Глава 4 - подача на вылет

После той неловкой сцены в коридоре прошло три дня. Маргарита Викторовна старательно избегала любых мыслей о студенте Миронове и с головой зарылась в учебные планы. В четверг он явился на консультацию ровно в четыре — молчаливый, собранный, с той самой новой тетрадью. Она сухо объяснила ему тему и отпустила через пятнадцать минут, не позволив себе ни одного лишнего взгляда. А в пятницу завкафедрой строго приказал передать подписанные ведомости на спортивные соревнования физмата лично в руки организаторам до конца дня. Найти старосту потока в учебное время не удалось. Больше поручить это было некому. Сухой, звонкий хлопок ладони о кожаный мяч эхом разнёсся под высокими сводами университетского спортзала. Маргарита Викторовна остановилась у тяжёлых двойных дверей, прижимая к груди папку с подписанными в деканате ведомостями на спортивные соревнования физмата. Найти старосту потока в учебное время не удалось, а завкафедрой строго приказал передать документы лично в руки организаторам до конца дня. Больше поручить это было некому. В зале пахло паркетом, резиной и тем самым специфическим азартом, который бывает только во время жарких матчей. Студенты третьего курса рубились в волейбол со вторым. Маргарита собиралась просто окликнуть физрука, но её взгляд невольно замер на площадке. Ярослав. Прямо сейчас он стоял на подаче. Простая чёрная майка прилипла к спине после разминки, спортивные шорты не скрывали, что он высок и ладно сложен. Его рост в сто девяносто четыре сантиметра делал его заметным даже среди других игроков. На лбу от напряжения блестели капли пота. Он подбросил мяч, легко и пружинисто взлетел над сеткой и мощным, выверенным ударом вколотил его в дальний угол площадки соперников. — Навылет! — взревел второй курс, а парни из команды Яра бросились хлопать его по плечам. Маргарита Викторовна почувствовала, как где-то внутри предательски сладко ёкнуло, а в груди вспыхнула та самая искра, которую она так долго прятала за строгими очками. В свои университетские годы она и сама играла за сборную факультета — похлеще этих парней. Она знала цену идеальному прыжку и точной подаче. На секунду она забыла, что она — строгий преподаватель. Она просто смотрела на площадку с искренним, почти профессиональным восхищением, и глаза её выдавали: это был взгляд не педагога, а человека, который понимает игру. Ярослав, тяжело дыша, повернулся, чтобы поднять мяч, и замер. Среди серости спортзала её хрупкая фигура в строгом кардигане выделялась слишком сильно. Он поймал этот её горящий, азартный взгляд. И в этот момент в его собственных глазах что-то изменилось. Обычная мальчишеская весёлость уступила место какому-то ослепительному, взрослому осознанию. Она не была скучным профессором. Она была живой. Настоящей. Его. — Эй, Яр, ты чего завис? Пас давай! — крикнул кто-то из парней. Яр тряхнул головой, но до конца игры больше ни разу не упустил её из виду, хотя Маргарита уже поспешила отойти к тренерской, чтобы отдать бумаги. Прошло около двадцати минут. Тренировка закончилась, парни, шумно переговариваясь, потянулись в раздевалку. Маргарита Викторовна задержалась у выхода, проверяя сообщения в телефоне и дожидаясь, пока коридор освободится от толпы студентов. Когда шаги окончательно затихли, она поправила сумку и пошла по длинному, полутемному переходу мимо пустых трибун. Вдруг из-за колонны выросла огромная фигура. Она даже вскрикнуть не успела, как Ярослав аккуратно, но решительно перехватил её за локоть и увлёк за собой — в нишу между трибунами, скрытую от случайных прохожих. Она оказалась прижатой спиной к прохладной стене, а прямо перед ней, перекрывая весь мир, стоял он. Уже переодетый в своё серое худи, но всё ещё пахнущий свежестью после душа. Где-то сбоку в волосах у него болталась новая маленькая резиночка — на этот раз нежно-розовая. Заметил он её или нет, было неясно. — Студент Миронов, что вы себе позволяете?! — Маргарита попыталась включить свой самый строгий, лекторский тон, но голос предательски дрогнул. Яр смотрел на неё сверху вниз. Вся его недавняя хищная сосредоточенность на площадке куда-то испарилась. На лице появилась та самая, чисто подростковая, обезоруживающая улыбка, а уши заметно порозовели от смущения. Он запустил пятерню в свои слегка влажные волосы и неловко переступил с ноги на ногу. — Маргарита Викторовна… извините, — его низкий голос звучал непривычно тихо, с мягкой хрипотцой. Он наклонился чуть ближе. — Я видел, как вы смотрели на игру. Вы ведь тоже играли, да? У вас глаза горели… как у девчонки. В хорошем смысле. Я никогда у вас такого взгляда не видел. — Миронов, соблюдайте субординацию, — Маргарита Викторовна сжала пальцами лямку сумки, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Я ваш преподаватель. Мне нужно идти. Но Ярослав не двинулся с места. Его игривость вдруг сменилась пронзительной, отчаянной серьёзностью. Он сделал ещё полшага, практически невесомо коснулся своими пальцами её хрупкого запястья — и тут же отдёрнул руку, будто испугавшись собственной смелости. — Я знаю, что вы преподаватель, — прошептал он, и голос его дрогнул, как дрожит натянутая струна. — Я всю неделю пытался думать о матрицах и интегралах, но вижу только вас. Я… я не знаю, как это сказать правильно. Вы мне нравитесь. Безумно нравитесь. И я не собираюсь отступать, пока вы не посмотрите на меня так же… как сегодня на площадке. Он выпалил это на одном дыхании, густо покраснел — до самых ушей, до шеи, — но взгляда не отвёл, ожидая её приговора. Его пальцы, всё ещё зависшие рядом с её запястьем, мелко подрагивали. Огромный, сильный — и до дрожи напуганный тем, что она сейчас развернётся и уйдёт.