11. Октябрь 2000

***

— Она была здесь, — подтвердил Леманн. — И использовала артефакт. Но не могу точно сказать, смогла ли правильно. Терис — талантливая и умная девушка, но он всё ещё экспериментальный, и она всё ещё не специалист артефактологии и ритуалистики. — Меня должно это успокоить? — рыкнул Теодор. — В целом да. Если вы говорите, что другие накопители магии у неё сгорели, неудивительно, что она пошла восстанавливаться сюда. И если её видела мисс Уизли, значит она достаточно восстановилась. Рыжий брат той самой мисс Уизли пока слонялся по остальному помещению, выискивая одному ему понятные улики. Всё, что интересовало Теодора: был ли тут труп — его не было! — и была ли тут Терис. Её тоже не было. Сейчас. Но она была, драккл её раздери. Она была в опасности. И всё равно пошла не к Тео, а… — Я отойду на пару минут, — сказал Теодор. И поднялся на поверхность, где в поле мирно паслись кони, а чуть дальше, на горизонте, виднелась вересковая пустошь. У него был портативный омут — или что-то очень похожее, — но пока не выдалось минутки, чтобы его просмотреть в тишине, покое и, главное, одиночестве. Пустая шкатулка и горькое осознание, что Тей не пришла, потому что боялась их магической сцепки. Того, как она влияла на них обоих после ритуала. Он так хотел создать с ней нормальную семью. Уже, конечно, не приставая с вопросами про детей и прочее, но хотя бы вдвоём. И слишком понадеялся на рунический амулет и то, что Терис делала вид, что всё в порядке. Что у них ещё много времени для того, чтобы найти решение проблемы. — Ты выглядишь счастливым, — сказала она в конце февраля, когда они по работе остановились в швейцарской деревушке, сняв деревянный домик у подножия Альп. — Даже странно, учитывая, что мы сегодня пересеклись с Малфоем. Терис вызвалась приготовить глинтвейн, для которого закупила вино и все необходимые ингредиенты. Она, которая не любила красное, вполне лояльно относилась к нему в горячем варианте со специями. — Я рад, что мы остались вдвоём. И я дочитал сегодня ту книгу, про семью Канести. Вспомнил, как ты отказалась читать вслух в Суонси. — На этих его словах она замерла. Теодор подошёл сзади, обхватывая её за талию и прижимая спиной к своему телу. Зарывшись носом в её распущенные волнистые волосы. — Мне понравилась концовка второй, но ты вроде говорила, что вышла третья часть? — Да, наверное, — отозвалась она, расслабляясь в его руках и виляя бёдрами, чтобы прижаться ещё теснее. — Надо дома будет посмотреть. — Дома точно нет, — усмехнулся Тео, кусая её за ушко. Ладонями скользя ниже, потому что слишком уж она интенсивно тёрлась задницей, чтобы игнорировать эту аппетитную часть тела. — Ты мне об этом позавчера в магазине сказала же, дурочка. — Ага, — рассеянно отозвалась Тей и отпустила ковш, повернувшись и утягивая его в развратный, горячий поцелуй. На время их небольшая кухня, совмещённая с гостиной наполнилась мокрыми звуками, но потом она вдруг резко отстранилась, хмурясь и глядя куда-то наверх. Теодор тоже посмотрел на деревянный — как и стены, и пол — потолок, но ничего особенного там не увидел. — Хочешь подняться в спальню? — ухмыльнулся он, подхватывая её под ягодицы и приподнимая. Конечно, без помощи магии Тео вряд ли смог бы её донести по лестнице, хотя Тей была такой же стройной, как он. Но всё же не пушинка, а он — не европейский шкаф. При этой мысли он чуть разозлился на себя, поспешно выпихивая из головы сравнение с мускулистым Леманном. Терис же никогда не показывала, что ей симпатичны другие мужчины. Тем более такие. Она обвила его ногами за талию, руками — за шею и вдруг заплакала. Теодор замер, мгновенно паникуя. Что он успел сделать не так? — Тей? — позвал он, поворачивая голову, но она не подняла своей, зарывшись лицом ему в шею. — Тей? Я не настаиваю, если что. — Ты ни при чём, — пробормотала она, всхлипывая. — Это, наверное, ПМС. У меня скоро месячные, настроение скачет. Пойду выпью зелье, голова ещё побаливает. — Давно? — Уже два дня, — нехотя призналась она, но хотя бы перестала всхлипывать и, кажется, успокоилась. Слишком уж резко. Из захвата она его при этом не выпускала, повиснув, как обезьяна на дереве. — Сможешь закончить тут? Я пока вздремну минут тридцать, думаю, после зелья станет лучше. Она проспала весь вечер, ночь и даже утром встала тяжело, около десяти. Теодор не стал её будить, устроившись рядом и глядя на лёгкие хлопья снежинок, падающие за окном. Рядом на тумбочке остывал глинтвейн, который ароматом немного напоминал её перцовый парфюм. Утром она на два часа запёрлась в ванной, и он так и не смог добиться от неё внятного ответа что происходит, и что не так. Вместо этого Терис выругалась, отправила его за едой и попросила оставить её в покое с её «женскими проблемами». И когда он вернулся, всё пришло в норму. Она даже сама его утащила в постель, нетерпеливая и голодная. Так что эпизод был благополучно забыт. — Я уже сказал вам, что чем больше вы проваливаетесь в вину и самокопание, тем хуже себе делаете, — раздался сзади спокойный голос Леманна. Теодор сжал в кармане стеклянную вазочку, поглаживая большим пальцем. Всё-таки, его не могли оставить в покое. Даже после их с Леманном пылкого разговора, а, точнее, ссоры, на кухне дома Малфоя и Уизли-младшей. Теодор принял доводы и аргументы, но как же просто сказать «не вини себя». А кого винить? Сам Леманн наверняка прожил долгие годы, страдая по Айрин Аргрин и по тому, что не остановил её от ритуалистики. Так ему ли судить? Хотя объективно он бы стал лучшим братом для Тей. На фоне Тео даже Малфой, пожалуй, стал бы ей лучшим братом. — Лучше я себе сделаю, когда получу жену обратно, — огрызнулся Теодор. — Где застрял Малфой? Ему надо столько времени, чтобы пожрать? Или он решил между делом соблазнить арендаторшу? — За языком следи, — мрачно посоветовал выходящий на поверхность Уизли. — Тебе повезло, что у тебя нет младших сестёр, но, думаю, тебе бы не понравилось, если бы о твоей жене так отзывались? — Определённо, — сухо ответил Леманн вместо пытающегося удержать лицо Теодора. — Но мистера Нотта можно понять. Терис, скорее всего, усилена артефактом, но это временно, и ресурс ограничен. И если у неё фрагментарная потеря памяти, это опасно и для неё, и для окружающих. — Ну да, мы заметили, — съехидничал Уизли. — По тому, как появляются и исчезают трупы в пруду Ноттов. Знаете что, вы пойдёте со мной, объяснять всю эту научную чертовщину перед Гарри. А ты, Нотт, иди ищи своего дружка. Он действительно задерживается. Теодор пожал плечами. Первым делом он собирался проверить омут. Где именно застрял Малфой его не сильно волновало. Когда они удалились, Теодор вернулся в подземелье. Леманн поставил на свой артефакт барьер, но Теодор был уверен, что приди ему такая идея в голову — он без труда бы его уничтожил своей сине-зелёной магией. Некоторое время он смотрел на высокий прозрачный цилиндр, в котором тягуче текла мутная светлая жидкость, а потом устроился сзади, в нише и вытащил из кармана фиал, откупорив и поднося к лицу. Изумрудно-зелёные хлопья внутри всколыхнулись, и Тео потянуло в неожиданно уютную трясину. Он сразу почувствовал, что этот омут делала Терис. Скорее всего, не без чьей-то помощи, но магия и воспоминания в нём были её. Глазам было сложно привыкнуть к полумраку помещения, куда он попал. Хоть на столе и стояла лампа с большой свечой внутри, но света давала немного. Тем не менее, подойдя ближе, Теодор опознал жену и незнакомого мужчину арабской внешности, лет пятидесяти, в тёмно-фиолетовой мантии и странном тюрбане вроде того, который был у Квиррелла. Терис выглядела… не как обычно. С распущенными волосами вместо привычного небрежного пучка на затылке, в платье, которое он у неё никогда не видел. И, что самое важное, на пальце — а её руки лежали на столе прямо возле лампы — не было обручального кольца. Хотя Теодор понимал, что это воспоминание не старше, чем шесть месяцев. Потому что в вырезе платья виднелась подвеска с жемчужинами, ещё целая, а на ключице — свежая царапина, прямо над шрамами от ритуалов. Она её получила в теплице от какого-то ядовитого растения, и та зажила лишь месяц назад. — Значит, мисс Блэйд, вы утверждаете, что воспоминания не уходят полностью? — в тёмных глазах собеседника Терис Теодор физически чувствовал нездоровый научный интерес. Хуже, чем у Леманна. Возможно потому, что европеец хотя бы питал искренние чувства к Айрин и её дочери помимо очевидно экспериментаторных. Этот же хлыщ смотрел на жену Теодора, как на лягушку, которую хотел бы вскрыть, желательно немедленно. Фамилия Блэйд тоже цепанула. Теодор настолько сосредоточился на жадном разглядывании Тей, что почти забыл где её слышал. В их договоре о купле-продаже. Те самые Блэйды, якобы бывшие хозяева виллы. — Нет, — Терис покачала головой, на мгновение жмурясь. Этот тик у неё тоже появился месяца три назад. Тео это казалось милым, потому что она походила на сонную кошку. Но, видимо, причина за изменениями мимики стояла совсем не милая. — Иногда словно выпадают из головы, а потом я снова вспоминаю. Обычно через сутки. Не уверена точно. Это не системно. — И это учащается? — Я делаю вещи, которые мне потом кажутся бессмысленными, — Терис нервно сцепила пальцы в замок, и Теодор невольно постарался положить свою ладонь сверху, но она, конечно, прошла сквозь. — Но у них был смысл. — Если этой системы нет, вам надо её создать. Ни маги, ни магглы не способны до конца объяснить разум и как он работает, но тот отдел, что отвечает за эти фрагментарные утечки… думаю, его можно заставить запоминать что-то повторяющееся. Символ. Который позволит вам быстрее ориентироваться именно в выпавших кусках памяти и возвращаться к ним при виде символа. Я подскажу вам, как натренировать этот навык. Потом мы сможем встретиться… Воспоминание закончилось именно на этом моменте. Теодор чертыхнулся, потому что там явно же говорилось о дате и времени новой встречи! И речь наверняка шла про того грёбанного специалиста, которого Тей подсказал Малфой. Мысленно сделав себе пометку потрясти Драко по этому поводу, Теодор… шагнул в другое воспоминание. И теперь зажмурился от слишком яркого света, отражающегося на глади моря. Терис стояла рядом, уже с привычно забранными волосами, в костюме, состоящем из серых льняных брюк и приталенной жилетки, накинутой на рубашку с короткими рукавами. Обручальное кольцо блестело на правой руке, пальцами которой она задумчиво перебирала медальон Айрин. Тот самый, где хранилась их фотография. Но Тей здесь была словно полупрозрачной. А картинка подёрнута рябью, и сцена, разворачивающаяся внизу, недалеко от каменного дома, тоже. Как если бы… Терис восстановила чужие воспоминания? Теодор, просмотрев воспоминания отца про Айрин Аргрин, помнится, тоже попытался так сделать, чтобы заполнить опустевший фиал, но результата своих трудов так и не увидел, опустошив его и желая навсегда отказаться от прошлого. Не получилось. А у Тей, возможно, да. Хотя учитывая, кого именно он различил внизу, странно было поверить, что она нашла где-то их омуты памяти. Если только… речь не шла о закопанных дневниках? Но тогда они точно не принадлежали эпохе Айрин Нотт. А Айрин Аргрин. Молодой, возраста Терис, скорее всего, что-то около двадцати. С другой стороны, Терис говорила, что её мать всегда выглядела чуть моложе, даже в свои сорок. Но точно не тот пятнадцатилетний подросток на фотографии с Грейс и не тринадцатилетняя из воспоминаний Нотта-старшего. Айрин ругалась с мужчиной. Старше неё лет на десять, наверное. Точные черты его лица невозможно было различить, они размывались, но у него были чёрные волнистые — пусть и меньше, чем у Теодора — волосы и точно яркие синие глаза. Затем взгляд Теодора сместился чуть вправо… и у него перехватило дыхание. За кустом пионов, растущим возле калитки, выходящей на лестницу, спускающуюся к пляжу, где ссорились двое, стояла его мать. Грейс Линч. Бледная и болезненная как всегда. С болью в глазах глядящая на единственную подругу и брата. — Мне плевать на твои великие планы, Уилльям, — рычала Айрин. — И на пропадающих волшебников тоже. Если ты считаешь, что наш брак каким-то образом тебя спасёт, подумай лучше. Вообще не представляю, что в тебе может быть такого, чтобы кто-то заинтересовался в твоём похищении. — Мы оба знаем, что именно происходит! — нервно выкрикнул мужчина, попытавшись схватить девушку. — Не ври мне! Это ты втянула мою сестру в вашу секту, так возьми на себя хотя бы ответственность за это! — А ты тут при чём? — злобно расхохоталась Айрин. Ей даже не потребовалось двигаться: по её коже скользнул зелёный разряд, и Уилльям сам отдёрнул руку. — Это между мной и твоей сестрой. Не маленькая уже, ей двадцать пять. Значит Айрин тут действительно около двадцати или чуть меньше. Терис двинулась вниз по узкой лестнице, выбитой в скале. Теодор, словно приклеенный, пошёл следом. Разговор становился всё громче. — Двадцать пять! А Нотту в два раза больше! — Не утрируй. Он старше её на семнадцать, а не двадцать с лишним. — Он и тебя, поди-ка тра… — Уилльям не успел закончить, потому что ему прилетела звонкая пощёчина. — Ты вообще ничего не знаешь обо мне. Так что не смей открывать рот, — прошипела Айрин. — Не знаю? Ты семь лет росла у меня на глазах. — И ты всё такой же скучный и прилипчивый, — фыркнула девушка, откидывая назад длинные, густые русые волосы. Светлее, чем у дочери; ещё и выгоревшие на солнце. — Так что не волнуйся, Сам-Знаешь-Кто тобой точно не заинтересуется. Если сам не полезешь в дерьмо. — Ты, и твой язык! — Нахер иди. Пока тебе не прилетело моей магией. Я её не контролирую в таких случаях. Слишком бесишь меня. Не представляю, как Грейси тебя терпит. — Она моя сестра! И старше тебя, не веди себя, как главная, Рин! — А он мой родственник! И, поверь мне, куда приятнее тебя в общении. И, знаешь что? Держался бы ты подальше от своих мутных дел для начала. Не пришлось бы бояться. Особенно что касается охоты на единорогов. И не смей сокращать моё имя. — Говорит мне женщина, которая связалась с Пожирателями! — Ненавижу этот дом! — Айрин резко развернулась к каменному строению. — Ненавижу! Могла бы, увезла бы отсюда Грейси. Как иронично. Грейс вышла замуж за Теодора-Нотта старшего и действительно съехала отсюда… но обе женщины рожали именно здесь. Терис рассказала, что и Тео, и она появились на свет именно в этом, проклятом её матерью, судя по всему, доме. Воспоминание на этот раз не стёрлось, а начало размываться, как и действующие лица, под звон колокольчика в форме ландыша. Он был зажат у Тей между указательным и большим пальцем, и она, оказывается, спускалась с закрытыми глазами, ориентируясь словно бы на мелодичный звук, а не на зрение. Теодор бы сломал себе шею, а она уверенно ступала по лестнице. Хотя это же всё равно воспоминание, так что на самом деле она бы не сорвалась… правда же? Оказалось, что оно было не последним, что Тей хотела ему показать. Теперь он перенёсся… в Хогвартс. Седьмой курс, тот самый, под гнётом Кэрроу и Снейпа. Они почти не общались в школе. Почти — иначе бы чёртов Малфой не смог бы их поймать в ссоре на шестом курсе у Выручай-комнаты и услышать больше положенного. В этом воспоминании они сидели наверху Астрономической башни, после отбоя. Их мантии — с слизеринской змеёй и рейвенкловским орлом валялись в одной куче в углу, и Теодор тут же вспомнил, как хотел тогда, чтобы на них они занимались совсем не тем, чем в итоге занимались. — Он псих, Терис! — Теодор увидел себя же, нервным жестом взлохмачивающим волосы. Тогда он звал её Тей только в мыслях. Даже подумать не мог о том, что его грязные фантазии однажды воплотятся в реальность. — Зачем ты его провоцируешь? — Я? — она откинулась спиной на холодные камни и вдохнула морозный воздух. Потом медленно выдохнула пар, словно курила трубку. — Скажи спасибо мистеру Нотту в том числе, что Кэрроу с какого-то перепугу оказались в школе. Амикус просто похотливая свинья, которому плевать, кого унижать. А его сестрица завидует. А я вообще-то не лезла, просто сидела рядом с Энтони. — При чём тут наш оте… — он не успел договорить, как Тей резко развернулась и звонко шлёпнула ему по губам. Теодор — восемнадцатилетний — отошёл на пару шагов, только сейчас понимая, что стоял слишком близко. И прижимая пальцы к лопнувшей до крови губе. Любому бы показалось, что он в ярости. Тео прекрасно знал, что тогда он скорее возбудился от контакта. Облизнул окровавленную губу. И, зная, что сестра смотрит на тёмное небо, а не на него, ядовито сказал: — Такую визгливую свинью не захочет трахать даже родной брат-близнец. — Даже? — переспросила Терис, поворачивая голову и теперь прожигая его взглядом ореховых, почти чёрных в темноте башни глаз. — А что, это так обычно заведено в чистокровных семьях? Трахаться с близнецами? И в целом с братьями и сёстрами? — Я не… — Теодор из воспоминания отшатнулся. — Ты дура? Ты можешь не сидеть с Голдштейном и другими героическими идиотами из ОД? Как я потом это буду объяснять… — Тебе ничего никому не нужно вообще объяснять! — тоже вспылила Тей. — Не придумывай. Меня никто не убивает и не насилует, так что вообще не понимаю, зачем мы тут. Рискуем перед Филчем. И Малфоем, блять. Он сегодня дежурит вместе с Падмой. Не хочу на него наткнуться. Ты всё сказал? Она спрыгнула с подоконника и подхватила с пола свою мантию. Потом подошла к нему почти вплотную. И Теодор вдруг вспомнил то, что она ему сказала, почти прошипела на ухо. Ему казалось, он всегда чётко помнил все моменты, связанные с ней, после четвёртого курса, но этот выветрился из его памяти. Наверное потому, что он не понял тогда, о чём она: — Если однажды у тебя хватит смелости действовать, братец, помни, что у каждого внутри своё чудовище. И выпускать его нужно ровно для того, чтобы добиться цели, а не сгинуть, как последний дурак, по пути к ней. Иначе цель этого не стоит. Разве не этому нас учил наш общий отец? Она исчезла как привидение, словно её мантия с нашивкой бронзового орла на синем фоне была на самом деле мантией-невидимкой, ещё и с чарами бесшумности. Но воспоминание всё не заканчивалось. Значит Терис была рядом. Теодор смотрел на то, как сам в ярости вылетел на винтовую лестницу, тогда как его сестра стояла в тёмном углу и наблюдала за порывом. Потом сползла по стене, вцепившись пальцами левой руки в волосы, а правой сжимая переносицу до такой степени, что на ней остались следы ногтей. И вытащила из кармана дощечку — ту самую, её, парную, по которым они связывались ещё с пятого курса при облавах авроров в поместье, пока отец сидел в Азкабане. «Я люблю тебя, ревнивый обсессивный придурок. Ты всё, что у меня осталось хорошего от семьи», — написала она; Теодор прекрасно видел, находясь рядом бестелесным зрителем. Но Тей так и не отправила сообщение. Стёрла, засунула дощечку обратно в карман и вместе с воспоминанием растворилась в тенях Астрономической башни. Остались только зелёные хлопья в воздухе. Как куски пепла, пожирающие последнюю оставленную ей для него подсказку.