Часть 13. То, что я искал

На следующее утро Люмин разбудил яркий солнечный луч, который предательски прорезал полумрак и упал прямо ей на лицо. Протерев глаза, она неохотно приподнялась на локтях, пытаясь окончательно стряхнуть остатки сна. Комната утопала в уютных сумерках, которые лишь частично рассеивались утренним светом. Высокие потолки с массивными темными балками придавали пространству величественность, а мягкое сияние люстры и прикроватных ламп создавало атмосферу безмятежного покоя.В центре этого великолепия возвышалась кровать — монументальное сооружение из темного резного дерева с высокими столбами. Над ней колыхался легкий полупрозрачный балдахин, едва заметно подрагивающий от движения воздуха. Простыни и покрывало насыщенного багряного цвета резко контрастировали с приглушенными тонами комнаты, напоминая разлитый по постели гранатовый сок.Повернув голову, Люмин замерла. Она увидела обнаженную спину Аякса, и это мгновенно воскресило в памяти события вчерашней ночи. Взгляд девушки невольно задержался на его коже: вся спина мужчины была изрисована грубыми, неровными шрамами. Странно... вчера, в пылу страсти, она их будто не заметила. «Черт...» — пронеслось у неё в голове. Она потянулась к телефону и похолодела, увидев лавину уведомлений. Сообщения от Нефер, Лаумы, Итэра и даже от Варки, которого, судя по всему, тоже подняли на её поиски. — Что я вообще наделала... — прошептала она, закусывая нижнюю губу и хмуря лоб. Оглядевшись, Люмин попыталась найти свои вещи, но даже намека на её персиковое платье нигде не было. Покрывало у Аякса было всего одно. Если она сейчас потянет его на себя, чтобы хоть как-то прикрыться, мужчина, мало того, что проснется, так ещё и окажется с голой задницей. «Плохи дела», — подумала она. Стараясь не шуметь, она осторожно наклонилась к нему и начала слегка подталкивать в бок. — Аякс, Аяяякс! Аякс, вставай! От настойчивых толчков и навязчивого солнечного света мужчина начал приходить в себя. Он медленно разлепил веки и повернул голову, наткнувшись на взгляд Люмин, чей силуэт был подсвечен золотистыми лучами. На мгновение ему показалось, что он умер и попал в рай. Но сердитое выражение её лица и внезапные вспышки воспоминаний быстро вернули его в реальность. — Доброе утро, — хмыкнул он, потягиваясь на спине и закидывая одну руку за голову. — Доброе-доброе. Где моя одежда? — вопрос прозвучал резко, словно удар снега по лицу. — А? Одежда? — он приподнялся, озираясь по сторонам. — Сейчас поищем. Аякс скользнул с кровати и, наклонившись, выудил свои брюки из-под основания массивного ложа. Прыгнув в них, он выпрямился, и в этот момент Люмин снова замерла, не в силах отвести взгляд.Его спина в утреннем свете выглядела как карта сомнительных сражений. Широкие плечи, переходящие в мощные мышцы спины, были покрыты причудливым узором из рубцов. Одни шрамы были тонкими, белесыми линиями, словно от острых лезвий, другие — рваными, багровыми отметинами, свидетельствующими о тяжелых ранах. Они пересекали позвоночник, ложились на лопатки и уходили вниз, к пояснице, создавая пугающий, но в то же время завораживающий рельеф. В этой грубой отметине была какая-то первобытная сила, которая заставляла сердце Люмин биться чаще — смесь страха и необъяснимого восхищения. Она смотрела на этот ландшафт из плоти и боли, словно завороженная, не в силах соотнести эту жестокую историю с тем галантным мужчиной, которого она знала.Аякс, заметив её пристальный, тяжелый взгляд, обернулся. Он слегка прищурился, в его глазах промелькнуло недоумение. — Чего ты так смотришь? — спросил он, поправляя пояс брюк. — Со штанами что-то не так? Люмин сглотнула, стараясь вернуть себе самообладание. — Эти шрамы... — она указала рукой на его спину. — Я раньше их не замечала. Откуда они? Выражение лица Аякса на мгновение изменилось. Взгляд стал устремленным куда-то в прошлое. Он провел ладонью по одному из самых крупных рубцов на лопатке. — Это старые отметины, — тихо произнес он, и его голос стал на тон ниже. — Почти все я получил еще ребенком, в России. Мы тогда были глупыми дураками, вот и лезли куда не просят. Он сделал паузу, и в комнате воцарилась какая-то странная тишина. Она не была тяжёлой, густой, она скорее означало лишь то, что он сейчас выуживает воспоминания о том, как он их получал, выбирая, как же продолжить свой ответ. — Некоторые из них... — он тепло усмехнулся, — я получил вместе с Тевкром. Мы с младшим братом часто попадали в передряги, были неразлучны, и когда одна из бед настигала нас, мы принимали удар на двоих. Эти шрамы — настоящая карта воспоминаний, Люми. Он снова посмотрел на неё, и в его глазах, помимо усталости, читалась странная, глубокая нежность. — Ну так что, найдем твое платье или так и будем изучать мою историю? Люмин вздрогнула, словно её выдернули из глубокого погружения в его тяжелые воспоминания. Она почувствовала, как к щекам прилил жар — то ли от неловкости, то ли от той странной, щемящей близости, что возникла между ними после его признания. — Да... да, точно. Платье, — быстро проговорила она, неловко отводя взгляд и делая вид, что усердно изучает текстуру красного покрывала. — Ты прав, нужно срочно найти мою одежду. Иначе мы застрянем здесь до вечера. Но даже когда она попыталась перевести тему, голос её предательски дрогнул. Его шрамы были не просто отметинами на коже — они были свидетельствами жизни, которую она едва могла себе представить. — Тевкр... — тихо произнесла она, наконец решившись поднять на него глаза. — Как у него сейчас дела ? Аякс на мгновение замер, и Люмин показалось, что в комнате стало на несколько градусов холоднее. Он не отвернулся, но его плечи едва заметно напряглись. Он медленно подошел к окну, где утреннее солнце заливало пол золотом, и посмотрел на свои руки. — Не знаю, — пожал он плечами, и в этом простом жесте чувствовалось не столько безразличие, сколько смирение с тем, что он не может контролировать. — Он учится в пансионате. Там своя закрытая система, свои правила. В основном его навещает Перруэр. Она... она очень заботится о нем. Он обернулся, и на его губах заиграла слабая, почти призрачная улыбка. — Я почти всегда занят. Моя работа не оставляет много пространства для семейных визитов. Когда ты руководишь модным журналом, каждый твой час расписан между дедлайнами, съемками и бесконечными правками. Я редко могу вырваться даже на ужин с той же Перруэр, не то что на поездку в пансионат. Люмин внимательно слушала его, и в её голове начал выстраиваться план. Она знала его график как свои пять пальцев — ведь как его ассистентка, она была тем самым человеком, который помогал этому хаосу обрести форму. — Слушай, — она приподнялась, и в её глазах вспыхнул озорной, но решительный огонек. — Сегодня ведь суббота. Насколько я знаю, в пансионатах сегодня день приема. Если мы сейчас поторопимся, мы сможем съездить туда вместе. Ты увидишь его, а я... я просто побуду рядом, ну и... Познакомлюсь с твоим братом. Аякс удивленно приподнял бровь, явно не ожидая такого предложения. Он уже собирался что-то ответить, но Люмин вдруг осеклась. Она вспомнила о телефоне, который всё еще лежал на тумбочке, словно заряженная бомба. — О боже... — она закрыла лицо руками. — Я совсем забыла. У меня... у меня десятки пропущенных от Итэра. И сообщения от девочек... Я даже не сказала им вчера, куда пропала! Она начала нервно теребить край простыни, чувствуя, как паника медленно подступает к горлу. Образ строгого брата и разъяренных подруг встал перед глазами.Аякс, заметив её состояние, подошел к кровати и мягко, но уверенно накрыл её ладонь своей. Его кожа была теплой, и это прикосновение немного уняло её дрожь. — Эй, успокойся, — его голос звучал низко и успокаивающе, в нем прорезались те самые командирские нотки, которые помогали ему справляться с редакционными кризисами. — Мы не будем оправдываться и строить сложные схемы. Это слишком утомительно. Он чуть склонился к ней, заглядывая в глаза. — Просто скажи им правду, слегка приукрашенную. Скажи, что ты уехала, потому что я внезапно узнал о какой-то критической новости по работе. Скажи, что у нас случился форс-мажор в офисе, какой-то крупный контракт или срыв публикации, и мы с тобой провели всю ночь, разбираясь с этой катастрофой. Люмин с сомнением посмотрела на него. — Ты думаешь, они поверят? — Я подтвержу, — отрезал он с легким, почти дерзким смешком. — Если кто-то из них начнет задавать лишние вопросы, я лично позвоню или напишу, что ты была необходима мне как ассистентка для решения чрезвычайной ситуации. В мире высокой моды «ночной кризис в офисе» — это самая уважительная причина в мире. Никто не посмеет обвинить тебя в безответственности, если это связано с работой главного редактора.Он подмигнул ей, и эта уверенность была настолько заразительной, что Люмин невольно улыбнулась. — Значит, план такой: сначала находим твое платье, потом — мой костюм, и едем к Тевкру, — подытожил он, протягивая ей руку, чтобы помочь встать. — Идет? — Идет, — выдохнула Люмин, чувствуя, как тяжесть тревоги сменяется странным, почти детским предвкушением. — Твой план звучит как идеальное преступление, —хохотнув, добавила она. Поиск одежды превратился в небольшое приключение. Они заглядывали под кровать, шкаф, даже в шкаф, пока Люмин наконец не обнаружила то самое персиковое платье, которое Аякс вчера в порыве страсти запульнул на сам шкаф. Но стоило ей радостно выдохнуть, как вдруг она заметила, что платье было ужасно запачкано. — О нет... — Люмин замерла, глядя на отчетливое грязное пятно, которое красовалось прямо на светлой ткани. — Аякс, все пропало! Я его только вчера почистила, оно было идеальным... Она выглядела такой расстроенной, что Аякс не выдержал и негромко рассмеялся, подходя к ней со спины. Его смех был теплым, лишенным всякого осуждения. — Тише, тише, это всего лишь ткань, — он мягко забрал платье из её рук. — Ничего страшного. Я закину его в стирку, через час оно будет как новое. А пока... — он на секунду задумался, окинув её взглядом, — нечего тебе ходить голышом, меня конечно это ужасно заводит, но... —Аякс! —Шучу, шучу! Он вернулся к шкафу и достал свою белоснежную мужскую рубашку из плотного, дорогого хлопка. — Надень это. Она будет великовата, но зато тебе не придется дрожать от прохлады. Когда Люмин надела рубашку, она почувствовала себя совершенно иначе. Ткань была прохладной, но быстро начала впитывать тепло её тела. Рубашка была огромной: плечевые швы свисали почти до середины её предплечий, а подол спускался так низко, что прикрывал бедра, превращая мужскую одежду в подобие легкого платья. Длинные рукава пришлось несколько раз подвернуть, чтобы она могла ими шевелить, и это создавало ощущение какой-то уютной, защищенной уязвимости. Рубашка пахла им — смесью дорогого парфюма, кедра и чем-то неуловимо «его», что заставляло сердце Люмин биться чуть быстрее. — Ну вот, теперь ты похожа на моего маленького ассистента, который решил прогулять работу, — поддразнил он, когда они вместе вошли на кухню. Они решили приготовить завтрак вместе — что-то простое, но сытное. Пока Аякс разбивал яйца на сковороду, а Люмин нарезала фрукты, в кухне воцарилась атмосфера домашнего тепла. Солнечные зайчики плясали на столешнице, а аромат свежесваренного кофе начал заполнять пространство. — Знаешь, — вдруг сказал Аякс, помешивая омлет, и его взгляд стал задумчивым, — глядя на этот утренний свет, я вспоминаю детство в России. Это совсем не похоже на наш нынешний лоск. Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько искренней ностальгии, что Люмин невольно замерла с ножом в руках. — Знаешь, иногда бывают такие же золотистые утра, но всё вокруг завалено снегом? — продолжал он, и его голос стал мягче. — Мы жили в доме, где окна всегда были покрыты морозными узорами, похожими на кружево. Мама часто пекла пироги с брусникой, и этот запах... он пропитывал всё вокруг. Я помню, как мы с Тоней пытались построить крепость из подушек прямо в гостиной, пока родители не видели, а потом засыпали под звуки метели за окном. Там было холодно, но внутри всегда было так... безопасно. Он на мгновение замолчал, словно прислушиваясь к эху тех воспоминаний. — Иногда мне не хватает той простоты. Когда самой большой проблемой было то, что ты не успел наиграться в снежки до того, как наступит обед. Люмин слушала его, затаив дыхание. Ей казалось, что она видит эти заснеженные окна и чувствует запах брусники через его рассказ. Когда он закончил, в кухне повисла уютная тишина, прерываемая лишь шипением сковороды. — Это звучит очень красиво, — тихо сказала она. — Наверное, это очень особенное чувство — иметь такое «место силы» в памяти. Аякс перевел взгляд на неё, и его глаза лукаво блеснули. — Кстати, я всё пытаюсь понять... ты ведь американка, верно? У тебя такой акцент, но он какой-то... другой. Более мягкий. Люмин улыбнулась и покачала головой, откидывая прядь волос за ухо. — Вообще-то, я из Лондона. Аякс удивленно приподнял бровь. — Из Лондона? Значит, британская аристократия в нашем модном журнале? — Ну, почти, — рассмеялась она. — Я переехала сюда с Итэром уже после университета. Мы оба искали возможности, искали себя... и, в конечном счете, работу. Я искала место, где смогу реализовать свои амбиции, и так каким-то образом оказалась в твоем журнале. — Значит, лондонский туман привел тебя к моему хаосу, — хмыкнул он, пододвигая к ней тарелку с завтраком. — И как тебе здесь? Скучаешь по своему туманному городу? По чаю в пять вечера и красным автобусам? Люмин посмотрела на него, и на её лице расцвела самая искренняя улыбка. Она окинула взглядом их уютную кухню, залитую светом, посмотрела на Аякса, который выглядел сейчас таким домашним и спокойным, и почувствовала, как внутри разливается тепло. — Честно? Не особо, — ответила она, беря вилку. — В Лондоне у меня было много всего, но там было намного меньше... прекрасного, чем здесь. И я имею в виду не только архитектуру или парки. Она сделала паузу, поймав его пристальный взгляд, и добавила с легким вызовом: — Здесь есть вещи, которые делают жизнь по-настоящему яркой. Аякс замер с чашкой кофе в руке, глядя на неё так, словно видел впервые. В его глазах промелькнуло что-то глубокое, почти благоговейное. Он не ответил сразу, лишь едва заметно улыбнулся, и эта улыбка была теплее любого утреннего солнца. — Тогда, — сказал он, подвигаясь чуть ближе к ней через стол, — нам точно стоит провести воскресенье так же ярко, как и сегодняшнюю субботу. И в этот момент они оба рассмеялись, и эта непринужденная, легкая веселость наполнила комнату, окончательно стирая границы между «работой» и «личным», между «ассистенткой» и «человеком, который стал кем-то гораздо большим».

***

Завтрак оставил после себя приятную сытость и легкое послевкусие кофе. Подготовка к поездке заняла совсем немного времени: Аякс накинул легкую ветровку, а Люмин, наконец надела на себя свое платье, дополнив образ джинсовой курткой, в которой она была вчера. Когда они вышли из дома, воздух был свежим и прохладным, с тем особым ароматом утренней росы, который бывает только в выходные. Аякс открыл перед ней дверцу своего автомобиля — массивного, но идеально чистого, пахнущего кожей и чистотой. — Пристегнись, — мягко сказал он, когда они устроились в салоне. — Дорога до пансионата займет около часа, так что у нас есть время для долгих разговоров. Двигатель тихо заурчал, и машина плавно тронулась с места. Люмин откинулась на мягкое сиденье, наблюдая, как за окном начинают мелькать пригороды, сменяясь более густыми лесами и холмами. В салоне было уютно и тихо, только негромкий эмбиент играл на фоне. — Слушай, — начала Люмин, поворачивая голову к нему, — я всё время думаю о твоей семье. Тевкр... он ведь совсем еще мал? Сколько ему сейчас лет? Аякс бросил на неё быстрый, теплый взгляд и чуть сильнее сжал руль, словно от избытка нежности. — Ему скоро тринадцать. Такой возраст, когда он уже пытается строить из себя взрослого и рассудительного, но, по словам Перруэр, стоит мне передать ему какую-нибудь глупую приставку или сладости, и он снова превращается в того самого сорванца, который слонялся со мной по разным районам. А Тоня... ей уже семнадцать, совсем взрослая. Умная, колючая и невероятно талантливая. Люмин улыбнулась, представляя их вместе. — Звучит так, будто у вас дома никогда не бывало скучно. Они хорошо ладят друг с другом? Или между ними вечно идет борьба за лидерство? — О, это вечная война, — рассмеялся Аякс. — Перруэр говорила, что Тоня так и не изменилась — считает себя главной, Тевкр пытается её подрывать. Пока ещё жили все вместе, я обычно просто пытался выжить и не дать им разнести дом. Но на самом деле, они — опора друг для друга. В этом вся суть. Он замолчал на мгновение, а затем его взгляд стал более серьезным, но не тяжелым, а скорее любопытным. — Кстати, о связи. Я всё хотел спросить... Вы ведь с Итэром близнецы, верно? Каково это — всегда иметь рядом человека, который является твоим отражением? Каково это — расти, никогда не бывая по-настоящему одному? Люмин замерла, глядя на проплывающие мимо деревья. Вопрос задел в ней струны глубокой, светлой грусти и одновременно огромной гордости. — Это... удивительно, — тихо ответила она, и её голос прозвучал очень мягко. — Это как иметь вторую душу. Знаешь, бывает такое чувство, когда тебе не нужно говорить, чтобы тебя поняли? С Итэром это работает всегда. Мы не просто «не разлей вода», мы как будто читаем одну и ту же книгу, даже если она у нас в разных руках. Она чуть заметно улыбнулась воспоминаниям. — Мы всегда вместе. В школе, в университете, в те моменты, когда всё шло наперекосяк. И даже сейчас, когда мы переехали сюда, мы всё равно делим одну квартиру. Мы привыкли к шуму друг друга, к привычкам, к тому, что кто-то всегда рядом, если станет страшно или просто захочется поделиться новостью. Это дает невероятное чувство безопасности. Ты никогда не чувствуешь себя потерянным, потому что часть тебя всегда знает путь домой. Аякс слушал её, не перебивая. Он смотрел на дорогу, но в его глазах читалось глубокое уважение. — Это очень классно, — наконец произнес он, и в его голосе прозвучала искренняя зависть. — Иметь такую нерушимую связь. Наверное, это и есть то самое «прекрасное», о котором ты говорила. Настоящая близость. В машине воцарилась тишина, но она не была неловкой. Она была наполненной, густой, как мед. Они ехали сквозь зеленые коридоры леса, и Люмин поймала себя на мысли, что ей совершенно не хочется, чтобы эта поездка заканчивалась.Вскоре деревья расступились, открывая вид на живописный пансионат — старое, но очень ухоженное здание с белыми колоннами и террасами, окруженное цветущими садами. — Приехали, — объявил Аякс, сворачивая на подъездную дорожку. — Готовься, сейчас на тебя обрушится мощь двух подростков. Люмин засмеялась, чувствуя,предвкушение встречи с новыми людьми.

***

Пансионат встретил их запахом стриженого газона и едва уловимым ароматом дорогих благовоний. Это было место, где время словно замедлялось, и всё вокруг дышало спокойствием и порядком.Они прошли через просторный холл с высокими потолками и подошли к стойке регистрации. За массивным столом из темного дерева сидела женщина средних лет с безупречной укладкой и строгим, но вежливым выражением лица. Она была похожа на человека, который знает о правилах всё. — Добрый день, — вежливо начал Аякс, слегка склонив голову. — Мы пришли навестить детей. Мы к Тевкру и Тоне Снежиным. Женщина на мгновение замерла, её перо застыло над журналом посещений. Она подняла взгляд, окинула их внимательным взором и слегка нахмурилась, словно пытаясь сопоставить образ в своей памяти с реальностью. — К Снежиным? — переспросила она, в её голосе прозвучало искреннее недоумение. — Простите, но к ним обычно приходит другая женщина. Госпожа Перруэр... кажется, она всегда наносит им визиты. Вы, должно быть, ошиблись? — Нет, мы не ошиблись. Просто сегодня я решил, что детям не помешает немного мужской компании. Я — их старший брат. В этот момент со стороны прогулочного дворика, который виднелся сквозь панорамные окна, донесся какой-то шум. Похоже, слова «старший брат» разлетелись по пансионату быстрее, чем официальные уведомления. — Братик?! — раздался звонкий, почти невозможный от восторга голос. Двери, ведущие в сад, распахнулись, и на холл вылетела пара подростков. Тевкр, чьи волосы были всклокочены, а на коленке красовался свежий пластырь, летел к ним так, будто за ним гналась целая армия, но в его глазах горел только чистый, детский восторг. — Ура-а-а! Братик приехал! — закричал он, с разбегу врезаясь в Аякса и мертвой хваткой обхватывая его за талию. — Ты правда здесь! Аякс рассмеялся, подхватывая брата и прижимая к себе. Он приподнял его, похлопав по спине, и в этом жесте было столько искренней, глубокой любви, что Люмин невольно затаила дыхание. Тевкр буквально светился, уткнувшись носом в плечо брата, словно проверяя, настоящий ли он. Следом, чуть медленнее, но с таким же выражением шока на лице, подошла Тоня. Она пыталась сохранить остатки своего подросткового достоинства, но её глаза, блестящие от радости, выдавали её с головой. — Я глазам своим не верю... — пробормотала она, подходя ближе к ним. — Ты что, решил устроить сюрприз? Перруэр говорила, что ты занят проектами. Ты... ты правда здесь? — Решил, что вы слишком заскучали без моих шуток, — подмигнул ей Аякс, наконец отпуская Тевкра, но оставив руку на его плече. Но тут наступила пауза. Подростки синхронно замерли. Их взгляды, до этого прикованные только к Аяксу, медленно переместились на Люмин, которая стояла чуть позади, всё ещё чувствуя на себе тепло его присутствия. — Стоп... — Тоня прищурилась, переводя взгляд с брата на девушку и обратно. — А это кто? — Она... — Тевкр склонил голову набок, рассматривая Люмин с нескрываемым любопытством. — Она с тобой? В этот момент мир для Аякса и Люмин словно сузился до этой крошечной точки. Внутри у обоих начался настоящий шторм. «Черт, — лихорадочно думал Аякс, чувствуя, как ладони становятся влажными. — Мы ведь так близки. Вчера, сегодня утром... всё было так... по-настоящему. Но мы не обсуждали «нас». А вдруг она не хочет, чтобы дети знали? Вдруг она воспримет это как давление? Что мне сказать? Друг? Девушка? Ассистентка? Черт, я выгляжу как идиот». Люмин же чувствовала, как к щекам приливает жар. Она смотрела на застывшего Аякса и чувствовала ту же неловкость. «Они такие проницательные, — панически думала она. — Если я скажу правду, это будет звучать слишком официально... или слишком смело. А если он не воспринимает наши отношения как нечто серьезное? Я не могу просто сказать, что мы пара, если мы еще этого не обсудили...» Тишина затянулась на несколько секунд, став почти осязаемой. Люмин поняла, что медлить нельзя, и сделала шаг вперед, натянув на лицо свою самую мягкую и профессиональную улыбку, хотя сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. — Привет, — сказала она, заглядывая детям в глаза. — Меня зовут Люмин. Я... я ассистентка Аякса по работе. Она сделала крошечную паузу, чувствуя, как Аякс непроизвольно сделал полшага к ней, словно инстинктивно защищая или поддерживая. — Но мы с ним хорошие друзья, — добавила она, и её голос чуть дрогнул, выдавая истинное положение дел. — Поэтому я решила поехать с ним сегодня, чтобы поддержать его в этой поездке, ну, и заодно познакомиться с вами, Аякс столько про вас рассказывал...! Тоня прищурилась, переводя взгляд с Люмин на Аякса, который теперь смотрел на девушку с такой нескрываемой нежностью, что никакой статус «ассистентки» не мог скрыть правду. — Ассистентка, значит? — протянула Тоня с характерной для неё ироничной усмешкой, но в её глазах промелькнула теплая искра. — Ну, раз вы такие близкие, значит, вы нам уже нравитесь. Пойдемте скорее, мы должны показать вам наши новые комнаты! Когда они вошли в комнату детей, Аякс на мгновение замер в дверях, пораженный тем, насколько это пространство отличалось от строгих и прохладных коридоров пансионата. Это был маленький, яркий мир, наполненный цветом и энергией. — О, вы только посмотрите! — Тевкр, не дожидаясь, пока они пройдут, буквально подпрыгнул к полке. — Это моя новая коллекционная фигурка покемона! Она стоит целое состояние, я её никому не отдам! Комната была буквально оккупирована плакатами разного аниме и музыкальных групп. По стенам тянулись постеры с эпичными сражениями, яркие макеты персонажей в динамичных позах замерли на полках, а на столах теснились тетради с аккуратными рисунками в стиле манги. — А это — мой артбук, — Тоня, чуть покраснев от волнения, подбежала к Люмин и с гордостью открыла толстую тетрадь. — Я пытаюсь рисовать в стиле Хаяо Миядзаки. Мне так нравятся его работы, особенно «унесённые призраками»! Дети засыпали их фактами, увлеченно пересказывая сюжеты последних серий «Наруто», споря о том, кто из героев сильнее, и показывая свои самодельные значки и брелоки. Они говорили быстро, перебивая друг друга, и их глаза сияли тем самым искренним детским восторгом, который невозможно подделать. Будто перед ними были не двое подростков, а все те же малые дети, какими их помнил Аякс. Мужчина ожидал, что Люмин будет вежливо слушать, кивать и улыбаться, как это делают взрослые с детьми. Но когда Тевкр, размахивая руками, начал объяснять концепцию «энергии души» из своего любимого тайтла, Люмин вдруг прищурилась и серьезно сказала: — Погоди, ты имеешь в виду, что их сила зависит от эмоционального резонанса с миром, или это чистая физическая манипуляция энергией? Дети на секунду замерли. Тевкр моргнул. — Э-э... эмоционального резонанса, конечно! — выпалил он. — Вот! — Люмин победно улыбнулась и, достав из сумки свой блокнот, развернула его. — Смотрите, я как раз рисовала концепт персонажа в похожей стилистике. Я использую такие штрихи, чтобы передать эффект свечения... Через минуту в комнате воцарился настоящий интеллектуальный и творческий штурм. Люмин не просто слушала — она стала частью их маленького клуба. Они обсуждали рисовку, сюжетные повороты и даже то, как правильно смешивать цвета для создания эффекта «анимешного» неба. Аякс отошел к окну, намеренно оставляя им пространство. Он прислонился плечом к стене, скрестив руки на груди, и просто смотрел. В его душе разливалось такое невыносимо сладкое, густое тепло, что ему на мгновение стало трудно дышать. Он смотрел на Люмин — на то, как свет от настольной лампы мягко ложится на её профиль, когда она наклоняется к детям, и на то, как Тевкр и Тоня, обычно такие закрытые и осторожны к чужим людям, теперь без страха и тени сомнения тянутся к ней. «Боже...» — пронеслось в его мыслях. — «Как же это правильно. Кажется я... дома». Он чувствовал себя так, словно пазл, который он собирал долгие, изматывающие годы, наконец-то сложился. Его брат и сестра — его единственная опора, его самое хрупкое сокровище — и Люмин, девушка, которая стала для него целым миром. Видеть их вместе, слышать этот общий смех, видеть, как стираются границы между «своими» и «чужими» — это было высшим благословением. Он хотел запечатлеть этот момент в памяти, как драгоценный артефакт: свет в комнате, запах бумаги, детский смех и тепло руки Люмин, которую он так жаждал коснуться. — А теперь — монополия! — провозгласил Тевкр, вытаскивая из ящика массивную коробку с настольной игрой. Следующий час прошел в хаосе из бросаемых кубиков, шутливых обвинений в жульничестве и громких возгласов победы. Азарт был таким, что даже Аякс не удержался и присоединился к ним, подзадоривая детей. Но когда солнце начало клониться к закату, а в коридоре послышались шаги персонала, атмосфера мгновенно изменилась. Время визита истекало. — Пора закругляться, ребята, — тихо сказал Аякс, чувствуя, как внутри него самого что-то болезненно сжимается. Тишина, последовавшая за его словами, была тяжелой. А затем произошло то, к чему он не был готов эмоционально. Тевкр первым сорвался с места и буквально врезался в Аякса, обхватив его за пояс и уткнувшись лицом в рубашку. Тоня, всхлипнув, подбежала к Люмин и крепко прижалась к ней, пряча лицо в плечо девушки. — Пожалуйста... — прошептал Тевкр, и его голос дрожал от подступающих слез. — Не уезжайте. Пожалуйста, останьтесь еще хоть на чуть-чуть. Мы будем вести себя хорошо, честно! — Мы не хотим, чтобы вы уходили, — добавила Тоня, и её пальцы судорожно вцепились в ткань платья Люмин. — С вами... с вами всё кажется по-другому. Как раньше.... Люмин прижала Тоню к себе, её глаза были полны сострадания и той же невыразимой грусти, которую чувствовал и Аякс. Он посмотрел на них, и его сердце едва не разбилось на куски. Он видел в них себя — того маленького мальчика, который тоже когда-то отчаянно нуждался в том, чтобы его не оставляли. Он не колебался ни секунды. — Подождите здесь, — твердо сказал он, погладив Тевкра по волосам. — Я сейчас всё решу. Он вышел в коридор, и его шаг был решительным. Он нашел директора пансионата и, не тратя времени на долгие вступления, заговорил. Его голос был спокойным, но в нем чувствовалась сталь и непоколебимая уверенность человека, который готов на всё ради своей семьи. Он пообещал, что обеспечит полную безопасность, что возьмет на себя всю ответственность, и что эти выходные станут для детей лучшей терапией, которую только можно представить. Когда он вернулся в комнату, его лицо светилось. — Собирайте самое необходимое, — объявил он, и в его глазах прыгали искорки. — Мы забираем вас с собой. На все выходные. Вы едете к нам. Будет пицца, кино, и мы завалимся рисовать до самого утра. В комнате на мгновение воцарилась тишина, а затем раздался такой радостный, такой чистый крик счастья, что Аяксу показалось, будто само небо над пансионатом расцвело. Он обменялся взглядом с Люмин, и в этом безмолвном контакте было всё: и обещание, и любовь, и осознание того, что их общая история только что перешла на совершенно новую, самую светлую страницу.

***

Дорога до дома Аякса пролетела как одно мгновение. Дети, уставшие от перевозбуждения, притихли на заднем сиденье, прижавшись друг к другу, а за окном машины мелькали огни вечернего города, переходящие в мягкую полутьму пригорода.Когда они, наконец, переступили порог дома, Тевкр и Тоня оглядывались по сторонам с таким благоговением, будто попали в замок из сказок. Дом Аякса не был пафосным, но он был наполнен жизнью: мягким светом торшеров, запахом дерева и едва уловимым ароматом чистоты. — Так, у нас план! — бодро объявил Аякс, ставя сумки. — Сначала обустраиваемся, а потом — великое пиршество. Люмин, отложив сумку, села на диван и глубоко вздохнула, чувствуя, как напряжение прошедшей недели окончательно покидает её плечи. Рядом послышались шаги, и Аякс, мягко коснувшись её плеча, прошептал: — Всё хорошо? — Да, — она улыбнулась, прислонившись головой к его руке. — Просто... я никогда не чувствовала себя так...хорошо. — Знаю, я тоже, —мягко улыбнулся мужчина. Через полчаса гостиная превратилась в настоящий эпицентр домашнего тепла. На низком столике теснились коробки с горячей, дымящейся пиццей, от которой исходил божественный аромат базилика и расплавленного сыра. Тевкр и Тоня, уже переодевшиеся в уютные домашние футболки, которые одолжил им Аякс, с азартом спорили о том, какой фильм стоит выбрать. — Только не ужастики! — строго сказала Тоня, обнимая подушку. — Я хочу что-то про магию. Ну, или про приключения! — Тогда давайте комедию! — предложил Тевкр. — Там не страшно и смешно! — Отличный выбор, — кивнул Аякс, разливая прохладный сок по стаканам. — Решено. Они устроились на огромном диване, заваленном мягкими пледами и подушками. Люмин сидела в центре, Тевкр устроился у неё под боком, а Тоня примостилась с другой стороны, уютно устроив ноги на пуфике. Аякс расположился рядом с Люмин, изредка касаясь её руки своей. Фильм шел своим чередом. В комнате было тепло, только свет от экрана периодически менял цвета на лицах присутствующих. Они ели пиццу, шутили, и Тевкр даже начал увлеченно рассказывать о том, какой классный главный герой. Смех детей был самым чистым звуком, который Аякс когда-либо слышал. — Ох, кажется, у нас заканчивается попкорн, — заметил Аякс, когда наступил момент самой интересной сцены в фильме. — Я мигом на кухню, не скучайте. Он поднялся, чувствуя приятную тяжесть в ногах и абсолютное, беспредельное счастье в груди. На кухне, в тишине, нарушаемой только шумом работающего чайника, он на мгновение замер, прислонившись к столешнице. В голове крутилось только одно: «Это ведь не сон...? Это действительно происходит...». Когда он вернулся в гостиную, неся в руках большую миску с теплым попкорном, звук фильма стал тише — видимо, кто-то приглушил громкость. И в комнате воцарилась та особенная, сонная тишина, которая бывает только в моменты полного покоя. Аякс замер в проходе. Свет экрана теперь едва освещал комнату. Тевкр спал, закинув голову на плечо Люмин, его дыхание было ровным и глубоким. Тоня свернулась калачиком рядом с ним, прижав к себе край пледа, её лицо во сне казалось снова детским и беззащитным. А Люмин... она сидела, прислонившись спиной к спинке дивана, её голова была слегка наклонена, а глаза закрыты. Она тоже уснула, не дождавшись финала, убаюканная теплом и общим спокойствием. Сердце Аякса сжалось от нежности. Это была картина идеального мира, который он так долго искал. Он поставил миску на столик так тихо, словно это было самое хрупкое сокровище в мире. Затем, стараясь не потревожить их сон, он осторожно присел на край дивана.Люмин шевельнулась во сне, почувствовав его присутствие, и издала едва слышный, уютный вздох. Аякс медленно, максимально осторожно, лег рядом с ней, стараясь не задеть детей. Он притянул её к себе, позволяя ей уютно устроиться в его объятиях. Она инстинктивно прильнула к его груди, ища тепла, и её дыхание синхронизировалось с его собственным.Он накрыл их всех одним большим, тяжелым пледом. Лежа в темноте, слушая мерное дыхание трех самых дорогих ему людей, Аякс закрыл глаза. Он чувствовал запах её волос, тепло её тела и безмятежность детей. В этот момент ему не нужно было ничего больше.