Пролог: "За гранью"

Мир Анри рухнул в тот самый миг, когда его нога коснулась поверхности, которой не существовало в его вселенной. Это не было смертью - там, за гранью, не было ни света в конце туннеля, ни ангельских хоров. Это не было сном - боль, пронзившая каждую клетку его тела, была слишком реальной, слишком острой. Это было место, где законы физики и здравого смысла не просто нарушались - они были здесь чужеродной, враждебной материей, отторгаемой самой сутью этого пространства. Небо над головой представляло собой бесконечную, всепоглощающую бездну. Оно не было чёрным: чёрный цвет подразумевает отсутствие света. Здесь же мрак пульсировал, жил своей собственной, противоестественной жизнью. Он то сгущался до плотности смолы, то разрежался, являя взгляду тусклый свет далёких звёзд. Но это были не звёзды. Это были чьи-то глаза - холодные, древние наблюдатели, взирающие на ничтожную букашку, вторгшуюся в их владения. Их свет не грел; он вымораживал саму надежду из души. Земля под ногами казалась застывшим чёрным стеклом, отполированным до зеркального блеска. Но стоило Анри сделать шаг, как он понял: это не стекло. Это была гладь из абсолютного ничто. В её глубине он видел не своё отражение. Он видел искажённые, изломанные силуэты того, что осталось позади: рушащиеся города его мира, лица людей, которых он никогда больше не увидит. Они корчились в беззвучной агонии за невидимой преградой, пытаясь пробиться к нему сквозь вязкую толщу реальности. Ветер здесь не дул - он обволакивал. Ледяной поток не имел направления; он просто был повсюду одновременно, проникая сквозь одежду и кожу, вымораживая кости и заставляя сердце биться в паническом, рваным ритме барабанной дроби. Воздух был густым и тяжёлым, как перед грозой, но пах он иначе. В этом запахе смешались стерильный холод озона и горькая, удушливая вонь погребального пепла. Каждый вдох давался с невыносимым трудом, словно он пытался втянуть в лёгкие густой кисель. С каждым глотком этого чуждого эфира Анри чувствовал, как сама ткань его существа начинает распадаться. Его «я», его личность и воспоминания истончались под колоссальным давлением этой безграничной пустоты. Он стоял на краю. Это не был край света в привычном понимании — не мягкий переход в небо или плавное растворение горизонта в туманной дымке. Нет. Перед ним находился обрыв. Бездонный разлом, уходящий вертикально вниз в абсолютную тьму. Из этой пропасти сочилась едкая темнота, густая и вязкая, словно смола. Она не имела формы, но обладала волей. Она была готова вцепиться в твою душу своими вечными оковами и утянуть вниз, туда, где нет ни времени, ни звука, ни даже самой мысли о спасении. Внезапно Анри осознал чудовищную истину: мир, который он знал - с его шумными городами, зелёными лесами и тёплым солнцем - был лишь частью чего-то огромного. Он был лишь одной из бесчисленных комнат в гигантской темнице. А за его спиной возвышались они - титанические стены из материала, который невозможно было описать словами человеческих языков. Это не было похоже ни на камень, ни на металл. Гладкие, монолитные плиты без единой трещины или шва уходили ввысь и терялись в черноте неба. Анри понял: эти стены не просто существуют. Они скрывают от людей правду о том, что находится «Здесь». Они - это граница дозволенного знания, последний рубеж перед безумием. И они же служат непреодолимой преградой для тех, кто пытается заглянуть «Туда», по ту сторону обрыва. Тело отказывалось повиноваться. Оно стало чужим, тяжёлым якорем. Каждый вдох давался с трудом, словно он пытался вдохнуть саму пустоту этого места. В груди тяжёлым камнем ломалось сердце. С каждым ударом оно отдавалось невыносимой болью, которая эхом разлеталась по всему телу и отдавалась в висках тупым стуком. И вместе с сердцем ломалась душа. Она крошилась на мелкие осколки под весом осознания: он никогда не вернётся назад. Он заперт здесь навсегда. Он - ошибка в системе мироздания, которую вот-вот сотрут из реальности.