Часть 1

– О чём на этот раз секретничали? – Что?.. Винни поднимает на Джей-Джея мутный, рассеянный взгляд, но всё же фокусируется и огрызается: – Да какие секреты. – И всё же как-то подозрительно, что МакДона тебя постоянно в сторонку уводит, а не говорит при нас, – Дилан тоже звучит хамовато, но следующая фраза расставляет всё по своим местам: – Вин, у тебя точно всё нормально? Винни заторможенно переводит взгляд на Дилана. Ему как будто тяжело поддерживать разговор и с одним-то человеком, не то что сразу с несколькими. Будто его мысли где-то совсем не здесь. – Всё в ажуре. В смысле, пока никакого пиздеца. – Точно? – Абсо-нахуй-лютно. Дилан прикрывает глаза и шумно выдыхает. Но прежде, чем он успевает раскрыть рот, разговор вдруг подхватывает Томмо: – Перевожу на человеческий: Дилдо хотел спросить, точно ли МакДона тебе не угрожает, а ты, в своей излюбленной манере, когда дело начинает пахнуть жареным по-настоящему, не берёшь ли часом весь удар на себя? – Да нет же! – едва дослушав Томмо, мотает головой Винни. – Он всегда так делал, разве нет? Ясное дело, ему проще с кем-то одним базарить, а не собирать каждый раз всех рыцарей круглого стола. – Он-то, может, и всегда. Но вот ты таким нервным стал недавно, – отмечает Джей-Джей. – Вот мы и беспокоимся. Да и вообще... – Да и вообще что? – Винни сверлит Джей-Джея взглядом и вдруг закатывает глаза: – Джей-Джей... – Да я говорю тебе, полиция молчит, чтобы панику не сеять, но слухи-то ходят! – повышает голос Джей-Джей. – Это уже не похоже на бандитские разборки, это что-то ещё хуже. – Я тоже все эти документалки смотрю, – вздыхает Винни, – так что можешь не продолжать. Но Дэйви-то тут при чём? – Может и не при чём. А может очень даже при чём, – упрямо говорит Джей-Джей. – Осторожность не помешает, Вин. МакДоны психопаты, мы в этом уже не раз убеждались, – Дилан кладёт руку Винни на плечо. – Может, к тому, о чём Джей-Джей говорит, Дэйви отношения и не имеет. Но в его послужном списке и без этого сомнительного говна хватает. Винни сжимает челюсти и повторяет тихо, но чётко: – Всё в порядке. Правда. Чуть что будет не так – я скажу, и мы вместе подумаем, как нам соскочить. Как мы всегда делали. Хорошо? Он обводит ребят взглядом и, дождавшись, пока все нехотя кивнут, засовывает руки в карманы и обессиленно роняет плечи. Что бы он ни говорил, он выглядит уставшим до смерти. – Увидимся завтра. Мне рецепт на колёса нужен, и к отцу ещё заскочить надо. Нестройный хор из прощаний и пожеланий удачи летит Винни в спину, пока он лавирует между стульями, чтобы покинуть паб. Когда звенит дверной колокольчик, за столом больше никто не разговаривает. Тишину, однако, нарушает Томмо. – Ты реально веришь, что у нас завёлся маньяк? Здесь, в Хоули? – Маньяк или нет, но это всё скверно пахнет. Сейчас не восьмидесятые и не девяностые, так просто правду не скроешь. Люди начинают отмечать закономерности. – Поменьше бы ты сидел на этих форумах, – бурчит Дилан. – Не хочу однажды прийти и увидеть, что ты уже в шапочке из фольги сидишь. – Это вообще не одно и то же! Людей убивают, какое отношение это имеет к зелёным человечкам, а? – А ты прямо точно уверен, что убивают? – Насколько это возможно, не имея связей в полиции... Слушай. Можешь не верить. Но за последние три года было пять весьма подозрительных смертей. И с одной стороны, они все были, ну... не самые честные люди. Про одного даже слухи ходили, что он детскую порнографию распространял. Так что может это и тёрки по нашей теме, что, конечно, ситуацию лучше не делает. Но может это какой-то миссионер. Ну, знаете. Тип маньяка такой. Борется с криминалом своими силами и методами. – Ему уж тогда было бы проще всю нашу деревню с лица земли стереть, – хмыкает Томмо, поджигая сигарету. – Я вот первый бумажник стащил, когда мне было семь. И тут весь народ такой, разве нет? Джей-Джей неодобрительно качает головой. Дилан делает вид, будто он вообще не с ними. – Ну, допустим, – продолжает Томмо. – А как в твою теорию МакДоны укладываются? – Они-то как раз охуенно укладываются. Ты вот помнишь, как вообще Дэйви к нам на голову свалился? В плане, где он был до этого? – Он же откинулся. А как откинулся, так нас и нашёл. – Ага. А когда он откинулся, ты помнишь? Томмо округляет глаза. – Бляха-муха. Бля. – О чём я и говорю, блядь. И есть третий вариант: может, это и бандитские разборки, и серийник. Одновременно, в одном человеке. Двух зайцев одним выстрелом, понимаешь? Дохуя таких случаев ведь, просто в мафии это профессия, а не диагноз. – И МакДоны под это описание встают, как родные, – качает головой Томмо. – Пиздец. И ты рассказывал свою теорию Винни? – И не один раз. Но... – Но что ему делать с этой информацией? – жёстко обрубает Дилан. – Даже если всё это правда так, как ты говоришь, в таком случае не безопаснее ли с МакДонами сотрудничать? Я имею в виду, никаких реальных доказательств у нас нет. Пока что. И мне они тоже не нравятся, но пока подставить их и не подставиться самим выглядит как утопия. Джей-Джей поджимает губы, но ничего не отвечает. – Эй, Дилдо, остынь. Мы понимаем всё, – успокаивающе говорит Томмо. Но, помолчав, спрашивает: – Так ты тоже в маньяка веришь, что ли? – Да не то чтобы верю, – вздыхает Дилан, спрятав лицо в ладонях. – Но тяжело об этом не думать, когда Джей-Джей талдычит одно и то же каждую встречу. Не знаю, короче. Я верю, что МакДоны так или иначе опасны. Но и Винни я тоже верю. Так что пока он говорит, что всё под контролем, я буду считать, что так оно и есть. – А может, он говорит так, потому что МакДоны ему угрожают. – Заткнись, Джей-Джей! Дилан кричит так громко, что затыкается не только Джей-Джей, но и ещё пара соседних столиков. Джей-Джей непроизвольно сжимает край стола, будто готовый чуть что вскочить. Томмо оторопело переводит взгляд то на него, то на Дилана, с сигаретой, чудом не падающей из его приоткрытого рта. – Так, блядь, – он же первый и берёт себя в руки. – Я уже жалею, что спросил. Дил, Джей-Джей не говорит, что нужно всё бросить и бежать спасать Винни. Я думаю, мы все тут не дураки и понимаем, что это было бы несколько неосмотрительно, да? Понимаем, Джей-Джей? – Понимаем. Просто... Соррян, ребзи. Может, мне правда стоит меньше на форумах сидеть, но вы все так отмахиваетесь, будто я вам реально про НЛО затираю. А это не НЛО, это может и нас касаться. – Ты меня тоже прости, – Дилан массирует переносицу большим и указательным пальцем. – Я не хочу об этом говорить не потому, что я тебе не верю, а как раз потому, что сам об этом думаю постоянно и довожу себя до ручки. Я тоже боюсь и тоже волнуюсь за Винни, но если мы влезем, всё правда может стать хуже. Джей-Джей медленно кивает, и Томмо с облегчением запрокидывает голову на спинку сиденья. – Пиздец, не соскучишься с вами. Опережая вопросы: да, я тоже за Винни переживаю, но всё же теория Джей-Джея, как по мне, слабенькая. Без обид. И я даже поясню: я с Дэйви пересекался до того, как его загребли. Как и Винни. Да, он больной, но не до такой степени. Поэтому мне слабо верится в эти байки из склепа, и Винни, я думаю, тоже. Так что я поддерживаю Дилана в том, что нужно довериться Винни. – Да у нас и выбора особо нет. Я это не к тому, что я кому-то не доверяю, просто мне было бы спокойнее, если бы у нас заранее был какой-то план Б и чуть больше понимания того, что вообще происходит, – вздыхает Джей-Джей, ероша волосы. – И я даже не знаю, – вдруг роняет Дилан, – если Винни вдруг знает больше – это к лучшему или к худшему? *** В доме горит свет, и это кажется ему неестественным. Он выключает его, оставив только одну напольную лампу в углу, чтобы видеть хоть что-то. Окно приоткрыто, впуская прохладный вечерний воздух, и теперь обстановка кажется ему правильной. Он поднимает голову и прислушивается. Тихо. И за окном тоже. Он осторожно выдыхает. Рискованно было заявиться прямо в дом. Вернее, не так. Заявиться было даже нужно – потому что его ждали. И именно потому, что его ждали, именно потому, что в доме не было больше никого, а сам дом стоял на отшибе, сопротивляться возможности, которая сама прыгнула в руки, было так трудно. Борьба – если это можно таковой назвать – длилась недолго. Удавка удобна тем, что не создаёт лишнего шума и грязи, которой он так не любит, а вырваться, когда дыхание уже перекрыто и счёт идёт на минуты, практически невозможно. Главное проявить терпение и не переставать тянуть ещё какое-то время уже после того, как человек затихнет. Во-первых, потому что это может быть уловка, во-вторых, он может просто потерять сознание, но ещё оставаться в живых. К тому же, её куда проще раздобыть и носить с собой, чем нож или пистолет. Да, требуется больше навыков, но на их недостаток он не жалуется. Но вот дальше... Дальше начинается импровизация. В частности потому, опять же, что он никогда не делал этого у кого-то дома. Куда проще решить проблему с телом, если оно уже находится где-то в безлюдном месте. На промзоне. В гараже. За городской чертой. Но он об этом подумал. Если сделать всё чисто, можно и вовсе попробовать сымитировать суицид. Он ещё раз осматривает шею – видны царапины от ногтей. Он мог запаниковать и попытаться выбраться из петли, даже если сам в неё полез, разве нет? Правда, верёвка осталась в тачке, которую он бросил где-то минутах в пятнадцати ходьбы. Недалеко, но... Всё же осторожность, граничащая с лёгкой паранойей, заставляет его дважды обдумывать каждый свой шаг. Как вариант, можно и не скрывать сам факт убийства, но преподнести его так, чтобы отвести взгляд полиции от себя. Который, надо сказать, и так даже близко не на нём. Но всё же в этот раз он, надо признаться, не определился, как именно ему поступить. В нагрудном кармане, завёрнутая в маленький прозрачный пакет, лежит зажигалка, которую он удачно позаимствовал у одного бизнесмена, который любит сыграть в покер и большую часть своего состояния сколотил на контрабанде. Прелесть зажигалки в том, что на ней выгравированы инициалы, а в контрабанде тело у его ног до сегодняшнего дня принимало непосредственное участие. Или всё же от тела можно избавиться. Тоже звучит разумно: семьи у тела нет, искать его начнут не скоро, найдут ещё позже. Столько вариантов. Он даже скучает – не по первому убийству, нет – по тем нескольким, что последовали за первым. В первый раз он слишком запаниковал, совершенно не знал, что делать, и чуть было всё не похерил. Но зато потом стало проще, превратилось в повторяющуюся формулу: гараж, пакет, лес. Но потом пошли слухи. Разные, и разнились они в зависимости от того, где брали своё начало. И он не ожидал, что они разрастутся так сильно. И если среди местных просто пошли разговоры о маньяке, то среди тех самых бизнесменов будто пробежала чёрная кошка: больше никто не доверял никому. И он начал этим пользоваться. Именно поэтому у него сейчас столько вариантов. Он знает, как работает бизнес, кто кому приходится партнёром или врагом, и он поворачивает это в свою пользу. Теперь он не просто избавляется от ублюдков – он натравливает одних ублюдков на других и наблюдает со стороны. Это занятно, но и нервно: нужно больше держать в голове, выбирать самые удачные комбинации. Он немного скучает по временам, когда всё было проще. Всё же это было не совсем его решением, скорее необходимостью. Впрочем, может, это был просто этап? После первого убийства он тоже был сам не свой, тоже думал о том, что вообще этого не планировал. Но через год он убил ещё. Он поворачивает голову, хрустнув позвонками, и морщится. Сейчас не время рефлексировать. Нужно завершить начатое. И всё же он колеблется, внешне бесстрастно глядя на тело. Может, пора признать, что ничего особо весёлого в данной ситуации выкинуть не получится. Да, возможность представилась удачная, но... Ход его мыслей прерывает звонок в дверь. Его как будто прошибает электрическим током, мышцы на мгновение сводит судорогой. Звонок, короткий и резкий, поселяется в ушах тихим, но нескончаемым писком. В доме горит свет, и это видно с улицы. Плохо. Нужно по крайней мере проверить, кто это. Открывать необязательно, просто проверить. Может, это курьер. Курьер может сходить на хер. Кто угодно, конечно, сейчас пойдёт на хер. Можно даже не проверять, кто это – какая разница? Он всё же решает проверить. Как можно тише он пересекает гостиную, почти наощупь подходит к входной двери через прихожую. Затаив дыхание, смотрит в глазок. И открывает дверь. Повисает пауза. Человек на пороге вздыхает. Опускает голову – но не от страха. Он, кажется, даже не особо расстроен. Ему, кажется, почти смешно, когда он спрашивает, подняв на него взгляд и прищурившись: – Сколько ещё раз мне тебя прикрывать, м, Винсент?