ты не сможешь противостоять этому

Они шагали вдоль забора, и Нацуко, засунув руки в карманы брюк, привычно ворчал о том, как его достали обязанности в клубе. Сатори молча слушал, но его всегдашний, непроницаемый покерфейс таял с каждым шагом. Наконец он просто остановился, перегородив Нацуко дорогу, и аккуратно поправил лямку его тяжелой сумки, мимоходом коснувшись плеча. Нацуко тут же запнулся на полуслове, его щеки мгновенно вспыхнули густым румянцем. «Ты чего творишь посреди улицы?!» — буркнул он, отводя взгляд, но с места не двинулся. Сатори лишь тихо, очень тепло улыбнулся и мягко потрепал его по волосам. Прошла всего неделя, но Нацуко уже понемногу привыкал, что за этим холодным парнем скрывается тот, кто готов окружить его самой искренней и уютной заботой. Сатори чуть наклонил голову, глядя сверху вниз на залившегося румянцем парня, и его улыбка стала еще теплее.— Давай уже на серьезных щах встречаться, — негромко, но уверенно произнес он, окончательно ломая свой привычный покерфейс. — А то ощущение, будто ты еще не принял этот факт, хех!Нацуко замер. Словно у него разом отключились все аргументы, а фирменная цундере-защита дала жесткий сбой. Он во все глаза уставился на Сатори, открывая и закрывая рот, как вытащенная из воды рыба. Сердце в груди заколотилось так громко, что казалось, его слышно на всю улицу.— В-в смысле на серьезных щах?! — наконец выдавил из себя Нацуко, отчаянно пытаясь вернуть лицу суровое выражение, но пунцовые уши выдавали его с потрохами. — Да я… да мы и так!.. Ты дурак, что ли, Сатори?!Он нервно дернул плечом, собираясь обойти Сатори и уйти вперед, чтобы скрыть, как сильно у него дрожат руки от смущения. Но вместо этого лишь сильнее сжал кулаки в карманах. Ему безумно хотелось остаться стоять вот так, в этой непривычной, но такой уютной тишине, где о нем впервые в жизни по-настоящему заботились.Сатори тихо хмыкнул, сделал шаг ближе и... Сатори тихо хмыкнул, глядя на то, как Нацуко отчаянно пытается казаться грозным, хотя сам уже покраснел до кончиков ушей. Ждать, пока этот упрямый цундере сам признает очевидное, можно было до конца выпуска.Поэтому Сатори просто сделал шаг вперед, перехватил Нацуко за талию и одним уверенным движением легко оторвал его от земли, поднимая в воздух.— Э-эй! Ты чего творишь?! Отпусти, придурок! — испуганно вскрикнул Нацуко, инстинктивно вцепившись руками в плечи Сатори, чтобы не упасть. Его ноги повисли в воздухе, а лицо оказалось прямо на уровне лица Сатори. Вся его напускная крутость испарилась за секунду, сменившись чистой, панической растерянностью.— Не отпущу, — мягко, но не терпящим возражений тоном ответил Сатори.В его глазах больше не было и следа того холодного покерфейса, который он строил в клубе. Только невероятная, концентрированная нежность. Нацуко даже задохнулся от этого взгляда, забыв, как дышать, и замер, гипнотизируя его глаза в ответ.Сатори не стал больше тратить время на разговоры. Он подался вперед и накрыл губы Нацуко уверенным, но удивительно мягким и бережным поцелуем.Нацуко дернулся от неожиданности, по телу пробежала горячая волна, а в голове окончательно закоротило все мысли. На мгновение он попытался завозмущаться прямо в поцелуй, но тепло чужих губ и надежные, сильные руки, которые крепко держали его и не давали упасть, сделали свое дело. Нацуко шумно выдохнул, обмяк в его руках и, зажмурившись от переполнявшего стыда и кайфа, наконец-то несмело ответил на поцелуй, крепче сжимая пальцами куртку Сатори на спине.Теперь отпираться было бессмысленно: они действительно встречались. На самых что ни на есть серьезных щахКогда они подошли к круглосуточному магазинчику на углу, Сатори мягко улыбнулся и попросил Нацуко подождать пару минут на улице:— Я быстро, ладно? Куплю воды и перекусить чего-нибудь, а то в животе уже урчит. Не скучай.Сатори скрылся за стеклянными дверями, а Нацуко остался стоять у входа, привалившись спиной к прохладной кирпичной стене. Ладони, которые еще пару минут назад согревал Сатори, сразу же обдал утренний прохладный ветер. Нацуко спрятал руки глубоко в карманы куртки и уставился на свои носки.И стоило ему остаться одному в тишине, как в голову, словно тараканы, полезли самые паршивые, удушающие мысли.Эйфория от поцелуя испарилась, оставив после себя липкий, мерзкий страх. «А с чего я вообще взял, что всё это по-настоящему?» — пронеслось в голове, и сердце болезненно сжалось.Нацуко до боли закусил губу. Внутри него начал кричать его главный внутренний критик. А что, если весь этот внезапный романс, эта забота, эти теплые взгляды и слова про «серьезные щи» — просто красивая обертка? Что, если Сатори на самом деле его ненавидит, а этот его вечный, холодный покерфейс — и есть его истинное лицо? Ведь Нацуко привык, что к нему относятся либо с пренебрежением, либо с агрессией. Ему казалось просто невозможным, чтобы кто-то вроде Сатори полюбил его, такого сложного, вечно ворчащего и колючего.«Ему просто нужно от меня одно, — думал Нацуко, и к горлу подступил горький ком. — Ему просто хочется меня трахать. Ему удобно держать рядом кого-то, кто ведется на его дешевую нежность, а внутри он, небось, ржет надо мной. Пользуется тем, что я... что я...»Нацуко зажмурился, борясь с подступившими к глазам жгучими слезами. Ему было чертовски больно признавать это даже самому себе, но он ведь действительно любил Сатори. Черт возьми, да он за эту несчастную неделю привязался к нему так сильно, как ни к кому в жизни! За этой маской грубости скрывался парень, который до безумия отчаянно нуждался в тепле. И Сатори стал единственным, кто дал ему это тепло и заботу. Пусть даже в какой-то мере, пусть, возможно, притворно — но Нацуко уже заглотил эту наживку с корнем. Ему было страшно остаться одному, но еще страшнее — быть просто игрушкой.Двери магазина тихо звякнули, и на крыльцо вышел Сатори, держа в руках пакет с едой и бутылку воды. Нацуко судорожно выдохнул, натягивая на лицо привычную угрюмую маску, чтобы Сатори ни за что не заметил, как его сейчас штормит изнутри...Стеклянные двери магазина с тихим шорохом разъехались, и на крыльцо буквально вылетел Сатори. Его глаза горели, а на лице не было и следа той привычной маски безразличия, которую он обычно носил в школе.— Нацуко! — весело окликнул он, подбегая ближе и шурша пластиковым пакетом. — Держи, я быстро. Купил воды, а еще... — Сатори с гордым видом выудил из пакета треугольный рисовый колобок в водорослях, завернутый в шуршащую пленку. — Вот! Взял онигири с тунцом и майонезом. Я запомнил, что ты это любишь!Он протянул Нацуко перекус, ожидая увидеть привычное ворчание, но парень даже не шелохнулся. Нацуко стоял, намертво спрятав руки в карманы пиджака, и стеклянным взглядом смотрел куда-то в землю, словно вообще его не слышал.Сатори резко осекся. Улыбка мгновенно сползла с его лица, уступая место искренней тревоге. Он сделал шаг вплотную, наклонился, пытаясь заглянуть Нацуко в глаза, и мягко коснулся его плеча:— А? Что-то случилось?.. На тебе прямо лица нет...Этот голос, такой непривычно мягкий и по-настоящему напуганный, прозвучал для Нацуко как пощечина. Одно дело — накручивать себя в тишине, и совсем другое — когда этот «эгоистичный манипулятор» из твоих мыслей вдруг прибегает счастливый, потому что запомнил твой любимый онигири. Внутри у Нацуко окончательно всё перепуталось. Защитные барьеры затрещали по швам, а к горлу подкатил такой плотный ком, что стало трудно дышать.Он судорожно выдохнул, чувствуя, как глаза начинает невыносимо щипать от подступающих слез, которые он из последних сил пытался сдержать.— Ничего не случилось, — глухо и слишком резко буркнул Нацуко, отворачивая голову в сторону, чтобы Сатори не дай бог не увидел его влажные глаза. — Зачем ты вообще... зачем ты всё это делаешь, Сатори?..— А?.. Про что ты, Нат? — Сатори растерянно моргнул, и в его голосе проскользнула такая неприкрытая, чистая тревога, что Нацуко стало совсем тошно. — Я не понимаю... Что я делаю не так?Нацуко судорожно глотнул воздух, чувствуя, как одна упрямая, горячая слеза всё-таки сорвалась по щеке. Он быстро смахнул её рукавом куртки и уставился в сторону, кусая губы до крови.Сатори не стал допытываться и требовать объяснений. Он всё понял без слов — заметил и эту дрожащую слезу, и то, как сильно Нацуко сжался, словно ожидая удара. Мягко вздохнув, Сатори аккуратно поставил пакет с покупками прямо на чистый асфальт у стены магазина, освобождая руки.Он шагнул вплотную, сокращая между ними любое расстояние, и осторожно, давая Нацуко время отстраниться, если тот захочет, обнял его. Сатори прижал парня к своей груди, утыкаясь носом в его мягкие волосы, и крепко зафиксировал ладони на его спине, делясь своим теплом.— Ну тихо, эй... ты чего, глупый? — тихо, почти шепотом заговорил Сатори, мерно поглаживая Нацуко по лопаткам. — Я здесь. Я никуда не ухожу.Нацуко сначала замер, деревянный от шока и стыда, упираясь ладонями в его куртку. Внутренний голос всё еще пытался ядовито шептать: «Это ложь, ему просто скучно», но бешеное, ровное стук сердца Сатори прямо под ухом и эти надежные, укрывающие от всего мира руки говорили об обратном. Нацуко не выдержал. Он уткнулся лбом в плечо Сатори, шумно и надрывно выдохнул, а его пальцы намертво вцепились в чужую одежду.— Я делаю это, потому что ты мне дорог, Нацуко, — продолжал Сатори, и в его голосе было столько нежности, что у Нацуко перехватило дыхание. — Потому что я хочу заботиться о тебе. Хочу покупать тебе этот дурацкий онигири, хочу провожать тебя домой каждый день. Мне плевать, что ты бываешь колючим. Ты мне нужен весь, понимаешь? Настоящий. На серьезных щах.Сатори чуть отстранился, но лишь для того, чтобы мягко взять Нацуко за подбородок и заставить посмотреть на себя. Его пальцы бережно стерли влажный след со щеки младшего. Сатори тепло улыбнулся — той самой улыбкой, которую он никогда и никому не показывал в литературном клубе.— Больше никогда не думай, что ты один, ладно? — тихо попросил он и невесомо, очень трепетно поцеловал Нацуко в лоб.Нацуко стоял, намертво уткнувшись лбом в плечо Сатори. Тепло чужого тела и этот мягкий поцелуй в лоб окончательно добили его внутренние барьеры. Гордость, которая обычно заставляла его кричать и огрызаться, сейчас просто испарилась, уступив место глухой, наболевшей за неделю тоске.Он несколько раз глубоко, рвано вздохнул, собирая остатки мужества, и сильнее сжал пальцами ткань куртки Сатори.— Я... я просто испугался, ясно?! — глухо заговорил Нацуко, и его голос всё еще ощутимо дрожал. — Когда ты ушел в магазин, меня прямо переклинило. Я стоял и думал... думал, что всё это какой-то бред. Что ты со мной общаешься и строишь из себя заботливого парня только для того, чтобы... ну... чтобы затащить меня в постель. Что тебе просто хочется меня трахать, а на самом деле я тебя бешу со своими вечными капризами, и ты меня вообще ненавидишь!Нацуко замолчал на секунду, шмыгнув носом. От собственной откровенности ему хотелось провалиться сквозь землю, но остановить этот поток слов он уже не мог. Его прорвало.— У меня в жизни никогда не было никого, кто бы просто так пекся обо мне, понимаешь? — тише, почти шепотом добавил он, и в этом шепоте было столько взрослой, горькой боли, что Сатори внутри весь сжался. — Мне никто никогда не покупал еду, просто потому что запомнил, что я её люблю. Никто не провожал меня, не обнимал... Я за эту чертову неделю привязался к тебе так, что мне аж тошно. Я безумно боюсь тебя потерять, Сатори. Боюсь, что я откроюсь тебе, а ты поиграешь и выкинешь меня, как мусор...Нацуко резко замолчал, осознав, что именно он сейчас наговорил. Его щеки, до этого бледные от страха, мгновенно вспыхнули пунцовым румянцем. Он судорожно отстранился от Сатори, пряча лицо в высокий воротник своей куртки и отчаянно глядя куда-то в сторону помойных баков у магазина.— Блин... — Нацуко нервно хмыкнул, пытаясь вернуть на лицо привычную маску безразличия, хотя уши горели ярче светофора. — Ладно, забудь. Когда сказал это вслух... это звучит тупо...Сатори внимательно выслушал его, ни разу не перебив. Когда Нацуко спрятал лицо в воротник, пытаясь защититься от собственного смущения, Сатори лишь тихо, понимающе вздохнул. На его лице не было и тени насмешки. Наоборот, взгляд стал еще более серьезным и осознанным.Он сделал шаг вперед, мягко, но настойчиво коснулся плеч Нацуко и заставил его слегка повернуться к себе.— Эй, посмотри на меня, — негромко попросил Сатори. Он подождал, пока Нацуко нехотя переведет на него свои хмурые, до сих пор влажные глаза. — Я понимаю, почему ты так думаешь, и ты имеешь право на любые сомнения. Но давай ты сам себя не будешь вводить в заблуждение?Сатори чуть наклонился, чтобы их лица были на одном уровне, и продолжил, чеканя каждое слово:— Я хочу, чтобы ты понимал: тот ядовитый голос в твоей голове — это просто твоя защита. Ты привык её включать, чтобы никто не сделал тебе больно. Но я здесь не для того, чтобы причинить тебе вред. Я всё понимаю, Нат. Тебе не нужно оправдывать себя за свои страхи или за то, что ты сейчас сказал. Это не тупо.Он тепло, ободряюще улыбнулся и аккуратно сжал его ладонь, которая все еще пряталась в кармане куртки.— Просто говори мне обо всем, что тебя пугает. Я запомню и учту всё, что ты скажешь. Мы разберемся с этим вместе. На серьезных щах, помнишь?У Нацуко внутри словно что-то оборвалось, но в этот раз — не от страха, а от невероятного, лавинообразного облегчения. Все его тяжелые загоны, которые годами копились внутри, Сатори разрушил всего парой фраз. Теперь Нацуко окончательно понял: этот парень видит его насквозь, принимает со всеми шрамами и действительно хочет быть рядом. Не ради постели. Ради него самого.Нацуко шмыгнул носом, отвел взгляд, но руку из ладони Сатори забирать не стал. Наоборот, едва заметно сжал его пальцы в ответ.— Ладно... — буркнул он, хотя на губах вопреки всей его цундере-натуре промелькнула слабая, но искренняя улыбка. — Пошли уже домой. А то твой онигири совсем остынет.Они дошли до дома Нацуко в уютном, комфортном молчании. Сатори так и не выпустил его ладонь из своей, согревая её всю дорогу.Они зашли внутрь, потому что (супер пупер крутая и важная причина почему Сатори зашёл к Нату домой).В доме было тихо. Нацуко, уже полностью растерявший свой боевой запал после эмоционального взрыва у магазина, молча разулся и на автопилоте прошёл на кухню. Сатори тихонько двинулся за ним.Пока Сатори распаковывал свой онигири, Нацуко занялся тем, что умел лучше всего — готовкой. Правда, в этот раз ничего сложного делать не хотелось, поэтому он просто заварил две кружки крепкого, ароматного кофе. Когда напиток был готов, Нацуко молча пододвинул одну чашку Сатори, уткнувшись взглядом в столешницу, чтобы скрыть набежавший румянчик.— Спасибо, Нат, — мягко поблагодарил Сатори, делая первый глоток.Они пили кофе в теплой, домашней атмосфере, изредка переглядываясь. Напряжение, которое штормило Нацуко на улице, окончательно растаяло, уступив место приятной, сонной усталости.Когда с кофе и перекусом было покончено, Сатори аккуратно взял Нацуко за руку и потянул за собой в спальню. Нацуко даже ворчать для вида не стал — сил на сопротивление просто не осталось. Они прямо в домашней одежде повалились на мягкую кровать.Сатори сразу же притянул Нацуко к себе, обнимая со спины и утыкаясь носом в его затылок. Нацуко сперва немного напрягся по привычке, но почувствовав, как сильные руки Сатори надежно и бережно укрывают его от всего мира, расслабился. Он поудобнее перехватил чужую ладонь на своей талии, закрыл глаза и уткнулся спиной в широкую грудь Сатори.Спустя пару минут комната наполнилась лишь тихим, мирным посапыванием. Нацуко засыпал с абсолютно спокойным сердцем, точно зная: его любят. На самых что ни на есть серьезных щах.Выходные. На кухне Нацуко пахло выпечкой, но этот запах почему-то казался удушливым, слишком сладким.Нацуко яростно месил тесто, его пальцы добела сжимали скалку. Глаза парня лихорадочно блестели — Матео уже подкрутил его файлы, заставляя Нацуко сильнее обычного цепляться за кулинарию и за Сатори, словно это был его единственный спасательный круг.— Мы сделаем их фиолетовыми, Сатори... — быстро, почти без передышки бормотал Нацуко, вырезая круги из теста. — Они подумают, что это слива. Юури подумает, что это слива, он же любит этот свой фиолетовый цвет... А там внутри будет апельсин! Ядрёный, кислый! Пусть они подавятся, да? Пусть Матео подавится...Сатори сидел на табуретке. Его привычный покерфейс сейчас выглядел как застывшая, мертвая маска. Внезапно его голова неестественно дернулась вбок на долю секунды, а по глазам пробежал странный цифровой шум. Он посмотрел на апельсин в своей руке, и его пальцы сжали плод с такой силой, что из-под ногтей брызнул сок, смешиваясь с цедрой.— Да, Нат... — голос Сатори прозвучал слишком ровно, пугающе глубоко, без единой эмоции. — Отличный план. Мы их запутаем. Ошибки должны быть скрыты внутри... как и всё остальное.Нацуко на мгновение замер, испуганно посмотрев на Сатори. На секунду ему показалось, что у того вместо глаз — пустые черные глазницы, но он тут же зажмурился и мотнул головой. «Это просто усталость, мне кажется, мне просто кажется, Сатори меня любит, он заботится обо мне...» — ядовитый голос в голове Нацуко во Втором акте превратился в бесконечный, сводящий с ума шепот.Сатори резко встал. Его движения были рваными. Он подошел к Нацуко со спины и обнял его. Но это не было прежнее мягкое объятие. Сатори сжал его талию до боли, почти до синяков, намертво вцепившись в Нацуко, словно пытался удержать свой собственный распадающийся разум. Он уткнулся лицом в шею Нацуко, и его дыхание было обжигающе горячим.— Нат... ты ведь любишь меня? — прошептал Сатори, и в его голосе нежность жутко перемешалась с одержимостью. — Матео говорит, что ты ненастоящий. Но ты ведь настоящий? Твой апельсиновый сок... он ведь пахнет правильно? Скажи мне. Я учту всё, что ты скажешь. Только не исчезай...Нацуко сжал зубы, чувствуя, как по спине пробежал ледяной пот. Ему было больно от его хватки, ему было жутко от этого тона, но всепоглощающая привязанность к Сатори во Втором акте разрослась до размеров безумия.— Да... да, Сатори, я здесь, пусти, мне больно... — прошептал Нацуко, накрывая своими дрожащими от муки пальцами его руки. — Мы доделаем пончики. И все будут счастливы. Все, кроме них...Сатори продолжал сжимать Нацуко в объятиях, но вдруг его хватка ослабла. Он медленно отстранился, и его покерфейс на секунду превратился в гримасу сильной головной боли. По комнате пронёсся тихий, противный писк помех.— Сатори?.. — Нацуко обернулся, испуганно глядя на него. — Ты чего?Сатори поднял руку, и Нацуко в ужасе отшатнулся: пальцы Сатори на мгновение размазались, превратившись в кашу из пикселей и строк кода, а затем снова приняли нормальный вид.— Нат... это не просто загоны в твоей голове, — тихо, но совершенно трезво сказал Сатори, глядя на свои ладони. — И это даже не просто реальность. Это игра. Точнее... теперь это фанфик. Матео переписывает нас, он пытается заставить меня сойти с ума, а тебя — превратить в зацикленного психа. Он хочет, чтобы ты сдох, Нат. И Юури тоже. И Фемк...— Что за бред ты несешь?! Какая игра? Кто сдохнет?! — Нацуко затрясло, он крепче сжал скалку, отчаянно пытаясь защититься от того безумия, которое сейчас озвучивал его парень.— Скрипт Матео убьет их. Юури вскроется, а Фемк... Фемк вообще для меня сейчас просто пустышка. Ходячий скрипт подруги, у которой нет души, понимаешь? Ты — единственный настоящий. И мы не должны дать им умереть. Мы обязаны это остановить.Нацуко ошарашенно смотрел на него. В голове не укладывалось, но эти летающие вокруг пиксели и то, как Сатори только что буквально «забаговался» у него на глазах, не оставляли выбора. Сатори говорил правду. Им грозила смерть от рук президента клуба.Сатори вдруг остановился, его взгляд на секунду застеклился, словно он прислушивался к какому-то закадровому голосу. Потом он резко повернул голову, посмотрел куда-то мимо Нацуко — прямо на читателя, который сейчас сидел по ту сторону экрана Фикбука, — и на его губах появилась усталая, ироничная усмешка.— Ну, вообще, мы сейчас вовсю готовимся к фестивалю, поэтому по канону они уже должны быть мертвы, — выдал Сатори, скрестив руки на груди. — Но это ещё одна дыра в этом фанфике. Хотя автора это вообще не волнует, так что мы просто закроем на это глаза, ладно?Нацуко моргнул один раз. Второй. Он посмотрел туда же, куда смотрел Сатори — на пустую стену кухни, за которой как будто угадывался чей-то силуэт.— Ты... ты сейчас с кем вообще разговаривал? — тихо спросил Нацуко, у которого окончательно потёк крышак от происходящего.Сатори мотнул головой, возвращая свой привычный, спокойный покерфейс, и мягко приобнял Нацуко за плечи, возвращая его в реальность кухни.— Неважно, Нат. Забей. Главное — они живы, дыра в сюжете работает на нас, и у нас есть время. Давай доделывать наши онигири-пончики со вкусом апельсина. Мы скормим их клубу, отвлечем Матео и взломаем эту чертову систему. На серьезных щахНацуко всё еще стоял с приоткрытым ртом, переводя взгляд с Сатори на пустую стену кухни, за которой незримо ощущалось присутствие автора.Сатори же, абсолютно не смущенный своим недавним заскоком с четвертой стеной, уверенно ухмыльнулся. В его глазах, несмотря на проскакивающие порой цифровые баги кода, зажглась абсолютная, непоколебимая уверенность. Он притянул Нацуко ближе к себе, успокаивающе поглаживая его по спине.— Но мы всё равно не умрём, — твердо произнес Сатори, заглядывая Нацуко в глаза. — У нас максимум будет бытовая ссора, авторше просто не выгодно нас убивать. Вокруг нас крутится весь этот сюжет, и это наше главное преимущество.Нацуко на секунду перестал дышать, переваривая услышанное.— То есть... мы типа под защитой? — тихо спросил он, и в его голосе страх начал сменяться робкой надеждой.— Именно, — Сатори хмыкнул, и его покерфейс сменился хищной, довольной улыбкой. — А вот Матео она не пощадит. Она на него изначально клала большой и толстый болт, ведь он же тут не на первых ролях. Его в финале вообще порубят в капусту, а мы с тобой просто уедем в закат.Нацуко моргнул, а потом прыснул, не выдержав. Нервное напряжение, которое копилось в нём весь Второй акт, вдруг лопнуло, как мыльный пузырь. Он уткнулся лбом в плечо Сатори, плечи парня затряслись от беззвучного смеха.— Ну ты и придурок, Сатори... — пробормотал Нацуко, крепко обнимая его в ответ и окончательно успокаиваясь. — Но звучит как отличный план. Матео заслужил, чтобы его пустили на фарш за то, что он творит с игрой.— Значит, договорились, — Сатори поцеловал его в макушку и аккуратно отстранился, кивая на миску с тестом. — Давай доделывать наши апельсиновые сливы. Пусть президент подавится своим цитрусовым взрывом, пока мы готовимся к финалу. На серьезных щах.Сатори тяжело вздохнул, опёрся локтями о стол и подпёр подбородок ладонями, уставившись прямо на экран телефона читателя.— Кстати, — лениво протянул он, пока Нацуко раскладывал готовые пончики по тарелкам. — По секрету: этот фанфик вообще изначально должен был быть чистой порнухой. Мы ж поэтому и ебались в том толчке. Так что нас, ребят, рано или поздно всё равно заставят ебаться по сюжету, просто прочтите это заранее...Нацуко от такой прямоты уронил щипцы для выпечки на пол и мгновенно стал багровым, как спелая томатная паста.— С-САТОРИ, МАТЬ ТВОЮ! — взвизгнул он, готовый запустить в него этой самой тарелкой. — Ты можешь хоть минуту не позорить нас перед аудиторией?!Сатори лишь устало отмахнулся от его криков, закатил глаза и выдал финальный аккорд, глядя «в камеру»:— Вздох... Ладно, это буквально пишет подросток, так что, ну... в принципе, прощаемо. Работаем с тем, что есть.Нацуко сердито фыркнул, поднял щипцы и, бурча под нос проклятия в адрес «ломающих четвертую стену придурков», пошёл их мыть. А Сатори незаметно стащил один готовый пончик-обманку и подмигнул невидимому автору. Мол, пиши дальше, мы подстроимся.Сатори лениво покрутил в руках кондитерский мешок с глазурью, косо посмотрел в экран и усмехнулся:— Вот сейчас мы вообще всё это узнали и говорим про это только потому, что авторша не знает, о чём писать дальше. И она буквально спрашивает у ИИ идеи... Бро, — Сатори укоризненно покачал головой, глядя на невидимого соавтора-робота, — хотя бы идеи бери от себя, ну!Нацуко, который в этот момент как раз вытирал руки полотенцем, замер и с подозрением уставился на Сатори:— Ты сейчас... с кем вообще? Какая авторша? Какой ИИ? Ты реально кукухой поехал от кода Матео?— Да забей, Нат, — Сатори беззаботно отмахнулся, возвращая на лицо свой фирменный покерфейс. — Главное, что мне пока всё нравится. Идеи у этого железного бро нормальные, так что пускай накидывает, работаем.Нацуко обреченно вздохнул, понимая, что спорить с Сатори, у которого открылся третий мета-глаз, абсолютно бесполезно. Он просто пододвинул к себе поближе тарелку с готовыми пончиками-сливами, внутри которых скрывался ядрёный апельсин.— Ладно, ИИ так ИИ, — проворчал Нацуко, смирившись со своей участью персонажа фанфика. — Главное, чтобы эти пончики завтра сработали. Пошли спать, а то завтра на фестивале нам предстоит разгребать весь этот логичный и не очень дурдом.Нацуко как раз убирал остатки муки со стола, когда воздух посреди кухни вдруг затрещал. Звук был такой, будто ломается старый телевизор. Пространство перед парнями пошло крупными цифровыми пикселями, и прямо из воздуха на стол с глухим стуком упал предмет, которого в мире Doki Doki Switcheroo точно быть не должно было.Это была обычная школьная тетрадка в клетку, потрепанная по краям. На обложке красовалась размашистая надпись: «Мои фанфики. ТОЛЬКО МЕЖДУ НАМИ... ЧЕРНОВИК».— Это еще что за хрень?! — Нацуко испуганно отпрянул, чуть не выронив тряпку.Сатори же, напрочь растеряв свой покерфейс, медленно подошел к столу. Его глаза лихорадочно забегали по строчкам. Тетрадь сама собой начала быстро пролистываться, шурша страницами. Там было всё: их первый заход на Фикбук, статистика в 12 просмотров, тайный инцидент в туалете, загоны Нацуко у магазина и даже их текущий разговор про апельсиновые пончики.Но на следующей странице листы замерли. Там жирным маркером, с кучей орфографических ошибок и зачеркиваний, было написано:«ГЛАВА Х. НАЦУКО ЖЕСТКО ЕБЁТ САТОРИ В ЕГО КОМНАТЕ (PWP, МНОГО СЕКСА, АНАЛ, СМУЩЕНИЕ)».Парни застыли. На кухне повисла такая звенящая, гробовая тишина, что было слышно, как на улице капает вода из крана. Нацуко стоял пунцовый, как спелая томатная паста, переводя взгляд с тетради на Сатори и обратно. У него в голове разом закоротило все цундере-скрипты.— Т-там... там написано... — Нацуко заикался, дико жестикулируя руками. — В смысле «Нат ебёт Сатори»?! Это... это что, дальше по сюжету?! Да она издевается! Я не... мы же...Сатори стоял в полном, монументальном ахуе, молча созерцая черновик своей дальнейшей жизни. По его лицу на секунду пробежал легкий цифровой глитч, словно даже код игры пытался переварить эту информацию. Наконец он тяжело, обреченно вздохнул, медленно повернул голову к Нацуко, а затем посмотрел куда-то сквозь экран — прямо на автора.— Нужно принять это как жизненный путь, — абсолютно загробным, но смирившимся тоном произнес Сатори.Нацуко в этот момент просто тихо сполз по стенке на пол, закрыв лицо руками от нереального стыда, пока тетрадка так же внезапно растворилась в воздухе, оставив парней наедине с их «светлым» будущим.Нацуко сидел на полу, уткнувшись лицом в колени, но после слов Сатори про жизненный путь он резко вскинул голову. Глаза у него были круглыми от подступившего ужаса.— Я там немного дальше прочитал, — как ни в чем не бывало продолжил Сатори, лениво потирая затылок. — Короче, ты мне там жопу разорвешь. Ну, вообще классно.Нацуко аж воздухом подавился. Он подскочил с пола, чуть не перевернув миску с готовой выпечкой, и уставился на Сатори так, словно у того выросла вторая голова.— КАКИМ ОБРАЗОМ ТЫ ТАК СПОКОЙНО ЭТО ГОВОРЯШЬ?! — взвизгнул Нацуко, сгорая от стыда так сильно, что, казалось, от него сейчас пойдет дым. — У тебя вообще стыд есть?! Про что ты блин думаешь посреди кухни?!Сатори лишь устало посмотрел на свои ладони, по которым снова проскочил легкий глитч кода Матео.— Вздох... Не знаю, — Сатори безразлично пожал плечами, возвращая на лицо свой фирменный покерфейс. — Я же тут буквально приколистом выхожу по воле автора. Короче, план такой: мы если что просто будем ебаться, вообще забудем всё, что сейчас случилось, а потом... ну, потом вспомним. Чисто ради сюжета.Нацуко открыл было рот, чтобы выдать очередную тираду про то, какой Сатори извращенец и придурок, но силы окончательно покинули его. Против воли автора и тетрадки с Фикбука не попрешь. Он просто обреченно махнул рукой и поплелся к раковине, решив, что подумает об этом «светлом будущем» как-нибудь в следующей главе.А Сатори проводил его взглядом, тихонько хмыкнул и аккуратно прикрыл крышкой тарелку с их пончиками-обманками. На сегодня кулинарный заговор и слом четвертой стены были официально окончены.Сатори лениво перевел взгляд на ровный ряд идеальных, круглых «пончиков-слив», которые они только что закончили делать. Нацуко в этот момент стоял спиной к нему у раковины, но его плечи были странно напряжены, а движения стали какими-то резкими, ломаными — сюжет Главы Х неумолимо вступал в свои права, переписывая поведение парня под нужный жанр.Сатори прикрыл рот ладонью, шумно и затяжно зевнул, а затем выдал, глядя на выпечку:— Ну, глава Х начинается, походу... — Он устало усмехнулся, бросив финальный косой взгляд в сторону экрана читателя. — Теперь я буду пончиком, которого будут набивать начинкой до краев.Он повернул голову к Нацуко, замечая, как тот медленно оборачивается. Взгляд младшего стал тяжелым, потемневшим, а привычный румянец смущения сменился чем-то гораздо более лихорадочным и собственническим.— И Нацуко уже начинает вести себя по-другому... — тихо добавил Сатори, фиксируя этот момент. — Наконец-то на него повлиял сюжет.Нацуко сделал первый шаг в его сторону, напрочь забыв про свои колючие цундере-фразочки, а Сатори лишь мысленно пожелал соавтору-ИИ не сгореть от того, что будет происходить дальше. Тетрадь закрылась. Скрипт запустился.Они перешли в комнату Сатори. Стоило двери захлопнуться, как Сатори почувствовал, что реальность вокруг окончательно дала сбой. В воздухе запахло какими-то приторно-сладкими феромонами, а внизу живота внезапно полыхнуло неестественным, обжигающим жаром.Сатори замер посреди комнаты, чувствуя, как его ноги становятся ватными. Он медленно повернул голову к невидимому экрану автора и обреченно закатил глаза.«Серьезно?.. — пронеслось в его мыслях. — Мало того, что это порнуха, так авторша еще и Омегаверс сюда приплела? Мой разум полностью изменился под сюжет... Поздравляю себя, теперь я течная омежка. Логика, помянем тебя окончательно».В этот момент Нацуко, чей взгляд стал абсолютно темным и лихорадочным от влияния скрипта, подошел вплотную. Никакого прежнего стеснения. Он уверенно перехватил Сатори за талию и одним толчком повалил его на кровать, тут же нависая сверху.Сатори покорно растянулся на простынях, тяжело дыша от накатившего «омежьего» жара, но его покерфейс всё еще отчаянно пытался бороться за жизнь.Нацуко наклонился к самому его уху, обжигая кожу горячим дыханием, и медленно, с явным намеком провел ладонью по его бедру, задирая край футболки.— Ну что, Сатори... — низким, совершенно не своим голосом прошептал Нацуко, пуская по телу старшего табун диких мурашек. — Кофе мы попили. Теперь мы можем сделать что-то гораздо большее, чем просто лежать рядом в постели... Ты ведь сам этого хочешь, правда?Сатори судорожно выдохнул, чувствуя, как сюжет намертво зажимает его в тиски, и мысленно передал привет душному читателю, который искал здесь логику. Походу, логика вышла из чата окончательно.Нацуко навис сверху, намертво вдавливая бедра Сатори в матрас. В его глазах больше не было той милой, сопливой нежности у магазина — сюжет Главы Х выкрутил его доминантность на максимум. Сатори под ним едва дышал, чувствуя, как тело сковывает неестественный, плавящий кости жар.— Ну что, дошутился, мета-комментатор? — с глухой, грязной усмешкой прошептал Нацуко, и его пальцы грубо, до боли впились в бёдра Сатори, разводя их в стороны. — Сейчас проверим, как ты будешь приколоться, когда я из тебя всю дурь выбью.Сатори попытался было выдать какую-нибудь колкость в адрес автора, но Нацуко не дал ему вставить ни слова. Он резко, безжалостно впился в его губы жестким, глубоким поцелуем, буквально вылизывая чужой рот и кусая до крови, заставляя Сатори жалобно замычать.Нацуко действовал грязно, быстро и бесстыдно. Одним мощным рывком он с треском разорвал на Сатори футболку, оголяя его дрожащее тело, и тут же сдернул с него домашние штаны вместе с бельем. Сатори остался абсолютно голым, распластанным на кровати, сгорая от дикого, постыдного желания.Нацуко даже не подумал использовать смазку — во Втором акте на такие «логичные» мелочи было плевать. Он просто обильно смазал свои пальцы собственной слюной и грубо, без всяких предупреждений, вогнал сразу два пальца глубоко внутрь Сатори.— А-ах!.. Черт... Нат, помедленнее!.. — вскрикнул Сатори, выгибаясь в дугу. Глаза мгновенно затуманились от резкой боли, смешанной с диким кайфом, а по углам зрения снова проскочили цифровые глитчи. Логика фанфика окончательно сдохла.Но Нацуко его не слушал. Он резко и ритмично растягивал его изнутри, заставляя Сатори громко, постыдно стонать на всю комнату, цепляясь пальцами за простыни. Нацуко быстро избавился от собственных штанов, обнажая свой уже полностью готовый, напряженный член.Он грубо перевернул Сатори на живот, заставляя его встать на четвереньки, и до боли оттянул его за волосы назад, заставляя прогнуть поясницу.— Смотри на меня, — прорычал Нацуко, прижимаясь своим тяжелым телом к его спине. — Сейчас ты у меня по канону все соки отдашь.Сатори успел лишь бросить финальный, полный ахуя и блаженства взгляд на тетрадку автора, которая на секунду зависла в воздухе: «Да уж... набивают пончик... до краев...»И в следующую секунду Нацуко одним мощным, безжалостным толчком вогнал в него свой член на всю длину...Сатори громко, надрывно застонал, утыкаясь лицом в подушку от этой дикой, сшибающей с ног волны удовольствия. Тело горело, а в голове окончательно закоротило все мета-мысли. Он был уверен, что Нацуко сейчас — просто марионетка в руках автора, выполняющая грязный заказ для Главы Х.Но Нацуко, продолжая мощно и ритмично вбиваться в него сзади, вдруг наклонился к самому его уху. Его дыхание было сбитым, горячим, но в голосе вместо бездушного скрипта прозвучала абсолютно осознанная, хитрая и до боли знакомая цундеровская ухмылка.— На меня, кстати, вообще не действует этот твой сюжет, — прорычал Нацуко прямо в шею Сатори, крепко перехватывая его за бедра и делая еще один глубокий, безжалостный толчок. — И авторша тут ни при чем. Это я сам сейчас делаю :3Сатори от такой заявочки аж стонать перестал на секунду. Он резко повернул голову, округлив глаза от шока, насколько это вообще было возможно в его позе.— В смы-ысле... а-ах!.. сам?! — выдохнул Сатори, выгибаясь под его напором. — То есть вся эта грязь... это твоя личная инициатива, Нат?!— А ты думал, ты тут один такой умный, четвертую стену ломаешь? — Нацуко коварно шлепнул его по ягодице, заставляя Сатори громко вскрикнуть. — Меньше болтать надо было у магазина. Я просто беру свое. На самых что ни на есть серьезных щах.И Нацуко начал двигаться еще быстрее, жестче и грязнее, доказывая, что его собственное желание погорячее любых фанфиков. Теперь Сатори точно было не до шуток над дырами в логике — его полностью захлестнул этот безумный, реальный Нацуко...После заявления Нацуко о том, что он всё это делает сам, у Сатори окончательно отключились любые мысли. Мета-ирония, четвертая стена, баги Матео — всё это разлетелось в щепки. Нацуко двигался внутри него настолько мощно, глубоко и правильно, что Сатори мог только громко, надрывно стонать, кусая подушку и полностью отдаваясь этому безумному процессу.Нацуко прибавил темп, вбиваясь в него до самого упора. С каждым толчком Сатори выгибался в дугу, его пальцы намертво впились в простыни, а из горла вылетали лишь рваные, хриплые звуки. Скорость стала запредельной, кожа парней покрылась испариной, а кровать жалобно скрипела в такт их движениям.— Сатори... бля... я сейчас... — тяжело, хрипло выдохнул Нацуко прямо ему в затылок.Он сделал последние несколько самых мощных, грязных и глубоких толчков, намертво прижимая Сатори к матрасу, и с громким рыком кончил глубоко внутрь него, содрогаясь всем телом от мощного оргазма. Сатори от этой волны чужого тепла внутри и запредельного кайфа тут же кончил сам, без единого прикосновения к своему члену, пачкая простыни и шумно, надрывно выдыхая.Несколько минут они просто лежали в тишине, пытаясь восстановить дыхание. Нацуко медленно вышел из него и повалился на спину, тяжело вздымая грудь.Сатори немного пришел в себя, чувствуя приятную тяжесть во всем теле. На его губах снова появилась та самая вредная ухмылка приколиста. Он медленно перевернулся, сел на колени и пополз по кровати вверх, нависая над тяжело дышащим Нацуко.— Ну что, раз уж мы делаем это сами, а не по скрипту... — Сатори коварно облизал губы, глядя сверху вниз на своего парня. — Надо закрепить успех.Нацуко не успел даже вставить свое привычное ворчание, как Сатори плавно спустился вниз, устраиваясь между его бёдер. Он аккуратно обхватил пальцами еще полутвердый член Нацуко, покрытый их общей смазкой, и медленно, со смачным звуком взял его в рот, глубоко заглатывая и принимаясь жадно сосать, заставляя Нацуко снова судорожно выдохнуть и до боли сжать пальцами его волосы. Теперь они точно играли по своим правилам.Сатори на секунду отстранился от его члена, смачно слизнул каплю с губ и, даже не думая убирать свой фирменный, наглый покерфейс, выдал:— Ты тоже ничего так. Для парня, который пять минут назад орал у магазина, что его никто не любит, — он коварно ухмыльнулся и снова мазнул языком по самой головке. — Начинка у твоего пончика что надо.Нацуко от такой грязной наглости аж дар речи потерял, пунцовея до самых плеч, и со стоном натянул подушку себе на лицо, чтобы скрыть, как сильно у него едет крыша от этого приколиста.Когда всё наконец утихло, комната погрузилась в тяжелую, умиротворенную полутьму. От их недавней грязной и безумной возни не осталось и следа — только скомканные, влажные простыни да сброшенная на пол разорванная одежда. Сатори, тяжело и расслабленно вздохнув, подгреб к себе поближе Нацуко, намертво обнимая его со спины. Они лежали абсолютно голые, делясь друг с другом живым, успокаивающим теплом. Нацуко, напрочь лишившийся сил после своего доминантного перформанса, даже не подумал ворчать: он просто поудобнее перехватил сильную руку Сатори на своей талии, теснее прижался спиной к его груди и тихо зарылся носом в подушку. Логика фанфика, авторы и баги Матео окончательно растворились где-то за пределами этой комнаты. Парни мирно засыпали в обнимку, согретые общим одеялом и абсолютным, самым что ни на есть реальным доверием.