирала эти осколки прямо в ладонь. — Хватит, — устало прервала её Серафина. Ей никого не жалко. Честно говоря, она злилась на мать также, как и на отца. Они оба раздражали её тем, что отравляли и ей жизнь постоянными ссорами. Маленькой она защищала маму, но теперь устала поддерживать её. — Если не собираешься уходить от него, то прекращай рыдать, — бесцветно сказала она. Жестоко. Серафина несколько раз себя спрашивала, когда она стала такой. На самом деле легче об этом было не думать и забивать голову сплетнями и чужими судьбами. Серафина медленно отвернулась от кухни, оставив маму. Сил сочувствовать, кричать или наводить порядок больше не было. На автопилоте она поднялась по широкой лестнице на второй этаж и толкнула дверь в свою комнату. Серафина швырнула дизайнерский клатч на шелковое покрывало огромной кровати и подошла к косметическому столику. Включилась мягкая подсветка зеркала, осветив её уставшее лицо, растрепанные волосы и след от ногтей. Крупные кольца и тяжелые серьги с глухим стуком посыпались прямо на лакированную поверхность стола. Серафина потянулась к волосам, но тут её взгляд, скользнувший по зеркалу, вдруг замер. Сквозь отражение она увидела картину, висевшую на противоположной стене. «Кассандра», Джон Кольер. Серафина замерла, а затем медленно подошла вплотную к ней. Она смотрела в полные бессилия глаза Кассандры, и внутри неё всё вибрировало и удушало от схожести. Это была она сама. Прямо сейчас на кухне, её фальшивый мир, выстроенный родителями ради чужих глаз, по кусочкам разваливался. И Серафина видела финал, но была бессильна что-то изменить. Никто и не верил ей в университете. Для всех она оставалась дьяволом. Она медленно повернулась к картине спиной. Прижалась лопатками к холсту и закинула голову назад. Ободок с рожками глухо стукнул по раме картины. Cерафина сцепила руки в замок за спиной, скрестив ноги, и застыла.