Часть 15

У Ен стоял неподвижно, затылком ощущая редкие взгляды случайных прохожих у больничных ворот, но ему было плевать. Девчонка в его руках сейчас казалась абсолютно невесомой, словно из неё разом выкачали всю жизнь. Её плечи судорожно вздрагивали, а пальцы всё еще мертвой хваткой цеплялись за его толстовку, словно это была единственная точка опоры. Он чувствовал, как сквозь ткань футболки просачиваются её горячие слезы. Это было странно, непривычно и чертовски злило. У Ен не умел утешать. Да Ён не просто ломалась — она кричала о своей боли так громко, что этот крик, казалось, въедался под кожу. — Эй, — негромко, на грани шепота произнес У Ен. Его голос прозвучал жестко, но без привычной ленивой издевки. — Хватит... Да Ён не слышала. Она продолжала хрипеть, утыкаясь ему в плечо, пока из горла не начал вырываться сухой, лающий кашель. Истерика сжигала последние остатки сил. Внутри неё звенела одна и та же мысль: Сухо там, на четвертом этаже, под белыми простынями, а этот парень — соучастник. Тот, кто нажал на спусковой крючок этой ловушки. — Отпусти... — наконец выдавила она, пытаясь оттолкнуть его, но руки совсем не слушались. — Я ненавижу тебя... Слышишь? Ненавижу.. У Ен медленно разжал пальцы, позволяя ей отстраниться, но продолжал удерживать её за локти, чтобы она снова не повалилась на асфальт. Он посмотрел ей прямо в глаза — покрасневшие, опухшие, полные такой глубокой, чистой ненависти, какую ему редко приходилось видеть. На её бледной щеке остался грязный след от его пальцев, которыми он держал её в зале. — Ненавидь, — равнодушно ответил У Ен, чуть прищурившись. Лицо его снова стало непроницаемой маской. — Мне все равно.. Он резко отпустил её руки. Холодный утренний ветер тут же забрался под её легкую футболку, заставляя крупно вздрогнуть. У Ен залез в карман, выудил оттуда пачку сигарет, но, взглянув на Да Ён, с хлопком убрал её обратно. Он перевел взгляд на серые окна больничного корпуса, где за стеклами реанимации медленно капали капельницы. — Адвокаты О Бом Сока уже закрыли дело, — глухо произнес У Ен, возвращаясь к своему привычному, ледяному тону. — Его будто бы и не было. Вся вина на тех двоих, которые сбежали. Да Ён замерла. Внутри неё всё похолодело еще сильнее. — Бом Сок... — её голос сорвался. — Но это же он... Я сама видела... — Ничего ты не видела, — отрезал У Ен, делая шаг к ней и заставляя её запрокинуть голову, чтобы поймать его тяжелый взгляд. — Если жизнь дорога, забудь это имя. Его отец сотрет любого, кто вякнет лишнее. Твоего брата это не вернет, а тебя закопают рядом. Поняла меня..? Да Ён смотрела на него и понимала, насколько этот парень прав в своей жестокой, циничной реальности. Против денег депутата у неё не было ничего. Совсем ничего. У Ен развернулся, накинул капюшон на голову и, не оборачиваясь, медленно пошел прочь от больничного двора, скрываясь в сером утреннем тумане. Да Ён осталась стоять на ступенях в одиночестве, глядя ему в след. Капкан Бом Сока уничтожил Сухо, но игра, кажется, только начиналась. Дни превратились в бесконечную, серую и удушливую рутину. Сухо по-прежнему лежал в реанимации без каких-либо изменений, и Да Ён разрывалась между больницей и опустевшей квартирой, где каждый угол напоминал о брате. Последний удар нанесли в школе. Сон Ши Ин — единственный человек, который оставался рядом и пытался её поддерживать, — внезапно перевелся. Да Ён осталась абсолютно одна. Школьный день подошел к концу. Да Ён медленно шла по безлюдному переулку за школьным двором. Из-за угла внезапно долетел громкий смех и звон разбитого стекла. Да Ён инстинктивно попыталась ускорить шаг, но было поздно. Дорогу ей преградили трое парней из параллельного класса — мелкие уличные отморозки, которые раньше крутились вокруг Ён Бина, а теперь почувствовали полную безнаказанность. — Опа, гляньте-ка, кто тут у нас, — ухмыльнулся самый высокий, перегораживая тротуар. — Сестричка нашего непобедимого чемпиона. Че, Да Ён, как там брат?