Введение

Глава 1. Энди 23, когда она уходит из «Подиума». Энди 24, когда она начинает работать в журналистике, как и мечтала. Дела идут так себе. Энди 25, когда она помимо работы начинает путешествовать. Энди 26, когда она встречает Эндрю. Эндрю — актёр, у которого она как-то раз брала интервью, а там пошло-поехало. Это её первые отношения за последние три года после разрыва с Найтом. Энди 27, когда они с Эндрю женятся. Они строят грандиозные планы на будущее. Энди 28, когда рождается Кейт. Она рождается альбиносом, но глаза всё же передаются карие. Их семья крепнет. Энди 35, когда Эндрю заявляет, что у него есть любовница и ребёнок, после чего Энди подаёт на развод. Энди объясняет Кейт, что так надо, что из-за разногласий и ссор в последнее время им нужно побыть отдельно друг от друга. Кейт принимает эту отговорку, хотя продолжает верить, что отец вернётся. Энди не запрещает им общаться. Из-за съёмок Эндрю практически не видится с Кейт, да ему и не надо. Энди 40. За это время они с Кейт много где побывали. Энди 43, когда она возвращается на работу к Миранде. Старые чувства просыпаются. Кейт это замечает, но не комментирует. Ей не нравится Миранда, она считает её высокомерной стервой.

***

Кейт была спокойной девушкой, если, конечно, её не злить. Ей было 15. Она училась в обычной нью-йоркской школе в 10 классе. Кейт была дочкой Энди Сакс и Эндрю Браун. Её родители развелись, когда ей было 7. Отец сказал, что они уже устали друг от друга и им нужен перерыв, но Кейт продолжает надеяться на лучшее. Внешне Кейт унаследовала только карие глаза, а так она родилась альбиносом. В 13 она покрасила волосы в коричневый, чтобы казаться обычным подростком в новой школе. Из увлечений Кейт любит рисовать, писать короткие рассказы, фотографировать. С Энди у неё отношения хорошие, с Эндрю она поддерживает связь, но отец сейчас живёт в Лос-Анджелесе и не приезжает. В школе у неё есть друзья. Лучшая подруга Стейси и друг Ник. Узнав о том, что Энди возвращается в «Подиум» обратно к Миранде, Кейт ничего не сказала, но была не рада. Она считала Миранду высокомерной стервой, которую кроме работы ничего не интересует, и хотя она любила её коллекции одежды, Миранду она ненавидела. В школе. Кейт сидела в столовой. Настроения не было. К ней подсела Стейси, её лепёшка. Стейси аккуратно села напротив, поставив поднос. Она сразу заметила — Кейт молчит, не ест. — Эй, что-то случилось? — спросила она тихо, глядя в глаза подруге. — Да мама опять к этой стерве пошла работать. Стейси нахмурилась, сжав губы. Она знала, как Кейт относится к Миранде. — Опять? — тихо переспросила она. — А ты как себя чувствуешь? Она протянула руку и положила ладонь поверх руки подруги в знак поддержки. — Меня она бесит, но если уж хорошие деньги получает мама, то пускай. Стейси кивнула, понимающе. — Да, деньги важны, но я тебя понимаю. Эта Миранда — ледяная королева в перчатках и с идеальной укладкой. — Ладно, закроем тему. Ну так что, скоро конкурс по рисованию? Участвуешь? Стейси оживилась, глаза заблестели. — Да! Через две недели. И я точно участвую — нарисовала уже три эскиза. Она достала телефон и показала Кейт зарисовки: пейзажи с тёплыми тонами осени. — Это имба. У меня по базе. — Сказала Кейт, показывая на телефоне рисунки ангелов, кресты, церкви. Чёрно-белые рисунки, но больше белый. Стейси замерла, глядя на экран. Её глаза расширились. — Ого, это так невероятно красиво, — прошептала она. — Они как будто светятся даже в чёрно-белом. Она осторожно увеличила один рисунок: ангел с расправленными крыльями и тихим взглядом. — Ты знаешь, я люблю эстетику ангелкор. Стейси улыбнулась, узнавая в Кейт эту мягкую эстетику — ангелкор: светлые образы, тишина, почтительное отношение к красоте. — Я поняла. Ты как будто живёшь среди них. В своих рисунках всё так чисто и спокойно. — Ага. Я тоже участвую. Стейси улыбнулась ещё шире. — Правда? Это же отлично! Надо будет посмотреть, как твой рисунок соотносится с остальными. Она чуть наклонилась к телефону, рассматривая работы подруги снова — теперь уже с новым интересом. Стейси задумчиво посмотрела на Кейт, потом снова на рисунки. — Твой стиль такой уникальный. Думаю, жюри точно обратит внимание. У тебя там такая глубина в глазах ангелов. Она чуть улыбнулась: — Ты как будто рисуешь то, что чувствуешь. — Я знаю этот взгляд, говори. — Улыбнулась Кейт. Стейси рассмеялась, лёгкая улыбка озаряла её лицо. — Ну ты такая нежная в своих рисунках. Как будто каждый ангел — это часть тебя. Она аккуратно вернула телефон Кейт и потянулась за чашкой какао. — Вполне возможно. Наверное, скоро либо перекрашусь, либо покорюсь. — Кейт посмотрела на свои пряди. Стейси пристально посмотрела на пряди Кейт, слегка наклонив голову. — Перекрасишься? В какой цвет? Или вообще в короткие волосы? Она заинтересованно подняла брови — для неё стиль подруги всегда был важным. — Может быть, некоторые пряди в рыжий. А так надо опять коричневый покрасить. Стейси заинтересованно приподняла бровь. — Рыжие пряди? Это будет круто! Как огонёк в твоих волосах. А коричневый — да, выглядит естественно и хорошо на тебе. Она улыбнулась, представляя новый образ подруги. — Может, однажды вернусь к настоящей внешности и не буду убегать от реальности. Кейт показала старую фотку из детства, где у неё ещё белые волосы. — Ты была невероятно красивой, — тихо сказала она. — Похожа на ангела из твоих рисунков. В её голосе звучало уважение и лёгкая грусть за те годы, когда подруга скрывала себя. — Мама так же говорила. Стейси мягко улыбнулась, её глаза стали теплее. — Твоя мама права. Белые волосы — они особенные. Необычные, но очень красивые. Она посмотрела на Кейт с пониманием: быть альбиносом в обычной школе — это всегда было тяжело для неё. — Может, однажды я приму себя, и эстетика ангелкор покажет себя в красках, а не только на бумаге и любовью к белому. Стейси смотрела на подругу с тихим восхищением. — Ты бы была потрясающей, если бы оставила белые волосы. Они так гармонируют с твоей эстетикой — светлыми образами, чистотой. — Ладно, пошли на уроки. Взяв рюкзак, позвала Кейт. Стейси быстро собрала свои вещи. — Пошли, — сказала она с лёгкой улыбкой, поправляя ремешок рюкзака на плече. Они вышли из столовой вместе и направились к кабинетам для следующего урока.

***

Устраивать для мамы эмоциональные качели? Да без проблем. Вечер. Энди вернулась домой. Кейт была уже с тёмно-коричневыми волосами и рыжими прядями, но ещё были проколоты нос и бровь. Энди замерла в прихожей, увидев дочь. Коричневые волосы с рыжими прядями. Пробитые носик и бровь. Совсем не та тихая девочка, которую она оставила утром. Она молча поставила сумку на пол, пытаясь осознать перемены — внешние. — Привет, мам, как день прошёл? — без особого интереса спросила Кейт, повернувшись к Энди. Энди медленно сняла туфли, не отрывая взгляда от дочери. — День был длинным, — ответила она мягко, стараясь сохранять спокойствие. Она приблизилась и осторожно коснулась пальцами новой серёжки в носу Кейт — лёгкое прикосновение материнской руки. Энди медленно прошла на кухню, поставила чайник. — Как твои дела? — спросила она уже теплее, открывая холодильник за чем-то перекусить. Она старалась не показывать шок от резких перемен в облике дочери — просто разговаривала спокойно. — Нормально. Сегодня пятёрку по химии получила. Ещё решила, что цвет начал смываться, и решила обновить. Пожала плечами Кейт. Энди улыбнулась, услышав про оценку. — Пятёрку? Отлично! — сказала она с искренней гордостью. Потом взглянула на волосы Кейт — действительно, цвет выглядел свежим и живым. Она взяла из холодильника бутылку воды и села за стол напротив дочери. Энди сделала глоток воды, потом тихо посмотрела на дочь. — Волосы тебе идёт новый цвет. И серёжки тоже, — сказала она искренне, без осуждения. Она заметила в Кейт новые изменения — не только внешние: что-то в дочери стало твёрже. — Может, когда-нибудь вернусь к настоящей внешности. Эстетика ангелкор была ко мне ближе с детства. — Без интереса сказала Кейт. Энди задумалась, глядя на дочь. — Настоящая внешность, — повторила она тихо, будто взвешивая слова. — Если это то, что отражает твою суть, тогда почему бы и нет? Она вспомнила Кейт маленькой с белыми волосами — чистую и нежную. — Не знаю, время покажет. Кстати, я почти собрала всю коллекцию 1995 года «Холодный лёд», ту самую, серо-белых цветов. Только мне не хватает двух вещей. Энди оживилась при упоминании коллекции. — «Холодный лёд»? 1995 год? — Она вспомнила те времена, когда носила вещи из этой серии. — Какие две вещи тебе не хватает? Она с интересом наклонила голову, готовая помочь дочери найти недостающие предметы. — Платье n-1657 и туфли n-1658. Энди задумчиво прикусила губу. — Платье и туфли из той коллекции? — Она встала, пошла к шкафу в своей комнате. Через минуту вернулась с толстой папкой архивных каталогов. Открыла на нужной странице: серо-белые образы 1995 года «Холодный лёд» были перед глазами. — Да, это она. Энди провела пальцем по странице каталога, остановившись на изображении платья n-1657 и туфель n-1658. — Они очень редкие, особенно в хорошем состоянии, — сказала она задумчиво. Потом посмотрела на Кейт: — Ты хочешь собрать всю коллекцию для выставки? Или просто любишь их носить? — Я решила, что если соберу всю коллекцию, что, собственно, я почти сделала, то вернусь к настоящему, скажем, облику. Энди медленно опустила каталог на стол. В её глазах появилось понимание — это не просто коллекционирование. — Ты хочешь изменить себя через одежду, — тихо сказала она. Она вспомнила белые волосы дочери в детстве, хрупкую девочку с ангельским лицом. И теперь Кейт ищет пути к себе настоящей через стиль 90-х годов «Холодного льда». — Можно и так сказать. Ладно, Стейси звонит, пойду поболтаю с ней. — Сказала Кейт, уходя в свою комнату. Энди кивнула, не прерывая дочь. Она осталась сидеть за столом, слушая приглушённые голоса из комнаты Кейт — её разговор со Стейси. Тишина в доме была мягкой, уютной. Энди потянулась за чашкой чая и сделала глоток — мысли всё ещё были о переменах в своей дочери.