***

Сделать предложение любимой девушке — задача не из простых. Особенно если она вечно рушит все твои планы. Особенно если она — Гермиона Джин Грейнджер. Эта ведьма всегда всё портила. Начиная с одиннадцати лет, когда он только попал в Хогвартс, столкнувшись с своенравной всезнайкой, заканчивая вчерашним заседанием Аврората, где она успешно поставила точку в их общем с ней деле. Драко хорошо помнил её обольстительную победную улыбку, брошенную ему через стол, и не мог позволить себе разозлиться на неё. Что действительно злило Малфоя, так это то, что она рушила все его попытки сделать ей предложение. Он задумался об этом шаге впервые, когда чуть было не потерял её. Драко помнит тот день так же чётко, как видит каждое утро лицо девушки перед собой — до мельчайших деталей. Как патронус Поттера, просочившись сквозь стены, влетел в его кабинет, как внутри всё похолодело от искажённого магией голоса и какой мертвенно-бледной была кожа Гермионы в тусклом свете больничной палаты Святого Мунго. Как же он кричал на неё спустя время, срывая голос и обвиняя в беспечности, и насколько же был сладок и страстен его поцелуй после, в попытке выжечь воспоминания пережитых дней из памяти. И тогда Драко решил — хватит. Довольно бегать друг за другом, как зелёные школьники, прятаться по кабинетам, срывая с неё одежду, и ревновать к каждому столбу, боясь потерять навсегда. С него хватит. Во что бы то ни стало, он сделает эту женщину своей. Ровно три месяца назад Малфой принял это решение, и ровно столько же Гермиона рушит все его планы. Из откровенного разговора с матерью Драко понял, что предложение должно быть красивым и романтичным, запоминающимся на года, но как оказалось, сделать его, выбрав в жёны ведьму, практически невозможно. Первой и главной целью Драко была Франция. «Что может быть лучше?» — подумал он, впервые услышав о планирующейся командировке. Выпадающие из плотного графика несколько дней предоставляли возможность устроить всё наилучшим образом. Малфой заранее снял им роскошный номер в отеле, поморщившись от предложенного Министерством жилья, и организовал шикарный ужин на широком, с кованными перилами, балконе. Любимое вино, букет алых роз и открывающийся вид на Эйфелеву башню, усыпанную огнями, должны были уговорить Грейнджер сказать в этот вечер заветное «да». Радостная улыбка и не менее восхищённый взгляд девушки говорили ему о том, что он всё сделал верно. Чёрное атласное платье на загорелой коже, рассыпающиеся по обнажённой спине кудри и горячий поцелуй, оставивший на губах Драко алый след от помады, уже делали её идеальной женой, но стоило его руке опуститься в карман брюк, касаясь бархатной коробочки, Гермиона всё испортила. Он помнит лишь то, как её ножка, скользнув под столом, оказалась между его ног, а тонкие лямки соскользнули с покрытых веснушками плеч, оголяя тяжело вздымающуюся грудь. Проиграв войну с собственным самообладанием и выдержкой, Малфой окончательно и бесповоротно просрал идеальную возможность, сорвавшись. Зато в ту ночь весь Париж знал о их любви. Упустив основной вариант, Драко не отчаивался. Пропадая на работе и засыпая над отчётами, он изматывал свою богатую фантазию, теперь уже чаще думая не о новом романтическом вечере, а о том, где спрятать это грёбанное кольцо. Ящик своего рабочего стола Малфой не считал надёжным местом для хранение семейной реликвии, а вернуть матери кольцо означало потерять внезапно подвернувшийся момент или вызвать гнев Нарциссы по поводу несостоявшейся женитьбы сына. Поэтому Драко приходилось нагло лгать и изворачиваться каждый раз, когда Гермиона приближалась к его прикроватной тумбочке или замечала что-то выпирающее в кармане пиджака. Порой ей хватало одного только поцелуя, чтобы забыться, но всё чаще подобные ситуации порождали у ведьмы недоверие, ложащееся тенью на её лице, и, естественно, это никак не приблежало Драко к преследуемой цели. Следующим шагом стал долгожданный совместный отпуск, который вытрепал ему все нервы. Всё началось с салона самолёта, в который Грейнджер его затащила чуть ли не силой, обьясняя это тем, что хочет хоть на время побыть обычным человеком, а трансгрессировать через пол мира не безопасно, и закончилось знакомством с её родителями в милом домике на берегу моря. Кажется, Драко даже забыл на время о бархатной коробочке на дне своего чемодана, будучи втянутым в водоворот семейных посиделок на открытой веранде, детскими фотографиями Гермионы, которые ему заботливо показывала миссис Грейнджер за столом, и самым настоящим мужским допросом, устроенным главой семейства. В самый последний день отпуска, когда Драко успешно прошёл проверку на вшивость, им наконец-то удалось выбраться на пляж только вдвоём. Дикий берег, закатное солнце и морской бриз. «Что может быть лучше?» — в очередной раз повторял себе он. Только они и чайки, кружащие над головой. Белый короткий сарафан оголял стройные ноги Гермионы, позволяя ей смело заходить в воду по коленки, пока ветер выбивал кудри из небрежного пучка. Малфой любовался тем, как она жмуриться и смеётся, вглядываясь в бескрайний горизонт, не обращая внимание на облепившие его мокрые льнянные брюки. С замиранием сердца ладонь коснулась бархата в кармане, понимая, что вот и всё, он на финишной прямой, пока не послышался короткий женский вскрик. Драко видел лишь то, как девушку накрывает волна, сбивая с ног. Ныряя и хватая Гермиону за талию, он уже понимает, что вновь проиграл. Вытащив её на берег и дав время прокашляться, Малфой опускается на влажный песок рядом с ней, чувствуя тяжесть в кармане и своём сердце. Вернувшись в Лондон, Драко решил — следующая попытка будет гораздо проще, но не менее романтичнее. Любой ценой он должен избежать безудержного секса, как бы ему сильно этого не хотелось, и несчастных случаев, дабы сберечь свою невесту до свадьбы. На этот раз Малфою долго думать не пришлось — идея сама легла к нему в руки. Гермиона непрерывно щебетала, ведя его за руку по городской выставке молодых художников, пока он непонимающе разглядывал очередную мазню краски на холсте. — Я бы хотела когда-нибудь иметь собственный портрет, — произносит Грейнджер, останавливаясь у ещё одного произведения искусства, где перекошенное лицо, огромный нос и разъехавшиеся в стороны уши повергли бы в шок любого нормального человека. С того дня Малфой ночами тихо покидал их постель и засиживался в кабинете за магловским компьютером до самого утра. Немало усилий пришлось приложить, чтобы отыскать достойного художника, способного нарисовать портрет Грейнджер по фотографии, и ещё больше, чтобы договориться с самой подходящей, как ему показалось, картинной галереей. Вытянутой формы помещение с высокими потолками и окнами в пол, обставленное разного формата холстами, было идеальным местом. Драко донимал хозяйку галереи несколько недель, умоляя позволить ему осуществить задуманное. Чопорная и упёртая старушка, чьи удушающие едкие духи забирались ему под кожу при каждом их разговоре, стала настоящим испытанием, но проявив всю свою выдержку, Малфою улыбнулась удача. И вот всё по новой. Мягкий жёлтый свет увешанных хрусталём люстр, запах старой краски и Гермиона с шёлковой повязкой на глазах. Она тихо хихикает, спотыкаясь на неровно уложенном паркете, сжимая мужские ладони на своей талии, и, когда глаза привыкают к освящению, восхищённо оглядывается по сторонам. Её тёплые объятия и губы на щеке, позволяют Драко облегчённо выдохнуть. Грейнджер так же, как на выставке, ведёт его по коридору, выстроенному из картин, довольно разглядывая натюрморты и пейзажи, не замечая, как он ощупывает карман пиджака. Малфой нежно подгоняет девушку, приближая к томящемуся портрету, накрытому белой непрозрачной тканью, и, когда до него остаётся лишь шаг, он слышит это. Звук её мобильного. — Это Гарри, — встревоженно говорит Грейнджер, прижимая смартфон к уху. — Да… Что? Родила? Джинни, сука. Чёртова Джиневра Поттер. Стоит признать, что в этот раз во всём была виновата она. Радостные крики любимой девушки окутывают Драко, стоит ей повиснуть у него на шее. Малфой делает нервный вздох, сжимая челюсти и бархатную коробочку с кольцом в кармане перед тем, как обвить обеими руками её талию. Не от этого Грейнджер сейчас должна прыгать от счастья — это Поттерам он обязательно однажды припомнит. В третий раз облажавшись, мужчина сдаётся. Не будет больше масштабно и романтично, зато искренне и как минимум красиво. Драко пробует всё, любой подвернувшийся момент. В залитом золотом листвы парке, когда они кормят уток у реки, где Грейнджер в следующую секунду бежит спасать застрявшую в коряге грёбанную птицу. За чашкой утреннего кофе в его кабинете, когда стены проклятого Министерства сотрясает оглушительный взрыв в лаборатории этажом ниже. На крестинах Джеймса, когда испортивший ему однажды планы адский младенец рушит их вновь, срыгнув на его рубашку. И даже в их собственной спальне, где казалось бы ему не должно было ничего помешать достать кольцо из тумбочки, невыносимая Гермиона Джин Грейнджер засыпает раньше времени, не дав проронить ему и слова. Ещё бесчисленное количество раз, когда Драко мог сделать ей предложение, но не сумел, крутятся в его голове, пока он стоит в ванной перед зеркалом. Малфой смотрит на себя в отражении, держа перед собой на раскрытой ладони кольцо, поблёскивающее зловещим серебряным отливом, и думает о том, что вероятно проклят. Ровно три месяца назад он решил, что хочет видеть Гермиону своей женой, и ровно столько же не может услышать от неё долгожданное «да». Словно всё это время ему закрывают дороги к ней, словно над ним навис купол, сквозь который не докричаться. Грустная усталая улыбка встречает Малфоя в зеркале, и ладонь превращается в кулак, крепко сжимая кольцо. Сегодня всё должно было быть идеально, и ничто не могло остановить Драко встать перед ней на колено и задать тот самый заветный вопрос. Он находит её в библиотеке — самом любимом месте в доме. За окном сереют тучи, покрывая стёкла первыми каплями дождя, устремляющимися вниз, образуя кривые дорожки. В таинственном полумраке, наполненном запахом старинных, привезённых с разных уголков света, книг на небольшом диванчике устроилась девушка. Жёлтый свет рядом стоящего торшера струится по её коже, выделяя хрупкую женскую фигуру в темноте. Гермиона, укутавшись в пушистый плед и подобрав под себя ноги, не сразу замечает его, погрузившись в любовный роман. — Джейн Остин, — словно не спрашивая, а утверждая, произносит мужчина, опускаясь на диван. — Ты слишком хорошо меня знаешь, — она на мгновение задерживает на нём взгляд, возвращаясь к чтению. Густые ресницы подрагивают, бегая по строчкам. Драко тяжело вздыхает, прикрывая глаза и собираясь с мыслями. Так сильно хочется вывалить на неё все накопившиеся за месяцы чувства, хочется высказаться и больше никогда не мучаться. Видимо, замечая его напряжение, Гермиона откладывает книгу и легко сжимает горячую ладонь, оказавшуюся на её коленях поверх пледа. Они сидят так какое-то время, пока она терпиливо ждёт, а он — решается. — Гермиона, — его встречает сбитый с толку, встревоженный взгляд. — Я давно хотел поговорить с тобой кое о чём важном, но никак не получалось. Возможно, сейчас не то время и не то место, но я устал молчать об этом. Держать всё в себе… непросто. Девушка няпрягается, сжимая губы и опустив плечи. Она смотрит на него так, как смотрят на умирающего — словно в последний раз. Драко не замечает, сжимая в другой руке кольцо, чувствуя, как острые грани драгоценного камня впиваются в кожу. — За последнее время много чего случилось, о чём ты не знаешь, — она едва заметно вздрагивает, и в её карих глазах собираются слёзы. — Гермиона, ты очень дорога мне, вместе мы пережили многое, были радости и печали, но… — Не надо, — шепчет Грейнджер, уставившись на их переплетённые пальцы на пушистом пледе. Он, не услышав её, продолжает. — Я принял решение, что не хочу больше… — Прошу, хватит, — срывается девушка и встречается с ним взглядом. Мокрые от слёз щёки блестят в свете напольной лампы. — Не нужно продолжать, я давно всё поняла. Я всё знаю, Драко… — Знаешь? Он не понимает радоваться ему или биться головой об стену, потому что в глазах Грейнджер Малфой не находит и крупицы того счастья, что ожидал увидеть. Так она не хочет за него замуж? Больше не любит? Он сжимает её руку, дав ей возможность продолжить. — Я ничего тебе не скажу, — Драко чувствует, как тонкие пальцы дрожат в его ладони, когда девушку накрывает новый поток слёз. — Если таков твой выбор, я уйду. Так не может дальше продолжаться. Гермиона неуверенно встаёт, выпутываясь из пледа и не обращая внимание на улетевшую на пол книгу, и закрывает лицо руками, заглушая всхлипы. Малфой, не осознавая, что только что произошло, смотрит вслед уходящей из библиотеки девушке. Словно прикованный к дивану, он пытается встать, но ноги его не слушаются. В окно бьёт дождь, заглушая удаляющиеся шаги Гермионы и то, как крошится в порошок его сердце. Оказавшись в спальне, она осторожно прикрывает за собой дверь, сползая по ней на пол. Гермиона обхватывает колени руками и, спрятав лицо, даёт волю чувствам. Боль рвётся наружу надрывными всхлипами, окрашивая пижамные штаны мокрыми пятнами. Сжавшись в комок, она чувствует, как глубоко в груди, словно схваченное ледяной рукой, каменеет сердце. Искусанные до крови губы дрожат, непрерывно повторяя имя. Его имя. Рано или поздно это должно было случиться. Она не дура, она всё поняла сразу, ещё три месяца назад. Грейнджер давно всё знала, но не хотела в это верить. Признать то, что Драко её больше не любит, всё равно что подписать себе смертный приговор. Она никогда так сильно никого не любила. До замирания сердца, до дрожи в коленях. Когда их роман только расцветал, Гермиона не могла нормально спать, одолевающие её чувства и мечты играли с воображением, рисуя идеальную картинку будущего. Первый откровенный разговор, заставивший посмотреть на него под другим углом, первый опьяняющий поцелуй, от которого горели губы, и проведённая вместе ночь, огаляющая душу и сердце. Грейнджер никогда не была той девочкой, что верит в сказки со счастливым концом, где всё обязательно будет «долго и счастливо», но Драко Малфой оказался тем, кто доказал ей обратное, сделав её главной героиней самого прекрасного любовного романа. А потом — сжёг страницы до тла, похоронив Гермиону под толстым слоем пепла. Три месяца она молчала. Три месяца рыдала, уткнувшись в подушку, пока он спокойно спал. Всё началось с Франции, а может быть раньше. Постоянные телефонные звонки, во время которых Драко пытался отойти от неё как можно дальше, и симпатичная девушка на ресепшен отеля, с которой он не раз о чём-то болтал, счастливо улыбаясь и перегнувшись через стойку регистрации. Романтический ужин, устроенный им под конец командировки, Грейнджер использовала как возможность напомнить ему о своих чувствах, закрывая глаза на навязчивые мысли, окутывающие липким туманом сознание. После этого Малфой стал отдаляться. Всё чаще задерживаясь на работе и витая в облаках, он начал лгать. Она это почувствовала. Меняет тему разговора, резко целует, не дав притронуться к личным вещам, и ставит запирающие чары на ящики рабочего стола. Долгожданный отпуск и поездка к родителям дали Гермионе на некоторое время передышку, позволив девушке вновь почувствовать себя желанной и любимой перед тем, как погрузиться в настоящий ад. Всё было, как в дешёвом фильме. Ночью Драко покидает их постель, закрываясь в кабинете, и возвращается измотанный под утро, а потом она чувствует резкий тошнотворный запах женских духов на его рубашке. Пропадает секс, сменяясь холодной постелью. Недоверие растёт, забираясь острыми иглами под кожу, а обжигающая боль в сердце становиться её единственной каждодневной спутницей. Гермиона видит, как потухает его взгляд, как в любимых серых глазах сгущаются грозовые тучи, и теряет надежду. И вот наступает этот день. День, когда он больше не может об этом молчать. Девушка поднимает взгляд к потолку, ударяясь головой об дверь за спиной. Глаза жжёт от пролитых слёз, и она проглатывает всю скопившуюся в горле обиду, чувствуя, как горечь режет язык. Ещё мгновение она решается, пытаясь отдышаться, и, поднявшись, идёт к шкафу. Со злостью и отчаянием Грейнджер дёргает вешалки, хватается за аккуратно сложенные стопки, швыряя одежду на пол. Слёзы всё так же омывают щёки, уходя вниз по шее под хлопковую рубашку. Драко влетает в спальню, с остервенением хлопнув дверью. Он зол и готов сорваться в любую секунду, но Гермиона не обращает на него внимания, образуя у свои ног кучу бесполезных тряпок. — Что, чёрт возьми, происходит? — в голосе Малфоя звучит сталь, и она замирает на мгновение, сжимая очередную вешалку в руках. — Ты сейчас же мне всё обьяснишь, иначе я… — Иначе ты — что? Гермиона с вызовом смотрит на него в упор, наплевав на полупустой шкаф. Он видит её заплаканное лицо, которое тут же опускает его с небес на землю, усмеряя пыл. — Сойду с ума, — Драко делает неуверенный шаг навстречу, видя, как трясёт женское тело. — Грейнджер, скажи, ты действительно… Как давно ты меня не любишь? Девушка непонимающе мотает головой, мокрые ресницы порхают, сбрасывая влагу. — Не люблю? — кривая едкая улыбка портит её лицо, пугая больше, чем еле живой хриплый голос. — Может сам ответишь на свой вопрос? Как давно, Драко? Как давно ты мне изменяешь? — Малфой хмурит брови, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Хотя я сама отвечу… Три месяца. Три месяца ты спишь с другой женщиной и спрашиваешь, люблю ли я тебя! — Что ты несёшь? — он решительно приближается к ней, искренне не понимая, что твориться в его грёбанном мире. — Какая, к чёрту, измена? Какая нахрен женщина? Гермиона плачет и, когда он берёт её за плечи, упирается руками в крепкую мужскую грудь, не прикрытую тканью. Ладони горят, чувствуя жар его кожи, вызывая новую порцию уничтожающей боли. — Я никогда тебе не изменял, даже в мыслях не было! Нет, не было и не будет никого, кроме тебя, слышишь? Она срывается. Не веря ни единому его слову, избавляется от рук на своих плечах и хватает с вешалки его любимую, подаренную ей, рубашку. — Не будь идиотом, Малфой, — в него летит скомканая ткань. — Меня тошнит от запаха её духов! Тошнит от твоей вечной лжи, от дурацких отмазок, от поцелуев и свиданий, которыми ты пытаешься прикрыться! — Блять, Грейнджер… Он ловит её прежде, чем она успевает уйти. Ловит, обхватив талию руками, и, брыкающуюся, валит на постель, а потом накрывает искусанные губы поцелуем. Гермиона сопротивляется, крутиться под ним, колотя в грудь кулаками и пиная ноги, но для него ничего уже не будет больнее того, что он испытал в библиотеке. Драко терпеливо ждёт, когда она выбьется из сил и сдастся, смакуя поцелуй, обводя её язык и губы. В руках Гермионы появляется призванная палочка, и он тут же ловит тонкое запястье, прижимая к одеялу над кудрявой головой. — Чёрт, Грейнджер, я люблю тебя! — мужчина тяжело дышит, находя её глаза взглядом. — Я люблю тебя до скрежета зубов и, даже если ты меня сейчас прикончишь, не перестану. Девушка под ним затихает, выпуская из рук палочку, скатившуюся на постельное бельё. — Тогда почему… Почему ты сделал это? — Я не изменял тебе. Все эти месяцы я пытался сделать тебе предложение. Время словно останавливается. Накалённый до предела воздух в комнате сопровождается звенящей тишиной. Только тяжёлое сбитое дыхание, две переплетённые фигуры, лежащие на кровати, и долгожданное признание. Вот и всё. Он сделал это. Столько времени думая о том, как это произойдёт, Драко ждал облегчения, но сейчас, смотря в её ничего не понимающие испуганные глаза, чувствовал лишь тяжесть, утягивающую его в пропасть. Страх сжал ему горло, как тот, что прижал Малфоя к стенке в больничной палате Мунго три месяца назад. Тогда он не потерял её, а сейчас имел все шансы. Драко наконец-то шагнул настречу судьбе, разделяя жизнь на «до» и «после», и только девушка, лежащая перед ним, имела власть определить их будущее. В глазах Гермионы сменялись боль и отчаяние, проблески счастья и любви, и только сейчас он понимал, что натворил. Гонясь за идеальной картинкой и красивым жестом, Малфой сам похоронил их заживо. — Боже, прости меня, — он роняет голову, утыкаясь носом в её шею, где лихорадочно бьётся пульс. — Прости… Всё должно было быть не так. Франция, отпуск, картинная галерея — да плевать на это. Мне нужна ты и только ты, и ничего больше. Малфой чувствует тонкие пальчики в своих волосах. Она слегка сжимает пряди, царапая кожу, прижимая его голову к своей груди, пока воздух с хрипом покидает её лёгкие. Вновь плачет. — Я не хотел сделать тебе больно. Я хотел, чтобы ты стала моей женой, — он поднимается, чтобы увидеть лицо девушки, и достаёт кольцо из кармана домашних брюк. Блеск серебра практически не виден в тусклом свете пасмурного неба, но всё её внимание обращено к тонкому обручу, украшенному изумрудным камнем. — Гермиона Джин Грейнджер, ты выйдешь за меня? Его голос надламывается. Ему кажется, что она откажет. Бросит в него же это грёбанное кольцо и со словами самых гнусных проклятий покинет спальню. Но Грейнджер уже не смотрит на кольцо, затуманенный от пролитых слёз взгляд прикован к нему одному. — Драко… Он не знает, кто первый тянется за поцелуем, их губы сами находят друг друга. Сначала нежное трепетное прикосновение, отравленное солью, а потом крепкое, обжигающее изнутри, слияние двух душ. Малфой пытается вложить в каждое движение губ и языка всю ту бурю эмоции и чувств, что накопились за последнее время, а она отдаётся, открывается, принимая всё до последней капли. И когда дышать становиться нечем, Гермиона шепчет, касаясь губами его губ. — Да… Драко смотрит в карие глаза лишь мгновение, прежде чем вновь раствориться в ней. Он чувствует губами её лёгкую улыбку и погружает глубже язык, задыхаясь, когда груз падает с его плеч. Да. Она сказала «да». Кольцо скользит по одеялу, останавливаясь рядом с брошенной палочкой Грейнджер. Плевать, оно им не нужно, не сейчас. Ничто не важно, кроме тела любимой девушки под ним. Она проводит руками по обнажённой коже и обвивает шею, скользя босыми ногами по его бёдрам. Драко обнимает её за талию, забираясь ладонью под рубашку и накрывая округлость тяжёлой груди. — Драко, — Гермиона выдыхает в его губы, открывая шею для горячего поцелуя. Дальше всё как в тумане. Малфой стягивает с неё одежду, начиная с рубашки, обнажая затвердевшие соски, заканчивая низом, оставляя мокрые дорожки от поцелуев и опуская ладонь между её бёдер. Прикосновение пальцев к мягкой податливой плоти заставляет Гермиону выгнуться, задыхаясь от пронизывающих тело ощущений, пока его губы терзают грудь. Она оставляет красные полосы, сжимая кожу мужских плеч, и шире раздвигает ноги, отдаваясь ласке Малфоя. — Прошу, скажи это ещё раз, — произносит Драко, медленно погружая пальцы в влажные складочки. — Скажи, что выйдешь за меня, что станешь моей. Гермиона стонет, раскрывая пересохшие губы. — Я твоя, Драко… Всегда буду твоей, — с выходящим из лёгких хрипом он выбивает из неё признание. — Драко, прошу… Малфой прижимается к ней, целуя. Убирая ладонь, он слышит её недовольный жалобный стон и берётся за резинку домашних штанов. Спустив на бёдра, Драко не удосуживается снять их полностью и направляет твёрдый член, проводя по влажным складкам. Он плавно входит, глубоко до упора, и окончательно теряет рассудок. Чувствуя, как сжимаются вокруг него стенки, мужчина вновь и вновь исследует тело Грейнджер, начиная медленно двигаться. Ладони очерчивают линии её челюсти, покрытую испариной шею и ключицы, упругую грудь, обводя пальцами горошинки сосков, скользят вниз по талии, сжимая ягодицы и бёдра по обе стороны от него. Он вжимает её в постель, выходя и входя в Гермиону снова и снова, выпадая из реальности. Она — его, и то, что сейчас происходит в спальне, прямое тому доказательство. — Я люблю тебя, Грейнджер, — задыхаясь, произносит Драко, меняя угол и вбиваясь в неё сильнее. — Я… — она сладко стонет, чувствуя резкую смену движений, сжимая простыни. — Люблю тебя. Я сейчас… Ритм сбивается, теряя такт. Это напоминает ему танец, в котором партнёры путаются в движениях и отдаются самим себе. Отдаются желанию, застилающему глаза. Драко ускоряется, безразборно погружаясь в горячее лоно, а она окончательно сдаётся под натиском, выкрикивая его имя. По телу словно проходит электрический разряд. Он теряет самого себя, приклоняясь перед этой ведьмой, и, как будто поверженный самым губительным проклятием, изливается, запертый глубоко в ней. Усталость накрывает, заставляя его слониться над Гермионой и рухнуть рядом. Пытаясь отдышаться, мужчина следит за тем, как зацелованные им губы ловят воздух, и находит в одеяле кольцо. Холодное серебро приятно ложится в ладонь. Он встречается с ней взглядом и берёт за руку, поднося к себе и целуя тонкие пальцы. Подвластное древней магии украшение скользит по фаланге, идеально садясь по размеру. В карих глазах появляются слёзы, и счастливая улыбка девушки ложиться на его губы нежным поцелуем. Драко обязательно припомнит ей все те разы, когда она рушила его планы в пух и прах, и познакомит с очаровательной старушкой, владелецей картинной галерей, чьи духи чуть ли не стали причиной разрыва их отношений. Но всё это будет потом. Сейчас единственным его желанием было жадно целовать губы Гермионы, осознав одну главную вещь. Неважно как, но он наконец-то сделал своей ведьме предложение.