Часть 1

Из-за двери зельеварни тянется множество разных ароматов. А в самой комнате — целый букет запахов разных растений. Зелье было яркого розового неона. Над котелком стоял юноша с ложкой, который периодически отвлекался на книжку, лежащую рядом с ним. Парень долго работал над этим рецептом, пытаясь вывести верный результат. Сегодня настал день, когда должно случиться либо что-то очень хорошее, либо что-то очень плохое. План Ли заключался в следующем: сварить верное зелье любви, а потом наведаться к своему другу и заставить того выпить его, а после уже попробовать что-то с этого слепить. Это «что-то» могло подразумевать огромный спектр действий — от поцелуев до чего-то большего. – И самый главный ингредиент — слеза заклинателя, — аккуратно подходя к котелку, Феликс быстро вызвал слёзы, смаргивая их в зелье. Ещё подержав включённый огонь минут десять, Феликс быстренько всё снял и перелил в одну из колбочек. Дело оставалось за малым: как-то споить это Хёнджину, по совместительству лучшему другу Ёнбока, а также вампиру. На улице уже смеркалось, поэтому долго ждать не пришлось, а когда Ли доехал до Хвана, солнце уже совсем зашло за горизонт, оставляя работу освещения луне. Негромко постучавшись в дверь, Ли поправил рубашку. Ему отворили спустя несколько секунд. Всё-таки блондин удивлялся хорошему слуху и скорости друга. – Привет, Фел, — улыбнулся вампир, делая шаг назад. – Привет, я тебе не помешал? – Нет, я уже хотел вставать. Ты проходи, — отвернулся Хван. — Ты чай будешь? – Да, спасибо, буду, — ехидно улыбнувшись за спиной старшего, ответил блондин. Так они прошли в гостиную, которая освещалась только свечами на шандалах. Диваны были оббиты чёрной змеиной кожей, а стены увешаны чёрными розами вперемешку с гвоздиками. Пока Феликс гипнотизировал горящий фитилёк одной из свечей, Хёнджин уже поставил перед ним чашечку чая из расслабляющих трав. – А можешь принести ещё сахара, пожалуйста? — обратился к старшему. – Сколько же вы, ведьмы, едите сладкого... — обречённо пробормотал Хван, выходя из кухни. Это шанс. Ли резко подрывается с дивана и достаёт колбочку с зельем. Блондин быстро влил жижу в чай, тщательно перемешивая, и с чувством предвкушения быстро сел обратно, чуть ли не подпрыгивая на месте. Вернувшись, Хван заметил, что младший светился, а в его глазах были очень хорошо видны искорки. Он огляделся, но ничего плохого не происходило. Усевшись за столик, Хён взял в руки чашку и отхлебнул добрую половину. Ли так сильно впился взглядом в лицо старшего, что казалось, он точно под чем-то. – У тебя всё в порядке? — наконец спросил Хван. – А у тебя? — вопросом на вопрос ответил Ёнбок. Хван впал в ступор. Что с этим блондином не так сегодня? – Ты не чувствуешь странное покалывание? — аккуратно начал тот, но в ответ лишь увидел отрицательный жест головой. Феликс подсел поближе. Он чуть ли не дышал Хёнджину в губы, всматриваясь в зрачки. – Должно уже подействовать, — под нос едва шептал себе блондин, надеясь, что старший не заметит. Но на то Хван и вампир с хорошим слухом, чтобы заметить. – Закрой глаза. Хмыкнув, но с трудом, Хён закрыл глаза и тут же почувствовал на губах чужие. Поцелуй вышел мягкий, почти неосязаемый, но настойчивый. Феликс замер, затаив дыхание. Сердце колотилось где-то в горле. «Сработало...» Но вампир не ответил. Его веки дрогнули, он медленно отстранился — и вдруг улыбнулся. Не той вежливой, дежурной улыбкой, а хищной, понимающей, от которой у блондина по спине побежали мурашки. – Милый, — голос Хёнджина опустился на октаву ниже, стал вкрадчивым и опасным. — Ты действительно думал, что меня можно опоить? Феликс замер. Кровь отлила от лица. – Я... что? – Зелье любви, — Хван взял свою чашку, даже не нюхая — он знал. — Розовый неон, слеза заклинателя, щепотка страсти... Ах, Феликс. Какой же ты предсказуемый. – Ты... знал? — еле слышно спросил блондин. – Я вампир, дорогой, — Хёнджин плавно поставил чашку на стол, не сводя с Феликса тяжёлого взгляда. — Я чувствую магию за версту. Я почувствовал её, как только ты переступил порог. Феликс побелел. Он хотел что-то сказать, но Хван поднял руку — жест, не терпящий возражений. – Я ждал, — продолжил вампир, медленно поднимаясь с места. — Ждал, когда же ты решишься. Наблюдал, как ты дрожишь, как гипнотизируешь свечу, как сыплешь сахар в чай... Как подливаешь эту розовую дрянь, надеясь, что я не замечу. Он сделал шаг вперёд. Феликс инстинктивно отшатнулся, но диван не пускал. – Зачем тебе зелье, Лис? — Хёнджин навис над ним, упираясь ладонями в спинку дивана по обе стороны от головы блондина. — Ты боялся, что я откажу? Что я посмею сказать «нет» такому красивому, талантливому, отчаянному мальчишке? – Я... — Феликс сглотнул. — Я не был уверен... – Вот именно, — перебил Хван. — Ты не был уверен. И вместо того чтобы прийти и сказать мне прямо... ты решил меня обмануть. В голосе звучала не злость — разочарование. Но под ним что-то ещё. Горячее. Нетерпеливое. – Ты знаешь, что я делаю с теми, кто пытается мной манипулировать? — прошептал Хёнджин, наклоняясь к самому уху Феликса. Блондин покачал головой, не в силах вымолвить ни слова. – Ничего, — неожиданно мягко ответил вампир. — С тобой — ничего. Потому что ты не кто-то. Ты — мой. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть Феликсу в глаза. В тёмных радужках плясали отблески свечей, а в глубине — что-то древнее, собственническое и бесконечно нежное одновременно. – Ты хотел мной управлять, Ёнбок, — тихо сказал Хван. — Но вышло иначе. Теперь я буду управлять тобой. Он взял лицо Феликса в ладони — холодные, но не пугающие. – Скажи «нет» прямо сейчас. И я остановлюсь. Я уйду в другую комнату, налью себе крови из холодильника и сделаю вид, что ничего не было. Но если ты промолчишь... – Не промолчу, — выдохнул блондин. — Не хочу молчать. – Умный мальчик, — улыбнулся Хёнджин. — Тогда запоминай правила. Правило первое. Ты смотришь только на меня. Он поцеловал Феликса — жёстко, властно, не оставляя пространства для сомнений. Одна рука скользнула в светлые волосы, сжала их у корней, слегка оттягивая, заставляя запрокинуть голову. Второй он придерживал блондина за талию, прижимая к себе так, чтобы тот чувствовал каждую линию его тела. Феликс застонал в поцелуй — то ли от неожиданности, то ли от удовольствия. Хёнджин тут же углубил его, проходясь языком по губам, исследуя, дразня, забирая дыхание. Правило второе. Ты не прячешь свои желания. Я хочу их видеть. Он отстранился — медленно, почти неохотно. Феликс сидел раскрасневшийся, с припухшими губами и мутным взглядом. – Тебе идёт, — заметил Хван, проводя большим пальцем по его нижней губе. — Такой... потерянный. И такой мой. – А третье? — прошептал блондин, уже не стесняясь собственной дрожи. – Третье, — вампир наклонился, подхватывая Феликса под бёдра и одним плавным движением поднимая на руки, словно тот ничего не весил. — Третье ты узнаешь в спальне. Он нёс его сквозь полумрак комнат, мимо свечей и чёрных роз, а Феликс обвивал его шею руками, утыкаясь лицом в плечо. Вампир пах деревом, старыми книгами и почему-то — домом. – Хён, — выдохнул блондин. — Ты правда... давно знал? – О том, что ты влюблён в меня? — Хван легко усмехнулся, толкая дверь спальни. — Года два. Может, три. – И молчал?! – А ты бы хотел, чтобы я подошёл к тебе и сказал: «Привет, я знаю, что ты сохнешь по моей шее, давай встречаться»? — вампир аккуратно опустил Феликса на кровать — огромную, с чёрным бархатным покрывалом. — Я ждал, когда ты созреешь. Не думал, что созревание будет включать попытку химической атаки. Феликс открыл рот, чтобы оправдаться, но Хёнджин накрыл его губы пальцем. – Потом. Сейчас — правило третье. Ты делаешь только то, что я разрешаю. Он начал раздевать его медленно, почти ритуально. Сначала снял с блондина рубашку — пуговица за пуговицей, касаясь пальцами каждого нового открытого участка кожи. Феликс выгибался, ловил его руки, но вампир мягко, но непреклонно убирал их. – Лежи смирно, — приказал он низким голосом. — Я сам. Сегодня я буду заботиться о тебе. Он раздел Феликса полностью, оставляя только в белье, а потом долго смотрел на него — горящим, любящим, жадным взглядом. Блондин чувствовал себя обнажённым во всех смыслах, но почему-то не стыдно, а... правильно. – Ты прекрасен, — выдохнул Хван, проводя ладонью от ключицы до живота. — Знаешь это? Ты самое прекрасное, что случалось со мной за сотню лет. – За сотню? — улыбнулся сквозь смущение Феликс. – Не перебивай, — без злости сказал вампир и наклонился поцеловать его живот, не торопясь, смакуя каждый вздох и дрожь. — Я люблю тебя, Ёнбок. Идиота. С зельями твоими неудачными, с этой вечной сладкой гадостью в чае, с твоим упрямством и глупостью. Люблю. Поэтому наказание твоё будет сладким. Он опустился ниже, и Феликс не сдержал стона, вцепившись в простыни. Хван обхватил губами красную головку, обсасывая настолько мучительно, что перед глазами начал плыть потолок. Старший работал языком и губами медленно, мучительно сладко, то отстраняясь, то возвращаясь, доводя блондина до исступления, но каждый раз останавливаясь на грани. – Хён... пожалуйста... — молил Феликс, и слёзы — настоящие, не заклинательские — текли по его щекам. – Что «пожалуйста»? — Хван поднял голову, с хищной улыбкой глядя на него снизу вверх. — Хочешь большего? Проси. Красиво. – Я люблю тебя, — выдохнул Феликс. — Я люблю тебя, и я хочу тебя. Всего. Пожалуйста. Этого оказалось достаточно. Хёнджин поднялся, в одно движение избавился от своей одежды. Его рельефные мышцы подчёркивались тусклым светом в комнате, а тёмные глаза стали чёрной бездной, которая затягивала с каждым разом всё глубже. Он медленно вошёл в него, следя за каждым изменением на лице любовника, и шептал: – Смотри на меня. Только на меня. Губы прикоснулись к низу живота Ли, исцеловывая всё пространство и отвлекая от пальцев, что спускались ниже. Две фаланги вошли с трудом. Блондин зажмурился и вцепился в плечи старшего, выгибаясь. – Терпи, дорогой, — шептал Хван, а его дыхание доводило до мурашек и заставляло тихо ахнуть Феликса. Медленно разрабатывая дырочку, Хёнджин поднялся поцелуями к лицу блондина. – Как же ты меня заводишь, — прохрипел брюнет. Пальцы уже вошли полностью, задевая комочек нервов, из-за чего младший резко дёрнулся и сдавленно застонал от удовольствия. – Хён... — выдохнул он. – Тише, малыш, сейчас всё будет. Пальцы исчезли, Феликс тихо захныкал от пустоты, но эту самую пустоту заполнило что-то намного больше. Хван вошёл одним плавным толчком до конца. Блондин выгнулся в спине, закатывая глаза. Пальцы впились в спину старшего, оставляя там маленькие царапинки. Осторожно Хёнджин начал ускоряться, а Ёнбок словно выпал из этой реальности. Руки Хёна прижимают запястья Феликса к постели, не давая вырваться. И хотя блондин и не думал вырываться, это чувство полной отдачи, полного доверия пьянило сильнее любого зелья. Движения начинают нарастать, а оргазм подступает, завязываясь тугим узлом внизу живота. Перед глазами звёздочки и расплывчатое лицо вампира. – Блять, Ли, я без ума от тебя и без твоих зелий. Хван кусает — не больно, чувствительно, оставляя отметину. Феликс вскрикивает и кончает, содрогаясь, а Хёнджин следует за ним через несколько секунд, прижимаясь лбом к его лбу и тяжело дыша. В комнате повисает тишина, нарушаемая только потрескиванием свечей. Вампир перекатывается на бок, тут же притягивая Феликса к себе, укрывая одеялом. Он целует его в макушку, в лоб, в кончик носа, в припухшие губы — нежно, почти трепетно. Исчез хищник, остался просто Хван — влюблённый, уставший, счастливый. – Дурак, — шепчет он в волосы. — Если ты ещё раз попробуешь меня опоить, я прикую тебя к этой кровати на неделю. Понял? – Понял, — мурлычет Феликс, пряча улыбку. – И вообще, — Хёнджин замолкает на секунду, потом говорит тише: — Никаких зелий больше. Ты и так мой. Всегда был. Феликс поднимает голову, смотрит в тёмные глаза, в которых сейчас нет ничего, кроме любви. – И ты мой, — отвечает он. Вампир усмехается, снова целует — мягко, почти целомудренно — и шепчет: – Спорить не буду. Завтра. А сейчас спи, мой маленький отравитель. Он задувает свечи взглядом — ещё одна вампирская шалость — и укрывает их обоих темнотой. Феликс засыпает под размеренное биение сердца, которого у Хёнджина, строго говоря, быть не должно. Но он есть. Для него — есть.