Tout ce que j'ai

Как-то в более старые, давние времена, когда особо техники для развлечений не было, а скучно было до ужаса каждому уважающему себя человеку, на лавандовом поле возле городка Валенсоль построил один неизвестный мужчина сцену, решив, что тут все желающие смогут показать свои таланты перед всей публикой, вдохновляя или просто развлекая, как шуты в свое время веселили царей. Много кто успел показать себя на этой сцене, красуясь перед публикой и восхваляя свои таланты. Были в своё время и комики со своими нестандартными шутками, и писатели с грустными романами, кои душераздирающи описывали свою трагедию через слова и тех персонажей. Нельзя забывать и про фокусников, хотя, по правде, те не до конца были мастерами, показывая красивое искусство, но никогда и никому не говоря, что это обман и шарлатанство. Впрочем, как все мы знаем, из любых правил, стереотипов или чего тому похуже есть исключения. Да и эта сцена стала лучше, когда на неё ступила нога совсем маленького мальчика... Было всем известно, что семья эта имела двоих детей, мальчиков, которые не особо-то и славились в добром свете. Всегда местные жители, обитатели тех мест жаловались на плохое, а порой и вандальное поведение детей, на что получали лишь недовольные взоры их мамаши и более ничего. Слишком уж сильно родители разбаловали отпрысков, дав им волю и наотрез отказавшись слушать жалобы, искренне веря, что сыновья не станут вести себя так непристойно. Тем не менее оба молодых парня, находясь ещё не совсем в осознанном состоянии ума, как будто нарочно пользуясь мнением родителей, творили всякую гадость, не думая даже перестать. В один из мирных дней начала января в этой же семье появился ещё один сын, уже третий по счёту. Какого было удивление родителей, когда они узнали чуть позже, что их младший ребёнок будет самым послушным из всех... Хотя... Взрослые как будто вместо хорошего сына предпочли обращать внимание на старших детей, наивно думая, мол, раз сын такой весь из себя спокойный и рассудительный, то как-нибудь и воспитается самостоятельно. А ведь и действительно, третий ребёнок вырос примерным, хорошим и талантливым, несмотря на отсутствие воспитания со стороны родителей, но зато имея хороший опыт общения с умными людьми. И вот пришло время, и в свои 5 лет маленький Жан был популярен в небольшом городке. Из трех детей своей семьи только он имел хорошую славу и любовь со стороны людей, простых и более богатых. Никогда и ни при каких обстоятельствах жалоб на него не поступало, ведь даже в самые голодные и несчастные времена Жан и крошки не украдёт, ведь совесть, которая, как казалось, его и воспитала, явно не желала, чтобы от голода мальчик ступил на скользкий путь. Всегда маленький француз относился ко всем хорошо, и к молодым, и старым, и нищим, и богатым, помогая каждому даже в мелочах или, по крайней мере, пытаясь это сделать в свои-то 5 лет. И весь люд охотно общался с Жаном, принимая его поддержки и заботу в трудную минуту, считая его крайне умным и понимающим мальчиком во всём городке. Однажды черновласый мальчишка в очередной раз радовал местных жителей своими фокусами, показывая разные необычные трюки, которые были исключительно чистыми, без мошенничества или прочей грязи, как обычно демонстрировали более взрослые люди. Именно в момент коронного фокуса к Жану подошёл довольно высокий мужчина, одетый в черную мантию, будто какой-нибудь заговорщик, прячущийся от закона. Тем не менее этот человек не посмел навредить таланту, просто подойдя максимально близко из всей толпы и сказав Жану важные слова, которых тот явно не мог даже представить, что услышит. — Мальчик, я чувствую, что в тебе настоящий потенциал... — молвил тот скрытный аноним в мантии. — Не теряй его. Ступай на сцену, и ты никогда не пожалеешь о том, что сделал. — договорил он, не дав юнцу ничего сказать вслед, напоследок лишь кинув свой заинтересованный и немного смущённый от комплиментов взгляд. Должно быть, эти слова действительно вдохновили француза, ибо по какой другой причине на сцену вышел бы сам «маленький маэстро»? Публика, действительно не ожидавшая такого гостя, начала с удовольствием и энтузиазмом смотреть очередное шоу с разными необычными фокусами от талантливого ребёнка. В некоторые моменты, когда фокус выходил действительно по-настоящему эффектным, зрители хвалили Жана громкими аплодисментами и радостными вскриками. Десятки улыбок каждый день видел самый младший отпрыск из семьи Фромаж, всё более и более вдохновляясь на что-то большее, чем обыкновенные выступления на сцене. Но вот случилось чудо, и эту маленькую сценку вместе с кусочком земли выкупил один очень богатый француз, прибывший из самого Парижа. Никто из жителей Валенсоля никогда не видел настолько богатых людей, считая этого приезжего настоящей элитой. Правда, жителей, как и самого Жана, очень насторожил момент, когда место стало быть закрыто и огорожено лентами и надписями на табличках по кругу Réparations en cours [Ведётся ремонт]. Люди начали подозревать неладное, побаиваясь того богача по имени Вивьен, купившего земельный участок вместе со сценической площадкой. Многие из них считали, что на месте рождения талантов откроют какой-нибудь дешёвый магазинчик со всяким барахлом или чего похуже. Вот только нужно было видеть лица всех мирян, когда взору пала надпись «цирк»... Не сдерживая удивления и интереса, все рванули в новую постройку, раскупая билеты один за другим, ордой стоя около кассы, коя была одна и работала не всегда. Когда место уже достаточно освоили, то на эту же сцену притащили любимчика публики: Жана Фромажа... Только из-за него и его гениальных трюков цирк быстро стал популярным и самым востребованным. Сюда, в Валенсоль, приезжали люди со всей Франции, желая лицезреть собственными глазами маленького мальчика пяти лет, поражающего даже самых мастерских иллюзионистов. Так и рос во внимании людей и сцены Жан, привыкнув к выступлениям почти каждый день. И ведь даже когда казалось, что не хватает времени, парень всегда совершенствовался и становился всё лучше и лучше, взрослея и умнея с каждым годом жизни, в итоге прославившись на во многих городах родной страны. Наконец, Жану исполнилось 25 лет. Прекрасный возраст, самый расцвет сил и жизненной энергии, а также прилив новых фанатов, жаждущих магии, фокусов и только одного лишь вида гордого и красивого француза. В один из дней, довольно уникальных и нечастых, когда в цирк привозят одного нового актёра, всеми любимый звезда нарядился ещё более официально и строго, явно пытаясь впечатлить новичка, доказывая только одним лишь видом, кто тут главный и самый влиятельный человек. В этот день в цирке, за кулисами стоял Жан в своем до ужаса выглаженном смокинге и чёрных брюках, с этим белоснежным и аккуратным гримом на лице и полумаской. На голове у того особо приглаженная причёска, а сверху цилиндр, кидающий на лоб приятную и мягкую тень. С таким впечатляющим видом маэстро жаждал первым встретить новобранца, пытаясь разузнать, с кем же придётся контактировать за кулисами в нерабочее время или перед выступлениями. Ожидание затянулось на часа 2, а то и, возможно, дольше. За эти часы Жан уже подумал, что всё, никто не придёт, и всё будет как раньше... Однако, когда в заднюю дверь цирка зашел новобранец, черноволосый фокусник потерял дар речи, не веря собственным глазам. Фромаж ожидал увидеть кого угодно, но не его... Пред ним нарисовался темнокожий парень в полосатой одежде. Его полосочки на форме были жёлтых тонов, а чуть ниже расположился и пояс с золотой бляшкой по середине. Чуть выше, как заметил француз, был бант на шее всех этих же, по его мнению, безвкусных ярких цветов. Но в окончательный шок поверг факт отсутствия волос на голове этого парнишки, но наличия клоунского носа тех фирменных цветов, раздражающих сетчатку глаз Жана. Оглядев новичка, сероокий звезда подошёл ближе и, всплеснув руками, неприветливо начал диалог. — Это что такое?! Что люди из Африки делают во Франции?! Ещё и в этом месте?! Новобранец, ухмыльнувшись, скрестил руки на своей широкой груди, реагируя на бурную реакцию спокойно, даже слишком. — Оу, не надо так сходу~— слащаво заявил афроамериканец, продолжая. — Я ж это... Новичок! Приехал сюда, чтоб удовлетворить ТВОЮ публику, Жан. Этот акцент на слово «твою» заставил француза нахмуриться и заподозрить что-то неладное. Тем не менее, немного помолчав, он снова возник. — Ты мне не нравишься. Непонятно откуда взялся, и ещё и выглядишь странно. Но... — помедлил Жан, наблюдая за рукой этого мужчины, которая достала банан из заднего кармана широких штанов, начав его чистить. — Я не думаю, что ты мне конкурент. Прощай, увидимся тогда, когда тебя выкинут отсюда со всеми потрохами. После, больше ничего не сказав, Жан ушел в свою гримёрку, чтобы прихорошиться и как следует порепетировать номер. Казалось, что он даже разочаровался, ведь ожидал увидеть кого-то более серьёзного. Того, с кем бы он мог сразиться в умениях и способностях, а не этого чёрного клоуна. И вот, наконец, через час наступил этот момент выступления на сцене. Естественно, новичка поставили самым первым, чтобы посмотреть, как публика отреагирует на появление этого нестандартного актёра. Почему-то именно его поприветствовали бурными аплодисментами и очень уж больно заинтересованными взглядами. Такое необычное поведение зрительного зала заставило Жана не только напрячься, но и впервые за очень долгое время ощутить настоящий страх, подступающий к горлу, словно невидимый ком чего-то тяжёлого. Собственные опасения нависли над ним, как тучи, не давая покоя и ясного ума... Руки немного задрожали, а в серых глазах промелькнула зависть. На удивление, дебют Пиила (так звали новичка) шел довольно хорошо и даже... Весело? Людям очень понравился весёлый и общительный клоун с полными карманами бананов, показывающий шутки и разного рода фокусы с этими фруктами, умудряясь шутить, приводя публику в полный восторг. Но наконец-то время закончилось, и Пиил, подобрав свои банановые кожурки со сцены, ушел прочь за кулисы, обязательно перед этим с игривой улыбкой на устах поклонившись людям. Следующим на очереди был знаменитый Жан Фромаж, тот самый человек, который показал себя и свои таланты в 5 лет, словно маленький Моцарт. Как правило, ничего не могло испортить его магию за фокусом, даже какие-то выкрики или громкие звуки не мешали мужчине сиять на сцене, как самая яркая звезда, хотя сегодня день действительно был «волшебным», поэтому самый коронный трюк мужчины не заинтересовал присутствующих в зале от слова совсем, даже не заставив похлопать. Какое поражение... Какой позор для Жана... Спустя столько лет выступлений и всего, что было только на этот раз у него ничего не вышло. Удача покинула его, затем пошла чёрная полоса неудач... Ровно в тот момент, когда фокус был окончен, но неудачно, под ноги мужчине в смокинге попалась банановая кожура, на которой тот благополучно поскользнулся, сев на свой копчик перед всеми, окончательно сломав себе репутацию. В этот момент лысый Пиил вышел на сцену и снова стал кланяться своим фанатам под радостные визжания толпы. Жан просто сидел на месте и не мог в это поверить, мозг не хотел это принимать, а сердце разрывалось на части от ужасных эмоций в данный момент, говоря разуму, что всё кончено... Через несколько минут маэстро поднялся с места, сжав кулаки настолько сильно, что аж хрустнули суставы, словно тот идет на серьёзную разборку с кем-то и будет драться на кулаках, хотя это было не так, и он, ничего не сказав, ушел к своему начальнику, чтобы обсудить «проблемы» и некоторые моменты. Пройдя чуть дальше своей гримёрной по прекрасно освещённому коридору, увешеному афишами о выступлениях, Жан пришел к заветному кабинету начальника. Не стуча, француз зашел внутрь, застав своего начальника за сигаретой, которую он так неспешно выкуривал, пуская дым, который рассеивался так же быстро, как и появлялся. Не сильно зацикливаясь на вредной привычке босса, пострадавший фокусник начал изливать душу. — Здравствуйте, мсье Вивьен! У нас произошла беда! Просто катастрофа! На эти же слова глава цирка свободной рукой потер лоб, зная, что все же как-то должен сообщить не самую приятную новость для низкорослого мужчины — Мистер Жан Фромаж, я видел всё по камерам, вам не стоит так распинаться, чтобы объяснить ситуацию. — Строгим тоном начал директор, докурив сигарету и бросив её в пепельницу, сев ровнее и уже тогда сообщая то, что хотел сказать. — Понимаете ли вы, что время давно изменилось, да? Интересы, вкусы и юмор народа теперь совершенно не те, но, знаете, что самое интересное... — Опустив взгляд ясно-карих глаз, Вивьен продолжал более томным голосом, пытаясь не смотреть на французского звезду. — Вы у нас работаете очень давно, с 5 лет. Такой маленький, талантливый и популярный... Но, понимаете, всему приходит конец. Я, без условно, ценю всё то, что вы сделали для цирка в целом, но вы уже не интересуете публику и ваши фокусы устарели... Не поймите меня неправильно, просто мне ещё давно казалось, что прибыли с ваших выступлений мало, а сейчас вон какой доход после выступления Пиила. Жан молчал всё это время, пока его начальник глагольствовал. Он стоял и всё меньше и меньше надеялся на лучшее, понимая, что теперь выкинут с потрохами его, а не клоуна. Столько воспоминаний с этим местом, столько времени убито здесь, в этих стенах... Всё детство провёл он в этом цирке, а теперь... — Вы, небось, шутите, да?.. Быть не может, чтобы я разонравился всем людям!... Они... Я же тут с самого детства, вы не можете выгнать меня так просто! — Уже дрожащим и нервным голосом протараторил Фромаж, всё ещё наивно, словно ребёнок, надеясь, что над ним шутят. — Послушай, приятель. — Неожиданно перебил Вивьен, отвечая более холодным тоном, всё же взглянув на дрожащего и несчастного фокусника с верой в глазах. — Я не оставлю тебя тут, потому что ты не прибыльный актёр. Я понимаю, что с детства ты тут пашешь, но войди в моё положение: такой бизнес прогорит, если я буду идти на уступки таким, как ты. Таков уж шоу-бизнес. Далее директор вытащил из тумбочки рядом с собой конверт и положил его на свой край стола, забитого бумажками, добавив: — Держи свой гонорар за сегодня и ступай. Ты официально уволен, твоё место займёт Пиил. Эти слова... «Ты уволен» прозвучали в сознании как эхо, словно сам мозг хотел поиздеваться над ним и окончательно добить. Надеяться было уже явно не на что, да и доказывать вместе с тем нечего, ведь строгого парижанина Вивьена ничем не отговорить, даже если предложить взятку. Хотя откуда у младшего Фромажа деньги в целом на себя? Очевидно, что не откуда, поэтому он громким и тяжёлым шагом подошёл к столу, взял конверт в дрожащие пальцы, уже точно не слыша слов начальника. Не проронив ни одного слова или взгляда, тот ушел из кабинета, так, на бессознательном уровне, не помня себя, дошел до выхода из цирка, встав перед ним, но не уходя, просто держа злосчастный конверт в руках, до сих пор не в состоянии понять, что всё кончено для него. Наконец, через несколько минут такой гробовой тишины, сероглазый мужчина вышел прочь из своего второго дома, медленно, шваркая носками ботинков по асфальту, шел в сторону своего дома, который ему выделили на 18 летие в качестве подарка. Настроения не было, как и каких-то определённых чувств, скорее, какая-то апатия и шок одновременно, сливаясь в дополнительное отчаяние и потерю себя. В тот же вечер, не помня себя, Жан очень сильно страдал: ломал посуду в доме, кричал и злился на Пиила, на начальника и... На самого себя. Ошибочно думал, мол, он сам виноват в том, что людям перестала нравиться магия с его рук, хотя отчасти начальник был и прав, что люди сейчас изменились и мало кого можно удивить фокусом в виде белых голубей из шляпы, но это явно сейчас не успокоит изгнанного фокусника. В конечном итоге он разнёс себе половину жилплощади, а после в этих же руинах сел за поломанный стол, поставив там дорогостоящее вино и начиная просто ругаться с воздухом, словно тут был сам Пиил — Ты загубил мою карьеру, опозорил меня перед всеми! За одно выступление ты завоевал себе всю мою славу, к которой я шел с чертовых 5 лет!... Как ты посмел сунуться сюда вообще?! — ворчал уже подвыпивший Жан, дав кулаком по столу почти со всей силы, заставляя поверхность содрогнуться. Тяжело выдохнув, он продолжил: — Если ты думаешь, что я позволю тебе заменить меня, то ты очень ошибаешься... Я сделаю так, чтобы ты пожалел о том, что сунулся в шоу-бизнес гребанный клоун с бананами! Стиснув зубы, обиженный мужчина все же на это время решил выдохнуть и придумать идеальный план мести: скрытный, разрушительный и беспощадный одновременно. Это думалось на холодную голову, ведь Фромаж не очень хотел сидеть потом срок за свои поступки, особенно если кто-то пострадает, придется отдавать последнее уж точно. Однако, в его ситуации и так всё было потеряно, кроме свободы, да и той рискованности это не стоило. Вскоре, посидев ещё немного за столом, бесчувственным взглядом блуждая по обломкам мебели и прочим вещам, фокусник поднялся и теми же тяжёлыми, томными шагами побрел прочь в свою комнату, чтобы наконец закончить этот мерзкий, неприятный день и начать следующий. ... Действительно, на утро, встав с новыми силами и эмоциями, француз ощутил ненависть, ярость в сердце, которая кипела, как вода в гейзере. Желание насолить шуту выросло вдвойне, и план пришел сам собой, озарив мысли Жана, как ясное солнце в непогоду. В обед он начал собираться, одевая свой смокинг и густо, как перед коронным номером, нанося грим и готовясь к чему-то по-настоящему грандиозному. Вместе с тем, по непонятным причинам, мужчина сложил один лишь чемодан, уложив в него самое нужное: от карты до небольших запасов еды, понимая, что, возможно, он будет теперь в бегах. Решительности не было предела, даже зная все риски наперёд, отчаянный француз пошёл на этот столь безумный шаг. Через какое-то время, стоя возле деревянного здания того самого цирка, коему он посвятил половину своей не очень-то и долгой жизни, Фромаж, сделав факел из подручных средств, кинул его ближе к постройке, наблюдая за тем, как всё медленно начинает гореть, треща от огня, словно палки костра. Сам же виновник торжества поставил чемодан на землю и снял шляпу с головы, приложив её к груди, как обычно делал у кого-то на похоронах, сочувствия. В этот день вместе с этим цирком умерла и часть самого младшего сына семьи Фромаж, но он уже точно ничего не исправит, ибо огонь горел ярко и пылко, всё больше охватывая конструкции, отражаясь языками пламени в грустных глазах бывшей знаменитости, пока на фоне люди и артисты в панике выбегали, очень желая сохранить свою жизнь. В такой толпе никто точно не заметил эту тень в смокинге, дав ему ускользнуть и скрыться в ближайшем лесу. Только вот незадача, переполошенный Пиил заметил знакомую фигуру, которая не убегала, а лишь стояла на месте и, словно пассивный наблюдатель, разглядывала эту катастрофу. Осознание пришло само, и темнокожий парень понял, по чьей вине загорелся цирк. Но, на удивление, любитель бананов не чувствовал вины за сломанную карьеру бывшего коллеги, даже не пытаясь догнать его и избить, оставив всё как есть... С тех пор тот изгнанник жил в лесу, скитался, находил укромные места и, только краем глаза кого-то увидев, сразу убегает и начинает обживать новое место подальше. Конечно, Жан Фромаж теперь был в розыске, ведь нашлись свидетели и очевидцы, заметившие преступника на том месте. Тем не менее, самого беглеца не удавалось поймать.